Случайная встреча на мосту

      Свет пробивался сквозь незашторенные окна. Серый, утренний, без тёплых солнечных лучей. Тэхён открыл глаза первым. Теплая ладонь Чонгука все еще накрывала его пальцы. Тот ее так и не убрал.       Парень смотрел на свои руки, которые все равно казались грязными на фоне ухоженной кожи Чонгука. Стыд кислотой окатил внутренности. Он аккуратно, медленно поднялся.       Мужчина спал.       Двадцать четыре часа, которые придумал Чонгук, закончились, и что делать теперь, Тэхён не знал. Сто́ит уйти самому, пока его не попросили...       Но тут Чонгук пошевелился. Открыл глаза. Повернул голову и увидел Тэхёна, сидящего рядом на полу.       — Уже не спишь, — голос у него был хриплым, спросонья тяжелым.       — Не сплю.       Мужчина сел и провел рукой по лицу, стирая остатки сна.       Повисла неловкая тишина, душная.       — Двадцать четыре часа почти прошли, — прошептал Тэхён.       Чонгук дернулся, словно обжёгся, кулаки инстинктивно сжались. Чуть больше суток назад они стояли на мосту. Оба. И не шагнули.       — Ты хочешь уйти? — спросил Чонгук, стараясь смотреть прямо, но пальцы выдавали его, нервно впиваясь в колени.       Тэхён помолчал. Как понять, что ты хочешь, когда у тебя нет возможности хотеть, стремиться, мечтать?       — А ты хочешь, чтобы я ушел?       — Я боюсь, — в этот раз Чонгук ответил честно, обнажая весь свой страх.       — Почему?       — Боюсь, что ты уйдешь.       Тэхён всматривался в его лицо. Несмотря на возраст, он кожей чувствовал: этот человек, сидящий на полу в своей огромной пустой квартире, до дрожи боится одиночества.       — Мне некуда торопиться, — пожал он плечами. — Я могу остаться еще на двадцать четыре часа.       Напряжение, сковавшее Чонгука, наконец отпустило; он шумно выдохнул.       — Можешь остаться тут дольше. — В голосе звучала надежда. Это был не вопрос, но прозвучало именно так.       — Не знаю. — Тэхён теребил шнурок на штанах, не глядя Чонгуку в глаза. — Давай не будем загадывать.       Чонгук кивнул. Не стал давить. Еще сутки — это уже лучше, чем ничего.       Неловкость все равно осталась. Они молча встали. Тэхён свернул одеяла, и Чонгук отнес всё в спальню.       Когда он вышел к завтраку, гость уже вовсю распоряжался на кухне — уверенно, по-хозяйски доставал из холодильника остатки вчерашнего ужина. Рис. Полбанки кимчи. Курочку в соусе.       — Минут через десять завтрак будет готов, — не сказал, а поставил его в известность Тэхён.       Тэхён двигался быстро. Не потому, что торопился. А потому, что, когда руки заняты, можно не думать о том, что будет дальше. И можно было игнорировать взгляд Чонгука — он чувствовал его затылком.       Они ели молча. Чонгук съел все, что было на тарелке, без напоминаний Тэхёна.       — Мне сегодня нужно на работу, — сказал Чонгук. — Поедешь со мной?              Тэхён удивился:       — Что я там буду делать?       — Не позволять мне забыть, зачем я.       Тэхён усмехнулся уголком рта. Почти искренне.       — Можно попробовать.       — Но все-таки давай сначала в магазин. — Чонгук кивнул на одежду Тэхёна. — Тебе нужно что-то более подходящее по размеру.       Тэхён посмотрел на себя. Вечно сползавшая футболка и длинные штаны, которые постоянно разворачивались.       — Да. Наверное, нужно.

