Carpe Diem

      Когда я проснулась, были сумерки. Время, когда день уступает ночи своё место в бесконечном пути жизненного калейдоскопа. Встав с кровати, я решила пойти на кухню. Совсем забыла приготовить ужин! Чёрт! Надеюсь, папа не обидится на меня. Спускаясь по лестнице, я услышала тихие голоса со стороны гостиной. Опираясь на косяк двери, увидела, как папа и Питер о чём-то беседуют.              Стоп!              Питер?              – Эм, привет? – удивлённо спросила я и сделала несколько шагов вперёд.              Отец был уже в верхней одежде и, судя по всему, собирался куда-то уходить. Он, по каждодневной домашней традиции, подошёл ко мне и поцеловал в лоб.              – Привет, малышка, – прижимаясь к нему, я всё ещё глядела на Пита как на призрака. Он, смущённо закусывая губу, стоял, качаясь взад-вперёд. – Пит попросился в гости, и у него есть для тебя подарки.              После этого папа как-то странно вздохнул, и я повернула к нему голову.              – Подарки? – всё-таки спросонья забыв про сюрприз, изумлённо спросила я. На мой вопрос отец пожал плечами, а Каллен застенчиво улыбнулся.              Пожелав нам хорошего вечера, Виктор ушёл, и в доме остались только мы вдвоём. Вдруг парень спросил меня:              – Можно тебя обнять? – до меня его слова, кажется, доходили слишком долго, так как он потом выдал: – Извини, я не должен был…              Не дав ему договорить, я сама подошла к нему и сцепила руки за его спиной, на что Каллен, обнимая меня за плечи, спокойно выдохнул. Мне казалось, что прошла вечность, пока мы так стояли.              Я уловила нежный аромат чайного дерева и сладкой мяты, что переплетались с пористым шоколадом. Питер пах по-домашнему тепло и очень вкусно. Думаю, будь он человеком, а я маньячкой, то с радостью попробовала бы путь каннибализма.              Оторвавшись от него, я хихикнула и пошла в кухню. Питер шёл за мной. Доставая свою любимую кружку, я попутно напевала под нос и услышала мелодичный голос парня. Пит пел вместе со мной. Его голос звучал так медово и красиво, что я ушла в экстаз.              Когда мы закончили петь, я захлопала в ладоши. Это было просто восхитительно! Я уверена: если бы у нас была возможность попасть в мир диснеевских принцесс, то, как к Белоснежке, к нему бы прибежали все лесные животные.              Как только я на секунду удостоила свой кофе вниманием, за спиной зазвучало довольно певучим тоном:              – Принцесса, твой голос такой пленительный.              Обернувшись, увидела, как Райно, обнимая своего парня за талию и уложив подбородок на его макушку, хитро улыбается.              Закатив глаза, я спросила:              – Что ты тут делаешь?              – Мне нельзя?              – Тук-тук, – к нам присоединился ещё один вампир.              Каштановая копна волос высунулась из-за проёма двери, и голубоглазый парень мило улыбнулся, обнажая ровные зубки.              Я видела, как Питер одобрительно кивнул, но Скай почему-то остановился на полпути ко мне.              Опуская оковы проклятия, я почувствовала, что тот хочет сделать что-то, но не решается, и в нём перемешиваются смятение, благоговение, нежность и какая-то часть энтузиазма.              Немного поразмыслив, кажется, до меня дошло, что от меня требуется. Поставив кружку на столешницу, я шагнула в сторону младшего Хейла. Он слегка растерялся, ну а я раскинула руки, приглашая на столь долгожданные объятия. Скай ослепительно улыбнулся и налетел на меня, счастливо прижимаясь.              – Ты пахнешь Крисом, – сказал он спустя минуту.              – Мятой и деревом? – я хмыкнула.              – Что?              Кажется, пора добавить ещё пару глав в книгу “Как легко ввести вампира в ступор?”. Пара в замешательстве ожидала моего ответа, как и Скай.              – Ну, обычно от него несёт феромонами, которые схожи с восточным мускусом, мягкой мятой и смешанным ароматом всех цитрусов, – мысленно прокручивая вчерашний вечер, я решила добавить: – Только вот всё это идёт холодным тоном, а когда он злится, аромат приобретает более резкий и ледяной вкус, даже цитрус ощущается острее, слегка перебивая остальное.              Упс, я сломала вампиров. Скай настолько задумался, что забыл про то, что я человек, и стиснул руки, вызвав моё громкое ойканье, что привело парней в чувство.              – Прости, обычно люди чуют только приятное и соблазнительное благоухание, свойственное всем вампирам, – объяснил Хейл, но холодные конечности не стал убирать. Пальцы, пробивая странный ритм, стучали по спине. – А чем пахну я?              Я приблизилась к его шее, чтобы разобрать запахи на части, и втянула воздух. Сразу же в нос ударило сначала что-то трепетное, похожее на сладкий фрукт, и я закрыла глаза в преддверии более точного ответа. Во рту осел вкус персикового сока, вынуждая облизнуть губы от наслаждения. В какой-то момент я поняла, с чем он ещё смешивается. Открывая глаза, глянула на Ская, который не отрывал от меня взгляда, как и остальные.              – Персик очень сильно перебивает остальные запахи, – я наморщила нос, пытаясь отличить последний фрагмент, – особенно аромат букета свежих роз и… – а вот это интересно, – …более густой древесной коры.              Неожиданно Райно засмеялся во весь голос, уткнувшись головой в лопатку Питера, который дёргался вместе с ним. Я обратила внимание на Ская – он смущенно закусил губу.              – Последний скорее благоухание Льюиса, – пояснил Хейл, улыбаясь. – Остальные ощущают только запах персикового сока. В этом плане ты обошла даже вампиров.              – Розой пахнет мама, – добавил Райно, отсмеявшись. – Пит – чайным деревом, у меня шоколад, а у Криса только свежая мята. Тот цитрус, о котором ты говорила, скорее всего, отцовский.              Так, теперь очевидно предстояла моя очередь впасть в оцепенение.              Что это всё значит? Каким образом я смогла разобрать несколько компонентов запаха, когда сами вампиры чуяли лишь один? Моя жизнь постепенно превращается в какой-то сюрреалистический ужас или мистику. Хотя всю жизнь я жила и дышала этой самой мистикой.              – Кстати, ты тоже слегка пахнешь цитрусом и нежным чайным деревом, – поделилась я, учуяв феромоны Райно. – Бьюсь об заклад, когда ты злишься, сильная горечь шоколада оседает во рту на долгое время.              Старший Хейл призадумался, Питер тоже, но именно он первым кивнул.              – Это настолько ужасно, даже персики не могут перебить это, – скривился Каллен.              – А ты сама знаешь, чем пахнешь? – вдруг спросил Скай. Я пожала плечами.              – Кажется, чем-то до дури слащавым.              Я сама не сильно ощущала это, но мне не раз говорили про то, что это было что-то похожее на цветочно-ягодный аромат, который заставлял пьянеть человека с первого вдоха.              – Вишня, и довольно крепкая, – со знанием дела выдал Райно. – Мне кажется, только Йен пахнет чем-то подобным.              – Нет, у него более медовый вкус, скорее как у черешни, – Пит перебил своего парня.              Вишня? Весьма неожиданно, я думала, что ответом будет какой-нибудь цветок, название которого мне не известно. Однако об этом я ещё успею подумать, сейчас больше волновал вопрос: почему моё обоняние было гораздо лучше, чем у вампиров?              