Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

– ¡Ay caramba!(с исп. О, черт возьми!) – Начо развернулся всем телом, бережно прижимая Бенни к груди, пока мимо него по уже и без того переполненной гостиной пронеслась стайка детей. Они хохотали, как очаровательные разбойники, преследуя крупного золотистого ретривера. – Должен сказать тебе, hermano(с исп. брат), когда проезжаешь через парадные ворота, это место выглядит весьма пафосно. А заходишь внутрь – и обнаруживаешь, что тут настоящий цирк. – Sí, разве это не потрясающе? – после стольких лет, что мы провели вдвоем, я наслаждался тем, что стал частью большой семьи. Но это не мешало мне беспокоиться о брате. – Мое предложение все еще в силе, знаешь ли. Только скажи слово – и у тебя будет собственный люкс на втором этаже. Этот дом такой огромный, что это будет как отдельная квартира, зато вся моя семья будет под одной крышей. Он бросил на меня взгляд, ясно дававший понять, что моим фантазиям не суждено сбыться в ближайшее время, а затем ловко сменил тему, кивнув на детей. – Когда вы завели собаку? Интересный выбор питомца для кошачьего оборотня, просто к слову. Нечестно гонять бедного Fido(на испанском, что-то вроде нашего Бобика), когда тебе самому нужно дать коту размяться, для этого у тебя есть суженый. – Перестань, – смеясь, я с досадой огляделся по сторонам, проверяя, не подслушал ли кто, а затем хлопнул его по руке. – Это не наш домашний пес. Это Шанс. Он альфа, веришь или нет. Мне бы стоило отчитать тебя за то, что ты не уловил его запах. Но, справедливости ради, в этой комнате слишком много тел. Брови Начо взлетели вверх. – Этот золотистый ретривер – оборотень? Хм. Наверное, в нашем безумном мире всякое случается. А кто он вообще такой? – Он мой гость, tonto (с исп. дуралей). Чего ты такой любопытный? – хмыкнув на его выражение лица, я закатил глаза. – Шанс – один из консультантов в центре «Пристанище», куда отправились омеги из борделя. Уайатт все еще живет здесь с Павло. Шанс хотел завезти брошюры и сообщить ему, что консультации доступны независимо от того, живет он в центре или нет. Он смутился, когда обнаружил, что у нас вечеринка, и хотел было уйти, но охрана с ворот уже позвонила мне. Я настоял, чтобы он присоединился, потому что я благодарен за все, что это место делает для тех парней. – Это хорошо. Попробую перекинуться с ним парой слов, пока он не ушел. Я бы не отказался от волонтерства в свободное время. Теперь, когда твоя громкая задница обзавелась истинным и съехала, в квартире стало слишком тихо. – Вот видишь? Поэтому тебе нужно переезжать к нам. Mi casa es su casa(с исп. Мой дом — твой дом), Начо. Я скучаю по твоей физиономии теперь, когда не вижу ее каждый день. – И все же ты как-то выживаешь, – Начо подмигнул и присел на подлокотник дивана, ласково глядя на Бенни. – Я тоже скучаю по тебе, Д. Но я не вижу себя живущим в пафосной крепости в окружении вооруженной охраны. То есть, некоторые охранники тут – просто загляденье, но все же. Ты же меня знаешь, мне нужна свобода. Как только я начинаю чувствовать себя взаперти, я становлюсь дерганым и все такое. Вздохнув, я ограничился тем, что пихнул его бедром, чтобы сесть рядом и прислониться головой к его плечу. Он был прав. Мой брат прошел через дерьмо, когда мы были моложе. Даже я не знал всех подробностей того времени, что он провел в плену, но по тем крохам, которыми он делился, я понимал: он никогда не будет счастлив, если почувствует себя узником. Даже если стража здесь для его же безопасности. – Mierda(с исп. Дерьмо). Прости, я так увлекся мечтой о том, что ты будешь рядом, что совсем не подумал, как ты будешь себя чувствовать из-за ворот и охраны. Придется просто поддерживать нашу новую традицию. Всем зашла «Суббота Сальсы и Сосисок». Борис проходил мимо