Второй шанс для Санты

POV Итан 14 февраля. Вечер. Всё было готово. Подготовка, занявшая все восемь дней, была завершена. Всё это время Итан лично контролировал каждую деталь. – Сэр, это безумие, – качая головой прошептал Марк, когда они стояли посреди атриума за три часа до назначенного времени. – Вы потратили на это почти столько же, сколько на запуск «Атласа». – «Атлас» – всего лишь программа, Марк, – не оборачиваясь, ответил Итан. – А это… это моё сердце. *** В 18:30 Итан отпустил всех. Огромный торговый центр погрузился в тишину, прерываемую лишь едва слышным фоновым гулом работающей в постоянном режиме вентиляции. Он снял пальто, оставшись в простом свитере. Без привычной «брони» из дорогого костюма и галстука медиамагнат чувствовал себя раздетым... Он опустился на трон. Сердце, долго казавшееся куском холодного льда, теперь бешено колотилось где-то у самого горла… – Он здесь, – прозвучал голос Лоры в наушнике. – Только что припарковался… Идёт пешком, медленно. Выглядит… не очень. Итан сглотнул: – Понял. – Итан… – Лора помолчала. – Не облажайся. В 18:55 служебные двери ТЦ тихо открылись. – Ну, Даллас, – прошептал Итан в пустоту. – Теперь всё зависит от того, осталось ли в твоём сердце хоть немного места для сказки. ***** POV Даллас Ночь выдалась беспокойной. Ему снился запах сандала и голос, шепчущий в темноте: «Запомни: ты – мой!» Даллас проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и долго сидел на кровати, глядя в окно на пустую улицу. Четырнадцатое февраля. День всех влюблённых. Какая ирония… *** Днём он помогал матери в саду: обрезал старые ветки, носил дрова. Физическая усталость немного притупила внутреннюю боль. К семи вечера он принял душ, переоделся в старые джинсы и тёплую куртку и, нехотя, сел в машину. Дорога до ТЦ заняла десять минут. Парковка была почти пустой – лишь пара служебных машин и чёрный внедорожник в дальнем углу, который показался Далласу смутно знакомым. «Показалось?... Нет. Точно такой же был у…» Он резко оборвал мысль, сильнее сжав руль: «Мало ли в штатах чёрных внедорожников?…» *** Внутри царил полумрак – дежурное освещение тянулось вдоль стен. Даллас шёл по служебным помещениям, мимо складов и подсобок, где когда-то переодевался перед сменами. Его шаги гулко отдавались в тишине пустых коридоров. Центральный атриум действительно оказался отгорожен строительной плёнкой. Он отодвинул край, шагнул внутрь… И замер… Перед ним было Рождество! Глаза молодого мужчины расширились. То, что он видел, казалось невозможным! Это было похоже на сон… Ёлка – огромная, до потолка – сияла тысячами огней! Гирлянды оплетали колонны. Витрины были усыпаны тем самым хрустящим снегом, который он так любил с детства. В углу стояла знакомая деревенька с эльфами, а в центре – трон. И… человек на троне… Во взгляде Далласа мелькнуло узнавание. И что-то ещё – потрясение, почти шок. Он смотрел на Итана так, словно видел перед собой призрака. Или того, кого надеялся больше никогда не встретить. – Что ты тут… – Даллас стремительно подошёл к трону. Итан сделал шаг вперёд: – Я… я не надену тот костюм, – перебил он. Голос звучал хрипло, надломлено, без следа привычной уверенности. – Никогда. Больше никогда. Потому что тот, кто его носил, врал тебе. А я больше не хочу врать. Даллас молчал. Его пальцы сжимали ключи так сильно, что металл безжалостно впивался в ладонь. – Я испугался, – продолжал Итан. – Впервые за много лет. Увидел тебя – и испугался. Ты был таким настоящим. А я…, я забыл, как быть настоящим. Спрятался за маской, потому что боялся чувствовать. Боялся снова стать уязвимым. Боялся, что ты увидишь не меня, а только тот образ, который видят все. – Я смотрел… – голос Далласа был глухим, чужим. – Всё Рождество. И не видел никого, кроме тебя. – Знаю, – выдохнул Итан. – Теперь знаю и понимаю. Но, тогда я промолчал. Ещё и позволил тебе уйти. Дважды. – он сжал кулаки. – Но не в этот раз. Сегодня я здесь без масок. Без сценариев. И если ты уйдёшь снова, я не стану тебя преследовать. Но хочу, чтобы ты знал: всё, что было между нами – не игра. Ни тогда, ни сейчас. Это был я! Самый настоящий! Тот, которого ты сумел во мне разбудить! Тишина. Даллас смотрел на него долго. Очень долго. Потом медленно перевёл взгляд на ёлку, на огни, на