Случайная встреча на мосту

      Тэхён проснулся не от стука в дверь, когда привезли завтрак, а от тихого звона чайной ложки о край чашки. Он резко вскочил, испуганно огляделся по сторонам, не понимая, где находится. Сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди.       Сознание медленно возвращало его в реальность, вытягивая воспоминания. Ночь. Гостиница. Чонгук. Горячая еда и разговоры, от которых до сих пор было больно.       — Сколько сейчас времени? — спросил он. И тут же добавил: — Хотя какая мне разница.       Тэхён встал с кровати, поправляя халат, и пошёл собирать развешенную вчера одежду. Куртка висела на спинке стула — ещё влажная. Кроссовки стояли у батареи, но внутри всё ещё хлюпало.       — Чёрт, не высохло. Ну и ладно. Досохнет на мне.       Тэхён старательно избегал смотреть на мужчину, который молча сидел напротив. Тот пил кофе — аромат заполнил комнату, перед ним стояли нетронутые тарелки с едой.       Чонгук поймал себя на том, что чувствует себя невидимкой.       — Ты далеко собрался? — спросил он грубее, чем хотел. — Так торопишься, что даже не позавтракаешь?       Тэхён сжался. Прижал куртку к груди, как щит.       — Мне… мне, наверное, нужно идти…       — Куда? — Чонгук поставил чашку и взглянул в упор.       Тэхён замялся. Потом ответил честно, потому что врать не было сил:       — Не знаю.       Он аккуратно присел на самый край кровати, готовый в любой момент вскочить и уйти. Словно ждал, что его выгонят. Как уже бывало с ним раньше.       Чонгук смотрел на него. На сжатые плечи. На готовность исчезнуть по первому слову. И вдруг сказал:       — Знаешь, у меня появилась сумасшедшая идея.       Тэхён поднял голову.       — Двадцать четыре часа. Всего двадцать четыре часа, которые мы проведём вместе. Без мыслей вернуться туда. — Чонгук говорил быстро, будто боялся, что сам передумает. — Можем просто молчать. Можем разговаривать. Можем гулять. Но сначала заедем тебе за тёплой одеждой. Да. И обувью.       — Где? — Тэхён не понял. — Здесь? В гостинице?       — Если хочешь, можем остаться здесь. — Чонгук обвёл взглядом номер. — Но у меня большая квартира. И есть свободные комнаты. Ты сможешь выбрать любую.       Тэхён замер.       — Зачем? — спросил он тихо. — Ты же понимаешь, что я не твой брат. Я не смогу его тебе заменить.       — Знаю, — Чонгук ответил сразу. Без паузы. — Вы слишком разные, чтобы я мог перепутать. Вас объединяет только одно. Вы оба ПОЛЮБИЛИ. И вас обоих это сломало. Он, затравленный одноклассниками, шагнул с крыши. А ты оказался на мосту.       Он отодвинул чашку и посмотрел на Тэхёна.       — Сегодня я проснулся с целью прожить этот день.       — А дальше что?       — А дальше — ещё день. И ещё. Если получится. — Чонгук усмехнулся краем губ. — Что скажешь?       Тэхён сидел, не двигаясь. Пальцы сжимали влажную куртку. В голове ни единой мысли — слишком много всего за один день. За одну ночь.       Он взглянул на руки, стиснувшие куртку, на грязные, порванные джинсы. Потом поднял взгляд на Чонгука. На тёмные круги под его глазами.       — А завтрак? — спросил Тэхён. Голос дрогнул. — Ты сказал, что я даже не позавтракал.       Чонгук не понял сначала.       Потом пододвинул к Тэхёну тарелку с рисом.       — Ешь, — сказал он. — Потом поедем.       Тэхён посмотрел на еду. Потом на Чонгука.       — Мне кажется, или ты надеешься, что я заменю тебе брата?       — Я хочу, чтобы ты был собой. — Чонгук пожал плечами. — Этого достаточно.       Тэхён взял палочки. И впервые за долгое время начал есть не торопясь, не боясь, что отнимут.

