Любовь в тишине

Лос-Анджелес встретил нас солнцем и сухим горячим воздухом, который обжег лёгкие после влажного питсбургского холода. Впереди было ещё почти пять месяцев перерыва до съёмок пятой части — Кэмерон дал нам полгода, чтобы отдохнуть, набраться сил и соскучиться по Пандоре. Мы никуда не спешили. У нас было время. Впервые за восемь лет у нас было время просто быть вместе. Я стояла у выхода из аэропорта, щурилась от яркого света и чувствовала, как Бритен обнимает меня за плечи, прижимая к себе. Его рука была тяжёлой и тёплой, и я на секунду позволила себе забыть, зачем мы здесь. Забыть, что в этом городе есть она. Что она носит его ребёнка. Что между нами есть трещина, которая может разверзнуться в любой момент. — Ты как? — спросил он, глядя на меня. — Нормально, — сказала я. — Устала с дороги. — Мы скоро будем дома. Мама обещала накормить нас обедом. — Твоя мама слишком добра ко мне. — Она тебя любит, — сказал он. — Мы все тебя любим. Я не ответила. Мы сели в такси, и он назвал адрес. Машина двинулась сквозь утренний трафик, и я смотрела в окно на проплывающие мимо пальмы, вывески, людей, которые спешили по своим делам. Лос-Анджелес был чужим. Громким. Быстрым. Я не знала, смогу ли здесь жить. Даже на несколько дней. Бритен держал меня за руку. Его большой палец гладил мою кожу, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Я смотрела на его профиль — прямой нос, твёрдая линия челюсти, тёмные волосы, которые отросли за время перерыва и теперь вились на затылке. Он был красивым. Он всегда был красивым. Но сейчас, когда он сидел рядом, сжимал мою руку и смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире, я чувствовала себя по-настоящему нужной. Впервые за долгое время. — О чём ты думаешь? — спросил он. — О том, как странно здесь оказаться, — сказала я. — В прошлый раз я была в Лос-Анджелесе на мероприятии. Тогда всё было по-другому. — А сейчас? — Сейчас я здесь с тобой. Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Такси остановилось у знакомого дома. Белые стены, пальмы у входа, свет в окнах гостиной. Я помнила этот дом со съёмок — мы приезжали сюда несколько раз, когда нужно было обсудить сценарий или просто отдохнуть после тяжёлого дня. Но тогда я была гостьей, одной из многих. Сейчас я приехала как… кем? Девушкой Бритена? Подругой? Той, кто встал между ним и его беременной девушкой? Я не знала. И боялась спросить. — Идём, — сказал он, открывая дверь. — Мама будет рада тебя видеть. Мы зашли в прихожую. Из кухни доносились голоса и запах выпечки. Кэроли выбежала нам навстречу, вытирая руки о фартук. Увидев меня, она остановилась на секунду, а потом обняла так крепко, что я почти задохнулась. — Стасси, дорогая, — сказала она. — Ты худая, бледная, под глазами синяки. Ты ела? Ты спала? Ты отдыхала? — Мам, — сказал Бритен. — Дай ей хотя бы раздеться. — А что? Я волнуюсь. Ты посмотри на неё. Кожа да кости. — Всё нормально, миссис Далтон, — сказала я. — Просто устала. — Какая я тебе миссис Далтон? — сказала она. — Зови меня Кэроли. Идём на кухню. Я сырный суп сварила. Она взяла меня за руку и повела в дом. Бритен остался в прихожей с рюкзаком. Я обернулась на него. Он улыбнулся. — Иди, — сказал он. — Она тебя не отпустит, пока не накормит. Я пошла. Из кухни выглянула Карли — младшая сестра Бритена, высокая, светловолосая, с веснушками на носу. Она улыбнулась. — Привет, — сказала она. — Я столько о тебе слышала. — Надеюсь, ничего плохого, — сказала я. — Только хорошее, — сказала она. — Бритена не заткнёшь, когда речь о тебе заходит. Бритен покраснел. Я улыбнулась.

