Not your fault

      Хёнджин лежал, пытаясь уговорить себя встать с кровати. В спальне было тихо, и лишь приглушённый щебет птиц за окном приводил его в чувство, не давая обратно провалиться в сон. Из-за плотных штор в комнате царил полумрак, и было неясно, какая на улице погода: дождливая или солнечная, и который час. Поборов наконец себя, Хёнджин медленно потянулся к бра и, включив свет, взял телефон с прикроватной тумбы.              Разблокировав экран, ему сразу посыпалась сотня уведомлений от всевозможных приложений, которые давно пора было удалить, но на это никогда не хватало времени. Среди разнообразия фраз вроде «Распродажа», «Уникальное предложение», «Срочные новости» и прочих не было ничего цепляющего взгляд, поэтому телефон был тут же отброшен в сторону.              Омега потянулся с тихим стоном, давая каждой мышце в своём теле приятное расслабление. Он остановил свой взгляд на пустующей половине кровати, чуть смятой, хранящей запах Минхо, но уже давно остывшей. Его режим поражал Хёнджина — альфа всегда вставал в немыслимую рань ради тренировок и даже по выходным не оставался в кровати чуть дольше. Хёнджин невольно вспомнил прошлое, их с Минхо утренний секс, который требовал не так много времени, но насыщал энергией на целый день. Жаль только, что это давно было утрачено.              Хёнджин свесил ноги с кровати и, тупо уставившись в пол с чуть приподнятыми бровями, потупил ещё пару минут. Разнеженное ото сна тело требовало медлительности во всём, а отдалённая головная боль, которая уже давно стала частью жизни, давила на затылок слабой пульсацией. Его ступни не дотягивались до пола, и, слегка оттолкнувшись бёдрами, он спрыгнул с кровати. Приятная прохлада паркета остудила разгорячённую кожу ног, пока Хёнджин шёл к окну — раздвинув шторы, он обнаружил, что на улице уже светило яркое солнце, и мягко улыбнулся. День даже благодаря такой мелочи становился в разы лучше.              Стоило ему только открыть створку для проветривания, как желудок издал протяжное урчание. Организм срочно требовал еды. Хёнджин не надел на себя ничего, так и оставшись в одних чёрных трусах, и даже тапочки, стоявшие около кровати, были проигнорированы. Он добежал до кухни всего за минуту и принялся рыться в холодильнике, чтобы хоть как-то утолить голод.              — Господин? — позади раздался голос беты.              Хёнджин вздрогнул от неожиданности и чуть не врезался головой в соусы, стоявшие на дверце.              — Чимин, — улыбнулся омега, чуть прищурившись. — Сколько я тебя просил не подкрадываться?              — Простите, в следующий раз я постараюсь…              — Ты говоришь это постоянно, — махнул он. — Хочу есть, сейчас умру от голода. Приготовь мне что-нибудь вкусное. Только быстрее.              — Слушаюсь. На сырники уйдёт ещё минут десять, а ваши любимые вафли почти готовы. С клубникой и шоколадом?              — И со сливками.              Хёнджин уместился на высокий барный стул прямо здесь, на кухне. Он задрал ногу вверх и, согнув её в колене, поставил на сиденье — правил приличия в собственном доме у него не было, их замещали комфорт и удобство.              Ароматы выпечки заполонили всю кухню, пока Чимин суетился около духовки, и Хёнджин громко сглотнул слюну, которая уже почти лилась из его рта. К счастью, эта пытка продолжалась недолго, и перед ним были расставлены несколько мисочек с топпингами, вафли и смузи странного зелёного цвета.              — Это что? — сморщился Хёнджин, указывая на стакан.              — Вы просили добавить больше клетчатки и витаминов в ваш рацион, смузи идеально подходит. Здесь кейл, огурец, миндальное молоко…              — Фу, — он прикрыл рот ладонью, ощущая рвотный позыв. — Убери. И принеси кофе.              Чимин слабо улыбнулся и кивнул. Стакан с неприятным на вид содержимым тут же исчез из поля зрения вместе с ним. Аппетит Хёнджина чуть было не пропал, но первый кусочек вафли во рту исправил ситуацию. Когда Чимин принёс кофе, то тарелка была почти пуста, и бета тут же поставил рядом ещё одну — с сырниками.              — Что-то ещё желаете?              — Де мо муш? — пробубнил Хёнджин с набитым ртом.              — Господин Минхо должен быть в спортзале, он хотел закончить как раз около одиннадцати.              Хёнджин проглотил еду и отклонился на спинку стула, задумчиво почесав голову. Настенные часы показывали половину двенадцатого.              — И где же тогда он?              — Кто? — мягкий голос альфы донёсся со стороны входа.              — Ты, — закусив губу, Хёнджин посмотрел через плечо. — Утром я не слышал, как ты ушёл. Рано встал?              — Прости, не хотел тебя будить, — Минхо подошёл ближе, остановившись чуть позади, и осторожно поцеловал Хёнджина в основание шеи, отчего тот немного поёжился. — И почему ты опять голый?              — Пф, — фыркнул омега и отправил большую клубнику в рот. — У нас что, гости? Или я тебя смущаю? Мне жарко, вот и всё.              — Хорошо, — Минхо опустился на соседний стул и скользнул ладонью вдоль позвоночника омеги, чуть задерживаясь в районе ямочек на пояснице. — Где-то через час выезжаем. Успеешь собраться?              — А? Куда?              — К Сынмину. Забыл?              Хёнджин закусил щёку изнутри и медленно кивнул.              — Думал, что это будет в понедельник. К чему такая спешка? Провели бы день вместе, съездили на пляж. Ты же всё равно обещал не работать в выходные. Да и я себя нормально чувствую, вроде как.              Минхо отвёл взгляд.              — Сынмин сможет принять нас только сегодня.              Хёнджин решил, что он врёт, но предпочёл проигнорировать свои мысли.              — Ладно, за час соберусь, — он отрезал небольшой кусочек сырника и, макнув его в малиновый топпинг, протянул вилку Минхо, видя, как альфа послушно открывает рот. — Вкусно?              — Да.              Омега внимательно смотрел на него, сначала в глаза, потом чуть ниже на губы, испачканные сладким джемом. Не задумываясь, он приблизился и широко облизнул их и щёку, которую Минхо подставил от неожиданности. Хёнджин нахмурился, причмокивая и пробуя свой язык на вкус.              — Ты опять курил?              Минхо встал со стула, чьи ножки громко скрипнули по плитке, и чуть тише задвинул его обратно под столешницу.              — Тебе показалось, — альфа склонил голову и хитро улыбнулся. — Буду ждать тебя в гостиной.              Хёнджин справился с завтраком довольно быстро. Стоило только Минхо покинуть кухню, как аппетит омеги пропал. Он откинулся на спинку стула и положил руку на низ живота — его опять неприятно тянуло. Мягко поглаживая, он чуть поморщился от ощущений и глубоко вдохнул, так ему хотя бы ненадолго становилось легче. В этот момент кольцо на указательном пальце провибрировало — Минхо купил его, чтобы Хёнджин не забывал о приёме таблеток. Лениво встав на ноги, омега поплёлся обратно в спальню, где оставил свою ненавистную таблетницу. Пора было собираться.              Хёнджин не любил больницы, врачей, лекарства и иглы. Это нельзя было назвать ненавистью или страхом, скорее усталостью. Иногда казалось, что он всю жизнь был в каком-то замкнутом круге, из которого не было шанса выбраться. Но приёмы Сынмина отличались. С ним было спокойно и легко, он смешно шутил, даже над Минхо, который порой был слишком серьёзен. Только вот иногда и это не спасало: приём всё ещё оставался приёмом, а Сынмин лечащим врачом.              В ванной Хёнджин провёл по меньшей мере минут сорок. От тёплой воды, которую Минхо называл кипятком, спазмы в животе уменьшались и если не проходили до конца, то становились едва заметны.              Лосьон, SPF, крем для тела, масло для волос, крем для рук и ещё сотня баночек открывались поочерёдно, пока Хёнджин с максимально сосредоточенным видом наносил их содержимое на все части своего тела. Это тоже было утомительно — сначала он не хотел идти в душ, а потом вылезать из него, после он не хотел вновь увлажнять себе кожу, которая могла высохнуть без всех этих манипуляций, а уже через пару секунд, чувствуя малейшую стянутость, спешил нанести одно средство за другим.              — Чёрт, — выдохнул он, когда наконец уложил волосы и переоделся. — Я уже никуда не хочу.              Незаправленная кровать так и манила отменить все планы и вернуться под одеяло есть чипсы и запивать их, например, рислингом, но так Минхо точно отвёз бы Хёнджина к наркологу и закодировал его. Омеге всё же пришлось уговорить себя, и, завершив свой образ тёмными очками, он направился вниз, где его уже должен был ждать муж.              Минхо не было в гостиной. Здесь на небольшом столике лежали только ключи, его рабочий телефон и бумажный ежедневник, потому что он до сих пор отрицал электронные.              — Минхо! — крикнул Хёнджин, но никто не отозвался. Даже прислуги, которая обычно находилась где-то поблизости, не было видно. — Окей, странно.              Он сел на диван и решил подождать. Жаль только, здесь не работало правило десяти минут, как в университете, и свалить было особо некуда.              Хёнджин закинул ногу на ногу и растёкся по обволакивающей мягкости сиденья. В этой медитативной тишине он слушал стук настенных часов, подаренных им его троюродным дядей, и мечтал их выбросить, но через сто семьдесят секунд, которые насчитал омега, телефон Минхо провибрировал уведомлением. Хёнджин поднялся и сел ровно, заглянув в светящийся экран. Наверняка там было что-то скучное, очередной график или отчёт, но любопытство победило, и Хёнджин схватил телефон, заранее оглянувшись по сторонам.              На заблокированном экране, как и ожидалось, были уведомления с почты, корпоративного чата, календаря и ещё нескольких неизвестных приложений, но последнее, пришедшее пару секунд назад, было от Джисона, точнее, «Ассистента Хан Джисона», как его записал Минхо.              Хёнджин почти автоматически ввёл пароль, чтобы разблокировать телефон. Минхо поставил везде один и тот же — дату их свадьбы, ему, наверное, было нечего скрывать. Прочитать сообщение Хёнджин не мог, это выглядело бы подозрительно, удалить после — тоже, поэтому он зажал чат, чтобы увидеть хотя бы последние отправленные и тем самым успокоить себя.              