Сквозь битые пиксели

Учёба в университете шла своим чередом, превращаясь для Каллисто в своеобразную стратегическую игру. Он уже не просто заучивал параграфы, он препарировал их, находя лазейки, которые не видели даже опытные профессора. Его репутация «гения с ледяным взглядом» закрепилась окончательно, а инцидент с Минхо поменял отношение кампуса ко мне — теперь никто не рисковал подходить ко мне ближе, чем на три метра, если рядом маячила внушительная фигура Каллисто. Однако настоящее испытание ждало нас не в университете. — Сиён, — произнёс Каллисто одним вечером, рассматривая приглашение, которое я вертела в руках уже полчаса. — Почему ты смотришь на этот кусок картона так? Там что-то важное? — Да, — вздохнула я. — Мой отец приглашает нас на официальный ужин в наш загородный дом. Это не просто еда. Он хочет познакомиться с тобой, узнать тебя, оценить. И там будут братья. Все вместе. Каллисто усмехнулся, медленно поднимаясь с дивана. В его движениях проснулась та самая хищная грация, которую он успешно прятал за студенческим рюкзаком. — Принцесса, я обедал с лицемерами, которые подсыпали мне яд в кубок прямо во время тоста. Я вёл переговоры с предателями, держа руку на эфесе меча. Ты думаешь, меня напугает твой отец и пара лишних столовых приборов? — Я боюсь не того, что ты испугаешься, — прошептала я, подходя к нему. — Я боюсь, что что-то пойдёт не так. Не то чтобы меня заботило их мнение, но... Пожалуйста, Каллисто... просто будь самим собой. Не кронпринцем. Сейчас ты студент юридического. Он наклонился, запечатлев короткий поцелуй на моём лбу. — Я буду само очарование, Сиён. Клянусь своей честью... и твоим спокойствием. Субботний вечер встретил нас прохладой и ослепительными огнями загородного особняка семьи Ча. Дом, выстроенный в неоклассическом стиле, выглядел монументально. Каллисто подготовился основательно. На нём был костюм-тройка глубокого графитового цвета, сшитый на заказ. Когда он вышел из машины, я на мгновение забыла, как дышать. Он выглядел не просто как богатый наследник — он выглядел как человек, рождённый повелевать империями. Каким он когда-то и был. — Держись за мою руку, — шепнул он, когда мы подошли к массивным дверям. — И помни: в этой игре мы на одной стороне. Нас встретил дворецкий, и я заметила, как Каллисто критически оглядел его. В его глазах читалось явное неодобрение — видимо, белизна перчаток бедняги не соответствовала имперским стандартам. Отец ждал нас в малой гостиной. Он стоял у камина, держа в руке бокал виски. Рядом расположились старшие братья. Атмосфера была настолько густой от мужского тестостерона и взаимного оценивания, что её можно было резать ножом. — Господин Ча, — Каллисто сделал безупречный полупоклон. Не слишком низкий, чтобы не выглядеть подобострастным, но достаточно глубокий, чтобы проявить уважение к главе дома. — Благодарю за приглашение. Ваше поместье... обладает определённым шармом. Я едва не споткнулась на ровном месте. Оценить дом таким образом? Это было так в его стиле. — Шарм? — отец приподнял бровь, в его глазах блеснул интерес. — Оригинальный взгляд. Прошу, присаживайтесь. Ужин скоро подадут. Мы переместились в столовую. Длинный стол, хрусталь, серебро — всё было призвано подчеркнуть статус семьи. Каллисто сел напротив первого брата, а я — рядом с ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия катастрофы. Проблемы начались уже на этапе подачи закусок. Официант, молодой парень, заметно нервничал под тяжёлым взглядом Каллисто. Когда он разливал вино, пара капель случайно попала на скатерть. Каллисто замер. Его глаза сузились, превращаясь в две щели. — В приличных домах за такую небрежность... — начал он ледяным тоном, но я со всей силы пнула его ногой под столом. Каллисто охнул, его фраза оборвалась на полуслове. Он бросил на меня возмущённый взгляд, но я лишь выразительно прикусила губу, умоляя его глазами молчать. — За такую небрежность... — он быстро перестроился, заметив внимательный взгляд первого брата, — обычно просят принести дополнительную салфетку. Не так ли, принцесса? — Именно так, — быстро подтвердила я, чувствуя, как по спине стекает капля пота. Отец, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся. — Вы очень требовательны к деталям, Каллисто. Это хорошая черта для юриста. Но скажите, как вам наша кухня? Повар очень старался. Подали основное блюдо — стейк с редкими трюфелями. Каллисто отрезал кусочек, медленно прожевал и… его лицо выразило такое страдание, будто его заставили есть подошву старого сапога. — Мясо... — он сделал паузу, — имеет интересную текстуру. Однако тепловая обработка была прервана слишком рано. И соус... он слишком доминирует, подавляя естественный вкус продукта. Шеф-повару стоило бы больше внимания уделить балансу, а не внешнему лоску. В столовой повисла