как раз вовремя, чтобы услышать это. – Сосисочные субботы? Я в деле. Это была отличная жратва. В следующий раз нужно пиво. Хороший светлый эль, чтобы сбалансировать соль, – он обожающе улыбнулся младшей сестренке, пока Иван не утащил его в сторону, чтобы разрешить спор между ним и Мишей. Когда Василий и Джоуи вошли в комнату в борцовских трико, я опустил подбородок на грудь и покачал головой. – Кажется, нам стоит унести Бенни наверх, сейчас здесь начнется безумие. Словно прочитав мои мысли, Павло оказался тут как тут с застенчивой улыбкой и протянутыми руками. – Почему бы тебе не остаться и не насладиться праздником, Данте? Я отнесу крошку Бенни в детскую. У меня сегодня совсем не было времени побыть с ней. Рори как раз унес туда Сиару, так что у нас будет возможность пообщаться вдали от всей этой суматохи. Начо ухмыльнулся. – Суматоха? Подходящее слово. Эх, ладно, так и быть, позволю тебе ее украсть. Но сначала – uno más besito para mi princesa(с исп. еще один поцелуй для моей принцессы), – он нежно поцеловал Бенни в лоб и с неохотой передал ее Павло. Частичка моего сердца покинула комнату вместе с малышом, но я позволил Павло забрать ее. Он потрясающе ладил с детьми, а я еще не был готов уходить с праздника – или оставлять компанию брата. Ривер поймал мой взгляд, понимающе улыбнувшись. – Не волнуйся, Padrino. Павло всегда возвращает детей. Рано или поздно. И, если повезет, в свежем подгузнике. У Наташи есть дурная привычка наполнять свой как раз в тот момент, когда он передает ее родителям, – он хотел сказать что-то еще, но заметил Василия и Джоуи, которые уже вовсю боролись на другом конце комнаты. – Проклятье, я опоздал, чтобы сделать ставку! Оглянувшись через плечо, я пару секунд понаблюдал, как мои пасынки борются, прежде чем снова повернуться к Риверу. – Я ожидал, что ты будешь раздражен. Прости, что недооценил тебя, но я уверен, ты еще успеешь вписаться в список, если хочешь поставить на своего мужчину. Ривер вскинул голову и сморщил нос, издав смешок. – Ты думаешь, я собирался ставить на Василия? Я тебя умоляю. Я ставлю на Джоуи каждый раз. Он слишком упорно сражался за право считаться равным на улицах все эти годы рядом со своими братьями-альфами. Этот омега – крепкий орешек, уж поверь мне, – понизив голос, он наклонился и подмигнул. – А мой большой парень – тот еще добряк. В конце концов он обычно поддается Джоуи, если только кто-нибудь не напомнит ему, что Джоуи снова заважничал и его пора проучить. Начо встал и полез за кошельком. – Наш разговор не окончен, Д. Пойду, пройдусь с моим приятелем Ривером и сделаю ставку. Я хотел было вставить шпильку насчет «инсайдерской информации», но отвлекся, увидев, как в комнату проскользнул мой Фрэнки. Последние полчаса он висел на телефоне с Романом Станиславом. Если бы я не был занят братом, я бы зашел туда и красноречиво потыкал пальцем в часы гораздо раньше. Протискиваясь сквозь толпу, я пробрался к нему. Мы оказались в тихом уголке с отличным видом на вечеринку. Обняв меня за талию, Фрэнки притянул меня к себе и поцеловал в висок. – Вот и моя koshka. Я скучал по тебе. Я буквально растаял в его объятиях. Одно лишь его присутствие заставляло сердце щемить от счастья, заполнявшего грудь. – Все прошло нормально? Худшего времени, чтобы перезвонить, он найти не мог. – Он объяснил причину и извинился. У него были вполне понятные внутренние проблемы, пока он брал на себя управление семьей. Теперь, когда все улеглось, он хотел ответить на мое сообщение и принять предложенную мной оливковую ветвь. Это звучало настолько хорошо, что я почти боялся в это верить. – Я до сих пор не понимаю, зачем ты отдал ему ту прачечную, но это твое дело. – Мое дело – это твое дело, koshka, – он на секунду замялся, его плечи затряслись от подавленного смеха, и он