Минхо, всё в порядке? Вы так внезапно пропали.              Я переживаю.              Ответьте, как сможете.              Это были те самые сообщения, которые пришли вечером, когда они с Минхо сели смотреть фильм. Хёнджин вздохнул и ещё раз осмотрелся.              Всё в порядке, наберу тебе утром.              Минхо ответил ему почти ночью. Хёнджин предположил, что тогда он как раз спал, после минимальной дозировки снотворного.              Буду ждать в любое время.              На ответ Джисона Хёнджин закатил глаза.              Проверьте почту, отправил новую накладную по Шанхаю.              Последнее полученное сообщение было скучным. Хёнджин сразу же вышел из приложения, чтобы проверить исходящие. За это утро, как и ожидалось, было целых два звонка «Ассистенту Хан Джисону». Пока Хёнджин аккуратно, так, чтобы случайно не набрать самому, проверял, во сколько эти самые звонки были совершены, телефон провибрировал ещё несколько раз. И опять этот омега.              Цветы просто прекрасны.              Спасибо.              Цветы. Хёнджин снова вчитался в текст, но он оставался прежним.              — Какие, нахуй, цветы?!              Хёнджин задержал дыхание, чувствуя, как внутри всё сжималось. Он сам загнал себя в эту ловушку, взяв телефон в руки из любопытства.              Цветы.              Сердце застучало прерывисто, почти болезненно, пробивая грудную клетку гулкими ударами и посылая вибрации по всем костям в теле. Его вздохи стали частыми, короткими, он больше не мог насытиться воздухом, которого по ощущениям было слишком мало, ладони вспотели, а перед глазами появилась пелена, словно на мир наложили мутный фильтр.              Рядом никого не было. Он был один, как и всегда. Переборов себя, Хёнджин начал дышать глубже, сосредотачиваясь на каждом вдохе и выдохе, считая до четырёх. Это было невероятно тяжело, он задыхался, но продолжал, зная, что паника не поможет ему успокоиться. Сквозь шум собственной крови в ушах он вспомнил про настенные часы, которые его так раздражали, и попытался прислушаться, найти тот самый стук. Он смог, зацепился. Становилось легче, он вновь почувствовал мягкость обивки, грубую ткань джинс и собственный аромат, который отдавал, слегка прокисшим, но всё ещё сладким вареньем. От этого запаха начинало тошнить.              Дрожащими руками Хёнджин стёк с дивана на колючий ковёр. Из-за неподъёмной тяжести собственного тела и давящей головной боли он был не в силах сделать даже самое простое — встать, дойти до ванной и умыться. Он начал медленно ползти по полу, ощущая напряжение в мышцах, сопротивление одежды и холод плитки, контрастирующий с теплом его кожи.              — Минхо… — прохрипел он с надеждой быть услышанным.              Хёнджин поднял взгляд — до двери туалета оставался всего метр, но сейчас он казался бесконечным. Словно приближаясь, ты, наоборот, отдалялся. С трудом преодолев это крошечное расстояние, он толкнул дверь комнаты и как можно скорее добрался до унитаза — рвотные позывы вернулись с новой силой. Его тело сплошь покрылось холодным потом, когда он встал на колени, чтобы освободить желудок. Хёнджин ничего не мог сделать, только жмурился и кашлял. Острая неприятная горечь в горле была отвратительной на вкус, он пытался сплюнуть вязкую слюну, которая прилипла к его губам плотной пеной.              Из-за напряжения всех мышц в организме у него опять начало тянуть низ живота. На глазах Хёнджина наворачивались слёзы от неспособности бороться с этим состоянием. Ему хотелось кричать от боли, усталости, от всех этих мучительных ощущений и бессилия.              — Хёнджин! — встревоженный голос Минхо из двери раздался на весь дом, эхом отражаясь от гладких стен. — Что случилось?              Минхо приблизился к нему, приобняв за талию, и мягко провёл ладонью по лицу омеги, утирая пот. Весь его макияж потёк: бледно-розовые тени переместились с верхних век на нижние, а подводка, обещающая быть стойкой, и вовсе размазалась по щекам.              — Едем в больницу.              — Стой, — Хёнджин слабо схватился за руку Минхо и притянул его ближе. — Дай мне подышать твоим феромоном.              Минхо шумно выдохнул, позволяя омеге уткнуться в грудь, и прижал его к себе плотнее.              — Только осторожно.              Хёнджин давно не обращал внимания на его запреты и вдохнул жадно, насколько позволил объём лёгких. Терпкость джина проникла в каждую клеточку тела, даря желанное расслабление, которое обычно омега получал с помощью алкоголя.              Это было его выбором, его осознанным решением, его ошибкой. В те дни, когда Хёнджин искал способ отвлечься от симптомов, он нашёл целый бар. Поначалу это было безобидно, он открывал бутылку джина, тот, запах которого больше всего напоминал феромон альфы, и просто вдыхал пряную алкогольную смесь. После этот ритуал сменился безобидным коктейлем, чуть позже — более крепкой его вариацией, а спустя ещё время Хёнджин стал пить джин в чистом виде, наливая себе небольшой стакан и растягивая тот на целый день. Он и сам не понял, в какой момент ящика спиртного перестало хватать даже на неделю. Хёнджин решил, что проблема была в количестве, стоило просто покупать в меньших объёмах, но, когда в особняке заканчивался джин, он рылся в запасах других напитков, вроде рома или водки. Он убеждал всех вокруг и себя, что вся суть в спиртовой составляющей, которая также присутствовала в феромоне Минхо. Он говорил, что алкоголь помогал ему бороться с одиночеством и приступами, пока этот же алкоголь и не стал причиной приступов.              