Сквозь битые пиксели

Когда я повернула ключ в замке и толкнула входную дверь, я ожидала чего угодно: запаха подгоревших тостов, ворчания Каллисто над юридическим кодексом или даже следов небольшой «тренировочной» битвы с роботом-пылесосом. Но то, что предстало перед моими глазами, заставило меня замереть на пороге, затаив дыхание. Весь коридор и прихожая были усыпаны бархатистыми лепестками алых роз. Электрический свет был выключен, и пространство мягко освещалось десятками свечей, расставленных вдоль стен. Их дрожащие огоньки отражались в зеркалах, создавая иллюзию живого, дышащего пламени. В этой мерцающей полутьме из гостиной вышел Каллисто. В одной руке он держал огромный, искусно собранный букет, а в другой — изящную коробку дорогих конфет. В тусклом свете свечей его фигура казалась ещё более величественной, но в выражении лица сквозило нечто, чего я никогда не видела у кронпринца империи — тень искреннего, почти мальчишеского волнения. — Каллисто?.. — только и смогла выдохнуть я, не в силах скрыть своего изумления. — С возвращением домой, принцесса, — произнёс он, и его голос в тишине квартиры прозвучал непривычно мягко. — Это мой небольшой сюрприз для тебя. Последние дни выдались суматошными, у нас почти не было времени на нас самих... Поэтому я решил, что тебе это может понравиться. Он замолчал, внимательно вглядываясь в моё лицо. По тому, как он чуть крепче сжал стебли цветов, я поняла: он действительно переживал. Человек, который не дрогнул перед армией повстанцев, сейчас всерьёз опасался, что его попытка устроить романтический сюрприз может мне не понравится. — Спасибо большое, Каллисто... Это невероятно красиво, — я сделала шаг вперёд и приняла подарки. Аромат роз и дорогого шоколада мгновенно заполнил всё пространство вокруг. — Это ещё не всё, — ответил он, и в его глазах наконец-то мелькнула привычная самоуверенная искорка. Я удивлённо приподняла брови. Спешно разувшись, я последовала за ним по «цветочной тропе» на кухню. Если прихожая меня впечатлила, то здесь я окончательно лишилась дара речи. Обычный обеденный стол преобразился до неузнаваемости. Белоснежная скатерть, изысканная сервировка, ещё больше свечей в тяжёлых подсвечниках и хрустальная ваза, уже наполненная водой для букета. В центре, в ведёрке со льдом, стояла бутылка тёмного стекла. Судя по этикетке, Каллисто не просто воспользовался картой, он нашёл самое элитное шампанское, которое только можно было достать в этом районе. — Когда ты успел всё это организовать? — я поставила цветы в вазу и повернулась к нему. — Репетитор ушёл всего несколько часов назад! — У меня были помощники, которых вы называете «курьерской службой», — Каллисто вальяжно подошёл к столу и взял бутылку. — Оказывается, за золото... то есть, за цифры на этой твоей карте, люди готовы доставить даже луну с неба в кратчайшие сроки. А расставить свечи и разбросать лепестки — задача не сложная. Он ловко, открыл шампанское — без лишнего шума, лишь с лёгким, благородным хлопком. Золотистая жидкость заиграла пузырьками в бокалах. — Сегодня мы не будем говорить о твоих братьях, об учёбе или о законах, — он протянул мне бокал, его пальцы на мгновение коснулись моих. — Сегодня есть только ты и я. Я смотрела на него и моё сердце переполнилось любовью и нежностью. Он организовал это всё для меня, ещё и переживал, что мне может не понравится. Вечер обволакивал нас уютным коконом, в котором время, казалось, замедлило свой бег. Мы сидели напротив друг друга, и свет свечей плясал в волосах Каллисто, на удивление всё ещё отдавая похожий золотистый отблеск, хоть он больше и не был блондином, делая его облик мягче, лишая его той хищной резкости, к которой я привыкла в мире игры. — Попробуй вот это, — Каллисто указал на изысканное блюдо из морепродуктов, которое, очевидно, доставили из лучшего ресторана города. — Репетитор обмолвился, что это считается деликатесом. Я рассмеялась, пробуя нежный соус. Мы говорили долго, перескакивая с темы на тему. Каллисто с забавным возмущением рассказывал, как курьер пытался спорить с ним о «зоне доставки», и как он, Каллисто, едва не применил свои навыки ведения переговоров, чтобы заставить беднягу привезти цветы на десять минут раньше. — Он смотрел на меня так, будто я требовал от него голову дракона, а не охапку роз, — хмыкнул он, пригубив шампанское. — Но в итоге мы пришли к соглашению. Твоя карта — это удивительно эффективное оружие, Сиён. Полагаю, то что никогда не изменится это влияние денег в какой бы форме они ни были. Я улыбнулась, глядя, как он адаптируется. Но за его шутками я чувствовала нечто большее. Когда разговор коснулся его занятий правом, он внезапно посерьёзнел. — Знаешь, — он поставил бокал и внимательно посмотрел на