***

Мы сидели на кухне, пили чай с пирогом. Кэроли рассказывала о своих ученицах, о конкурсах, о том, как Карли чуть не провалила экзамен по математике, но в последний момент вытянула. Карли закатывала глаза, Бритен улыбался. Я почти забыла, зачем приехала. — Стасси, надеюсь ты остаёшься на ночь? — спросила Кэроли. — Если можно, — сказала я. — Конечно, можно. Комната для гостей свободна. Или… — она посмотрела на Бритена. — Или ты хочешь поспать у него? — Мам! — сказал Бритен. — Что? Я спросила. — Я могу побыть в комнате для гостей, — сказала я. — Не хочу никому мешать. — Ты не мешаешь, — сказала Карли. — Бритен всё равно почти не спит. — Карли! — сказал Бритен. — Что? Правда. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Я была частью этой семьи. Они принимали меня. Любили меня. И это было всё, что имело значение. После обеда он повёл меня в свою комнату. Я была здесь один раз, на вечеринке после съёмок. Тогда здесь было много людей, громко играла музыка, кто-то танцевал. Сейчас комната была тихой и почти пустой. Большая кровать, стол с компьютером, гитара в углу, несколько постеров на стенах. На тумбочке стояла фотография — мы с ним на съёмках второй части. Я тогда ужасно стеснялась, а он улыбался в камеру, обняв меня за плечи. Я не знала, что он хранил это фото. — Ты сохранил? — спросила я. — Конечно, — сказал он. — Это был хороший день. — Я была глупая. — Ты была красивая. — Я была ребёнком. — Ты была собой. И я уже тогда… Он замолчал. — Что? — спросила я. — Ничего, — сказал он. — Ложись, отдохни с дороги. — Я не хочу спать. — Тогда сиди. Я поработаю немного. Он сел за стол, включил компьютер. Я села на кровать, обхватила колени руками. Смотрела на него. На его спину, на его плечи, на его руки, которые печатали что-то на клавиатуре. Я вспоминала его руки на своём теле. В Питсбурге. В темноте. Как они дрожали. Как они гладили мою кожу. Как они держали меня так, будто я была чем-то хрупким и драгоценным. — Стасси, — сказал он, не оборачиваясь. — М? — Ты смотришь. — Не смотрю. — Смотришь. Я чувствую. Я покраснела. Он обернулся, улыбнулся. — Иди сюда, — сказал он. Я встала, подошла к нему. Он взял меня за руку, посадил к себе на колени. Я чувствовала его грудь, его дыхание, его руки, которые обнимали меня за талию. — Ты боишься? — спросил он. — Немного. — Чего? — Что она появится. Что ты уйдёшь. Что я останусь одна. — Не уйду, — сказал он. — Я здесь. Я с тобой. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал меня. Я закрыла глаза.

