Обращение (Альфабитс-3)

Переводчик: Ryjik144

Редактор: Elena

Уолтер обвел взглядом круг, отмечая безучастные выражения на лицах воспитанников. Так не пойдет. Чтобы программа работала, они должны быть вовлечены. Сделав в блокноте быструю пометку о том, что все закрепленные за этой сессией члены лагеря присутствуют, он отложил его в сторону и нацепил на лицо бодрую улыбку. – Добрый вечер, дети. У меня для вас потрясающие новости! В эти выходные наш лагерь посетит верховная жрица из церкви-спонсора организации «Человечность, а не зверство». Разве это не чудесно? Он старался не замечать девочку прямо напротив него. Толстые очки Хлои сползли на середину носа, пока она грызла ноготь большого пальца. Он моргнул и отвел взгляд, переключив внимание на мальчика рядом с ней. Оуэн обещал стать крепким орешком, это было видно уже сейчас. В его глазах читалось нечто такое, что говорило: мальчик находится здесь, но не присутствует по-настоящему. Отделить парня от его волка будет задачей посложнее тех, с которыми лагерь сталкивался в последние годы, но Уолтер свято верил, что это будет сделано. Уолтер снова обвел взглядом круг. – Итак, мальчики и девочки. На недавних занятиях мы обсуждали важность господства над нашими зверями. Кто может сказать мне, почему это важно? Тайрон, перевертыш-кролик из неблагополучного района, нервно огляделся и поднял дрожащую руку. Дождавшись кивка Уолтера, он ответил так тихо, что тому пришлось напрячься, чтобы разобрать слова. – Потому что Бог дал человеку власть над животными – над всеми животными, включая наших собственных. Мы должны контролировать своих зверей, потому что человечество – важнейшее из творений Божьих. Хлоя заерзала на месте, барабаня пальцами по бедрам, обтянутым джинсами. Уолтер приподнял бровь и обратился к ней: – Хлоя, ты кажешься взволнованной. У тебя есть что добавить к словам Тайрона? Во время речи она всплеснула руками, едва не задев по лицу девочку слева. – Тайрон ответил правильно, согласно тому, чему нас учат в лагере, но что, если то, чему вы нас учите – неверно? Я не уверена, что согласна, потому что моя зверушка – просто прелесть. Я не понимаю, зачем Богу давать её мне, если она плохая. Оуэн застонал, когда её размахивающая рука случайно ударила его в живот. – Хлоя, ты не должна так здесь говорить, – прошептал он охрипшим голосом. – Я почти уверен, что эти люди из «Человечность, а не зверство» не считают никого из наших зверей милыми. Уолтер наклонил голову набок, глядя на Оуэна. – Это верно, молодой человек. Животные не бывают милыми. Животные – это грязные твари, переносящие болезни. Они предназначены для употребления в пищу. Единственные другие цели существования животных – это развлечение, изучение, охота, а также кожаные изделия и меховые шубы, которые мы делаем из их шкур. Нет ни одной веской причины для человека превращаться в грязное животное. Мы должны контролировать наших зверей, если не хотим стать одними из них и скитаться по земле, распространяя заразу. Хлоя в нерешительности прикусила губу, затем снова подняла руку. Уолтер жестом разрешил ей говорить. – Простите, Уолтер, но я вынуждена не согласиться. Не все животные предназначены для еды. Мой зверь – сиамская кошка, помните? Никто не захочет носить мех моей кошки в качестве шубы. Черт, там бы и на пару варежек не хватило. И я искренне надеюсь, что никто не захочет съесть домашнюю кошку. Она задумчиво нахмурилась, прежде чем продолжить: – Вы можете просто объяснить, почему мы родились такими? Я имею в виду, зачем Богу давать нам наши животные половины, если мы должны их проклинать? Не знаю, мне это кажется неправильным. Поглощенная своими вопросами, Хлоя резко встала, споткнувшись о шнурок при попытке сделать шаг. Она упала прямо на колени двоим воспитанникам. Когда те столкнули её на пол, она чуть не приземлилась на пятую точку, пытаясь подняться. Уолтер подавил желание усмехнуться. Девчонка думала, что её кошка такая замечательная, да? Пока она боролась за то, чтобы встать, Уолтер откашлялся. – Я полагаю, отсутствие грации у тебя – хороший пример того факта, что люди на самом деле не едины со своими так называемыми внутренними зверями. Если бы вы с кошкой жили в симбиозе, не думаешь ли ты, что проявляла бы хоть немного её кошачьей грации? И все же – нет. Что лишь доказывает: мы не должны были рождаться такими. Он смягчил тон и обвел группу терпеливой улыбкой. – Я не пытаюсь придираться к вам, дети. Поверьте мне, это была борьба, пока я не одолел своего суриката. Но я преодолел это, и вы тоже сможете. Хлоя наконец снова стояла на ногах. Она вернулась к своему стулу и