меня. — Читая ваши законы, я понял одну вещь. Право построено на попытке защитить слабых, давая им шанс узнать не только свои обязанности, но и как иронично это не прозвучит права. В империи никому не было дела до прав. Их имели лишь знать и аристократы. Здесь же... право — это щит для всех независимо от статуса. И если мне нужно стать лучшим в этом деле, чтобы гарантировать, что никто и никогда не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону, я сделаю это. Более того... так у слова «справедливость» есть хоть какой-то смысл. В его словах было столько искренности, что у меня перехватило дыхание. Его желание защитить меня и остальных, а также помочь справедливости востожерствовать поразили меня до глубины души. — Тебе не обязательно нести всё это на своих плечах в одиночку, — тихо ответила я, накрывая его ладонь своей. — Мы здесь вдвоём. Каллисто перевернул руку и переплёл наши пальцы. Его ладонь была горячей и надёжной. — Вдвоём, — эхом отозвался он. — Звучит прекрасно. В какой-то момент из моего ноутбука, оставленного на тумбе в гостиной, зазвучала тихая, мелодичная музыка — видимо Каллисто настроил плейлист для фона заранее. Это был медленный, обволакивающий блюз с глубоким вокалом. Каллисто прислушался, наклонив голову. — В этом мире даже музыка звучит иначе, — заметил он. — Она разнообразная и красивая. Не вечные гимны и пропаганды, а чувства и смыслы вложенные в неё. Он поднялся со своего места, не выпуская моей руки, и плавно потянул меня на себя. — Я не знаю ваших современных танцев, принцесса. Но я помню, как мы танцевали на балу, когда был мой День рождения. Тогда ты танцевала не очень хорошо, — уголки губ Каллисто дрогнули. — Думаю, здесь у нас получится лучше. Я встала, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость. Мы вышли на середину кухни, где пространство было чуть свободнее. Каллисто положил руку мне на талию, а я устроила свою ладонь на его плече. Мы двигались медленно, почти не отрывая ног от пола, в такт ленивому ритму музыки. — Ты пахнешь дождём и чем-то сладким, — прошептал он, утыкаясь носом в мой висок. — В том мире ты всегда пахла тревогой и тоской. Мне нравится эта перемена. И он был прав. На улице было сыро и вероятно этот запах сырости и дождя прилип ко мне. Я закрыла глаза, полностью доверяясь его ведению. Мы кружились в тесном пространстве кухни, свет свечей рисовал наши тени на стенах — двух людей из разных эпох, нашедших общий ритм. — Каллисто, — прошептала я, прижимаясь к нему крепче. — Ты не жалеешь? О том, что оставил всё? Трон, власть... Он остановился, но не отпустил меня. Каллисто приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах не было ни тени сомнения. — Власть — это пустая скорлупа, если внутри неё нет жизни. Там я был кронпринцем, который ждал смерти отца, чтобы стать императором, который будет ждать своей смерти. Кронприцнем смерти которого желала его мачеха. Здесь я — человек, который может проснуться рядом с тобой, съесть этот странный поджаренный хлеб и провести день с тобой. Как я и говорил, я последую за тобой даже в ад. Мне не было смысла оставаться там без тебя. Помимо прочего меня бы навряд ли там спасли в любом случае. Он наклонился, и его губы соприкоснулись с моими. Поцелуй был долгим, глубоким, со вкусом шампанского и обещанием бесконечного будущего. В этом жесте была вся его страсть и вся та нежность, которую он так долго прятал за маской циничного кронпринца, некогда считавшего любовь наивной. Когда мы наконец отстранились друг от друга, музыка уже стихла, и только фитильки свечей тихо потрескивали, догорая. — Знаешь, — Каллисто хитро прищурился, возвращая себе привычный самоуверенный вид. — Раз уж я теперь «официальный гражданин», мне нужно будет научиться водить ту стальную карету, которую ты называешь... машиной кажется. Так тебе не придётся тратить деньги на эти такси, ездя не пойми с кем. Я смогу сам возить тебя куда ты только пожелаешь. Всё ещё слегка красная после нашего поцелуя я невольно улыбнулась. — Каллисто, машина это тоже недёшево. Мало того, что её надо купить, за неё нужно платить налог, платить за бензин и многое другое. Она требует уход. — Разумеется, — невозмутимо подтвердил он. — Но так ты будешь в большей безопасности нежели чем с подозрительными людьми. И так мы сможем проводить ещё больше времени вместе. Ты ведь теперь часто будешь на учёбе, я готовиться к экзаменам и потом тоже пропадать на занятиях. Я понимала к чему клонил Каллисто. Вскоре у нас уже не будет столько времени на друг друга, а он до сих пор боялся, что это всё не по-настоящему. И несомненно тот случай на церемонии совершеннолетия тоже оставил след в нём. Потому я слегка кивнула ему. Мы ещё долго стояли в обнимку в полумраке кухни.