прошептал мне на ухо: – А насчет той прачечной? Я отобрал ее у их семьи в качестве репараций за что-то, что они сотворили двадцать лет назад. Даже не помню за что, надо в бухгалтерских книгах глядеть. Но само место – та еще дыра. А главное – он согласился забыть о том дурацком договоре, по которому Наташа должна была выйти замуж за Станислава, когда вырастет. – К черту этот договор. Я рад, что с ним покончено. Если бы он не согласился, я бы пошел вместе с Ривером «решать вопрос». С его цепью и моими когтями мы бы справились. Но я уверен, что Ривер и Василий вздохнут с облегчением, когда услышат новости. Может, дело было в том, что теперь у меня была собственная дочь, или в том, что на дворе не четырнадцатый век и люди не должны жениться ради сохранения мира, но я был в бешенстве с того самого момента, как услышал об этом нелепом соглашении. Особенно учитывая, что Ривер был прав, убив женщину, напавшую на его семью. – Ты снова рычишь, любовь моя. Прямо как всегда, когда думаешь об этом договоре. Ты пропустил ту часть, где я сказал, что все кончено? – Фрэнки пощекотал мой бок, уткнувшись носом в шею, превращая невинную дразнилку в откровенный соблазн. Мой папочка был мастером в этом деле. Шлепнув его по руке, я хихикнул и попытался увернуться от его губ, втянув голову в плечи, чтобы защититься от дальнейших атак. – Веди себя прилично, Фрэнки. Нечестно заводить меня в комнате, полной оборотней, которые мигом учуют мою похоть. Папочка зарычал и игриво щелкнул зубами. – Погоди, пока мы останемся наедине, koshka. Только за это я буду доводить тебя до грани, пока ты не начнешь умолять, а потом помучаю еще немного. – Ты говоришь так, будто это угроза, папочка, – я слегка наклонил голову и облизнул губы, приподнимая край рубашки ровно настолько, чтобы он увидел ряд красных бантиков вдоль моих ребер. Если не считать двух таких же на плечах, это было единственное, что скрепляло переднюю и заднюю части кружевного нечто, называвшегося сорочкой. Фрэнки сглотнул. – Скажи мне, что там есть и трусики в тон. – Claro(с исп. Конечно). И, возможно, они на мне. Узнаешь сегодня ночью... если будешь хорошим мальчиком, – я снова собрался облизнуть губы, но вскрикнул от неожиданности, когда его властная рука скользнула под пояс моих брюк и сжала задницу. – Da. Они на тебе. Я говорил тебе в последнее время, как сильно я тебя люблю? – Sí. Сегодня утром, после того как ты так отсосал мне, что у меня мозг взорвался. Я тоже тебя люблю, даже когда ты плохой мальчик и лазаешь ко мне в штаны при всей семье. Он убрал руку, подмигнул и незаметно поправил мою рубашку, когда к нам подошли трое гостей. Выглядя более невинно, чем имел на то право, Фрэнки улыбнулся знакомым лицам. Ну, знакомым мне – я не был уверен, встречался ли Фрэнки с третьим мужчиной раньше. – Антонио, Финн, я так рад, что вы смогли прийти. Пойдемте, господа, выпьем чего-нибудь. Может, перекусим? В соседней комнате накрыт большой фуршет, – ответ я получил, когда он улыбнулся третьему мужчине, из-за прилета которого в аэропорт они и опоздали. – А вы, должно быть, тот самый печально известный брат Монтойя, о котором никто ничего не знает. Сейнт ухмыльнулся и покачал головой, когда Антонио рассмеялся и наконец, представил его. – Прости меня, Фрэнсис. Познакомься с моим младшим братом, Сейнтом. Я и забыл, что вы раньше не встречались. – Справедливости ради, я не так уж много времени провожу в кругу тебя и твоих людей. Я рад, что у нас наконец-то появилась возможность узнать друг друга получше. Было приятно познакомиться с человеком, стоящим за легендой, – затем папочка пожал руку Финну. – Еще раз спасибо, что приютили нас всех. Или лучше сказать – вытерпели нас всех? Ваше гостеприимство не будет забыто. Финн отмахнулся от благодарности. – Это было в