Тошнота отступала, желудок, не успевший переварить завтрак, опустел, а Хёнджин продолжал сидеть, облокотившись на Минхо. Вновь обретя силы, он приблизился к шее, обхватив её длинными пальцами, и осторожно лизнул кожу на пробу. Минхо от этого весь покрылся мурашками.              — Тебе лучше? — тихо спросил он, заглянув Хёнджину в глаза.              — Угу, — Хёнджин продолжал водить носом, тыкаясь в Минхо слепым котёнком. — Я не хочу никуда ехать. Не сегодня. Помоги мне вернуться в спальню, и занимайся своими делами дальше.              — Нет, мы же договорились.              — Это моя жизнь. Мои проблемы. Хорошо? Я ждал тебя, мы могли уехать, но…              «Но твоя блядь испортила мне настроение», — не смог сказать Хёнджин.              — Что случилось?              — Это так важно?              — Для меня да.              Хёнджин задумался, делая глубокие медленные вдохи. Это должно было звучать правдоподобно.              — Обычная паническая атака, а потом меня начало тошнить, наверно, этот Чимин пытался меня отравить своим смузи, а когда у него не вышло, то подсыпал что-то в сырники. Прямо чувствую, что из-за них поплохело.              — Он работает у нас пять лет, Хёнджин. Он не хочет тебя травить, и я тоже ел эти сырники, с твоей же, между прочим, вилки.              — Ну я не знаю! — его голос прозвучал крикливо, почти обиженно. — Забей. Мой желудок последнее время ненавидит всю еду, которая в него попадает. На неделе тоже так было пару раз, ничего такого.              Хёнджин отстранился, поджав губы. Благодаря феромону Минхо ему стало легче. О произошедшем напоминала лишь горечь на языке и головная боль, которая беспокоила его ещё утром, так что особо не имела отношения к этому.               — Мы едем, Хёнджин. Это не обсуждается.              — Да что ты заладил! Едем — едем. Если так хочется, то можешь съездить один. Обсудите всё без меня, потом просто привезёшь новые таблетки и всё, делов-то? Ты всегда всё решаешь сам, делаешь так, как удобно тебе. Как будто я совсем беспомощный.              Чуть покачнувшись, Хёнджин встал с пола и почувствовал лёгкое головокружение и мушки в глазах. Он опёрся на стену рядом с тихим выдохом.              — И ты будешь продолжать говорить мне, что всё в порядке? — прорычал Минхо.              Хёнджин с трудом открыл глаза, рассматривая своего мужа, чей образ становился всё более расплывчатым. Последнее, что он запомнил, это крепкий аромат джина и горячие руки, обнимающие его расслабленное тело. 

***

      За последние два дня это происходило слишком часто. Хёнджин очнулся, пытаясь понять, где он и что произошло. В сгибе локтя была знакомая капельница, а вокруг ещё более знакомая палата частной больницы Хэван.              Минхо стоял у окна спиной к нему, поэтому не сразу заметил шевеление на кровати. Хёнджин прочистил горло, привлекая внимание.              — Зачем… зачем я здесь?              — Ты очень долго не реагировал, — Минхо свёл брови к переносице и подошёл ближе. Он опустился на кресло, приставленное к больничной койке. — Это не было похоже на твой обычный приступ.              — И что со мной?              — Пока не ясно, тебе поставили обезвоживание и алкогольную интоксикацию. Наверное не стояло давать тебе так много феромона. Сейчас ждём результаты анализов. У Сынмина есть некоторые подозрения, но он сказал, что ничего серьёзного быть не должно. Может, он так пытался меня успокоить.              — Думаю, это из-за последнего приступа, мне просто нужен отдых, и всё пройдёт.              Собственное состояние напоминало ему сильнейшее похмелье. Тяжесть, невозможность оторвать голову от подушки, нежелание шевелить конечностями, стянутость кожи и мерзкое ощущение во рту. Он наверняка выглядел ровно так же, как и чувствовал себя — разбитым и уставшим.              Больничная одежда хоть и была сшита из качественных материалов, всё равно была далека от той, что Хёнджин привык носить дома. Ему было неудобно и жарко. Резинка пижамных штанов давила на живот, а бирка в районе шеи раздражала тонкую кожу. Хёнджин приподнял основание кровати электронным пультом и произнёс:              — Помоги мне встать. Хочу в туалет.              Минхо молчаливо кивнул и встал, протягивая руку, чтобы придержать Хёнджина.              — Спасибо, дальше я сам, — Хёнджин обхватил ладонью передвижную стойку для капельницы и толкнул её в сторону уборной.              — Я могу с тобой, — Минхо продолжил удерживать Хёнджина за локоть, давая ему дополнительную точку опоры.              — В этом нет смысла.              — А если тебе опять станет плохо?              — Если так, то это случится в любом случае, с тобой или без тебя. Дай мне пять минут.              — Хорошо, — нехотя согласился Минхо.              Хёнджин захлопнул за собой сдвижную дверь и опустился на крышку унитаза — единственное место, где он мог здесь сесть. Это было почти невозможно, но он дотянулся до раковины, на которой был оставлен одноразовый гигиенический набор. Свободной правой рукой он взял пакетик в зубы и оторвал край, вытащив щётку и пасту, чтобы хоть немного почувствовать себя человеком. Мятная пена защипала глаза своей свежестью, и это частично помогло ему взбодриться.              Он был чуть помятым, хоть и заметно порозовевшим после умывания. Витаминная капельница разгоняла кровь по организму, заставляя Хёнджина тяжело дышать от жара в каждой клеточке тела. В нём появилась энергия, но вместе с ней и желание поскорее сбежать, вернуться домой в свой уютный уголок.              Когда Хёнджин собрался выйти, то услышал какое-то копошение и негромкий разговор за дверью.              — Господин, вы проснулись, — невысокий медбрат поклонился ему, согнувшись почти вдвое. — Идёмте, я сниму капельницу.              С помощью Минхо Хёнджин лёг обратно и, пока медбрат не вышел из палаты, молчал. Разговаривать не хотелось, единственным его желанием было смотреть в одну точку, отсчитывая в голове момент, когда можно будет покинуть стены больницы. Постоянное прокручивание мыслей делало только хуже, но Хёнджин не мог избавиться от них так просто, а единственный способ, который должен помочь остался в домашнем баре.              — Я выйду позвонить твоим родителям, — сказал Минхо, избегая зрительного контакта. — Сообщу, что ты в порядке.              — Угу, — Хёнджин проследил за его фигурой, исчезающей в дверях.              «Зачем вообще было говорить им хоть что-то? Только лишние переживания», — подумал он.              Хёнджин лежал, рассматривая пейзаж за окном. С пятого этажа этого крыла больницы он мог видеть парк и небольшую детскую площадку, на которой вечно бесились дети и подростки. Сейчас там почти никого не было — погода сменилась на пасмурную, и оттого весь этот день стал выглядел хуже, чем изначально.              Прохладный воздух кондиционера вызывал мурашки у Хёнджина, но даже с этой неприятной мелочью сил бороться совсем не было. Пульт лежал неизвестно где, а одеяло, которым он был укрыт изначально, уже сползло куда-то на пол. С шумным, безнадёжным вздохом омеги кто-то вошёл в палату, и когда Хёнджин поднял взгляд, то увидел его, своего лечащего врача.              Сынмин поклонился, поздоровался, был привычно мил и вежлив. От него все ещё пахло леденцами, теми, которые когда-то в детстве ему давал дедушка в тайне от родителей. Сынмин из-за этой мелочи ощущался бесконечно родным человеком, пока не начинал говорить.              — У меня для вас две новости, — он обвёл Хёнджина взглядом и вернулся рассматривать данные на планшете, медленно перелистывая страницы. — Первая заключается в необходимости увеличения дозировки препарата, поскольку уровень гормона изменился. Ваш эмоциональный фон нестабилен, организм очень слабо реагирует на лечение, в результате чего наблюдались значительные колебания настроения. Какие ещё симптомы проявлялись у вас в последние две недели? Тошнота? Головокружения? Обмороки? Учащённое сердцебиение?              Хёнджин задумался, переваривая информацию в голове, и коротко кивнул.              — Тошнило пару раз после завтрака, живот тянуло. Обморок только сегодня. Я думал, что это из-за… ну… беременности, но тест оказался отрицательным.              — Почему не позвонили мне? — голос Сынмина был без капли осуждения, но Хёнджин всё равно чувствовал себя как на допросе с пристрастием.              — Не знаю. До вчерашнего дня всё было неплохо.              Сынмин тихо вздохнул и вернулся к данным на планшете.              — Один из показателей в ваших анализах сильно повышен, а такое бывает у омег только в случае наступления беременности.              Хёнджин замер, он не дышал, пытаясь осмыслить услышанное.              — Хотите сказать, я…              — Пока нет, — Сынмин мотнул головой. — Мне нужно сделать ультразвуковое обследование. Есть вероятность внематочной беременности, поскольку клинические проявления очень схожи с симптомами, которые вы описываете.              — Что, если это она?              — В случае подтверждения нам срочно потребуется операция.              Хёнджину вдруг стало страшно. Ещё утром единственным его переживанием было поскорее позавтракать, а теперь он, возможно, что?              — Хорошо, когда мы сделаем это обследование?              — Если вы готовы, то можно сейчас, — Сынмин поднял запястье и посмотрел на часы. — Кабинет как раз свободен в это время.              Недолго думая, Хёнджин кивнул и спустился с кровати. Хоть кабинет УЗИ и был на том же этаже, что и палата, Сынмин настоял, чтобы омега сел в кресло-каталку, аргументируя это какими-то правилами и необходимостью.              