Запретный плод любви

Лили пришла к Феликсу на рассвете. Она была в новом платье — красивом, шёлковом, цвета утреннего неба. Король прислал его утром, и она долго стояла перед зеркалом, гладя ткань пальцами, не веря, что этот дар — не насмешка, не взятка, а что-то вроде… признания. — Ваше Величество подарил, — сказала она, входя в башню. — Сказал, что я дороже, чем этот грех. Феликс сидел на кровати, обхватив живот руками. Он не спал вторую ночь. Ждал. Лекари не приходили. Повитуха не появлялась. Тишина в коридорах была тяжёлой, как свинец. — Может он не пришлет их, — сказал Феликс, глядя на неё. — Почему вы так думаете? — Потому что он мой отец. Потому что он король. Но он не убийца. Не своих. Лили села рядом, взяла его за руку. — Я молилась всю ночь, — сказала она. — Всем богам, каких знала. Просила за вас. За ребёнка. За Хёнджина. — Боги не слушают таких, как я, — горько усмехнулся Феликс. — Слушают, — твёрдо сказала Лили. — Я знаю. Она положила ладонь на его живот. — Он шевелится? — спросила она. — Иногда. Ночью. Как будто говорит: "Я здесь, мама. Я живу". Лили улыбнулась, и слёзы потекли по её щекам. — Он сильный, — сказала она. — Как вы. Как его отец. ——— Дни тянулись. Лекари не приходили. Повитуха исчезла. Король молчал. А живот Феликса рос. Они с Хёнджином не виделись уже месяц. Феликс знал, что он где-то там, в восточной башне, за толстыми стенами, за сотнями коридоров. Чувствовал его присутствие, как чувствуют тепло за закрытой дверью. Иногда по ночам он прикладывал руку к животу и шептал: — Твой папа любит тебя. Он не может быть рядом, но он любит. Больше всего на свете. И ребёнок отвечал лёгким толчком изнутри. ——— Встреча случилась случайно. Или не случайно — Феликс предпочитал думать, что это была судьба. Ему разрешили прогулку в саду. Впервые за долгое время. Он шёл медленно, опираясь на руку Лили, и наслаждался свежим воздухом, солнцем, запахом первых весенних цветов. А потом он увидел его. Хёнджин стоял на другой аллее, в сопровождении двух стражников. Он похудел, осунулся, волосы отросли и падали на глаза. Но он был жив. Он был здесь. Они замерли. Смотрели друг на друга через разделявшие их метры, и весь мир перестал существовать. — Хёнджин, — прошептал Феликс. — Феликс, — выдохнул тот. Они побежали. Стражники кричали что-то вслед, но никто не пытался остановить. Лили отступила в сторону, закрывая лицо руками. Они встретились на середине аллеи, врезались друг в друга, обхватили руками, вцепились так, что, казалось, их невозможно разорвать. — Ты жив, — шептал Хёнджин, зарываясь лицом в золотистые волосы. — Жив — Я здесь, — отвечал Феликс, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Мы здесь. Хёнджин отстранился, опустил взгляд на живот. Округлившийся, твёрдый, скрытый под свободным платьем. — Он жив? — голос его дрожал. — Они не… — Жив, — Феликс взял его руку и приложил к животу. — Он жив. Он сильный. Он ждал тебя. Хёнджин замер. Под его ладонью было тепло, и где-то там, глубоко внутри, билась маленькая жизнь. Та, которую он боялся потерять. Та, ради которой готов был умереть. А потом он почувствовал толчок. Слабый, едва ощутимый, но такой реальный, что у Хёнджина перехватило дыхание. — Он… — начал он и замолчал, не в силах говорить. Ещё один толчок. Сильнее. Как будто ребёнок говорил: "Я здесь, папа. Я тебя чувствую". Хёнджин закрыл рот рукой. Слёзы хлынули потоком — он не плакал так даже в ту ночь, когда узнал, что ребёнка хотят убить. — Прости, — прошептал он, опускаясь на колени. — Прости, что не смог защитить. Прости, что не был рядом. Прости, что… — Хёнджин, — Феликс опустился перед ним, взял его лицо в ладони. — Ты здесь. Ты жив. Наш ребёнок жив. Это всё, что имеет значение. — Я думал, что потеряю вас, — Хёнджин сжал её руки. — Я думал, что они убьют его. Я думал, что больше никогда не увижу тебя. — Не потерял, — Феликс улыбнулся сквозь слёзы. — Мы здесь. Мы вместе. Хёнджин прижался губами к его животу. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что жил. Спасибо, что боролся. Спасибо, что не сдался. Он поднял голову к небу, к солнцу, к облакам. — Спасибо, — крикнул он. — Всем, кто есть на небе. Всем, кто слышит. Спасибо, что они живы. Спасибо, что мой ребёнок жив. Спасибо, что я могу держать их в руках. СПАСИБО! Феликс смеялся и плакал одновременно, прижимая его к себе. А в окне дворца, высоко-высоко, стоял король и смотрел на них. — Они счастливы, — сказала королева, подходя к нему. — Посмотри на них. Они счастливы. — Я мог убить их, — ответил король. — Мог убить троих одним приказом. — Но не убил. — Потому что не смог, — он отвернулся от окна. — Потому что каждый раз, когда я смотрел на сына, я видел её. А когда смотрел на неё, я видел его. — Ты не хотел этого брака с самого начала, — тихо сказала королева. — Ты согласился на Эрнана, потому что так было нужно. Но сердце твоё всегда было против. — Сердце короля не должно вмешиваться в дела короны, — жёстко ответил он. — А сердце отца? Король молчал долго. Потом положил руку на стекло. — Я видел, как она плакала, — сказал он. — Лили. Когда стояла на коленях. Когда просила казнить её вместо ребёнка. Я думал, что она безумна. А теперь… теперь я думаю, что она была мудрее всех нас. — Она любила его, — сказала королева. — Как своего. — Да, — кивнул король. — Как своего. ——— Через три дня Лили нашли в прачечной. Она не пришла утром к Феликсу. Не принесла завтрак. Не ответила на стук. Служанка, которая искала её, бежала по коридорам, не стучась, влетая в комнаты, крича: — Помогите! Пожалуйста! Помогите! Король и королева услышали крик и вышли в коридор. — Что случилось? — спросил король. — Лили! — служанка плакала. — Лили в прачечной! Она… Они побежали. В прачечной пахло мылом и сыростью. Бельё висело на верёвках, колыхалось от сквозняка. А в дальнем углу, на перегородке, где сушили простыни, висело тело. Простыня, завязанная узлом. И Лили в красивом платье цвета утреннего неба. Король подбежал первым. Он срезал простыню, опустил её на пол, расстегнул ворот, прижался ухом к груди. — Жива? — спросила королева, стоя на коленях рядом. Король покачал головой. — Нет, — сказал он. — Холодная. Он закрыл ей глаза. Своими руками. Король закрыл глаза служанке. — Зачем? — прошептала королева. — Зачем она это сделала? Король сидел на полу, держа руку Лили в своей, и молчал. А потом сказал: — Она думала, что если её не станет, я оставлю их в покое. Что её смерть станет платой за их жизнь. — Это безумие, — королева плакала. — Это любовь, — ответил король. — Такая же, как у них. Он поднялся. Посмотрел на мёртвую служанку, которая растила его сына, которая стояла на коленях перед ним, прося казнить её, которая отдала жизнь за чужого ребёнка. — Она победила, — сказал он. — Я не могу идти против неё. Против сына… ——— Через неделю Хёнджина выпустили из башни. Он пришёл в покои Феликса, когда солнце уже село, и они стояли на пороге, глядя друг на друга. — Лили… — начал Хёнджин. — Я знаю, — перебил Феликс. — Я уже знаю — Она сделала это ради нас, — Феликс взял его за руку. — Ради нашего ребёнка. Ради того, чтобы мы были вместе. Они вошли в комнату. На столике у кровати стояла маленькая ваза с засушенными полевыми цветами. Ромашки и васильки, которые Хёнджин подарил Феликсу тем летом. — Я сохраню их навсегда, — сказал Феликс. — В память о ней. ——— Принц Эрнан уехал через месяц. Он нашёл себе невесту в соседнем королевстве — молодую омегу из богатой семьи, с хорошим приданым и правильной кровью. Он уехал без сожаления, даже не попрощавшись. — Пусть ищет своё счастье, — сказал Феликс, когда ему доложили об отъезде. — Я нашёл своё. ——— Король объявил о помолвке через два месяца. Это было неожиданно для всех. Советники перешёптывались, придворные замерли в шоке. Но король был непреклонен. — Мой сын сделал свой выбор, — сказал он, глядя на Феликса и Хёнджина, стоящих перед троном. — Я был против. Я делал всё, чтобы их разлучить. Я ошибался. Он поднялся. — Хван Хёнджин. Ты — никто. У тебя