гробовая тишина. Второй брат прыснул в кулак, а первый нахмурился. — Вы находите наши блюда недостаточно изысканными? — голос отца стал тихим и опасным. Я снова пнула Каллисто, на этот раз по голени. Он дёрнулся, но на этот раз не сдался. — Я нахожу, что совершенство кроется в мелочах, господин Ча. Точно так же, как и в бизнесе. Если вы допускаете ошибки на кухне, значит, вы можете допустить их и в контрактах. Я просто привык к... более высокому стандарту дисциплины. — Дисциплины? — Первый брат подался вперёд. — Вы говорите так, будто сами из высших кругов. Потому вы так привередливы, Каллисто? — Мир — это хаос, — ответил Каллисто, игнорируя мои отчаянные попытки дотянуться ногой до его второй голени. — И только порядок, насаждаемый железной волей, позволяет нам созидать. Ваш отец построил империю «Ча Групп» не на мягкости, а на жёстком контроле. Я просто уважаю этот подход и ожидаю его видеть во всём. Отец вдруг рассмеялся. Громко и искренне. — А он мне нравится! Посмотри на него. Он критикует мой ужин в моём же доме, и при этом умудряется отвешивать комплименты моей деловой хватке. У тебя есть зубы, парень. Это редкость в наше время среди «золотой молодёжи». Атмосфера немного разрядилась, но я знала, что расслабляться рано. Когда подали десерт, второй брат решил вставить свои пять копеек. — Слушай, Каллисто, — он вальяжно откинулся на стуле. — А как тебе наши девушки? Ну, кроме Сиён. Наверное, в твоей «загадочной стране» они более... покорные? А то наша сестрёнка всегда была с характером. Я увидела, как побелели костяшки пальцев Каллисто, сжимавшего вилку. — Характер — это то, что отличает личность от декорации, — произнёс он, и в его голосе зазвучал металл, от которого даже второй брат перестал улыбаться. — В моей стране женщин ценят не за покорность, а за ту силу, которую они дают своему мужчине. Сиён... она не просто «девушка с характером». Она — единственная, кто способен выстоять рядом со мной. И если кто-то из вас считает это поводом для шуток, то он плохо понимает суть вещей. Первый брат, который весь вечер наблюдал за Каллисто как охотник за добычей, внезапно спросил: — Ты говоришь о «своей стране», но мы так и не нашли о ней чётких упоминаний в твоих документах. Ты сказал — Европа, но манеры, это твоё обращение «принцесса»... Это больше похоже на старую монархическую школу. Где ты учился этикету, Каллисто? У свергнутых королей? Я замерла. Это был опасный момент. Каллисто медленно отпил вина, глядя на первого брата поверх бокала. — Моя школа была гораздо суровее любой монархии, — спокойно ответил он. — Я учился там, где всё было куда жёстче, нежели чем здесь. Моё прошлое... оно осталось там, за горизонтом. И я благодарен Сиён за то, что она помогла мне обрести будущее здесь. А что касается «принцессы»... — он посмотрел на меня, и его взгляд стал невероятно тёплым. — Разве человек, обладающий таким сокровищем, может называть её иначе? Отец долго смотрел на Каллисто, словно пытался прочитать его мысли. Наконец он поставил бокал на стол. — Ладно. Ты загадочен, ты заносчив, и ты явно не тот, за кого себя выдаёшь. Но... — он перевёл взгляд на меня. — Сиён впервые за многие годы выглядит счастливой. По-настоящему живой. И за это я готов простить тебе даже критику моего стейка. Я выдохнула. Кажется, крепость пала. Когда мы наконец вышли на свежий воздух, я буквально рухнула на пассажирское сиденье машины. Отец настоял, чтобы нас довёз его водитель. Благо тот был отделён перегородкой и не слышал нас. Но и мы конечно не повышали тона. Почти. — Каллисто Регулус! — воскликнула я, когда он тоже сел внутрь. — Ты сумасшедший! Ты критиковал еду моего отца! Ты едва не вызвал второго брата на дуэль глазами! И ты... ты чуть не выдал себя первому брату! Каллисто рассмеялся. — Принцесса, ты слишком низкого мнения о своём отце. Он — старый лев. Ему не нужен подлиза. Если бы я сидел и кивал на каждое их слово, он бы выставил меня за дверь через десять минут. Он наоборот ценит смелость и прямоту. — Но моя нога! — я потёрла уставшую голень. — Я испинала тебя до синяков! Он лукаво улыбнулся, перехватывая мою руку и поднося её к своим губам. — Твои удары были единственным, что удерживало меня от того, чтобы высказываться куда более прямо. Это была отличная командная работа, Сиён. — Ты невыносим, — я улыбнулась, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. — Зато я принят в семью, — констатировал он. — Твой первый брат всё ещё будет копать под меня, это его природа. Но твой отец... он дал добро. А это значит, что наша мы переходим на новый уровень. Мы ехали по ночному шоссе в сторону Сеула. Впереди была учёба, новые экзамены и, возможно, ещё сотни таких ужинов. Но глядя на уверенный профиль Каллисто, я знала: этот человек может покорить всё. Будь то моя семья или что посерьёзнее.