Надо бы спросить у Джейка, как они точно определяют феромоны хладных. Хотя Сэм уже пару раз говорил, что от них несёт чем-то неприятно едким и сладким, но всё же у каждого есть свои отличительные ноты, по которым можно было определить чужака.              Сами волки для меня пахли как мокрый лес и дикое животное, коим они являются. Различие было только в том, что Джейкоб иногда источал запах еловой ветви, в то время как Сэм с ног до головы окутался островатым бадьяном. Даже от Джека, который пока ещё не обратился, веяло едва различимым сандалом.              – А чем для вас пахнут оборотни из резервации? – обратилась я к вампирам.              – Вонючей и очень мокрой псиной, – Питер скривил нос. – А что?              – Для меня всё иначе, – я немножко хохотнула, представляя, насколько трудно находиться этим двум видам мифического фольклора друг с другом. – Для меня они в первую очередь имеют запах дождливого леса и только потом – что-то отдельное.              Видимо, не я одна делала для себя сейчас новые открытия. Воцарилась идеальная тишина.              – Мы так и будем стоять здесь и обсуждать, кто как воняет, или пойдем смотреть на модный показ? – насмешливо спросил Райно спустя некоторое время.              – Модный показ? – глупо переспросила я.              Мысли по поводу царившей минутами ранее темы как-то улетучились. Питер стукнул старшего Хейла и шикнул на него. Скай, отпустив меня, потянул в сторону гостиной.              – А где ещё двое?              Каким-то чудесным образом я только заметила, что Льюиса и Кристофера не хватает среди братьев.              – Там же, где и твой отец – на ужине у нас дома, – непринужденно ответил персиковый мальчик.              – В качестве официального знакомства между родителями будущих молодоженов Стив позвал твоего отца к нам домой. Крис и Льюис остались как старшие, – дополнил Каллен.              – Что?! – вскрикнула я.              Какие еще молодожены? Мне только вчера исполнилось шестнадцать! Я, конечно, понимаю, что мы в конце концов всё равно будем вместе, но зачем так торопить события? Боже мой, о чём подумает мой отец? Какого чёрта здесь происходит?!              Видя, как я начинаю выходить из себя, Питер подошёл ко мне и в успокаивающем жесте погладил по плечу, а затем вовсе обнял, обволакивая нежным феромоном, и я спокойно вздохнула.              – Не обижайся, но это необходимо. Крис сам расскажет, – тихо сказал он мне.              До того, как он успеет разложить мне эту информацию по полочкам, я и сама успею догадаться.              – А ты что тут делаешь? – спросила я у Райно. – Ты же ведь тоже старший.              – А я ещё у родственников вместе с ним, – отвечая мне, он притянул к себе Ская.              – Льюис отвёз меня в Денали и захватил обратно Питера, – в кавычках показал младший Хейл. – Ну всё, хватит болтать.              Он начал брыкаться и шуточно клацать зубами, стараясь выбраться из плена брата. Старший самоуверенно ухмыльнулся и чмокнул того в щёку.              Всё ещё заключив меня в объятия, Питер откуда-то достал скетчбук и открыл его передо мной. У меня дыхание прихватило от рисунка на странице. На белой бумаге чёрным карандашом была нарисована я. Точно такая же, как в день, когда шёл мой первый снег: растрёпанные волосы, светящиеся от счастья глаза, широкая и милая улыбка. Всё до мельчайших деталей. Я в немом вопросе уставилась на Питера, он кивнул.              – Да, Крис нарисовал.              Затем парень достал ещё один скетчбук. На нём снова была я, но уже в полный рост. Моё нежно-розовое платье развевалось, и я, протянув руку вперёд, ловила снежинку. Этот рисунок отличался от первого: он был нарисован цветными карандашами и от этого казался более живым. Перелистнув страницу, опять же увидела себя, но в алом пышном платье и держащую цветок в руках.              – Это уже дело рук Сэма и мелких, – тихо подсказал Скай.              Пролистывая вперед, я видела только себя: в разных нарядах и с разными прическами. Кажется, даже в разные эпохи. Определенно, у человека, нарисовавшего это, очень большой талант к искусству. После того как я дошла до последней страницы, смущенно спросила:              – Можно я оставлю его у себя?              Питер звонко засмеялся и поцеловал меня в макушку.              – Конечно, принцесса, это подарок тебе от наших братьев из Денали, – сказав это, он посмотрел на меня и указал рукой на диван, где лежала огромная груда чехлов. Вероятнее всего – с одеждой, а снизу аккуратно сложенные коробки. – В качестве извинения наши тёти сшили всю эту одежду для тебя.              Оторвавшись от парня, я подошла ближе к вещам.              – Что? – открыв первый чехол, я с удивлением обнаружила, что эта юбка вместе с кофточкой напоминают один из рисунков. Копаясь в скетчбуке, я нашла то, что искала.              – Наши юные дизайнеры соревновались, какой стиль пойдет тебе больше, и их матери, увидев шедевры, решили всё это воплотить в реальность, – произнёс Райно с теплотой.              – Спасибо, – я обняла каждого по очереди. – Но это уже слишком.              – Брось, ты даже не знаешь, что устроила крестная мать Криса…              – Она гоняла его целый день по городу, пока Крис не пообещал ей, что обязательно поговорит с тобой, – Скай, фыркая, прервал Питера.              – Мы ждем модного показа, – хлопнул ладонью Райно.              – Да! Не зря же наши попугайчики-неразлучники искали тебе обувь, как на рисунках, – поддакнул младший Хейл.              Мы перенесли все вещи в спальню папы, так как моя находится на втором этаже. Райно без особой трудности передвинул мебель так, чтобы я могла пройти в середину комнаты спокойно.              Парни расположились на диване и каждый раз при моем появлении смотрели на меня, восхищенно открыв рты. В конце мы все выбрали по одному понравившемуся наряду: Райно больше всех восхитило молочное короткое платье с длинными рукавами и удлиненные белые сапожки; Скай выбрал белую блузу, чёрные зауженные брюки и простые с открытым швом лоферы; Питер метался между двумя и остановил выбор на тёмно-синих джинсах, белом топе и сером кардигане с белыми кроссовками на высокой подошве. Я сама больше полюбила чёрный сарафан с пышной юбкой и белую водолазку, а на ногах такие же угольные кроссовки с белоснежной массивной подошвой.       Расположив все вещи по местам в шкафах и на полках, я насчитала не менее пятидести семи предметов гардероба. И это, не считая обуви! А тех тоже было немало: пять пар туфель с каблуками разной высоты, две пары массивных ботинок, четыре пары сапожек разного стиля, семь пар кроссовок разного вида и пара босоножек.              Отца привёз Крис и забрал Питера; на прощание они оба обняли меня и по очереди поцеловали в макушку. Райно и Скай ускользнули за ними через окно моей комнаты.              Виктор долгое время смотрел на меня, прежде чем сказать:              – Лучше обсудим это завтра.              Утром, встав, я начала собираться в школу. Перед тем как уйти вчера, Пит сказал мне, что будет лучше, если я надену последний аутфит, который завершил модный показ одной единственной модели.              