села, её щеки покраснели – вероятно, от того, что она привлекла к себе столько внимания, как решил Уолтер. Тем не менее, она вызывающе покачала головой. – Я просто не понимаю, зачем нам дали зверей, если это проклятие, а не благословение. Я не пытаюсь спорить, я просто хочу понять. Уолтер заставил себя сохранять терпение, несмотря на желание подойти и придушить девчонку за дерзость. – Как вам говорили на ознакомлении, мы живем в падшем мире. Подобно тому, как Бог никогда не желал нам рака или любых других болезней, которыми страдает человечество, Он также не желал, чтобы люди превращались в тех самых животных, над которыми им была дана власть. Наши звери – это проклятие из недр ада, и именно от нас зависит борьба за чистоту. Мы должны отречься от зверей, которые удерживают нас от достижения нашей собственной божественности в следующей жизни. Ногть Хлои снова оказался у нее во рту, она нахмурилась. Она выглядела так, будто хотела сказать что-то еще, но Уолтер не мог не заметить, что Оуэн наступил Хлое на ногу, словно пытаясь заставить её замолчать. Уолтер сделал себе мысленную пометку следить за зарождающейся дружбой между этими двоими. Возможно, пришло время испытать волю детей. – Хорошо, думаю, обсуждений достаточно. Перейдем к упражнению. Уолтер встал и снял с полки позади себя коробку, поставив её в центр круга. Он опустился на колени рядом с ней, оглядывая присутствующих, чтобы убедиться, что всё внимание приковано к нему. – Это будет испытанием. Любой из участников лагеря, кто окажется неспособен сдержать своего зверя, будет помещен в «карцер». Однако, если вы сможете не дать своему зверю проснуться и докажете, что обладаете властью над ним, вы получите приз. Хлоя убрала руку ото рта и замахала ею в воздухе. Её зрачки уже начали приобретать кошачью форму, а нос подергивался от возбуждения. Уолтер подавил желание напомнить девочке, чтобы она держала свою кошку в узде. В конце концов, Хлоя никогда не научится, если ей постоянно указывать на то, что её кошка пытается вырваться на свободу. – Да, Хлоя? У тебя есть вопрос, прежде чем мы начнем? – Уолтер нахмурился. Он был недоволен тем, что его прервали, но был полон решимости оставаться справедливым наставником. – Спасибо, сэр. Мне просто интересно, что вы имеете в виду под «призом». И «карцером». Не могли бы вы пояснить? Опять же, я не пытаюсь спорить или дерзить – мне просто любопытно, – Хлоя беспомощно пожала плечами и уставилась на свои колени. – Я бы сказала, что это естественно, раз уж я перевертыш-кошка, но боюсь, это навлечет на меня еще больше неприятностей. Или я снова услышу ту старую поговорку про любопытство, которое сгубило кошку. – Карцер – это одиночная камера содержания, стены которой обиты серебром. Это не то место, где кто-либо захотел бы оказаться. Как только вы входите в карцер, вам запрещено покидать его в течение двадцати четырех часов. Там нет места, чтобы лечь – можно только сидеть или стоять. Там нет ни еды, ни воды – и, что самое важное, вы находитесь в полной темноте, потому что там нет ни окон, ни ламп. Уолтер самодовольно улыбнулся, глядя на ужас, застывший на лицах детей. Описывая приз, он смягчил тон: – Однако для тех из вас, кто сохранит дисциплину над своим зверем, призом станет час свободного пользования электроникой. Вы сможете до посинения сидеть в Твиттере, Снэпчате или Ютубе целых шестьдесят минут. Уолтер понял, что теперь он полностью завладел их вниманием. Удержавшись от дальнейших объяснений, он поднял крышку коробки. Запустил руку внутрь и достал маленькую белую мышь. Опустив руку к полу, он позволил мыши убежать, а сам подхватил коробку и отступил назад, наблюдая за реакцией детей. Каждый взгляд был прикован к грызуну, отслеживая каждое его движение. Он заметил, что руки многих детей сжались в кулаки или вцепились в края стульев до белизны в костяшках, пока они боролись за контроль над зверем. На многих лбах выступил пот, и почти все дышали тяжело и прерывисто – хороший признак того, что дети сделали первый шаг к достижению истинного господства. Уолтер наблюдал за часами пять минут и уже был готов поймать мышь и убрать её, когда Хлоя свалилась со стула. По своему детскому опыту он знал, что Хлоя в ужасе от мысли о наказании, которое последует, когда её зверь возьмет верх, но она ничего не могла с собой поделать. Мышь была молодой. Шустрой. Для хищника это был обед на ножках. Её кошка жаждала рассмотреть её поближе. Она не сможет устоять. Не раньше, чем по-настоящему познает всю порочность своего положения. А поскольку её животное – кошка, её любопытство станет жестоким препятствием. Она