идеально рассыпанный снег у витрин. – Ты всё это… – начал он, и голос его дрогнул. – Сам, – ответил Итан. – Восемь дней. Я… Просто я хотел вернуть тебе Рождество. То, которое украл. – Он выдержал паузу. – Я не прошу прощения. Знаю, что слова сейчас ничего не значат. Но, прошу тебя…, дай мне шанс доказать. Не словами. Даллас сделал шаг. Потом ещё один. – Ты – идиот! – выдохнул он, и в его голосе впервые за весь разговор мелькнуло что-то живое. – Полный, законченный идиот!!! – Знаю, – кивнул Итан. – Лора уже объяснила. – Лора? – Даллас замер. – Твоя сестра?.. Здесь??? – Она за ёлкой. Подслушивает... И, судя по звуку.., жуёт попкорн. Из-за ёлки донеслось возмущённое: – Эй! Я тихонько! Даллас не знал, смеяться ему или плакать. Он смотрел на Итана. На эту небритую, уставшую физиономию; абсолютно негероическую фигуру, которая восемь дней в одиночку собирала по кусочкам его детство. И вдруг уголок его губ дрогнул. Не улыбка – лишь её намёк. Словно отражение спрятанного глубоко внутри чего-то очень сокровенного. – Ты привёз тот снег? – спросил он. – Три коробки. Дядя Билл отдал. – И гирлянды на катке починил? – Угу. – Итан кивнул головой. –Поменял предохранители. – А ёлку?… – Мы с Лорой сами наряжали. Макушку, правда, чуть не уронили, но она вроде держится… Даллас молчал. Смотрел на огни. На идеально ровные ряды игрушек. На снег, хрустящий под ногами – тот самый, из его детства… – Зачем? – спросил он. И в этом одном слове была вся его боль. – Затем, что ты – единственное чудо в моей жизни, – просто ответил Итан. – А я… я чуть не убил тебя своей игрой… Даллас поднял на него глаза. В них больше не было ярости. Только усталость. И что-то ещё – хрупкое, осторожное, похожее на отчаянную, недоверчивую надежду. – Я не прощаю тебя, – тихо сказал он. – Пока не прощаю. Итан кивнул: – Я подожду. Столько, сколько нужно. Даллас медленно кивнул в ответ. Опустил ключи в карман. Сделал шаг к ёлке – и остановился, глядя на искусственный снег у своих ног. Он осторожно наступил… Хруст. Как настоящий!!! – Он хрустит, – тихо сказал Даллас. – Как в детстве. Итан смотрел на него и чувствовал, как внутри медленно разжимаются ледяные тиски, державшие в напряжении его сердце все эти восемь дней. Впервые за всё это время он позволил себе вдохнуть полной грудью. – Я могу сделать ещё, – тихо сказал он. – Сколько скажешь. Даллас не ответил. Он просто стоял в свете рождественских огней посреди февраля и смотрел на чудо, которое кто-то безумный, упрямый и неловкий создал специально для него. – Пф. Тихий звук, почти смешок, внезапно нарушил тишину. Он разрушил момент, но странным образом не вызвал у Далласа ни раздражения, ни злости. Он медленно повернул голову. – Выходи уже, – сказал он в сторону ёлки. Ветки дрогнули. Из-за пушистой хвои показалась взлохмаченная голова. Лора выбралась из своего укрытия, отряхивая джинсы от иголок, и с откровенным, ничем не прикрытым любопытством уставилась на Далласа. – Так вот ты какой… – протянула она, внимательно его разглядывая. – А я уж думала, мой брат просто выдумал себе идеального мужчину. Оказывается нет. Ты действительно существуешь… – Лора! – резко одёрнул Итан. – Что? Я просто констатирую факт. – девушка пожала плечами и затем, подойдя ближе, – протянула руку. – Лора. Сестра этого идиота. Сочувствую вам, мистер Кейн. Вы явно заслуживаете кого-то поадекватнее. Даллас машинально ответил на рукопожатие. Тёплая. Живая. С лёгким запахом сладкого попкорна на пальцах. Она совсем не походила на сестру миллиардера. Никакой холодной отстранённости, никакого показного превосходства. Простая. Искренняя. Настоящая. – Даллас, – ответил он хрипло. – Я знаю, как тебя зовут, – фыркнула она. – Я теперь вообще всё про тебя знаю. Брат все эти восемь дней только о тебе и твердил: «Ты знаешь, как Даллас любит Рождество?.. Ты бы видела, какой он крутой на работе… А вдруг он не придёт?.. А вдруг он меня пошлёт?..» – она закатила глаза. – Я чуть с ума не сошла от всего этого! – Лора, хватит! – Итан шагнул вперёд, явно смущённый таким поворотом событий. – Не надо… – Надо! – спокойно отрезала она и снова повернулась к Далласу. – Слушай, я понимаю, что он накосячил. По-крупному. По-королевски. Он вообще специалист по грандиозным косякам. – она ткнула пальцем в сторону