need your arms around me.

      Сонхун хочет Хисына всегда и везде. Под градусом. На трезвую голову. В любом состоянии. Лишь бы руки Хисына удерживали его, пока он теряется в нереальном удовольствии. Поцелуи смазанные, грязные, долгие — Сонхуну без разницы. Он согласен на любые, потому что не может без них.              Ему нравится, когда стоны перекрывают поцелуями. Это заводит ещё больше и заставляет хотеть испытать выдержку Хисына лишь сильнее. Интересно же, когда он сорвётся от постоянных стонов и уткнёт прекрасное лицо в подушку? Вот и Сонхуну тоже. Он пытался узнать, но каждый раз всё заканчивается — как ему кажется — слишком быстро.              Сонхун сгорает от желания. Зарывается носом в подушку, где только спал Хисын, вдыхая карамельный гель для душа. Ему хочется заскулить. Только Хисын может прошептать разного рода вещи, от которых сведёт узел в низу живота, и уйти в ближайшую кофейню Амстердама. Придурок. Зато какой. Сонхуну сносит голову. В номере жарко, но кондиционер не спасёт. Тут только один выход — Хисын.              У них был секс во многих точках мира. В Штатах, в Канаде, в Польше, в Японии. Слишком много стран накопилось за долгие годы. Счёт потерян давно. Самый запоминающийся секс — в Польше. Когда Хисын дразнил его целую вечность одними поцелуями и редкими прикосновениями, нахваливая за каждую мольбу. Любил же заставлять умолять и терять ясность ума.              Воспоминания до сих пор яркие в голове. Сонхун помнит, будто было вчера. Правда, легче совершенно не становится. Ему только хуже. Член трётся от простыню. Сонхун не испытывает ни капли стеснения. Не он первый, не он последний, кто делает это в номере отеля. Тело возбуждено. Он выгибает спину. Возможно, не дождётся Хисына и кончит от простого трения, подобно подростку в пубертате. Хотя именно с Хисыном он таковым и становится.              Блондинистые волосы, прекрасное тело, карие глаза — всё слишком соблазнительно. Перед Хисыном невозможно устоять. Сонхун никогда не мог. Ещё на первом свидании хотел предложить съехаться и никогда не покидать постель. Глупо. Но он ничего с собой не мог поделать. Внешность по итогу была не главным фактором. Хисын до безумия заботливый. Он обожает совместные прогулки, романтичные вечера и случайные подарки. Уделяет внимание полностью. А Сонхун только млеет и отвечает тем же постоянно.              Только Хисын ещё хорош в постели. Даже слишком. Ему ничего не стоит довести Сонхуна до сладкой истомы, от которой попросту не захочется отходить, и до дрожи в теле. А после всегда следует забота. Хисын всегда вытрет пот с трясущегося тела, доведёт до душа, ведь ноги слушаться не будут, и поцелует, успокаивая и возвращая на землю. Именно поэтому Сонхун зависим.              Время летит слишком долго. На деле проходит всего десять минут с ухода Хисына, хотя кажется, что прошла вечность. Сонхун прикусывает губу, сдерживаясь от стона, вызванным трением, когда рядом с ним начинает вибрировать телефон от входящего звонка. Он приоткрывает глаза, уже думая злиться, потому что специально просил его не трогать на время отпуска, но мысль исчезает, как только он видит, кто ему звонит. Хисын решается его подразнить ещё больше?              — Я скоро буду в кофейне, я беру тебе твой любимый латте, — он дразнит и совсем этого не скрывает. Сонхун на сто процентов уверен, что парень ухмыляется прямо сейчас.              — Лучше бы меня взял, — следует ему ответ, сопровождаемый шипением от лёгкого трения об простынь. Сонхун крепче сжимает корпус телефона, потому что пробивает дрожью его всего.              — Это потом, дорогой, — Хисын мурчит и сбрасывает трубку на соблазнительной ноте. Он будет минут через десять, которые надо продержаться. Но Сонхун совсем не уверен, что сможет.              Его пряди мокнут от пота, а нос сильнее зарывается в притягательную подушку. Он даже берёт футболку Хисына, в которой он спал, чтобы почувствовать родной запах и утонуть в нём. Любимый древесный одеколон сносит голову. Сонхун закрывает глаза и окончательно сдаётся.              Когда довольный Хисын возвращается в номер, он находит Сонхуна на кровати. Тот дрожит от удовольствия. Правда, волна оргазма его всё ещё не накрыла, поэтому приходится взять всё в свои руки. Два стаканчика латте ставятся на деревянный столик. Хисын не пытается быть скрытным: знает, что его уже услышали. Он забирается на кровать и наклоняется, накрывая тенью Сонхуна.              Пальцы ведут по взмокшим волосам, пока раздаётся довольное мурчание. Хисын целует висок и кладёт ладонь на плечо, переворачивая на спину. Сонхун приоткрывает глаза и, не думая ни на секунду, обхватывает лицо любимого, чтобы сокрушить чёртовы губы своим жадным поцелуем. Теперь не получится уйти от него.              Они целуются агрессивно, страстно, до потери дыхания в лёгких. Сонхун кусается безжалостно, потому что хочется отомстить за пытку, которую ему пришлось пережить. Хисын лишь тихо смеётся ему в губы и позволяет покушаться на себя. Заслужил полностью. Даже не пытается оправдаться. Сонхун заваливается сверху, меняя их позицию безжалостно. Он седлает бёдра и трётся.              Поцелуи Хисына идут ниже. Щекочущие ощущения тянутся до самой шеи, на которой всегда задерживаются. Зубы поддевают чувствительную кожу и оставляют следы, быстро исчезающие, потому что здесь появятся только засосы, для укусов у него есть места получше. Ладони обхватывают бёдра и направляют движения, от которых Сонхун запрокидывает голову лишь сильнее, открывая новые участки кожи. Целый сад красных цветов расцветает на шее. Позже они станут фиолетовыми. И Сонхун жаждет этого. Он выгибает спину и жмётся ближе, желая ощущать каждый вздох Хисына.              Сердце бьётся быстро, словно готово выскочить из груди. Сонхун сжимает плечи партнёра и царапает слегка отросшими ногтями проглядывающую из-под футболки кожу. Связь с реальностью окончательно теряется. Теперь ему ничего не нужно. У него есть Хисын, который тащит с собой в бездну безумия.              Сонхун трётся и не испытывает и капли стыда. Ноги раздвигает шире. Подходящий угол находится быстро. Сонхун стонет на ухо, мочку которого покусывает и затем целует. А Хисын не возражает ни на секунду. Разрешает пользоваться собой, пока сам же шепчет похвалу в шею, покрытую поцелуями и отметинами.              До оргазма доводит легко. Пальцы цепляют резинку шорт, забираясь под них, а затем — в боксеры. Член быстро оказывается сжат до громкого шипения. Хисын ведёт большим пальцем по головке, растирая предэякулят по ней, и окольцовывает твёрдую плоть. Ему хватает около тридцати секунд, чтобы довести Сонхуна до сильнейшей дрожи и обмякшего тела, которое поддаётся сладкому забвению.              — Как подросток кончил, — Хисын вновь дразнит, но говорит это не со зла. Он уже тянется за салфетками, чтобы вытереть руки и выступивший пот с лба Сонхуна. До душа доведёт позже.              — Заткнись. Это твоя вина, — Сонхун жалуется, уткнувшись в яремную вену. Его глаза прикрываются. — Ты всё ещё должен мне идеальный секс. Чтобы он был лучше, чем в Польше.              — Обязательно, — Хисын отвечает и поглаживает кожу головы, выбивая мурчание с губ.