нет титула, нет богатства, нет имени. Но ты любишь моего сына. И ты готов умереть за него. Этого достаточно. — Ваше Величество… — начал Хёнджин. — Я не закончил, — перебил король. — Ты женишься на моём сыне. Ты будешь защищать его. Ты будешь защищать их ребёнка. И если ты хоть раз сделаешь его несчастным — я сотру тебя в порошок. Понял? — Понял, — ответил Хёнджин, сжимая руку Феликса. — Тогда идите. Свадьба через месяц. ——— Новость разнеслась по дворцу быстрее ветра. Минхо услышал её от первого же попавшегося стражника. Он стоял посреди плаца, когда к нему подбежал знакомый солдат. — Минхо! Ты слышал? Хёнджина и принца женят! — Что? — Минхо выронил меч. — Король объявил! Свадьба через месяц! Минхо не помнил, как добежал до покоев принца. Он влетел в коридор, не дыша, и замер на пороге. Феликс стоял у окна в свободном платье, которое не скрывало округлившегося живота. Он держал Хёнджина за руку, и оба сияли так, что, казалось, освещают весь коридор. — Минхо, — улыбнулся Хёнджин. — Ты пришёл. — Вы… вы… — Минхо не мог говорить. Он смотрел на них — на своего друга, который прошёл через ад и остался жив, на принца, который носил под сердцем новую жизнь, на их руки, сплетённые вместе. — Да, — сказал Феликс. — Мы женимся. Минхо опустился на колени. Не потому, что так требовал этикет. Потому что ноги не держали. — Слава богам, — прошептал он. — Слава всем богам. Хёнджин подошёл, поднял его с колен. — Вставай, — сказал он. — Мы же друзья. Минхо обнял его. Крепко, по-братски. — Ты заслужил, — сказал он. — Вы оба заслужили. Феликс положил руку на живот. — Мы все заслужили, — сказал он. — Наш маленький тоже. ——— Свадьба была скромной. Никаких пышных церемоний, никаких приглашённых королей и принцев. Только семья. Только те, кто был рядом в самые тёмные дни. Феликс шёл к алтарю в простом белом платье, с распущенными золотистыми волосами. В руках он держал маленький букет полевых цветов — ромашек и васильков. Хёнджин ждал его в конце зала. В новой форме, с мечом на поясе, с сияющими глазами. Они смотрели друг на друга, и весь мир исчез. — Я люблю тебя, — прошептал Хёнджин, когда Феликс подошёл. — Я знаю, — ответил Феликс. — Я тоже. Они обменялись клятвами. Поцеловались. И стали мужьями. Король смотрел на них с трона. Его лицо было непроницаемым, но королева, стоящая рядом, видела, как его рука дрожит. — Ты плачешь? — спросила она тихо. — Нет, — ответил он. — Это аллергия. ——— Шесть лет спустя. Минхо сидел на краю кровати в детской комнате. За окном шумел летний сад, пахло цветами и свежей травой. На коленях у него сидела маленькая девочка с золотистыми волосами и огромными карими глазами. — Расскажи, дядя Минхо, — просила она, теребя его за рукав. — Расскажи, как мама с папой познакомились. — Ты же уже сто раз слышала, маленькая принцесса. — И сто первый хочу! Минхо улыбнулся. Посмотрел на дверь, за которой слышались голоса — Феликс спорил с Хёнджином о том, кто пойдёт за пирожками вниз. — Ну слушай, — начал он. — Твой папа, Хёнджин, был самым неуклюжим новобранцем, которого я когда-либо видел. Он падал на плацу, ронял меч, опрокидывал подносы с кашей на капитана… — Папа! — засмеялась девочка. — А твоя мама, Феликс, сидел в оружейной галерее и смотрел на него сверху. И смеялся. А потом вышел ночью на плац и показал ему, как держать меч. И так они и встретились. — И полюбили друг друга? — И полюбили, — кивнул Минхо. — Очень сильно. Сильнее, чем кто-либо. — А что было потом? — Потом были испытания. Много испытаний. Были башни и тюрьмы, были слёзы и боль. Но они выдержали. Потому что настоящая любовь всё выдерживает. Девочка слушала, раскрыв рот. — А потом? — спросила она. — А потом родилась ты, — Минхо поцеловал её в макушку. — Самая красивая, самая умная, самая любимая принцесса во всём королевстве. — И меня назвали Лили! — Да. В честь самой храброй женщины, которую я знал. Девочка зевнула, прижимаясь к нему. — Дядя Минхо, — прошептала она. — А ты найдёшь себе такую любовь? Минхо усмехнулся. В