БП-3826

Рассвет застал Эмили уже у входа в университет. Ночь она провела дома, но сон был тревожным, полный образов стекловидных кластеров и молчаливых реакций. Она не могла избавиться от ощущения, что что-то изменилось. Анна ждала её у главного корпуса, с двумя кофе в руках и усталой улыбкой. — Ты всё-таки поспала, — сказала она, протягивая стаканчик. — Я уже начала думать, что ты опять вернёшься ночью. — Попыталась, — усмехнулась Эмили. — Но это лишь видимость отдыха… Стоит мне закрыть глаза, как я вижу полимер, каждое его отдельное звено. Они вошли в лабораторию вместе. Всё выглядело так, как они оставили: столы убраны, приборы выключены, герметичный контейнер с основным объёмом БП-3826 — на центральном столе. Но крышка лежала рядом с контейнером. — Странно, — сказала Анна. — Ты же всегда закрываешь полимер… Эмили подошла ближе. Внутри полимер заполнял почти две трети объёма — вчера было не больше половины. — Он… увеличился в объеме, — прошептала она. — Но как? — нахмурилась Анна. — Мы же ничего не добавляли. Ингибитор должен был остановить деление. Эмили осторожно взяла пипетку и отобрала немного полимера для микроскопа. Через минуту её пальцы замерли над окуляром. На экране молекулярные кластеры вплетали в себя структуры, похожие на нейроны, и теперь каждая частичка напоминала копию живой клетки. — В полимере появились биологические компоненты, — сказала она, голос дрогнул. Анна побледнела. — Что?.. — подойдя к микроскопу, она замерла, наблюдая за делением кластеров. — Но ведь этого не может быть! — Я и сама знаю, что не может! Но… это происходит, а значит… — слова комом застряли у нее в горле, — он впитал в себя биомассу… В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию влетел Маркус. — Что случилось? — почти хором спросили Анна и Эмили. — Левин пропал! — сказал он, еле переводя дыхание. — На пункте охраны сказали, что вчера он не выходил из здания университета. Когда начали смотреть по камерам, они увидели, как он зашел с каким-то устройством на руке в вашу лабораторию, и больше из нее не выходил… — Тут его взгляд упал на полимер и на перчатку с катушками, которая валялась под столом. — Это что, его? Но где… Где он сам? Повисло гнетущее молчание. Анна и Эмили молчали, не в силах произнести вслух правду. — Вы что-то знаете? Эмили, что случилось? — Маркус… Полимер… Он поглотил его! — Анна созналась первая, не в силах больше молчать. От ужаса происходящего, у нее на глазах наворачивались слезы. — Он что?... Эмили рассказала о том, как они пришли и увидели открытый контейнер с полимером, в котором появился биологический материал. Маркус внимательно слушал, и чем больше он слушал, тем мрачнее становилось его лицо. Он подошёл к столу, внимательно изучая содержимое контейнера. Поверхность полимера была гладкой, почти зеркальной. Маркус медленно поднял взгляд на Эмили, и в его глазах не было гнева, только холодное, трезвое осознание. — Он… Он не убивал его, — сказала Эмили, и в её голосе зазвучала паника. — Он защищался, потому что воспринял его как угрозу. Он не знал, что делает… Он просто пытался выжить. — Ты… оправдываешь его? — резко спросила Анна, и в её глазах вспыхнула боль. — Эмили… он поглотил человека! — Он не знал, что делает! — крикнула Эмили. — Он реагировал! Это не злоба — это инстинкт выживания! — Инстинкт? — Анна отступила. — Ты называешь убийство инстинктом? Ты вообще слышишь, что говоришь? — Я говорю, так, как есть… — Эмили сжала кулаки. — И если ты не можешь этого понять… — Я не могу смотреть, как ты превращаешь ужас в открытие! — перебила её Анна, и в её голосе порвалась последняя нить терпения. Тишина повисла между ними — тяжёлая, гнетущая. — Уходи, — сказала Эмили тихо, но несмотря на это, было слышно слезы, звеневшие в ее голосе. — Если ты не веришь в то, что мы делаем — уходи. Анна смотрела на неё, и в её глазах читалось глубокое разочарование. — Я хочу остаться, — сказала она. — Но быть причастной к тому, что здесь произошло… это уже слишком! Слезы полились по ее щекам, и она выбежала из лаборатории. Дверь за ней захлопнулась с тихим щелчком. — Если ты считаешь так же, как и она, то можешь не задерживаться… — бросила она Маркусу. — Я останусь, — сказал Маркус тихо. — Кто-то должен быть рядом… на случай, если что-то пойдёт не так. Эмили не ответила. Но впервые за все эти годы она чувствовала страх. Всепоглощающий, вязкий страх провала, что она не сможет добиться поставленной цели. — Маркус, что делать?... — спросила она шепотом, на глазах у нее появились слезы. — Вдруг об этом кто-нибудь узнает… — Не в силах больше сдерживаться, она дала волю слезам. — Эмили, тише… — Маркус подошел к ней и прижал к себе, успокаивая. — Никто об этом не узнает. О произошедшем известно только нам троим, и пока не о чем переживать. — Но его же будут искать… Кто-нибудь же заинтересуется его пропажей… — Мы что-нибудь придумаем… Обязательно… Но тебе надо успокоиться… Тебе нельзя работать в таком состоянии… Пойдем, я отвезу тебя домой… — Нет, куда угодно, но только не домой… Я… Я не хочу оставаться одна… — Эмили еще сильнее прижалась к Маркусу. — Хорошо, поехали ко мне… Забирай с собой вещи, и пойдем. — Да, хорошо. — тихо сказала Эмили. Вытерев слезы, она закрыла контейнер с полимером и пошла одеваться. Спустя пару минут, они вышли на задний двор университета, где был припаркован старенький седан Маркуса. Сев в машину, Эмили положила голову на стекло. Она смотрела на силуэт университета, удаляющийся в зеркале заднего вида. Дорога до квартиры Маркуса прошла в тишине, нарушаемой только гулом мотора и городским шумом.