***

      Они стояли перед огромным магазином. Светлым. Полным людей. Тэхён остановился перед входом, как перед пропастью. Тут он тоже чувствовал себя лишним.       — Тэхён, — Чонгук коснулся его локтя. — Я здесь. Все хорошо.       Тэхён кивнул и шагнул вперёд.       Внутри он не растерялся, быстро нашел нужный размер джинсов. Футболку. Кроссовки.       Чонгук добавил спортивные брюки, куртку, свитер, носки.       Тэхён молчал. Потом тихо выдавил:       — Мне еще… — он запнулся, рассматривая витрину, — белье нужно.       Чонгук кивнул, не делая из этого драмы, хотя внутри у Тэхёна всё скрутило от постыдности момента. Они прошли к нужному отделу. Тэхён быстро, не глядя на Чонгука, взял упаковку.       В примерочной Тэхён переоделся. Джинсы сели идеально. Футболка. Куртка. Он постоял перед зеркалом, посмотрел на себя.       Вышел.       — Ну как?       Чонгук посмотрел. Кивнул.       — Пойдёт.       Чонгук расплатился картой. Тэхён стоял рядом, смотрел на цифры, которые мелькали на экране кассы. Это было слишком много. Много даже для того времени, когда у него всё было.       Кассир с легким поклоном и словами благодарности протянула чек. Тэхён выхватил его быстрее, чем Чонгук успел протянуть руку. Сложил пополам и сунул в карман новых джинсов.       — Я всё верну, — произнес зло Тэхён. — Пока не знаю как. Но верну.       Чонгук озадаченно посмотрел на него.       — Не надо.       — Надо. — Тэхён не поднимал глаз. — Я не люблю быть должником.       — Ты не должник.       — А кто? — Тэхён поднял голову. В глазах блестело что-то колючее. — Ты купил мне одежду. Еду. В квартиру пустил. Чем это пахнет?       Чонгук сжал челюсть.       — Помощью. Это пахнет помощью.       — Для меня это запах долга.       Они упрямо смотрели друг на друга — каждый со своей правдой. Люди проходили мимо, обтекали их, не замечая, не обращая внимания.       — Хорошо. — Но голос Чонгука стал холоднее. — Вернешь. Когда сможешь. Я подожду.       И пошел к выходу. Не оглядываясь.       Тэхён стоял, сжимая в кармане чек. Ему было противно. Из-за того, что чувствовал сейчас сам. Из-за того, что заставил почувствовать Чонгука.       В машине ехали молча. Чонгук сжимал руль. Тэхён смотрел в окно.       — Извини, — Тэхён, не поворачивая головы, изучал пальцами шов на новых джинсах.       Чонгук на мгновение ослабил хватку на руле, но так и не нашел, за что именно тот просит прощения.       — Я не умею брать. После того как у меня отняли все, что можно — каждый раз, когда кто-то даёт мне что-то, потом это забирает. Больно.       Чонгук молчал несколько секунд. Потом сказал:       — Я даю, потому что мне не всё равно на тебя.       Тэхён повернул голову. Посмотрел на профиль Чонгука.       — Это еще хуже.       — Почему?       — Потому что я могу в это поверить.       Чонгук не ответил. Только сжал руль еще сильнее. Дальше они ехали, не нарушая тишины.       Офис Чонгука оказался на последнем этаже. Много стекла, много света, много людей. Застывший город за панормаными окнами. Страшно.       — Это мой кабинет, — сказал Чонгук, открывая дверь. — Посиди здесь. У меня совещание. Я скоро.       Тэхён кивнул. Осмотрелся. Большой стол, ноутбук, бумаги. Диван в углу. Он сел. Чонгук ушел.       Через несколько минут дверь открылась. Вошел пожилой мужчина с пухлой папкой для бумаг.       С легким поклоном сказал:       — Господин Чон попросил меня зайти. Вот это нужно заполнить, — достал из папки бланки, раскладывая их на столе. — Для восстановления ваших документов.       Тэхён замер.       — Каких документов?       — Всех, что утеряны. Паспорт, водительское удостоверение, страховое свидетельство.       Тэхён смотрел на него и не мог вымолвить ни слова.       — Он… он попросил вас это сделать? — Тэхён посмотрел на пустые ещё бумаги так, будто в них была зашифрована его новая жизнь.       — Да. Вам нужно только заполнить бланки и ваше заявление. Еще фотографии. Всё уже оплачено.       Тэхён кивнул. Взял ручку, заполнил анкету — имя, фамилия, дата рождения, адрес. Адрес написал родительский. Другого у него не было.       Мужчина ушел, а Тэхён остался один в кабинете.       Блуждающий взгляд упал на стол. Бумаги лежали аккуратно. Одна папка была открыта — цифры, таблицы, какие-то расчеты.       Тэхён не хотел смотреть. Но взгляд сам выхватил несколько строчек.       Ошибка.       Сначала не поверил. Перечитал. Перепроверил. Формула была не та — старый коэффициент, который уже не использовали несколько месяцев. Если посчитать с ним, цифры сходились. Но если подставить новый — расходились на десятки миллионов вон.       Он взял ручку. На полях, мелко, аккуратно написал правильную формулу. Пересчитал.       Теперь было правильно.       Отодвинул папку. Сел обратно на диван.       