***

      Машина заехала под шлагбаум. Тэхён сжался на пассажирском сиденье, когда охранник в будке кивнул Чонгуку и пропустил их.       — Здесь всегда так? — спросил Тэхён почти шёпотом.       — Как?       — Тихо. Молча.       Чонгук не ответил. Припарковался на подземном этаже. Тэхён вышел из машины и остановился, оглядываясь. Везде горел свет. Гладкий, блестящий пол. Дорогие машины стояли как на подбор.       — Ты тут живёшь? — спросил Тэхён.       — Да.       Они зашли в лифт. Чонгук нажал на «двадцать один», двери сомкнулись, и пол мягко ушел из-под ног.       Тэхён залип на табло. Цифры менялись. Потом перевёл взгляд на свои кроссовки.       — Я боюсь высоты, — сказал он тихо.       Чонгук посмотрел на него — на побелевшие костяшки, на вжатую в плечи голову.       — Мы почти приехали, — сказал он.       Тэхён кивнул. Лифт остановился. Дверь открылась. Коридор. Тишина.       Чонгук достал ключи.       — Заходи.       Тэхён сделал шаг — и замер.       Квартира была большой. Не просто большой — огромной. Светлые стены, высокие потолки, панорамные окна. Везде было чисто. Каждая вещь стояла на своём месте, но казалось, что ни к чему нельзя прикасаться, как в музее.       Тэхён разулся. Босиком ступил на пол — остановился.       Тёплый.       Пол был тёплым. Под ногами — приятное тепло, которого он не чувствовал уже месяц. Тэхён постоял несколько секунд, просто наслаждаясь. У двери, на идеально чистом полу, стояли его кроссовки. Грязные, с отваливающейся подошвой. Они выглядели так же неуместно, как чувствовал себя Тэхён в этой квартире.       — Ты… ты тут один живёшь? — спросил он, отводя взгляд от обуви. Голос прозвучал тише, чем он хотел.       — Да.       — Зачем тебе такая большая квартира?       Чонгук пожал плечами.       — Не знаю. Так получилось.       Тэхён прошёл в гостиную. Огляделся. Диван, стеклянный стол, большой телевизор на стене. Ни книг. Ни фотографий. Ни одной живой вещи.       Он ступал по тёплому полу и чувствовал, как ноги отогревались. Хорошо. И от этого «хорошо» становилось почти страшно.       — Тут как в отеле, — сказал он.       — Знаю, — ответил Чонгук.       Чонгук открыл дверь в коридор:       — Есть две гостевые. Выбирай любую.       Тэхён заглянул в первую. Большая кровать, балкон. Он сделал шаг назад.       — А вторая?       Они прошли дальше. Чонгук распахнул дверь.       Эта комната была меньше. Кровать около стены. Без балкона. Но теплее — может, из-за мягкого оттенка стен. Стены не серые, а мягкого бежевого цвета. И пахло здесь иначе.       Тэхён сел на край кровати. Осторожно, как будто боялся испачкать.       — А зачем мне комната, если мы договорились только на двадцать четыре часа? — спросил он.       Чонгук стоял в дверях, ссутулившись, засунув руки в карманы. Смотрел куда-то в сторону.       — Не знаю. Сейчас я переоденусь, — сказал Чонгук, — и поедем в магазин. Тебе нужно купить одежду.       Тэхён поднял голову:       — Я не поеду.       — Почему?       — Не хочу. Эти сутки я проживу и так.       Чонгук смотрел на него. На грязную куртку, которую Тэхён так и не снял. На порванные джинсы.       — Хорошо, — сказал он. — Не поедем. Я дам тебе своё.       Он принёс футболку, свитер, спортивные штаны — всё было слишком большим для Тэхёна.       — Я утону в этом.       Чонгук замер на секунду. Потом ответил:       — Значит, будешь плыть.       Тэхён усмехнулся. Коротко. Криво. Усмешка вышла невесёлой, больше похожей на судорогу. Он сжал в пальцах рукава куртки ещё сильнее.       Чонгук понял, что ляпнул не то. Но не знал, как исправить.       — Я переоденусь. — Тэхён прижимал к себе стопку чистых вещей.        Чонгук остался стоять в коридоре. Провёл рукой по лицу:       «Идиот», — подумал он про себя.       Тэхён вышел через пять минут. Футболка болталась, всё время сползая с одного плеча. Штаны были подвёрнуты снизу и затянуты сверху.       — Тебе идёт, — сказал Чонгук.       — Ты врёшь.       — Вру.       Тэхён вгляделся в него. Уголки губ дрогнули — почти улыбка, но не совсем.       — Пошли, — сказал он. — Покажи мне свою квартиру.       Кухня оказалась такой же, как вся квартира — большой, светлой. Пустой. Белая столешница, кухонная техника. Холодильник размером со шкаф.       Чонгук открыл холодильник. Тэхён заглянул через плечо. Яйца. Бутылка воды. Засохший лимон. Больше ничего.       — Негусто, — сказал Тэхён.       — Я предупреждал.       Тэхён выпрямился и оглядел кухню — белую, стерильную, с техникой, которой явно никогда не пользовались. Посуда в шкафах стояла ровными рядами, некоторая ещё с наклейками.       — Как давно ты живёшь в этой квартире?       — Год. Нет. Уже два.       — Ты вообще что-нибудь готовишь? — спросил Тэхён.       — Нет.       — А ешь?       — Иногда.       — Где?       — В ресторанах. На встречах. Не дома.       Тэхён потрогал пальцем столешницу — ни пылинки.       — Значит, ты не готовишь.       — Нет.       — И не ешь.       — Дома — нет.       — А что ты делаешь дома?       Чонгук не ответил. Отошёл к окну. Внизу закрытый двор: деревья, детская площадка, пустые скамейки.       — Не знаю, — сказал он наконец. — Существую.       Тэхён смотрел на его спину. На то, как Чонгук сжимает край подоконника. Как напряжены плечи.       — Скоро обед. Есть хочешь? — спросил Тэхён.       — Нет.       — А я хочу.       Чонгук обернулся.       — Можем заказать доставку, — сказал он, доставая телефон.       Тэхён подошёл. Встал рядом. Заглянул в экран через плечо — так же, как только что заглядывал в холодильник.       — Что ты будешь? — спросил Чонгук, открывая приложение.       — То же, что и ты.       — Я не хочу есть.       — Тогда и я не хочу.       Чонгук поднял голову. Тэхён стоял в двух шагах. В чёрной футболке, которая всё время сползала с плеча.       — Опять шантаж? — сказал Чонгук.       — Нет. — Тэхён покачал головой. — Я просто не буду есть один.       Чонгук сжал телефон. Хотел сказать что-то резкое — не нашёл, что. Хотел отвернуться — не отвернулся.       — Ты поэтому туда пошёл? — спросил он. — Потому что больше не мог быть один?       Тэхён сжал губы и отвёл глаза. Тишина.       Чонгук больше не спрашивал. Открыл приложение. Начал листать меню.       — Что ты будешь? — спросил снова.       — Я сказал. То же, что и ты.       — Я не знаю, что я буду.       — Тогда узнай.       Чонгук заказал суп. Рис. Курочку. Кимчи. Яблоки — вспомнил, как Тэхён ел их в гостинице, жадно, облизывая пальцы. Добавил ещё пару порций.       — Всё, — сказал он, убирая телефон.       — На двоих?       — Больше. На всякий случай.       Тэхён хотел что-то сказать, но только открыл рот — и передумал.       Тишина затянулась.       В дверь позвонили.       — Так быстро? — сказал он.       — У них своя доставка, — Чонгук уже шёл открывать. — Я сейчас.       Вернулся с двумя большими пакетами. Тэхён помог разложить еду по тарелкам. Пар поднимался к потолку, запах заполнил всю кухню. В животе громко заурчало.       — Садись, — сказал Чонгук.       — Ты первый.       Чонгук сел. Взял ложку. Посмотрел на еду.       — Я не голоден.       — Я знаю. — Тэхён сел напротив. — Просто ешь.       Чонгук сделал глоток. Бульон обжёг губы. Он не почувствовал вкуса — только тепло, которое спустилось вниз по горлу, в грудь, в пустой желудок.       — Ешь, — повторил Тэхён. И сам взял ложку.       Они ели молча. За большим столом, в пустой кухне. Чонгук съел половину тарелки и отодвинул.       — Всё.       — Мало. — Тэхён не поднял глаз. — Ещё три ложки.       — Почему три?       — Я буду считать.       Чонгук посмотрел на него. Тэхён жевал рис, не поднимая глаз.       — Три, — повторил он.       Чонгук вздохнул. Съел ещё одну ложку. Потом вторую. Потом третью.       — Доволен?       — Нет. — Тэхён отодвинул свою пустую тарелку. — Но ты поел. Это уже что-то.       Чонгук хотел сказать «какая разница». Не сказал. Тэхён встал, собрал тарелки, понёс к раковине. Чонгук остался сидеть.       — Ты идёшь помогать? — спросил Тэхён, обернувшись.       — Я не умею мыть посуду.       — Научишься.       Чонгук встал. Подошёл к раковине. Тэхён протянул ему губку.       — Держи. Моем тарелки, потом ложки, потом чашки.       — Именно в таком порядке?       — В любом. Главное — чтобы чисто.       Чонгук неловко провёл губкой по тарелке. Смыл. Тэхён смотрел.       — Не очень, — сказал он.       — Я стараюсь.       — Старайся ещё.       Чонгук потёр сильнее. Тэхён кивнул:       — Уже лучше.       Они мыли посуду молча. Чонгук чувствовал плечо Тэхёна рядом — иногда касались, когда тянулись за следующей тарелкой.       — Знаешь, — сказал Тэхён, не оборачиваясь, — я думал, у богатых дома всё делают другие люди.       — У меня есть домработница, она убирается раз в несколько дней, — ответил Чонгук.       — А кто моет посуду?       — Никто. Ей не пользуются.       Тэхён повернул голову. Посмотрел на него.       — А теперь будешь, — сказал он.       — Почему?       — Потому что я не буду есть из грязной.       — Серьезно?       Тэхён не ответил.       Чонгук усмехнулся. Коротко. Почти незаметно.       — Ладно, — сказал он. — Буду.       Они закончили с посудой. Тэхён вытер руки о штаны. Чонгук стоял, смотрел на мокрые тарелки в сушке.       — У меня есть посудомойка, — сказал он.       Тэхён замер.       — Что?       — Посудомойка. — Чонгук кивнул на шкаф справа. — Там.       — Зачем тогда мы мыли руками? — Тэхён повернулся.       В голосе не было злости — только усталое недоумение.       — Я забыл, — сказал Чонгук.       — Как можно забыть про посудомойку?       — Я забываю, что нужно есть. А это всего лишь посуда.       Тэхён смотрел на него долго.       — Ты странный. Очень.       — Я знаю. — Чонгук пожал плечами.       Тэхён покачал головой и пошёл в гостиную. Чонгук пошёл за ним. Они сели на диван. Тэхён — на самый край, поджав ноги. Чонгук — на другой конец.       — Ты всегда такой одинокий? — спросил Тэхён.       Чонгук ответил не сразу. Оглядел гостиную, словно увидел её впервые.       — Я этого не замечал раньше.       — Чего?       — Что здесь так пусто.       Тэхён проследил за его взглядом.       — А чем ты занимаешься? — спросил он.       — Работаю.       — Понял. А дома?       Чонгук помолчал.       — Тоже работал.       Тэхён кивнул.       — Я тоже ничего не делал, — сказал он тихо. — Последний месяц. Просто… существовал.       Они помолчали. За окном темнело. Откуда-то снизу, с детской площадки, еле доносились детские визги. Слишком тихо.       Чонгук взял пульт, включил телевизор. Экран мигнул, загорелся. Какая-то викторина. Ярко. Громко. Люди смеялись. Тэхён смотрел в экран, но не видел. Чонгук тоже. Минута. Другая.       Чонгук чувствовал, как начинает проваливаться. Внутри — пустота, серая, вязкая. Он уже знал эту дорогу. Сначала не можешь пошевелиться. Потом перестаёшь дышать. Потом просто сидишь и ждёшь, когда это кончится. Или не кончится.       — Стоп, — сказал он.       Тэхён вздрогнул. Чонгук выключил телевизор. Экран погас.       — Так не пойдёт. Я не могу так.       Тэхён смотрел на него.       — Давай тогда разговаривать.       Чонгук провёл рукой по лицу.       — О чём?       — Не знаю.       Опять тишина. Тяжёлая. Душная. Тэхён думал, блуждая взглядом по квартире, пытаясь найти подсказку. Хоть одну тему для разговора.       — Давай как в игре. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Ты задаёшь — я отвечаю.       Чонгук поднял голову.       — Есть такая игра?       — Есть. Но там надо пить, если не хочешь отвечать. Нам такой вариант не подходит.       — Почему?       — Мы просто напьёмся и пойдём на мост вместе.       