Достала из шкафа чёрное вязаное платье в пол и туфли на каблуках с высокой платформой. Надев его, посмотрела в зеркало: из-под края длинных рукавов выглядывали тонкие пальцы с аккуратным маникюром, открытые плечи позволяли рассмотреть мои ключицы, а разрез до середины бедра сбоку приковывал к себе взгляд. Я долго не могла оторваться от зеркала.              Сначала думала оставить волосы распущенными, какими они были сейчас, но потом, покопавшись в одной из шкатулок, нашла пару винтажных металлических шпилек. На концах каждой из них свисали длинные серебряные ленты, украшенные маленькими чёрными камушками. Собрав волосы в пучок, я закрепила их шпильками, оставив впереди отросшую челку. Чего-то явно не хватало. Покрутив головой из стороны в сторону, взяла утюжок и закрутила незакрепленные пряди. Ну вот, я готова!              Подготавливая себя к серьезному разговору с отцом, которого, возможно, стоило ожидать, я вышла из комнаты. На кухне было светло. Виктор стоял перед окном, сосредоточившись на чём-то, и смотрел куда-то вдаль. На столе аппетитно дымила кружка кофе и лежали вчерашние куски шоколадного торта.              – Пап? – мой голос слегка хрипел после сна.              Отец обернулся, и его морщины разгладились. Он осмотрел меня с ног до головы. Ничего не говоря, Виктор просто подошёл ко мне и прижал к груди. Нам не нужно было слов – мы просто стояли в тишине, даря друг другу самую нежную и крепкую любовь отца и дочери.              – Выглядишь просто чудесно, – папа оторвался от меня и, наклонившись, поцеловал в щёку. – Я вообще-то ревную!              Я засмеялась, но тут же мой взгляд упал на часы, висевшие на стене напротив.              – Папа, ты на работу опаздываешь! – воскликнула я.              – Чёрт! – отец, выругавшись, поцеловал меня в лоб и побежал в сторону двери. – Люблю тебя!              Внезапно меня прижали к себе холодные руки. Я уткнулась головой в плечо парня и обняла его. Руки Каллена блуждали по моей спине и устроились на талии.              – Как дела? – спросил Крис.              – Отлично.              Одна ладонь прошлась по моей шее вверх и с трепетом погладила щеку. Я закрыла глаза; наклонившись ко мне, Крис затянул меня в нежный поцелуй.              Естественно, когда мы вместе появились в школе, все открыли рты от удивления. Я издалека видела, как Лорен и Джессика что-то злобно шипят рядом стоящим девушкам. Не обращая на них внимания, я сосредоточилась на руке Каллена, обвившей мою талию. Он усмехнулся и повёл меня в сторону своей семьи.              – Вау, надо же, смотрите-ка, кто тут у нас, – издевательски протянул в улыбке Райно. Я показала ему язык, и Крис отпустил меня, чтобы я могла поздороваться с младшими.              Скай и Питер поцеловали меня в обе щёки одновременно и ласково потерлись носами; мы захихикали, пока наши парни вместе с остальными студентами глядели на нас с умилением.              – Это нечестно! – воскликнул Льюис. – Почему вы все уже успели пообнимать и затискать её, а я нет?!              Четвёрка вампиров и я посмотрели на него удивлённо и разразились громким хохотом. Льюис стоял надувшись и выглядел очень очаровательно, несмотря на свои внушительные габариты. Я потянулась к нему и поцеловала в щёку; если бы он мог краснеть, я уверена, лицо Каллена напоминало бы спелый помидор.              Обиженно что-то пробубнив, парень притянул меня к себе. Я не расслышала, что он сказал, но остальные прыснули со смеху. Испуганно ойкнув, я отпустила проклятие на свободное течение и от неожиданности почувствовала весь спектр различных эмоций.              Видимо, при этом я выглядела со стороны так, будто впала в шок. Крис что-то говорил на заднем плане, но я ничего не слышала. Когда я пришла в себя, на меня смотрели пять пар растерянных глаз.              – Извините, – прошептала я и снова потянулась к большому парню. – Я надеюсь, не испугала вас.              – Ничего, что случилось? – спросил меня Скай.              Я взглянула на Райно и сказала:              – Не сдерживайся.              Он понял меня и закрыл глаза. Когда он открыл их, то выглядел довольно потерянным. Крис, прочитав его мысли, тоже испытал легкое изумление. Обеспокоено взглянув на меня, он задал вопрос:              – Ты заблокировала? – я кивнула.              – Что случилось? – тревожно спросил Льюис.              – Эмоциональная перегрузка, – ответил Райно непринужденно.              – Вау. Первый раз в жизни вижу, как обычный человек использует силы наравне с нами, – восхищённо прошептал Скай так, чтобы только мы услышали его слова.              – Твои подружки ждут тебя.              Питер указал головой в сторону машины Хлои, где они с Анджелой и Бекки о чем-то беседовали. Словно зная, что я обратила на них внимание, они одновременно повернули головы ко мне. Энджи приветственно помахала рукой, остальные послали воздушные поцелуи.              – Они очень милые и думают тоже чисто.              – Крис! – укоризненно прошипела я, возвращая воздушные поцелуи обратно.              Хлоя сделала вид, что поймала поцелуй и прижала его к сердцу; Бекки протянула руку вперед, но Анджела опередила её и проглотила мой жест. Ребекка возмущенно воскликнула и обиженно посмотрела на меня. Задорно засмеявшись, я чмокнула ладонь и дунула в сторону девушки.              – Иди к ним, – Льюис слегка толкнул меня в спину.              Крис поцеловал меня под потрясенные вздохи парней и тоже подтолкнул в сторону подружек.              Смотря вперед и сгорая от стыда, я не заметила, как подошла к тойоте. Девушки набросились на меня, словно не виделись несколько лет. Стоя в их тёплых тисках, я отдалённо услышала смех Калленов и Хейлов. Райно, как кот, вырывался от окутавших его с двух сторон Льюиса и Криса, Скай с кем-то болтал по телефону, а Питер смотрел на своего парня и отрицательно качал головой.              Английский прошёл довольно тихо – мистер Мейсон устроил для нас небольшую контрольную. Мы с Хлоей направились на политологию, по пути оставив Энджи в соседнем корпусе на следующий урок.              Когда очередь дошла до тригонометрии, я попросила мистера Варнера посадить меня одну, так как наличие соседа мешает мне сосредоточиться. У Ребекки уже имелся товарищ по парте, так что я не могла сесть рядом с подругой. Преподаватель одобрительно кивнул и пересадил меня на крайнюю парту позади всех.              Блаженно улыбаясь, я улеглась на своём новом месте. Когда урок закончился, Джессика хотела мне что-то сказать, но я, проигнорировав её, прошла мимо.              На испанском история повторилась, но меня пересадили на первую парту к девушке с забавными кудряшками. Мне стало интересно, и я осторожно начала прощупывать её эмоции. Ей, очевидно, было неловко сидеть со мной, так что я начала разговор первой.              – Привет, – сказала я тихо, когда учительница прошла мимо нас.              – Привет, – прошептали мне в ответ.              – Как тебя зовут?              – Франциска, – робко ответила девушка. – А ты Рея? Ой, прости... Рената...              Она испуганно опустила голову. Я положила руку на её ладонь и, приблизившись к ней, прошептала:              – Ну чего ты? Да, моё полное имя Рената, можешь обращаться в уменьшительном варианте, я не обижусь.              – Лорен говорила, что ты злая и высокомерная сучка, которая всё время огрызается на других девушек, – я потрясенно уставилась на неё.       Вот это новости.              Франциска не смотрела на меня. Сзади я чувствовала, как от Джессики исходит зависть пополам с яростью.              – Джессика тоже? – уточнила я у бедолаги. Она кивнула.              Состроив максимально мрачное лицо, я обернулась и гневно уставилась на Джессику. Девушка испугалась и вскочила с места, будто ошпаренная кипятком.              – Señorita Stanley, siéntese en su asiento, – указала ей миссис Норман.              – Можно я выйду? – спросила Джессика на английском.              – Да, – закатывая глаза, ответила преподавательница.              Я хихикнула и взглянула на соседку. Франциска смотрела на меня поражённо. Потрепав её по милым кудрям, я сказала:              – Я не веду себя грубо с друзьями.              Она неверующе смотрела на меня, округлив глаза.              – Друзья?              Я ободряюще улыбнулась и обняла её. Жаль, что не могу передавать эмоции в обратную сторону. Девушка тихо издала звуки, похожие на звон колокольчиков. Она безмятежно смеялась. Боже, я просто обязана перетянуть её в нашу компанию.              – Цисси.              – Что?              – Ты можешь звать меня Цисси, – робко проговорила новая подруга.              – Les estoy molestando? – услышали мы спереди. Над нами стояла миссис Норман.              – Les pedimos perdón, – произнесли мы одновременно.              До окончания занятия я узнала, что Франциска Честер живет с бабушкой, у неё есть миленькая собачка по кличке Мистер Фин. Она хочет стать ветеринаром и уже сейчас подрабатывает в ветеринарной клинике помощницей администратора. Никто с ней особо дружить не хочет, так как она не может позволить себе многое и часто попадает под насмешки стервозных подружек Лорен. К сожалению, из-за скромности она не может отвечать на нападки других. Разозлившись, я точно решила, что она будет с нами. Никто больше не обидит такую добрую душу, уж я позабочусь об этом.              Джошуа всегда говорил, что я хоть и стараюсь казаться строгой и холодной, но в душе слишком милосердная и ранимая. В последнее время я слишком часто стала о них вспоминать – наверное, из-за того, что приближался день, когда они покинули меня.              – Цисси, пойдем со мной, – я взяла её за руку, и мы направились в столовую. Перед входом, в нашем обычном уголке, нас уже ждали Анджела, Хлоя и Ребекка.              – О, Франциска, – удивилась Бекки.              – Вы знакомы? – спросила я.              – Да, у нас физкультура совместная, – снова робея, ответила Цисси.              – Я тут подумала, нам нужны милые прозвища, кроме Реи, – вклинилась Ребекка, меняя тему.              – Эй, мне тоже нужно!              – Сказала принцесса! – возмутилась брюнетка.              Мы сверлили друг друга глазами и, приблизившись, столкнулись лбами. Я успела первой и чмокнула Бекки в нос. Хлоя и Анджела, ухватив с двух сторон Франциску, увели её в сторону еды, оставив нас смеяться.              – Они всегда такие, не обращай внимания, – услышала я краем уха Энджи.              – Если видишь, как они ведут себя неподобающе, просто сделай вид, что не знаешь их, – добавила Хлоя.              – Эй! – громко воскликнула я.              – Хлоя! – следом надулась Бекки. – Мы всё слышим!              Я стояла и смотрела на булочку с творогом передо мной. Булочка с творогом смотрела на меня. Искра, буря, безумие – и жилистые руки, захватившие меня в плен.              – Каннибал, – прошептали мне на ухо, отчего я вздрогнула всем телом.              – Окей, я не буду есть булочку, – Крис хрипло рассмеялся и отошёл от меня.              В итоге, выбрав только батончик шоколада и содовую, я взглянула на своего парня.              – С завтрашнего дня ты будешь сидеть с нами во время обеда, – непринужденно сказал Каллен.              – Почему?              – Рея, давай попозже обсудим это, хорошо? Сейчас иди и повеселись, твоя новая подружка волнуется за тебя. – Проведя кончиками пальцев по моим ключицам, Крис ушел к своим братьям.              – Эй, ты в порядке? – спросила меня Энджи, когда я села за наш столик.              – Да, – покачав головой и отгоняя непрошеные мысли, я уставилась на Райно. Крис стукнул его по голове и посмотрел на меня строго. Показав ему язык, я вернулась к общей беседе.              – Ну так что: Хлоя – ангелочек, Анджела – солнышко, я – бунтарка, Рея – принцесса, а Цисси...              – Цветочек, – я перебила Ребекку.              Хлоя кивнула в знак согласия и обняла Франциску, которая явно не ожидала этого.              – Что? Добро пожаловать! – произнесла Анджела торжественно.              Мы болтали обо всем, наше новенькое пополнение влилось в коллектив как надо. Франциска вначале смущалась и отвечала робко, но потом всё храбрее и храбрее открывалась нам. Анджела и Ребекка нашли новое интересное занятие: им очень понравилась краснеющая девушка, и теперь они изводили её, как могли.              Я знала, что они прекрасно с ней поладят и примут в нашу компанию, так что по поводу этого сильно не волновалась. Было такое чувство, будто все кусочки давно знакомого пазла наконец-то сложились. Глядя на них сквозь толщу воды, я видела совсем другую картину. Моё прошлое и настоящее смешались. Внезапно меня вытащили из этого хаоса.              – Я была права, – сказала Ребекка. – Вы сделали сегодняшний школьный день!              – Чтобы описать, как вы смотритесь вместе, не хватает слов, – с напускной обидой произнесла Хлоя.              – Вы одежду вместе выбирали?              – Нет, так получилось, – пожала я плечами, отвечая Анджеле.              Крис был сегодня в том же, что надевал в Порт-Анджелес, только вместо пиджака – чёрная косуха. Так что мы оба были в чёрном, но я поверх платья не успела ничего взять. Утром Каллен просто взял мою сумку вместе со мной и понёс в машину. Благо сегодня не так холодно. Я грустно вздохнула и не знала, как сказать, что мне придётся теперь делить ланч с вампирами.              – Рея? – обеспокоилась Хлоя, заметив мое выражение лица.              – Что случилось? – Бекки тоже обратила на это внимание.              – Тут такое дело... Крис хочет, чтобы на обеде я сидела вместе с ними.              – Ну, это правильно, разве нет? – спросила Хлоя. – Ты из-за этого грустишь?              Я не знала, что ответить, и просто кивнула.              – Дурочка, мы же в одной школе учимся! – действительно, что-то я в последнее время размякла совсем. Анджела встала со своего места и обняла меня, к ней присоединились и другие, даже Франциска.              – А давайте сгоняем в выходные куда-то? – спросила Хлоя.              – Давайте только в следующие, – попросила я.              – У тебя планы? – я подтвердила кивком.              – Кстати, Цисси? – внезапно обратилась к новенькой Бекки. – Ты с кем на бал пойдешь?              – Я не пойду, – ответила девушка, понуро опустив голову. – Не смогла позвать кого-то, да и никто со мной не хочет.              – Нет, ты пойдешь со мной! – неожиданно сказала Энджи.              – А Эрик? – до звонка осталось пару минут, и мы быстро начали собираться.              – По дороге расскажу, – пообещала она мне.              Я как вкопанная остановилась у выхода: на улице лил дождь. Так ведь можно промокнуть до нитки! На мои плечи опустилась кожаная куртка, пахнущая слегка приглушенной древесиной и яркой мятой. Крис, поцеловав меня в макушку, потопал в сторону второго корпуса.              – Твой парень такой заботливый! – восхищенно заявила Анджела.              – Принцесса, двигайся, – меня аккуратно толкнули сзади. Питер, улыбнувшись мне, зашагал вперед, оставляя нас с подругой одних.              – Так что там с Эриком?              А с Эриком оказалось всё не так просто! Он в качестве свежих сплетен рассказывал услышанное от нас с девочками своим друзьям, а те, не упуская возможности, уже всей школе. Когда Анджела узнала об этом, сразу же порвала с ним, на что Эрик сказал, что она безмозглая и заносчивая, раз якшается с нами. К его несчастью, в этот момент Бекки и Шон проходили мимо них. Шон, не думая, заступился за нашу подругу и приказал Эрику даже близко к ней не подходить. Ну, попадись он мне!       Мне было слишком холодно, и я не хотела снимать куртку Криса. Подойдя к своей парте, начала копаться в сумке.              – Что ищешь? – спросил Каллен.              – Салфетки. Мне холодно, не хочу снимать куртку, но её надо вытереть от воды, – ответила я.              Победно воскликнув, вытащила пачку сухих салфеток. Однако Питер выхватил её из моих рук и, вытащив сразу несколько, начал сам вытирать меня.              – Спасибо, – поблагодарила я парня.              – Не за что, красотка, – он подмигнул мне и выкинул использованные салфетки в мусорку.              Прозвенел звонок, и зашёл мистер Баннер, толкая перед собой небольшой металлический столик на колесиках, а на нём – старенький телевизор и видеомагнитофон. В классе стало темно; вставив кассету в магнитофон, преподаватель включил нам “Масло Лоренцо”.              Я честно пыталась сидеть с открытыми глазами, но безумно, жутко хотелось спать! Питер, не выдержав моих мучений, аккуратно придвинул мой стул к себе и обнял за спину, заставляя мою голову опуститься ему на плечо.              Я со спокойной душой заснула.              – Принцесса, просыпайся, – услышала я тихий шепот.              Открыв глаза, не могла понять, что происходит вокруг и где мои котята, которых я гладила секунду назад. До меня дошло только тогда, когда на экране телевизора пошли титры: я сижу на биологии, прижавшись к Каллену. Резко включился свет, и мы с Питером сразу же отпрянули друг от друга.              – Я проспала весь урок? – спросила я охрипшим голосом.              Питер одобрительно промычал. После звонка, означающего окончание урока, мы собрались и вышли.              – Крис будет ждать тебя после занятий на стоянке, – предупредил меня Пит.              Я кивнула и пошла в сторону спортзала. Хлоя, после того как я высказалась по поводу Эрика, обеспокоенно спросила:              – Ты не заболела?              Я сначала не поняла, но потом, всё ещё слегка хрипя, ответила:              – Мистер Баннер включил нам фильм, и я уснула, – улыбнулась я. – Мой голос всегда сильно хрипит после сна.              Физкультура прошла отвратительно. Нам дали мячи и сказали играть в волейбол. Пока я отбивала мяч, Майк не заметил меня и сбил с ног. Резкая боль пронзила лодыжку, и я, громко вскрикнув, упала на пол. Хлоя сразу же прибежала ко мне.              – Рея, ты как? – испуганно спросила она.              – Чёрт, кажется, подвернула, – прошипела я.              – Я... мне жаль, – промямлил Майк.              Хлоя помогала мне встать, когда преподаватель подошёл к нам.              – Сможешь донести её до медпункта? – спросил он у Хлои.              – Давай я…              – Заткнись и не подходи ко мне! – осадила я Майка. Даже мистер Клапп не смог промолвить ни слова после этого.              Мы медленно поковыляли в сторону выхода. Когда мы вышли из зала, дверь за нами снова открылась: Майк явно искал свою смерть. Он хотел сказать что-то и потянулся ко мне, но его остановил злобный рык:              – Руки сломаю! – Кристофер огрызнулся в сторону несчастного и бережно поднял меня на руки. Я обняла его за шею и сказала подруге:              – Иди в спортзал, я потом подойду.              Хлоя мягко улыбнулась и ушла обратно. Крис нёс меня абсолютно без усилий, изредка целуя в висок. На меня опять накатила очередная волна усталости.              – Ну что за… – промямлила я, заглотив окончание фразы вместе с зевком.              – Спать хочешь? – спросил Крис. Я утвердительно кивнула и, закрывая глаза, уткнулась в его шею, вдыхая запах.              Проскальзывая в дремоту, услышала еле слышное мурчание знакомой колыбельной.              Ох, Энджел…              Он лежал с закрытыми глазами, а его рот был приоткрыт в той самой очаровательной улыбке.       Однако...       Если бы не эта лужа крови под его телом, можно было сказать, что Энджел просто безмятежно спит.              Но, к сожалению, всё не так.              Моё сердце сжималось от боли. Я хотела кричать, плакать, молить всех богов, чтобы он проснулся, но из горла вырвался лишь отчаянный хрип. Не хочу верить, что всё происходит наяву. Кто-нибудь, разбудите меня от этого кошмара…              Смерть – самое ужасное, что я когда-либо ощущала. Ненавистный и горестный смрад мертвеца сеет внутри необъяснимое чувство, полное хаоса и обречённости перед костлявым палачом. Это опустошение стало для меня последней каплей, и колени подогнулись и я осела в кровавую лужу.              Я ногтями царапала жёсткий и твёрдый асфальт, будто могла вытащить душу моего спасителя из-под земли. Слёзы текли не переставая, я почти ничего не видела, но, ощутив слабый запах железа и моргнув, заметила, что растёрла пальцы в кровь. Обняв себя дрожащими руками, я легла напротив Энджела и свернулась в клубочек, стараясь исчезнуть из этого мира.              – Прости меня, мой ангел, прости…              Мой тихий шёпот так и остался никем не услышанным. Боже. Как же мне больно. Никто не понимал того, что чувствую я. Никто не хотел этого понимать – все вокруг лишь жалостливо глядели на меня, будто на сумасшедшую.              Энджел был моим последним источником света в этой тёмной безобразной клетке. Его больше нет. Никого из них теперь нет. Они все оставили меня одну.              Я вздрогнула и проснулась, резко сев на кровати и не понимая, что происходит. Ощутила странное дежавю. На мне был тот же школьный спортивный костюм. Папа сидел у моих ног.              – Пап? – позвала я его.              – Проснулась? – я кивнула. – Что с тобой происходит?              – Скоро годовщина, – просипела я.              Виктор молча подал мне стакан воды и погладил по голове.              – Приснился кошмар?              – Да.              Он вздохнул.              – Хочешь об этом поговорить? – я отрицательно покачала головой. – Пап, что-то не так?              – Ничего, просто волнуюсь о тебе, – улыбнулся отец.              Однако он чем-то был сильно встревожен. Боролся сам с собой. Внешне – да, отец казался абсолютно спокойным. Только вот его внутреннее состояние заставило меня занервничать.              – Пап? – я взглянула на него.              – Всё в порядке, милая, я просто слегка устал.              Поцеловав меня в макушку, мужчина вышел из комнаты. Я осталась одна со своими парадоксами, что идеально сплетались в одну безобразную сеть, не выпуская мой разум на свободное течение. Тараканы молча переглядывались и утопали в тесноте, ища концы того или иного воспоминания, стараясь поставить их в отдельную шеренгу от других, более значимых мыслей.              Когда дело с этим было покончено, я ясно видела картины минувших дней. Будто сжалившись надо мной, они проскальзывали одно за другим, даря приятное тепло в груди. Первым оказался тот самый неожиданно дождливый день в самом разгаре лета, когда Энджел помог мне покрасить волосы в более яркий цвет, что скрытно обрадовало маму.              Спустя пару месяцев я оказалась в той же гостиной, где сидела на диване, пока он раскрашивал прядь за прядью; в этот раз мне делали проколы в ушах. Через пару часов того же дня, но уже на кухне, Джошуа помогал мне учить его родной язык, попутно смеясь над моими незначительными ошибками и мягко их исправляя.              В скором времени, практически спустя неделю, я стояла посреди тёмной улицы, где единственным освещением служила полная луна. Старшие окружили меня со всех сторон и, страхуя, вели за ручку, как маленького ребёнка, делающего первые шаги – тогда-то я и научилась ездить на роликах.       Даже сейчас, лёжа на кровати, я ясно ощутила нежные пальцы, обрамлённые увесистыми кольцами, которые заклеивали каждую мою новую ссадину детским пластырем с забавными рисунками и замазывали новые синяки.              Не прошло и года, как у меня начались первые дни во взрослой женской жизни. Энджел плакал вместе со мной, когда невыносимая боль в животе давила слишком сильно и тошнота вместе с мигренью не хотели отходить. В ту ночь он остался со мной, а наутро, когда мама зашла в мою комнату, парень скрылся в гардеробной.              Я улыбнулась и почувствовала, как первая слеза скатилась по лицу. Потом я заболела – настолько сильно, что меня оставили на домашнем лечении на целый месяц. Когда родителей не было дома, обязательно кто-то из старших приходил со сладостями, чтобы сбить горечь лекарств, и, слушая мои капризы, терпеливо лечил меня. Даже ночью, когда царила идеальная тишина во всей округе, в моей комнате раздавался тихий бубнеж двух, а иногда трех голосов.              Мне исполнилось четырнадцать. Эс, как ответственный отец, загорелся идеей научить меня водить машину. Увы, его замысел полностью потерпел крах. Вождение автомобиля меня не особо привлекало, так что спустя пару уроков и потраченных нервов он наконец-то оставил эту затею. Однако, под тихий ужас своего любимого человека, он смирился и начал обучать меня правильно держаться на мотоцикле. Старший много шутил и отвлекал других, пока я с трудом, но с упорством училась ловить баланс. Не прошло и пары дней, как я уже самостоятельно каталась по улицам Феникса.              Следом, где-то в конце октября, у меня начался завал в школе. Домашних заданий было море, к тому же балет, литературный кружок, уроки фортепиано и много чего ещё окружало мою жизнь невидимой нитью, смешиваясь в один безобразный клубок. Я часто плакала и ночевала в квартире своих не по крови близких людей.       Практически каждую ночь мои слёзы, которых не видели другие, утирали самые близкие, нежные пальцы. И каждый вечер до самого утра родные руки, источая безграничную заботу и любовь, утешая, крепко обнимали и прятали меня от всего мира.              Хотелось бы остаться там навсегда. Но, увы, прошлое не вернёшь.              Сейчас, лёжа на кровати, я тряслась от истерики. Слёзы скатывались по щекам, а рука потянулась к груди, где сердце пульсировало в бешеном темпе, сгорая от душераздирающей агонии, тем самым доказывая, что оно у меня есть и всё ещё бьется. Я не знаю, зачем я это вспоминала. Было настолько больно, что стало трудно дышать.              Непонятно, сколько времени прошло, но в какой-то момент голову стало раскалывать на части из-за жуткой мигрени, в носу неприятно щипало, горло саднило. Резко вспомнила, что в моей жизни теперь есть ещё одна неожиданная персона, и мне пришлось с горем пополам собираться с мыслями. Не хотелось предстать перед Крисом в таком сломленном виде.              Внезапно я грустно шмыгнула носом, при этом всё моё тело дёрнулось, и мне это показалось смешным. Опять началась истерика, но в этот раз я задыхалась от смеха. М-да, комната с белыми стенами и решётками на окнах явно нуждается в такой пациентке, как я.              Так дело не пойдет, надо хотя бы сменить одежду со школьной на домашнюю. Я аккуратно поднялась с кровати, однако, когда встала на ноги, лодыжку сразу же кольнуло. Точно, я же подвернула ногу. Опустила взгляд вниз и вытянула левую ножку: чуть ниже голени конечность довольно надежно обхватывал бинт. Придётся потерпеть пару дней. Думаю, послезавтра уже можно будет ходить и без лишней тряпки на теле.              Недавно заметила странную особенность: когда я сплю, раны на моём теле заживают намного быстрее, чем в моменты бодрости. Свидетельство тому – мои окончательно зажившие костяшки рук. Утром, когда я собиралась в школу, всё ещё оставались розоватые рубцы, а теперь они исчезли, оставляя кожу девственно чистой. Жаль, что с моральными и психологическими травмами этот трюк не работает.              Хромая, я прошла в гардеробную и сменила школьную форму на серый свитер и чёрные треники. Взглянув на часы, поняла, что уже время ужина. Каллена пока ещё на горизонте не было видно. Странно.              Когда подняла взгляд на зеркало, поняла, что сейчас мой внешний вид не ахти. Цокнула и потопала в сторону ванной. Снова взгляд упал на отражение. Глаза сильно опухли из-за того, что ревела без остановки долгое время, нос покраснел – в общем, выглядела я ужасно.       Перед отцом не хотелось появляться в таком виде. Пару раз умывшись холодной водой, поняла, что ничего особо не поменялось. Однако хоть какие-то изменения были.              Спустившись, увидела папу, который, присвистывая мелодию, ходил по кухне и расставлял тарелки на столе. Пока он в очередной раз отвернулся к столешнице, я бесшумно, одним движением опустилась на крайний стул, который стоял ближе ко мне.              – Милая! – обернувшись ко мне, воскликнул отец, хватаясь за сердце.              Я громко засмеялась, однако смех вышел наполовину хрипловатым. Виктор сразу же просканировал меня своими глубоко-карими глазами. Он вздохнул, его веселье сменилось беспокойством.              – Ты плакала? – спросил папа.              Ага, ревела вовсю.              – Забыла, что подвернула ногу, вот и, отступившись, пролила пару слезинок, – отмахнулась я. – Ты что, сам это всё приготовил?              – Как будто я умею готовить! – воскликнул отец, вскинув руки. – Хотел порадовать тебя и заказал из ближайшего ресторана. У меня иногда такое чувство, будто в тебе нет ни капли ни азиатской, ни американской крови. Будто ты у нас особа с итальянскими корнями.              Зорко обведя каждое готовое блюдо на столе выдал папа. В чём-то он прав: всё, что заказал Виктор, полностью совпадало с моими предпочтениями. Одно я не могла понять: как я это всё съем?!              – Пап? – от неожиданности я даже икнула. – Как это вместится в мой живот? – жалобно спросила я.              – Ты сейчас в стрессе, поэтому, думаю, легко, – неопределённо ответил мужчина.              Виктор, естественно, знает меня лучше всех – по крайней мере, он так думает. Последний с моей стороны серьёзный и откровенный разговор был пару лет назад. А вот с его... не знаю. Скорее всего, пару недель назад, когда мы затронули тему по поводу Криса. Тогда пришлось ложно признаться, что парень мне очень понравился.              Отец и в тот раз очень много хмурился и отвечал на вопросы крайне задумчиво, долго анализируя мои фразы. Виктор прекрасно чувствовал, что Каллену можно довериться, однако я знаю, что и сомнения тоже моментами охватывали его разум.              Зная мои предпочтения касаемо парней, папа всегда думал, что моим будущим мужем станет кто-то из Блэков. Виктор больше хотел, чтобы это был Джек, но сам индеец думал иначе: я для него не больше, чем старшая сестра. На самом деле не только он, но и некоторые жители резервации надеялись, что я стану парой одного из оборотней.       Ставка шла между Сэмом и братьями Блэк. На моё счастье, первый успел запечатлеться, а волк Джейкоба не признал во мне пару. Последняя надежда Билли – это Джексон.              Однако я точно знаю, что этому не бывать. Ведь я уже обещана вампиру. Невозможно же, чтобы один и тот же человек принадлежал судьбой разным людям? Не людям, конечно. Просто имея в виду то, что моя жизненная нить уже сплетена с одним, не могло же всё случиться так, чтобы в это волокно ещё кто-то вплёлся? Или возможно?              Чёрт. Теперь этот вопрос будет сжирать меня изнутри довольно долгое время. Прямо сейчас я хотела видеть Джека в его волчьем обличии, желала взглянуть в его глаза и убедиться, что моя душа принадлежит лишь одному вампиру.              Почему я не могу нормально жить, как обычные подростки, и заниматься всякой дурью? Зачем мне всё это нужно? В какой же момент всё пошло наперекосяк? Почему я должна переживать всё это? Неужели нельзя оставить меня одну? Я так много прошу? Почему вся моя грёбаная судьба не может принадлежать мне одной?              Я стукнулась головой об столешницу.              – Солнышко, ты в порядке? – взволнованно спросил Виктор.       Ох, пока я ушла в раздумья, мы уже успели закончить ужинать. Только бы теперь вспомнить, о чём шла речь. Кажется, папа хотел обсудить со мной кое-что важное.              Внезапно я почувствовала знакомый феромон. Крис находился где-то за дверью. По крайней мере, именно оттуда больше тянуло запахом мягкой мяты, древесный аромат слегка заглушался на его фоне.       Взглянула на отца: он убирал грязную посуду в мойку и, кажется, ничего не замечал. Каллен волновался не хуже Виктора, и что-то мне подсказывало, что вампир уже успел покопаться в мыслях моего отца.              – Ага, просто устала, – призналась я.              – Ничего, всё пройдёт. – Папа подошёл ко мне и неожиданно поднял на руки, от испуга я схватилась за его шею. – Почти съела целого слона, а всё весишь как пушинка, – пробормотал он, пока мы шли в гостиную.              Я хихикнула и за его спиной увидела довольного Каллена, который тоже оскалился в полуулыбке. Бережно опустив меня на диван, папа придвинул кресло напротив и уселся. Весь его внешний вид и то, как он нервно закусывал губу, подсказывало мне: отцу очень трудно. И это не считая того, что он сейчас чувствовал.              – Я был готов посвятить всю жизнь тебе, – начал Виктор, громко вздохнув. – Хотел, чтобы ты была счастлива, здорова и ни в чём не нуждалась. Ты физически относительно в порядке, не считая некоторых временных нюансов, но, милая, я вижу в твоих глазах усталость. – Он приподнял кончиками пальцев мою опустившуюся голову и заставил смотреть ему в глаза. – Ты снова на грани и вот-вот сорвешься, не нужно лгать себе.              Я всячески старалась избежать его цепкого взора, однако мне не хватило сил, и в конце концов теплые пески ночной Сахары встретились с глубинами Мертвого моря.              – Что с тобой происходит?              – Я же говорила, что скоро годовщина, и мне очень трудно осознавать всё это, – ответила я, забираясь ногами на диван.              – Знаешь, хоть тогда дело раскрыли, всё это кажется немного странным, – задумчиво проговорил Виктор, и моё сердце ёкнуло.              – О чём ты?              – Никак не могу понять, зачем последний нападавший на вас совершил самоубийство.              Это было не самоубийство. Однако тебе об этом знать не обязательно.              – Пап, я же говорила, что ничего не помню, – старое вранье, как по маслу, слетало с моих уст. – Там было очень темно, почти ничего не видно. Когда в меня хотели выстрелить, Эс прикрыл меня собой, – голос дрогнул, но я продолжила. – Потом мне закрыли глаза, и дальше я нечётко помню, что именно происходило. Я убежала оттуда, а потом... ты же прекрасно знаешь, что от шока мне удалось отойти только через пару месяцев.              – Джошуа тогда был с вами?              – Нет.              Ложь.              – Он должен был быть в библиотеке.              Ещё одна ложь.              – Странно. Ты точно уверена, что тогда преследовали именно тебя? – я закусила губу, сдерживая отчаянный стон. Зачем ему надо было ворошить это всё прямо сейчас, когда за спиной, опершись о диван, сидел Крис?              Тот факт, что Каллен был в смятении чувств, выдавали не только его эмоции, но и аромат ментола, который, исходя от него, покрылся инеем мороза и неприятно осел в душе.              – Пап! – воскликнула я. – Я честно ничего не хочу думать об этом прямо сейчас. Я только-только начала всё забывать и пытаться хоть как-то жить дальше.              Вот честно, мне же потом с вампиром надо будет объясняться.              – Извини, – виновато произнёс отец. – Мне показалось, что всё уже позади. Переехав в Форкс, я видел, как тебе становится лучше с каждым днём.              Это всё иллюзия, пап. Но вслух сказать это я не могла.              – Даже авария не сломила тебя.              – Ага, сейчас. После всего, что случилось, фургон, несущийся на меня со смертельно опасной скоростью – это меньшее, что может испугать меня, – не слишком весело фыркнула я.              Виктор с немым возгласом в глазах уставился на меня, и я поняла, что сказала что-то не так.              – Солнышко?              – Да, пап?              – Хочешь, позвоним доктору Вайеру? – спросил он обеспокоенно.              – Зачем?              Зачем?! Зачем! Рея, чёрт возьми, бери себя в руки. Я думала, что прямо сейчас получу нервный срыв. Если бы я следила за словами лучше, не думаю, что папа предложил бы мне позвонить психотерапевту. Этот седой мужчина никогда не вызывал у меня доверия. Пришлось немало постараться, чтобы избавиться от его нудных вопросов и лекций. Тем более Вайер был последним в списке докторов, который составил Хью, заботясь о моём моральном здравии. Остальных ненормальных я отвергала с отвращением после первого же приёма.              