Час прошел. Два. Чонгук не возвращался.       Тэхён сидел, смотрел в стену и слушал тишину.       Дверь открылась резко. Чонгук стоял на пороге — уставший, с красными глазами, галстук ослаблен.       — Совещание затянулось. Извини.       — Ничего. Все нормально.       Чонгук подошел к столу, начал собирать бумаги. Заметил папку, которую Тэхён отодвинул. Заметил надписи.       — Ты трогал?       Тэхён инстинктивно спрятал руки за спину:       — Прости. Я не хотел. Оно само бросилось в глаза. Там ошибка.       Чонгук взял папку. Прочитал. Перечитал. Посмотрел на Тэхёна.       — Ты разбираешься в финансах?       — Учился. Работал в компании отца. До того как...       Он не договорил. Чонгук не стал переспрашивать.       — Ты прав. Если бы мы подписали с этими цифрами, то потеряли бы…       — Двадцать семь миллионов, — сказал Тэхён. — Я пересчитал.       Чонгук смотрел на него долго. Стянул галстук, засунув его в карман.       — Ты спас мне двадцать семь миллионов вон. — Голос ровный, почти спокойный. — Теперь получается, я тебе должен.       Тэхён застыл.       Чонгук смотрел прямо. Не отводил взгляд.       Тэхён опустил глаза. Пальцы сжали край дивана.       — Прости.       — За что?       — За то, что обидел тебя, сказал, что все верну. Я просто испугался. Что дашь, а потом скажешь: «ничего не было». И я останусь ни с чем.       Чонгук молчал. Потом подошел ближе. Сел на край дивана.       — Я так не сделаю.       — Я знаю. — Тэхён поднял голову. Глаза блестели. — Я знаю. Просто мне страшно.       — Чего?       — Что привыкну. Что поверю. Что перестану бояться — и тогда ты уйдешь.       Чонгук протянул руку ладонью вверх, так же как вчера это сделал Тэхён.       — Я не уйду.       Тэхён смотрел на руку. Долго. Потом взял.       — Ладно.       Чонгук сжал его пальцы.       Они сидели в кабинете и держались за руки.       — Поехали домой, — Чонгук встал, не отпуская руку Тэхёна.       Домой. Тэхён впервые улыбнулся. Одно слово и так много чувств. В груди билось часто. Стало так тепло.       — Но сначала нам нужно заехать в магазин. У тебя в холодильнике только три яйца и засохший лимон. Из этого мы ужин не приготовим.       — Мы можем заехать по пути и поужинать, или заказать.       — Нет, мы едем за продуктами.       Они остановились у супермаркета. Тэхён шел вперед, Чонгук за ним с тележкой.       — Что мы берем?       — Рис. Овощи. Мясо. И что-нибудь на десерт.       Чонгук не спорил, просто кивнул.       У овощного отдела Тэхён остановился. Перебирал помидоры — брал в руки, поворачивал, нюхал.       — Кожица должна быть упругой, но не твердой. На ощупь — чуть подаваться.       Говорил, будто читал лекцию.       — Вот эти, — сказал он, откладывая несколько штук в пакет. — Спелые, мясистые.       Чонгук смотрел, как он проверяет овощи на ощупь, на цвет, на упругость. Как отбраковывает вялые.       — Ты в этом разбираешься? — спросил Чонгук.       — Это не трудно. — Тэхён усмехнулся.       Чонгук стоял рядом. Потом, когда Тэхён отвернулся, сунул в корзину пару коробочек с клубникой. Красивой. Красной. Которую сам любил когда-то.       Тэхён повернулся. Посмотрел в корзину. Заметил лишнее.       — Ты положил?       — Нет, — сказал Чонгук, глядя в сторону.       — Врешь.       — Вру, — согласился Чонгук.       Тэхён покачал головой.       — Их даже мыть не надо, — сказал Чонгук. — Они чистые. Я проверил.       — Ты не умеешь выбирать клубнику.       — Я умею её есть.       Они купили два полных пакета продуктов. Чонгук расплатился. В этот раз Тэхён не смотрел на чек.       На кухне они разделили обязанности. Тэхён встал к плите. Чонгуку досталась подготовка овощей. Он резал криво, неровными кусками. Тэхён поправлял, показывал.       Ужин получился простым — суп и рис с овощами. Но горячим. Домашним.       Сидя за столом, они снова молчали, но в этот раз не тягостно. Чонгук съел всю порцию. Тэхён посмотрел на пустую тарелку.       — Прогресс.       — Ты заставляешь.       — В этот раз я не заставлял. — Тэхён почти улыбнулся.       После ужина Чонгук загрузил тарелки в посудомойку.       Вечером они снова постелили на полу. Два одеяла. Две подушки.       — Чонгук?       — Мм?       — Спасибо, что позаботился о восстановлении документов.       — Не за что.       — Нет, есть за что. — Тэхён повернул голову. В темноте блеснули глаза. — Ты подумал об этом. Я бы не вспомнил. Я думал, что они мне больше не нужны. А теперь, — Тэхён помолчал, — теперь, наверное, нужны.       — Точно нужны, — сказал Чонгук и первым нарушил дистанцию, протягивая руку ладонью вверх. Тэхён протянул свою в ответ.       Они опять лежали, держась за ладони. Два человека, которые не знали, как жить дальше. Но держась друг за друга, они смогли прожить два дня, не вспоминая мост.