брата. – Но, этот придурок… Он делал это не ради выгоды. Понимаешь? Вся его жизнь – сделки, контракты, контроль – его империя. А тут… – Она обвела рукой атриум. – Он восемь дней делал вот это. Сам. Своими руками. Потому что для тебя. Только потому, что это – ты. Даллас молчал. В голосе Лоры не было фальши. Не было попытки оправдать брата. Только усталая, честная, упрямая сестринская любовь. – Я не прошу тебя простить его прямо сейчас, – мягче сказала она. – Но, может…, дашь ему шанс? Один вечер. Просто… оба побудьте собой. Она перевела взгляд с Далласа на Итана и обратно. Задержалась на секунду. Кивнула сама себе. – Ладно. Я пошла. Марк ждёт в машине, мы поедем в гостиницу. А вы… – она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то удивительно светлое, – разбирайтесь. Она быстро чмокнула брата в щёку, подмигнула Далласу и исчезла за строительной плёнкой так же внезапно, как появилась. В атриуме снова стало тихо. Только огни мерцали в полумраке, и где-то глухо гудела вентиляция… Итан смотрел на Далласа, не решаясь сделать первый шаг. – Она права, – наконец тихо сказал он. – Я не заслуживаю второго шанса. Но, если ты позволишь мне хотя бы… – он запнулся, не находя слов. – Хотя бы один вечер. Просто побыть рядом с тобой. Без масок, без притворства... Безо всего… Даллас долго молчал. Он смотрел на ёлку. На снег. На гирлянды… Потом перевёл взгляд на Итана: – У тебя есть этот вечер. Пауза. – А там… Он не договорил. Но, Итан понял. И выдохнул… – глубоко, прерывисто, словно только что сбросил с плеч груз, который нёс слишком долго. ***** Они поднялись в маленькое кафе на втором этаже торгового центра. Итан подготовил его заранее. Столик у окна с видом на залитый огнями атриум. Свечи. Бутылка вина. Горячий ужин из единственного приличного ресторана в городе. Всё было продумано до мелочей. Но, всё равно казалось каким-то хрупким. Временным… Даллас присел, не до конца веря в то, что всё это происходит с ним на самом деле. – Ты, кажется, всё продумал, – сказал он. Не спрашивая. Констатируя факт. – Восемь дней, – тихо ответил Итан, пожав плечами. – Нужно было чем-то себя занять, пока я сходил с ума от мысли, что ты, может быть, никогда меня не простишь... Они ели молча. Настороженно. Напряжённо. Один – боясь спугнуть, другой – снова поверить. Даллас отложил вилку. Он больше не мог делать вид, что это просто ужин. – Зачем ты это сделал? – спросил он. – Тогда. На Рождество. Зачем тебе это было нужно? Итан замер. Он посмотрел в бокал: тёмная винная поверхность дрожала от едва заметного движения его руки, оставляя на стенках «слёзы» и «дорожки»… Несколько секунд он молчал, понимая, что именно в эти секунды решается всё. – Я увидел тебя на приёме, – наконец сказал он тихо. – За несколько месяцев до Рождества. Он говорил медленно, будто вытаскивая слова прямо из души, из глубины своего сердца. – Ты стоял у колонны. Такой серьёзный и неприступный... Но, при этом… такой настоящий. Без пафоса. Без фальши. Он сделал паузу: – Я не знаю, чем именно ты меня зацепил. Правда, не знаю. Он слабо усмехнулся. – Знаешь, все вокруг всегда смотрели на меня одинаково. Кто-то с интересом. Кто с расчётом. Некоторые с ожиданием. Я к этому привык. Это было… нормально. Он поднял взгляд на Далласа. – А ты даже не смотрел. И это было… честно. Пауза. – И тогда я впервые захотел, чтобы ты посмотрел на меня, – тихо сказал он. – Не на миллиардера. Не на имя. Не на человека, которым удобно пользоваться. Он встретился взглядом с Далласом и больше не отводил глаз. – Просто… на меня. – И ты решил, что лучший способ – это надеть маску? – горько усмехнулся Даллас. – Прости, я – идиот, – тихо кивнул Итан. – И я это уже понял. Даллас молчал, переваривая услышанное. Слова Итана не приносили облегчения. Но и прежней ярости в нём больше не было. Только усталость. И ещё боль, с которой он за это время свыкся. – Знаешь, что самое смешное? – наконец сказал он тихо. – Я ведь искал тебя. Все эти недели после Рождества. Искал, потому что думал…, если найду, то смогу понять, было ли это настоящим. Кто ты на самом деле? Что значили твои последние слова? Он коротко и горько усмехнулся. – А ты… ты просто ждал. Смотрел, как я мучаюсь. И ждал. Итан не отвёл взгляда. – Я боялся, – ответил он просто. Никаких