Психанув окончательно, я избавилась от всей их помощи ещё до приезда в Форкс. Однако папа всё так же тешит себя надеждами отправить меня к ближайшему мозгоправу. Мама отказалась отсылать меня в клинику для душевнобольных. Думаю, не смени она тогда решение, я бы нашла выход и сбежала бы в любом случае. Не хочу быть запертой в клетке без возможности выйти на свободу.       Так я думала тогда, а сейчас – без понятия.              – Рея, – вздохнул Виктор. – Я знаю, что ты не любишь, когда тебя утомляют вопросами и лезут в душу. Но прошу: даже если не со мной, то хоть с кем-то делись тем, что мучает тебя и не даёт нормально спать по ночам.              Я уверена: будь у Криса на это шанс, вампир бы очень глубоко вздохнул. Его эмоции быстро сменяли одна другую, следуя за внутренним ураганом папы.              – Я… я… – не знаю, что сказать. – Пап, просто подожди, хорошо?              Ждать чего?              – Ждать чего? – продублировал отец, словно читая мои мысли.              Ждать того дня, когда я стану полным преемником Рассвета. Ждать того момента, когда я стану вампиром и пополню число семейства Калленов. Просто ждать, когда моя жизнь наконец-то станет спокойной, как бездонный океан.              – Скоро всё наладится, я чувствую это. – Слегка подавшись вперёд, я взяла папу за руку. – Время всё лечит, через пару лет я уже буду в полном порядке.              Тревога и беспокойство Виктора сменились умиротворением, моё – тоже. Только вот чувства Каллена никак не хотели затихать. Даже думать не хочу о том, что нам придётся вести изнурительный и долгий диалог на эту тему.              – Крис? – мягко спросил отец.              Я сглотнула. Неужели вампир выдал себя?              – Что?              – Ну, в твоей жизни появился Крис, и, кажется, это очень надолго, – безмятежно проговорил мужчина. – Вчера вечером меня Каллены позвали на ужин, потому что… в общем, парень очень серьёзно настроен на тебя.              Папа запнулся: видимо, для него было трудно осознавать тот факт, что скоро ему придётся расстаться с единственным ребёнком. Я даже не знаю, как он потом отреагирует на другие, не менее важные и труднообъяснимые ситуации, в которые встряла любимая дочурка.              – Я надеюсь, ты не отказал им? – с надеждой спросила я.              – А должен? – отец сжал мою руку.              Я улыбнулась и отрицательно покачала головой.              – Ты уверена в нём? – вот теперь папа снова начал беспокоиться, а Каллен напрягся всем телом.              – Больше, чем в самой себе, – ответила я, сгорая от стыда. – Мне кажется, мы просто предназначены друг для друга.              Никогда в жизни не думала, что буду произносить такую сопливую чушь вслух. Что поделать? Чем бы папа ни тешился, главное, чтобы не бесился. Мне стоило огромного труда сдержать смех.              – Я знаю, что он не обидит тебя и что ты можешь постоять за себя, – сказал отец с одобряющей улыбкой. – Но вам не кажется, что вы немного забегаете вперёд?              – Честно признайся, папа, что учуял твой радар? – спросила я.              Виктор всегда был особенно чутким человеком, когда дело касалось чужаков. Он насквозь видел людей и сразу мог указать, кто честен в своих действиях, а кому не стоит доверять даже обычный камень. Он называл свою особенность радаром для определения говнюков.              – Ничего, просто иногда мне кажется, что он какой-то таинственно-странный, – неожиданно поделился отец. – Однако такая энергия порой исходит и от Джейкоба с Сэмом, когда они появляются в поле моего зрения. Раньше этого не было, началось оно примерно… – он слегка задумался, – …пару лет назад. Иногда я прямо чувствую, что от всех них стоит держаться подальше, но ведь это чушь.              Два года назад индейцы стали одним целым со своими волками. Поздравляю, папа, твой радар работает на все сто процентов.              – Не бери в голову, твой радар не работает на меня. – и спасибо за это всем богам. – Может, когда ты их видишь, случаются какие-то перебои?              – Ты моя дочь.              – Это не аргумент, – я закатила глаза. – С мамой у тебя было точно так же.              – Как бы то ни было, – папа снова задумался. – Вернёмся обратно к вопросу: ты уверена, что хочешь выйти замуж за Криса, как только закончишь школу?              Что?!              Я как бы невзначай уронила подушку назад за диван и, извинившись, полезла за ней. Попутно шлёпнула одну светлую голову и прошептала так, чтобы услышал только вампир:              – Тебе конец.              Забыв при этом, что и сама нахожусь в довольно компрометирующей ситуации. Чёрт. Кто бы ни слышал мои мольбы, прошу, дайте мне силы пережить сегодняшнюю ночь без долгих раздумий.              – Да, я уверена и в нём, и в себе, – ответила я, думая, что ещё можно наплести отцу. А может, наплевать на всех и признаться отцу о том, как он прекрасно живёт и не подозревает ни о чём интересном в одном городе с мифическими существами? Да, после этого меня точно сдадут в дурку.              – Я знаю, что мы ещё молоды и всё такое… – папа с интересом слушал меня. – Однако помнишь, неделю назад, когда ты допытывал, нравится ли мне Крис, я ответила, что слишком сильно влюблена в него?              Он кивнул.              – Папа, признаюсь честно: я не просто влюблена, я люблю его. Настолько сильно, что мне кажется, моё сердце выскочит каждый раз при виде Криса.              Да простит меня я.              Что я несу? Энджел, если ты это видишь, твои уроки по выживанию с помощью вранья не прошли даром.              – Э? – только и произнёс Виктор.              – Я люблю его, – твёрдо произнесла я. – Да, мне будет всего семнадцать лет при окончании школы. Но я действительно уверена в нём. Кристофер для меня – тот самый кислород, которого так не хватало после всего, что случилось в Аризоне.              Вот это да! Я ощущала смущение Каллена очень ясно, уверена, он еле сдерживает победный крик. Мне захотелось смеяться со всей дури от абсурдности этой ситуации.              – Раз ты не сомневаешься в своих действиях, то я не буду отказываться от предложения Калленов, – со смехом сказал папа.              Мы что, в Средневековье? А, ну да. Моему жениху всего-то сто двадцать семь лет.              – Можно я вернусь в кровать? – задала вопрос Виктору, строя печальные глазки.              – Конечно мо... стой, – мужчина остановился на полуслове. – Давай кое-что обсудим ещё раз.              – Может, не надо?              – Надо.              Я уткнулась лицом в подушку и простонала.              – Я понял, что ты не хочешь обсуждать свои проблемы с психологами…              – Пап! – воскликнула я.              – Тихо ты, – шикнул на меня Виктор. – Жена доктора Каллена работала детским психиатром в боль...              – Как много ты им рассказал обо мне? – скрипя зубами, я оборвала речь отца.              – Рея, послушай…              – Я спросила: что ты им рассказал? – отчеканивая каждое слово, я уставилась на папу со злостью.              Злиться в этом случае было слегка неуместно. Рано или поздно Крис должен был об этом узнать, как и его семья, но примет ли сам отец всю правду? Я уже сама сомневаюсь, где реальность, а где ложь в этой истории: что действительно произошло в ту неделю, а что было плодом моей душевнобольной фантазии.              Мне действительно кажется, что я теперь чудовище.