***

Поздно вечером, когда Кэроли и Карли ушли спать, мы сидели в комнате Бритена. Он включил компьютер, открыл что-то на экране. Я сидела на его кровати, обхватив колени руками. Он сидел за столом, повернувшись ко мне. — Ты хотела поговорить? — спросил он. — Да, — сказала я. — О чём? — О нас. О том, что случилось. О том, что я чуть не умерла из-за её слов. Из-за твоего молчания. Он опустил голову. — Я не знал, — сказал он. — Я не знал, что она написала тебе. — Ты мог сказать мне. Мог предупредить. Но ты молчал. Он подошёл ко мне, сел рядом. — Прости, — сказал он. — Прости меня. Я был идиотом. — Ты был идиотом, — сказала я. — Но я тоже была идиоткой. Я поверила ей. Не спросила тебя. Решила, что должна уйти. — Почему ты не спросила? — Потому что боялась, — сказала я. — Боялась, что ты скажешь, что это правда. Боялась, что ты выберешь её. Боялась потерять тебя. — Ты не потеряешь меня, — сказал он. — Я здесь. Я посмотрела на него. В его глазах была искренность. Я хотела верить. Я верила. Но страх оставался. Глубоко внутри, где-то под рёбрами, он сидел и ждал. Ждал, когда она снова позвонит. Когда он снова сорвётся. Когда я снова останусь одна. — Я знаю, — сказала я. — Но я больше не могу так жить. Не могу ждать, надеяться, бояться. Я должна знать, что ты со мной. Окончательно. Бесповоротно. Он взял меня за руку. — Я с тобой, — сказал он. — Я всегда был с тобой. Просто боялся. — Чего? — Что я недостаточно хорош для тебя. Что ты разочаруешься. Что ты уйдёшь. — Я не уйду, — сказала я. — Если ты будешь со мной. — Я буду, — сказал он. — Обещаю. Он поцеловал меня. Я закрыла глаза. Бритен сел обратно за компьютер и включил прямой эфир для фанатов. Я хотела уйти, но он сказал: «Останься. Ты мой друг. Друзья могут быть рядом». Я села на кровать, старалась не попадать в кадр. Он улыбался, отвечал на вопросы, шутил. Я смотрела на него и думала о том, как сильно я его люблю. И о том, что, возможно, скоро потеряю. Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран. Тринити. «Ты где?» — написала она. «В ЛА, у Бритена дома», — ответила я. «Ого. Серьёзно?» «Да. У него мама пироги печёт. Карли показывает школьные проекты. Сэм звонил сегодня, спрашивал, как дела. Зои прислала смешное видео с кошкой. Джек написал, что скучает по площадке. Бэйли передаёт привет». «Вы там как семья», — написала Тринити. «Почти», — ответила я. «А он?» «Мечется». «Он ещё верит ей?» «Да». «Дурак». Я улыбнулась, убрала телефон. — А кто там? — спросил кто-то в чате. — Где? — спросил Бритен. — Сзади. Мелькнуло что-то. Бритен обернулся, посмотрел на меня. — Это моя подруга, — сказал он. — Она приехала в гости. — Девушка? — спросил кто-то. — А что, друг не может приехать ко мне в гости? — сказал Бритен. Чат засмеялся. Я улыбнулась. — Покажите её! — написал кто-то. — Не, — сказал Бритен. — Она стесняется. — Я не стесняюсь, — сказала я. — Тогда покажись. Я подошла к нему, села рядом. Чат взорвался снова. — Это Стасси? Та самая? Из Аватара? — Да, — сказала я. — Я. — Вы вместе? — Мы друзья, — сказала я. — Хорошие друзья, — добавил Бритен. Чат засыпал нас вопросами. Мы отвечали, смеялись, шутили. Я почти забыла, что между нами есть трещина. Почти забыла, что она существует. Почти забыла, что она носит его ребёнка. Когда эфир закончился, Бритен выключил камеру. — Ты как? — спросил он. — Нормально, — сказала я. — А ты? — Нормально, — он улыбнулся. — Ты была хороша. — Я была собой. — Это и хорошо. Он обнял меня. Я закрыла глаза. — Бритен, — сказала я. — М? — Что мы делаем? — Не знаю, — сказал он. — Наверное, просто живём. — Просто живём, — повторила я. — Это звучит хорошо. — Да, — сказал он. — Хорошо. Мы лежали в темноте, обнявшись. Я чувствовала его сердце — оно билось ровно, спокойно. Будто наконец-то нашло своё место. Но моё всё ещё сжималось от страха. Я боялась, что это ненадолго. Что завтра она позвонит. Что он уедет. Что я снова останусь одна. Я не знала, что будет завтра. Не знала, когда Вивьен напомнит о себе. Не знала, как долго продлится это спокойствие. Но сейчас, в этот момент, я была здесь. С ним. И этого было достаточно.