его глазах зажглись тёплые искорки. — Я уже нашёл, маленькая принцесса, — тихо сказал он. — Правда? — девочка приподняла голову, глаза её расширились от любопытства. — А кто это? — Скоро увидишь, — загадочно ответил Минхо, поправляя ей одеяло. В этот момент снизу, из коридора, раздались быстрые шаги и знакомый голос: — Я принёс пирожки! Феликс сказал, что если я их съем по дороге, он меня убьёт, так что я нёс их как самую большую драгоценность в мире! Минхо улыбнулся шире. — Ну вот, — сказал он девочке. — Кажется, твоя мама с папой всё-таки кого-то отправили за пирожками. На пороге детской появился Джисон. В руках он держал корзину с пирожками, от которой поднимался аппетитный пар. Его щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, волосы растрепались, а на губах сияла та самая солнечная улыбка, которая когда-то заставила Минхо остановиться у прилавка с игрушками. — Минхо! Ты здесь! — Джисон шагнул в комнату и тут же заметил маленькую принцессу, которая смотрела на него с любопытством. — Ой! Принцесса Лили! Вы ещё не спите? — Дядя Джисон! — девочка протянула к нему руки. — Вы принесли пирожки? — Самые свежие, — Джисон поставил корзину на столик и подошёл к кровати. — С яблоками, с корицей и с вишней. Но сначала — спать. — Дядя Минхо рассказывал, как мама с папой познакомились, — сообщила Лили, хватая Джисона за палец. — А потом сказал, что уже нашёл свою любовь! Джисон замер. Его лицо вспыхнуло ярким румянцем, который было невозможно не заметить даже в полумраке детской. — Правда? — переспросил он, поворачиваясь к Минхо. Минхо смотрел на него — на этого человека, который когда-то продавал игрушки на рынке и смущался от каждого его вопроса. Который каждое утро пёк пирожки и каждую ночь ждал его с дежурства. Который стал его домом. — Правда, — сказал Минхо. Он встал, подошёл к Джисону, взял его за руку. Поднёс к губам и поцеловал пальцы — один за другим, медленно, не торопясь. Джисон смотрел на него широко раскрытыми глазами, и румянец уже спустился с щёк на шею. — Дядя Минхо целует дядю Джисона! — радостно объявила Лили, хлопая в ладоши. — А что, нельзя? — Минхо повернулся к ней, подмигивая. — Можно! — Лили засмеялась. — Очень даже можно! Мама говорит, что дядю Джисона нужно целовать чаще, потому что он самый лучший пекарь во всём королевстве! Джисон покраснел ещё сильнее. — Феликс это сказал? — спросил он. — Мама много чего говорит, — важно ответила Лили. — Ещё он говорит, что вы с дядей Минхо женитесь, когда я вырасту, чтобы я была вашей фрейлиной и носила цветы. Это правда? Минхо и Джисон переглянулись. — Правда, — сказал Минхо, возвращая взгляд к девочке. — Но для этого тебе сначала нужно вырасти. А для этого — спать. — Хорошо, — Лили послушно закрыла глаза. — Только вы меня поцелуйте на ночь. Минхо наклонился и поцеловал её в лоб. Джисон сделал то же самое. — Спокойной ночи, маленькая принцесса Лили, — сказали они хором. — Спокойной ночи, дяди, — прошептала девочка и через мгновение уже спала. Минхо посидел ещё немного, глядя на неё. На золотистые волосы, унаследованные от матери. На ямочки на щеках, как у отца. На спящее лицо, в котором не было ни капли той боли, что пришлось пережить её родителям. — Спи, — прошептал он. — Твоя история только начинается. Он вышел в коридор. Феликс и Хёнджин стояли у окна, держась за руки, и смотрели на закат. — Уснула? — спросил Феликс. — Уснула, — кивнул Минхо. — Что ты ей рассказал? — Как вы познакомились, — улыбнулся Минхо. — Как вы полюбили друг друга. Как родилась она. Феликс взял Хёнджина за руку. — Это хорошая история, — сказал он. — Лучшая, — ответил Хёнджин. Они стояли вчетвером — принц, его рыцарь, их друг и любимый человек их друга — и смотрели, как солнце медленно садится за горизонт. А в детской спала маленькая девочка, названная в честь той, кто отдал жизнь за её счастье. И ей снились цветы, и любовь, и светлое будущее, в котором не было места боли. Потому что каждая история заслуживает счастливого конца. Конец.