Чонгук смотрел на него долго. Тэхён не отводил взгляд. Не умничал. Не лез с психологией. Просто сидел и ждал.       — Хорошо, — сказал Чонгук. — Начинай.       Тэхён долго молчал. Потом поднял голову.       — Зачем ты пошёл на мост?       Чонгук не вздрогнул. Вопрос был ожидаемым.       — Я не знаю, — сказал он.       — Ты не знаешь?       — Нет. — Чонгук провёл рукой по лицу. — Я думал об этом. Всю дорогу от гостиницы сюда. Я не знаю, как оказался там. Может, хотел посмотреть, каково это — стоять и решаться шагнуть. Может, хотел наказать себя. Может, просто шёл и не заметил, как оказался на мосту.       — Ты не собирался прыгать?       — Я не знаю, — повторил Чонгук.       Тэхён кивнул. Не стал спрашивать про брата, про родителей. Спросил другое:       — А сейчас? Сейчас ты знаешь, зачем мы здесь?       Чонгук повернулся, долго смотрел на Тэхёна. И искал внутри себя ответы.       — Сейчас знаю, — сказал он. — Я здесь, потому что не хочу, чтобы ты снова пошёл на мост.       — А ты? Ещё хочешь вернуться туда?       — Я не хочу, чтобы ты опять остался один.       Тэхён усмехнулся. Ну, почти.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Это всё, что у меня есть.       Они помолчали. За окном стемнело окончательно.       — Твоя очередь, — сказал Тэхён.       Чонгук подумал.       — Если бы ты знал, что тот парень тебя предаст — ты бы всё равно в него влюбился?       Тэхён сжал губы.       — Да, — сказал он. Не сразу. Но твёрдо.       — Почему?       — Потому что он был первым, кто посмотрел на меня так, будто я имею значение. Я не знал, чем всё закончится. Я просто… жил. И мне было хорошо.       Чонгук кивнул.       — А ты? — спросил Тэхён. — Если бы ты знал — ты бы ответил на его звонок?       Чонгук закрыл глаза.       — Да, — сказал он. Голос сел. — Я бы бросил всё. Я бы приехал. Я бы сказал ему, что он не один. Я бы сказал… я бы сказал, что люблю его. Что он мой брат. Что мне плевать, кто ему нравится. Что мы что-нибудь придумаем.       Он замолчал. Тэхён не перебивал.       — Но я не знал, — сказал Чонгук. — Я ничего не знал. А теперь уже поздно.       Тэхён смотрел на него. На сжатые кулаки. На подрагивающие губы.       — Ты не мог знать, — сказал Тэхён.       — Мог. Если бы вникал в то, что они мне говорят.       — Ты не мог знать, что он решится на такое.       — Да, но я мог быть рядом.       Тэхён не нашёлся что ответить. Потому что Чонгук был прав и неправ одновременно.       — Мы так и будем сидеть? — спросил Тэхён.       — А что ты предлагаешь?       — Не знаю. Но у меня спина затекла.       Чонгук усмехнулся криво.       — У меня тоже.       Тэхён посмотрел на ковёр. Толстый, мягкий, тёплый. Он молча сполз с дивана и блаженно растянулся на нём, закрыв глаза.       — Хорошо, — выдохнул он.       Чонгук смотрел на него. Потом молча встал, ушёл в спальню. Вернулся с двумя подушками и двумя одеялами. Одно кинул Тэхёну. Второе расстелил для себя. Лёг не близко, не рядом. Соблюдал дистанцию, но оставался на расстоянии вытянутой руки, чтобы не терять присутствие.       Тэхён приподнялся на локте.       — Ты не пойдёшь спать в свою комнату?       — Нет. — Чонгук лёг на спину, положил руки под голову. — Там я точно не усну.       Тэхён кивнул. Удобно устроился на подушке, натянул одеяло до подбородка. Помолчали. В темноте было слышно только дыхание.       — Чонгук?       — Мм?       — Я здесь. Сегодня ты не один.       Он протянул руку в темноте. Раскрыл ладонь. Чонгук смотрел на неё, подмечая всё: неаккуратные, обломанные ногти, тонкие, неуверенные пальцы. Он накрыл их своей рукой, пряча чужую дрожь полностью.       — Тэхён, ты важен. Просто… запомни.       Его хватка стала крепче.       Они лежали на полу в гостиной. Два человека, боявшиеся провалиться в сон. Два человека, которые не знали, как жить дальше. Но сейчас они держались за руки.       И этого было достаточно.