поддалась превращению, и все с ужасом наблюдали, как длинные каштановые волосы и нежная белая кожа Хлои исчезли в мареве бежевого меха, прежде чем она окончательно скрылась в своей одежде. Она мяукала и визжала, борясь за освобождение из своей тканевой тюрьмы. Когда она наконец выбралась на четырех лапах, Хлоя с громким мурлыканьем потерлась о штанину Оуэна. Бежевый цвет её шерсти прерывался лишь черным окрасом на кончиках ушей, мордочке и каждой из лап. Уолтер отметил, что умные голубые глаза, сиявшие на этой морде, были единственным, что у грязной кошки осталось общего с Хлоей-девочкой. Уолтер выхватил из коробки еще один предмет. Подойдя к Хлое, он подхватил её под мышку и защелкнул на её шее – ошейник с примесью серебра, который удержит её в этой форме. Когти Хлои вонзились в руку Уолтера, когда она возмущенно завыла, но Уолтер просто поднял её повыше, словно выставляя напоказ перед остальными воспитанниками. – Хлоя не будет проводить время в карцере. Вместо этого я оставлю её в этой форме и дам ей почувствовать, каково это на самом деле – быть кошкой. Посмотрим, что она запоет, когда мы позволим ей выйти. Уолтер посмотрел через комнату туда, где его помощница, Матильда, тихо наблюдала за занятием. – Тилди, будь так добра, поймай мышь. Я собираюсь запереть Хлою в кладовке, которую просил тебя подготовить. Матильда быстро подошла, чтобы поймать мышь, которая была слишком напугана, чтобы проскочить сквозь круг перевертышей. Бедное создание металось туда-сюда внутри круга в поисках выхода, но было слишком глупым, чтобы просто рвануть прочь. Уолтер пересек комнату и открыл дверь подсобного шкафа. Запах кошачьего туалета хлынул из старого лотка, который Уолтер велел Матильде поставить туда, предвидя именно такой исход. Он надеялся, что Хлоя сможет совладать со своей кошкой, но подготовился к её неудаче. Он подождал, пока Матильда опустит мышь в кладовку, после чего швырнул туда Хлою и закрыл дверь. Повернув фиксирующий механизм на ручке, Уолтер также достал связку ключей и запер засов, чтобы никто не смог выпустить Хлою раньше времени. ****** Оуэн сжал кулаки на коленях, подавляя желание броситься на защиту Хлои. У его маленького волка не было ни единого шанса против двоих взрослых. Он дождался, пока Уолтер закончит собрание и выдаст всем обещанный часовой приз – свободное время. Он покорно последовал за Уолтером и Матильдой к домику, где жила группа. Сердцем он чувствовал, что они с Хлоей никогда не будут здесь в безопасности. Оуэн и раньше нервничал, когда Хлоя так глупо высказывалась, но теперь он был просто в ужасе – и за себя, и за неё. Он никогда не отделит себя от своего волка – Оуэну было плевать, что говорят эти сектанты. Но он пытался играть по их правилам и делал всё возможное, чтобы помочь Хлое подыгрывать тоже. Если бы только этот тупой крысолицый Уолтер не выпустил мышь, чтобы заставить её обернуться. Пока остальные разбредались, чтобы насладиться свободным временем, Оуэн глубоко вздохнул и огляделся, проверяя, не следят ли вожатые, а затем выскользнул из домика. Он направился к скверным уличным уборным, которыми им приходилось пользоваться вместо туалетов – на случай, если за ним всё же наблюдает кто-то, кого он не заметил. Убедившись, что он в безопасности, мальчик скрылся за маленьким строением и превратился в волка. Волк Оуэна хотел обнюхать траву и изучить интересные запахи. Этот деревенский воздух так отличался от городского, к которому они привыкли, но Оуэн знал: нужно бежать, пока никто не заметил его исчезновения. Его волк заскулил, когда Оуэн не позволил ему исследовать местность, но Оуэн просто напомнил ему о бедной Хлое в том шкафу, и волк быстро согласился с планами Оуэна. Не то чтобы слепой побег в лес был отличным планом, но это было лучше, чем ждать, пока на тебя наденут ошейник и засунут в камеру или шкаф. Оуэн побежал прямиком к лесу и пулей скрылся между деревьями. Маленький волк пробирался сквозь кусты и полые бревна. В этом незнакомом лесу каждый звук казался усиленным и пугающим. Он привык к выхлопам машин и крикам людей. Был ли этот визг звуком крошечного грызуна или хищника? Были они совсем рядом или за мили отсюда? Он перелезал через упавшую ветку и взвизгнул. Он перекатился через сучья, словно мячик. Каким-то образом его лапы запутались в листьях и прутьях. Он пытался вырваться, когда услышал тяжелое дыхание и с абсолютной уверенностью осознал: ему конец. Что-то – или кто-то – приближалось к нему. Черт. Это могло означать только одно. Кто-то из лагеря идет за ним. Либо же его сейчас сожрет медведь. Шансы были равны, но в любом случае он покойник.