Минхо нигде не было видно. Обычно он разговаривал по телефону в зоне ожидания в самом конце коридора, но сейчас два кресла, стоящие там, выглядели одинокими и заброшенными. Хёнджин решил, что, вероятно, альфа вышел на очередной перекур, которых в последнее время у него было слишком много, и даже немного выдохнул от облегчения. Сейчас казалось проще всё решить в одиночку, вне зависимости от результата обследования.              В кабинете было прохладно и довольно темно, жалюзи были опущены, и ни капли дневного света не проникало в помещение — лишь большая настенная лампа освещала стол с компьютером. Хёнджин остался у входа, не найдя силы пройти дальше. Он стоял, погрузившись в свои мысли, пока Сынмин расстилал на кушетке одноразовую простынь.              — Проходите, — он мягко улыбнулся и сел рядом к аппарату с большим экраном и сотнями проводов. — Можно не раздеваться полностью, достаточно приподнять футболку вверх, а брюки чуть приспустить.              Хёнджин выполнил всё точно, как и просили. Он снял резиновые тапочки, которые также предоставляла больница, и осторожно опустился на холодную кушетку. Дрожащими руками он спустил штаны, почти оголив ягодицы, и загнул футболку, прижав её к груди. Вцепившись в ткань чуть влажными ладонями, он чувствовал, что не может расслабиться. Волнение не отступало, а лишь усиливалось.              А что, если он действительно…              — Расслабьтесь, — голос Сынмина и скрип нитриловых перчаток заставили Хёнджина напрячься ещё больше. — Никаких болезненных ощущений не будет.              Через мгновение Хёнджин почувствовал прохладу геля и лёгкое давление датчика аппарата, заскользившего по коже. Он нервничал, разглядывая выключенные лампы на потолке и прислушиваясь к тихому гудению. Сынмин молчал, нажимал различные кнопки, тихо хмыкая, и этим накалял обстановку ещё больше.              — Когда у вас была последняя течка?              Хёнджин дёрнулся, чуть не подскочив от неожиданности. Голос Сынмина оказался оглушающе громким для этого стерильного кабинета. Повернув голову, омега обнаружил чёрно-белый экран со странными формами и тенями на нём.              — Эм, месяца два назад? Точная дата есть в телефоне, но он остался в палате.              — Так, два месяца, значит…              Сынмин пробубнил что-то уже тише, высчитывая необходимые для него значения самостоятельно. Он сделал ещё несколько измерений, которые никак не мог понять Хёнджин. Ему оставалось лишь молча ждать.              — Посмотрите сюда, небольшая тёмная область здесь — это плодное яйцо, — спокойно объяснил Сынмин, указав на изображение на экране. — У вас совершенно обычная внутриматочная беременность. Эмбрион развивается в соответствии с нормальными анатомо-гистологическими и гестационными сроками. Все параметры соответствуют ожидаемым значениям. Поздравляю вас, Хёнджин, вы станете папой.              Вы станете…              — Это шутка? — Хёнджин смотрел на него не моргая.              Поверить в апокалипсис было проще, чем в собственную беременность. Он настолько отчаялся, что слова Сынмина не были восприняты ни радостными криками, которые представлял Хёнджин раньше, ни плачем. Для него это было настолько опустошающе, что он чувствовал лишь огромную дыру в своей груди, сквозь которую мог пролететь снаряд.              — Я бы не стал шутить с таким, — ответил Сынмин более серьёзным тоном.              — А как же отрицательный тест?              — Тестовая диагностика могла дать искажённый результат из-за маленького срока беременности — у вас всего пять недель. В связи с этим в настоящее время невозможно определить, альфа это или омега. Однако, если вы пожелаете, через месяц мы проведём дополнительные исследования для получения точных данных. Я рекомендую подумать вам над этим вопросом: некоторые омеги преподносят информацию о поле ребёнка в качестве сюрприза или вообще отказываются от его определения до рождения. Всё зависит от личных предпочтений. Наиболее важным сейчас является здоровье будущего малыша. В рамках исключения возможных рисков при вашем диагнозе я назначу дополнительные анализы. Хотя на данный момент ваше состояние здоровья я оцениваю как абсолютно нормальное, и все дополнительные исследования служат скорее мерой предосторожности, чтобы обеспечить и ваше эмоциональное спокойствие в том числе. Пожалуйста, постарайтесь избегать стрессовых состояний, и вот, — он протянул небольшой распечаток с изображением, которое пару секунд назад было на мониторе, и выключил аппарат. — Это первый снимок вашего малыша, на память.              — Спасибо, — Хёнджин заторможенно взял в руки гладкий чёрно-белый квадратик бумаги, но всё так же не понимал, почему он не может проснуться от этого странного сна.              — Вы не рады? — продолжил Сынмин удивлённо и вытер живот Хёнджина от остатков геля. — Простите, если вмешиваюсь не в своё дело, но я думал, что вы с супругом так долго пытались завести малыша, поэтому новость о беременности станет приятной.              — Вы правы, это совершенно не ваше дело, — хмыкнул Хёнджин. — Вы скажете ему?              — Если пожелаете, — согласился он с подозрением.              — Нет, не хочу, чтобы он знал. Пока что.              — Это будет довольно сложно скрыть. Каким образом вы объясните ему дополнительные обследования, анализы?              — Вы, — холодно ответил Хёнджин. — Это ваша работа, что-нибудь придумаете.              — Но…              — Сколько? Слышал, вы с мужем купили новый дом на Чеджу. Поздравляю. Минхо наверняка очень щедр, когда дело касается меня. Я могу дать больше. Как насчёт того, чтобы удвоить его сумму?              Сынмин промолчал.               В палату Хёнджин возвращался самостоятельно, медленным шагом, растягивая время. Он опустил свою руку на низ живота, пытаясь почувствовать хоть что-то, словно крошечное существо внутри могло дать ему знак и ответы на все вопросы.              Стоило только Хёнджину открыть дверь, как Минхо, стоявший на своём излюбленном месте у окна, обернулся.              — Почему ты один? Медбрат сказал, что ты уходил с Сынмином. Я хотел с ним поговорить. Что он сказал? Когда тебя выпишут?              Минхо продолжал сыпать бесчисленным множеством вопросов, от которых у Хёнджина вновь разболелась голова.              — Всё в полном порядке, как я и сказал, — Хёнджин натянул самую искреннюю улыбку, которую только смог. — Выписка будет готова через час, Сынмин как раз этим занимается. Диагноз всё тот же, мой АЭД никуда не делся, просто той дозировки, что я принимал, оказалось мало.              — Это же прекрасные новости, — Минхо улыбнулся, разведя руки в стороны. — Иди сюда.              Хёнджин сделал ещё пару шагов навстречу, чтобы упасть в объятья альфы. Крепкие руки сразу обхватили его, оставляя небольшой зазор между ними для вдоха. Любимый запах Хёнджина, запах Минхо, был едва ощутим сквозь слои одежды, зато запах сигарет, которые курил альфа, явно бил в нос. Омеге пришлось уткнуться в ключицу, вплотную к коже, чтобы насытиться феромоном и немного отвлечься. Хёнджин оплёл Минхо своими руками, ощупывая накаченную спину и ощущая, как перекатываются его мышцы при дыхании. Так в абсолютной тишине они простояли ещё пару минут.              — Поедем домой? — Хёнджин поднял глаза на Минхо.              — Сейчас?              — Да, меня же всё равно выписывают, — он по привычке надул губы и негромко хныкнул. — Не хочу торчать здесь ещё час, даже десять минут не хочу.              Минхо улыбнулся уголком рта и обхватил Хёнджина за ягодицы, сжимая те в своих руках.              — Когда ты так делаешь, я хочу бросить всё и сделать так, как ты просишь, — он приблизился вплотную к шее Хёнджина и несильно укусил его, оставляя едва заметный краснеющий след. — Но мы должны дождаться Сынмина, чтобы ему не мучаться в одиночку с бюрократией больницы. Там же нужна куча подписей. Либо я могу сходить к нему в кабинет и поторопить его, а там мы…              — Н-нет, — Хёнджин нервно дёрнул головой и улыбнулся. — Подождём вместе.              Ему не хотелось оставлять Минхо и Сынмина наедине. Он совсем не доверял своему лечащему врачу, потому что Сынмин знал подозрительно много для того, кто общался со своим пациентом не так часто. В том, что у Минхо был длинный язык, Хёнджин не сомневался. Он хоть и оправдывал это заботой, всё равно должен был молчать о части их личной жизни, касающейся, например, интима.              К моменту, когда в палату зашёл Сынмин, Хёнджин был уже полностью одет и сидел на небольшом диване, закинув ноги на Минхо. Он медленно перебирал его волосы одной рукой, пока второй листал бесконечную ленту новостей в телефоне.              — Ох, вы вместе, — радостно воскликнул Сынмин. — Я как раз хотел поговорить с вами обоими.              Хёнджин с усилием сглотнул вязкую слюну и сел ровно. Он посмотрел на Минхо, чьи брови поползли вверх, стоило ему увидеть Сынмина, и, пока тот не успел открыть рот, поспешил начать первым.              — Только давайте недолго. Мы и так ждём вас целую вечность.              — Хёнджин, — Минхо повернулся к нему, прикрыв глаза. — Пусть доктор скажет всё, что требуется.              Его запах едва заметно изменился, или же это ветер принёс с открытого окна ощущение леденящего холода. Хёнджин опустил взгляд в сторону, махнув рукой, предпочитая промолчать.              — Спасибо. Не волнуйтесь, я не займу много времени. — Сынмин сел на кресло напротив и протянул несколько документов Хёнджину. — Пока можете расписаться за выписку. Я отметил галочками все необходимые графы.              Хёнджин сразу вцепился в бумаги, быстро просмотрел их, чтобы убедиться, что нигде не написано ни слова про беременность. Бегло проверив строки, он заметно расслабился, опустив плечи вниз. Выписка выглядела совершенно обычной: диагноз, анализы, назначенное лечение. Взяв ручку со столика рядом, он размашисто поставил несколько закорючек и отложил бумаги в сторону.              Сынмин тем временем объяснял Минхо, что к чему, и отвечал на его вопросы.              — Вы уверены, что ему не стоит остаться в больнице ещё на пару дней?              — В этом совершенно нет необходимости, — продолжал Сынмин. — Хёнджин будет лучше чувствовать себя дома, в привычной обстановке. В рекомендациях я всё указал, повторю их ещё раз: минимизировать стрессовые ситуации и обеспечить максимально возможный отдых. Вам, господин Минхо, я бы посоветовал выполнять все его пожелания и капризы, даже если они кажутся вам чрезмерными. Его гормональный фон очень нестабилен, и любое психологическое перенапряжение может привести к рецидиву симптомов или ухудшению состояния, а в случае нового нервного срыва в течение ближайшей недели возникает риск госпитализации. На данный момент мы сделали всё, что было в наших силах, а остальное уже будет зависеть от вас. Возможно, целесообразно возобновить сеансы у психолога, однако это решение оставляю на ваше усмотрение. Кроме того, Хёнджин, — Сынмин открыл блокнот с записями и пролистнул пару страниц. — Абсолютное воздержание от употребления алкоголя. Необходимо дать организму восстановиться, поскольку в вашем положении это представляет значительную опасность.              «Каком ещё, нахуй, положении?», — подумал Хёнджин и криво улыбнулся.              — Д-да, я знаю. Вы говорите мне об этом уже третий раз за сегодня.              На его удачу, Минхо не был слишком догадлив и успешно проигнорировал последние слова Сынмина, зацепившись за собственные мысли.              — А я? Мой феромон. Как с ним быть?              — Дозированно, — спокойно ответил Сынмин. — Не стоит излишне переживать об этом. Вы вместе уже больше десяти лет, а у любого омеги есть необходимость чувствовать альфу рядом. Просто в вашем случае природа наградила вас довольно специфичным запахом, который вызывает у Хёнджина некоторого рода зависимость. Будь у вас, например, запах шоколада, он мог бы компенсировать потребность в альфе более безопасными способами — мороженым с шоколадной крошкой, горячим шоколадом или даже какао. Единственным возможным побочным эффектом в данном случае мог бы стать излишний набор веса. Здесь же, вам остаётся только подстраиваться под имеющиеся условия. Что касается ограничений, — он обвёл глазами альфу и омегу. — Запрещается любой сексуальный контакт в течение недели, то есть до следующего воскресенья. Также исключены любые виды мастурбации и другие формы удовлетворения сексуальных потребностей. В индивидуальном порядке — пожалуйста, совместно — категорически нет. Ваша способность контролировать собственные реакции существенно снижена, и любой избыточный выброс феромонов может оказать негативное влияние на ситуацию.              — А если у Хёнджина начнётся течка? Если он будет… просить?              — Не начнётся, — фыркнул Хёнджин.              — Почему ты так в этом уверен?              Хёнджин замялся, но ответил почти сразу.              — Тебе не понять, омеги это чувствуют. Скажите ему, Сынмин. Вы же тоже омега.              — Да, — Сынмин мягко кивнул головой и выдавил странную улыбку. — У данного явления отсутствует строгое научное обоснование, однако все представители нашего вида могут определять индивидуальные предвестники течки, даже при нерегулярных циклах. Обычно это проявляется в изменениях характеристик смазки: её консистенция, химический состав, вкус и запах становятся более выраженными. Также отмечается повышенная чувствительность как в физическом, так и в эмоциональном плане, возможны боли в области малого таза. У некоторых наблюдаются противоположные симптомы, однако, как отметил Хёнджин, омеги это чувствуют. Возможно, и вы ранее замечали предвестники гона: повышенную раздражительность, мышечные боли, головные боли.              — Ага, — кивнул Минхо. — Каждый день на работе это чувствую.              И если Минхо действительно имел в виду работу, которую он любил и от которой он уставал, то Хёнджин подумал об омеге, с которым его альфа проводил большую часть дня.              — Хватит, — выдохнул Хёнджин. — Едем домой. Я всё запомнил: не нервничать, не бухать, не трахаться. Правильно?              Сынмин едва заметно округлил глаза и согласился, поджав губы.              — Если не углубляться в детали, то да, всё верно. И на повторный приём через две недели.              — А это зачем? — Минхо нахмурился. — Раньше такого не было.              — Для подтверждения диагноза. Я назначил ещё три анализа крови и две процедуры, на которые Хёнджин должен будет прийти на следующей неделе. Мы сравним данные в динамике и, возможно, скорректируем лечение ещё раз.              — Хорошо, скажите, в какой день, чтобы я тоже смог присутствовать.              — Не стоит, — Хёнджин положил руку на колено Минхо. — Это мелочи, ты и так отменил из-за меня несколько встреч. Я справлюсь один, со мной правда всё в порядке. Да ведь, доктор?              У Сынмина не осталось никакого выбора, кроме как согласиться. Минхо попытался настоять на своём, но Хёнджин каждый раз находил новый аргумент, потому альфа как старший и более уступчивый человек сдался.              Домой они ехали в тишине. Внутреннее состояние Хёнджина было далеко от идеала — уставший организм, успокоительные и беременность, к мысли о которой, казалось, невозможно привыкнуть. Сейчас единственным желанием омеги была бутылка джина, припрятанная за спинкой дивана.