удовольствие, Фрэнсис. И тройняшкам было полезно для разнообразия поиграть с другими малышами. Я пытался водить их в игровые группы, но Антонио вечно находит кого-то из родителей подозрительным или решает, что руководитель замышляет недоброе. Посмотрев на потолок, Антонио пробормотал пару молитв Деве Марии, а затем бросил укоризненный взгляд на своего суженого. – Разве я был не прав? Как только твоя команда проверила прошлое той женщины, что выяснилось? Пожалуйста, напомни мне, а то я не уверен, что помню точно. Финн закатил глаза с мученическим вздохом. – Ладно, в тот раз ты оказался прав. Но то, что мы нашли зацепку, которая помогла раскрыть, что детский центр был прикрытием для сети по торговле детьми, не означает, что любое другое место не заслуживает доверия. Нашим детям нужна социализация. – Я помню, как слышал об этом случае от Сайруса. – О-оу. Судя по выражению лица Фрэнки, наша Бенни тоже не будет посещать никакие игровые группы. Хорошо, что в семье достаточно детей, чтобы обеспечить ей компанию для игр. Ноздри Фрэнки раздулись, глаза сузились, когда он вспомнил еще кое-что из рассказов Сая. – А разве не ты навел их на того подонка, который заправлял молодежным центром и домогался мальчиков? – Sí, это тоже был я. Гребаный ублюдок. Это когда наша дочь Джоди захотела получить разрешение тусоваться там с друзьями. Ему просто повезло, что команда Финна узнала о его преступлениях раньше меня. Его ждала бы иная участь, чем тюрьма, если бы за дело взялся STAHP, – Антонио зарычал, обнажив зубы. – Больной мир, правда? Вот почему мы должны быть бдительны и постоянно начеку, когда дело касается наших детей. – Кстати о детях, – прервал я их, заметив Павло, который лавировал между гостей, отчаянно пытаясь успокоить кричащую Бенни. – Интересно, что случилось, обычно она сразу затихает у него на руках. Не успел я и глазом моргнуть, как Фрэнки уже шагнул навстречу Павло. – А вот и моя принцесса. Что не так? Я никогда не видел ее такой сердитой. Мой нос дернулся, уловив запах боли вперемешку с чем-то скверным, что в данный момент извергалось из ее задней части. – Кажется, ей больно, Фрэнки. Дай я потрогаю ее животик. К этому жуткому запаху из подгузника примешивается запах болезни. Павло побледнел, его тревога сменилась искренним беспокойством. – Она казалась вполне здоровой еще несколько минут назад, надеюсь, с ней все в порядке. Я принес ее вниз только потому, что не мог выносить ее плач. Это ведь плохо для желудка, верно? Я был уверен, что ей просто нужны родители, и она скучает по вам. Я и представить не мог, что это что-то серьезное. Качая головой, я осторожно прижал кончики пальцев к ее животику, заставив себя повнимательнее принюхаться к этому ужасному подгузнику. – Все будет хорошо, chiqui. Думаю, кто-то случайно дал ей не ту бутылочку. Она получила коровье молоко, я это чувствую. Готов поспорить, когда мы будем ее переодевать, обнаружим, что сыпь уже начинается. Фрэнки прижал ее к груди, нашептывая что-то по-русски ей на ушко и потирая спинку, пока не раздалась громкая отрыжка – слишком громкая для такого крошечного существа. Почти мгновенно она перестала плакать. Гордо улыбнувшись, Фрэнки кивнул гостям. – Ей нужно было папино прикосновение. Если вы меня извините, я пойду, разберусь с этим подгузником. Напомни мне позже, koshka, я хочу докопаться до сути этой истории с бутылочками. Все должны знать, что с этого момента наша Бенни получает только те, что подписаны ее именем. Может, нам стоит ввести цветовую маркировку бутылочек для каждого ребенка. Это должно помочь. – Да, дорогой. Мы обсудим это позже, – я снисходительно улыбнулся, глядя, как он уносит ее. Посмотрев на Павло, я увидел, что он заламывает руки, глядя им вслед. Желая приободрить его, я попытался разрядить обстановку. – Стоило ли