оправданий. Никакой защиты. Только правда. – Впервые в жизни я по-настоящему испугался. Не за бизнес. Не за репутацию. А за то, что если подойду и скажу правду…, ты просто уйдёшь. И я больше никогда тебя не увижу. Даллас посмотрел на него долгим взглядом. На человека, которого весь мир знал как сильного, уверенного, непоколебимого. И который сейчас сидел перед ним с таким беззащитным выражением лица, что это почти причиняло физическую боль. – Ты прав, – тихо сказал Даллас. – Я бы ушёл. Тогда. Эти слова повисли между ними. – А сейчас? – спросил Итан. Пауза. Длинная. Тягучая. Полная всего того, что они не могли выразить словами. Даллас отвёл взгляд к окну. – Сейчас… я не знаю. Итан медленно кивнул, принимая его ответ, без давления и убеждения… Просто сидел и ждал. В кафе заиграла музыка – тихая, джазовая, совсем не праздничная, но каким-то невероятным образом идеально подходящая моменту. Даллас поднялся первым. Подошёл к окну. Внизу мерцала ёлка. Искусственный снег казался настоящим. – Знаешь, – сказал он, не оборачиваясь, – я каждое Рождество приезжал сюда. Стоял и смотрел на детей. На этот трон. На Санту… И думал: вот оно. То, во что можно верить. Моя сказка. Итан подошёл ближе. Остановился в шаге позади. Не решаясь прикоснуться. – А теперь? – спросил он тихо. Даллас медленно обернулся. Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Знакомый аромат сандала – тот самый, который Даллас ждал и искал всё это время, в один миг разрушил его защиту, его барьеры… быстрее и эффективней любых слов. – А теперь я не знаю, во что верить. – Ты можешь верить в меня, – почти шёпотом сказал Итан. – Если захочешь. Я буду стараться. Каждый день... Доказывать. Столько, сколько понадобится. Даллас смотрел ему в глаза. Голубые. Честные. И одновременно такие беззащитные… Те самые глаза, в которые он когда-то поверил без остатка. – Один поцелуй, – сказал он вдруг. Итан замер. – Чтобы понять… осталось ли там что-то. Или всё действительно сгорело. – Ты серьёзно? – выдохнул Итан, не веря своим ушам. – Если ты снова спрячешься за маской – я уйду. Навсегда. Итан шагнул вперёд. Медленно. Оставляя ему выбор. Но, Даллас не отступил. Их первый поцелуй после всего того, что случилось за все эти недели, оказался совсем не похож на предыдущие – бешеные, полные ярости и адреналина. Он был робким. Неуверенным. В нём сплелись воедино извинения, сожаления… и надежда… Итан касался его так, будто боялся разрушить хрупкое перемирие между ними. Будто сам не верил, что ему всё ещё позволено быть рядом. Даллас чувствовал, как внутри него сталкиваются два чувства. Горечь. Недоверие, остатки обиды и той ледяной стены, которую он успел выстроить. А ещё – любовь…, которую он так и не смог уничтожить. Поцелуй продолжался, незаметно меняясь. И Даллас сам не заметил, как его рука легла на затылок Итана, притягивая ближе. Как ответ стал более уверенным и жадным. Итан выдохнул в его губы что-то неразборчивое – может, имя, может, просто звук облегчения. Его руки, наконец, сжались на талии Далласа по-настоящему, прижимая к себе. Страсть вернулась. Не та, бешеная, разрушительная, что сжигала их дотла в номере отеля после презентации, а другая – более глубокая и тёплая, пропитанная всеми невысказанными чувствами и эмоциями… Когда они, наконец-то, смогли оторваться друг от друга, оба дышали тяжело. Даллас смотрел на Итана и видел в его глазах отражение собственных чувств – надежду, страх, нежность и ту самую искру, которая, оказывается, никуда не делась. – Ничего не сгорело, – тихо сказал Итан, прижавшись лбом к его лбу. – Слышишь? Ничего!!! Пауза. – Я не хочу, чтобы ты уходил. Пожалуйста, только не сегодня. Даллас усмехнулся: – А ты не боишься, что я снова сбегу утром? – Боюсь, – честно ответил Итан. – Но, если ты сбежишь…, я снова буду тебя искать. А потом снова, и снова буду просить прощения... Даллас, словно взвешивая все «за» и «против», долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд вниз. На огни. На ёлку. На свою сказку, которую он в своём сердце уже почти похоронил. – В том отеле, – тихо сказал он. – Где мы были прошлый раз. Ты помнишь? Сердце Итана пропустило удар: – Помню. – У тебя есть туда доступ? Итан слабо улыбнулся: – У меня есть доступ везде. Пауза. – Тогда… вези.