мне сказать ему, что мы и так это делаем? Маркировка не поможет, если люди наливают внутрь не то, что нужно. – Верно. Вот это нам и нужно исправить, – Павло задумчиво хмыкнул. – Стойте! А что, если мы повесим на холодильник таблицу с аллергиями каждого ребенка? Большинство из нас и так знает, но когда в доме столько народу, случаются ошибки. Или нам нужно поставить отдельные холодильники прямо в детских. Это тоже вариант. – Ay dios(с исп. О, боже). Только не говори этого моему папочке, – хоть я и был обеспокоен тем, что дочке дали не то молоко, я знал, что Фрэнки перегнет палку. Если я не буду осторожен, к ней приставят личного дворецкого, чьей единственной работой будет приготовление ее бутылочек. Финн тихо прыснул, видимо, представляя себе похожий сценарий. Он покраснел, когда я посмотрел в его сторону, и быстро покачал головой. – Прости, я просто представил, как бы Антонио отреагировал в такой ситуации. Сейнт расхохотался. – Мне и представлять не нужно. Думаю, справедливо будет сказать, что прямо сейчас чьи-то головы уже катились бы по полу. А потом он начал бы строить отдельную кухню и нанимать штат поваров только для того, чтобы следить за рационом детей. Его смех оборвался, а лицо приняло странное выражение. Раздув ноздри, Сейнт огляделся, принюхиваясь. – Без обид в адрес твоей дочери, но теперь, когда запах ее подгузника рассеивается, я улавливаю нечто восхитительное. Никогда не чувствовал ничего подобного. Это… Прежде чем он успел закончить фразу, Павло закончил ее за него – с широко распахнутыми от изумления глазами. – Это как все самое счастливое и удивительное, собранное воедино. Пахнет так, будто я вернулся домой, но это не имеет смысла, ведь я никогда не чувствовал ничего настолько… – Идеального, – подытожил Сейнт. Они уставились друг на друга, совершенно пораженные. Одного мимолетного взгляда на одинаковые бугорки в их штанах было достаточно, чтобы ответить на любые вопросы. Подмигнув столь же заинтригованным Антонио и Финну, я улыбнулся и представил их друг другу. – Павло Станислав, познакомься с Сейнтом Монтойей. Сейнт, это Павло. Он омега под покровительством моего суженого и любимый член семьи Новак. Возможно, вы двое захотите прогуляться по саду и узнать друг друга получше? Дважды просить их не пришлось. Сейнт с застенчивой улыбкой предложил руку, и Павло с ответной робкой улыбкой охотно принял ее. Когда они вышли на улицу, Антонио рассмеялся. – Погодите, вот Фрэнсис об этом узнает. Я тихонько усмехнулся вместе с ним. – У него будет уйма вопросов к твоему брату, истинная пара это или нет. Заранее прошу прощения, но мой папочка и его мальчики очень трепетно относятся к Павло. Финн ухмыльнулся, снова поправляя галстук-бабочку. – Это будет весело. Направив их к фуршету, я скользнул сквозь толпу, улыбаясь членам своей новой семьи. Я был рад за Павло: обретение пары – это всегда повод для праздника. Я позволю, Фрэнки немного поворчать, но, в конце концов, я закачу для Павло вечеринку. И папочка за нее заплатит. Потому что именно так устроена эта семья. Мы защищаем друг друга от бед, радуемся чужому счастью и любим друг друга всем сердцем. С этой мыслью я направился наверх. Мне внезапно захотелось расцеловать дочь и сказать суженому, как сильно я его люблю. А потом я расскажу ему про Сейнта. Может быть. Сначала я, пожалуй, выкрою немного личного времени с моим папочкой, если Бенни спит. Или мы поиграем с ней, теперь, когда ей стало лучше после того, как вся эта гадость вышла из организма. Любой вариант мне подходил. У меня впереди целая жизнь, чтобы любить эту семью и радоваться дочери. И каждая секунда будет наполнена обожанием моего суженого. Если придется подождать пару часов, чтобы насладиться его телом – так тому и быть. К чему спешка, когда впереди целая вечность любви?