8 лет спустя

В глуши, где-то совсем близко от озера, стоял двухэтажный деревянный дом. Обычно он использовался как дача на лето, но в эту зиму семья решила отпраздновать здесь Рождество. Дом был украшен различными украшениями и мишурой, в большом зале стояла живая наряженная ёлка, а на кухне витал прекрасный аромат различных блюд. Если бы Джонатану когда-нибудь сказали, что после всего случившегося он сможет жить дальше, он бы, наверное, не поверил. Но вот он, постаревший на восемь лет, с женой и тремя детьми старается жить дальше, да и живёт, и чувствует себя прекрасно. Джед, его жена — в которую он до сих пор не до конца верит и даже задаётся вопросом, почему она осталась с ним, — на этот вопрос обычно смеётся, а после целует его. После того как она уехала, Джонатан понял, что действительно её любит, и тогда он набрался храбрости ей позвонить. Он ни на что не надеялся, просто хотел узнать, как у неё дела, вот и всё. Джонатан сбрасывает буквально после трёх гудков, понимая, что это ошибка. Только вот он не ожидал, что ему перезвонят. Он поднимает трубку после трёх гудков. Пути назад нет. Они разговаривают — по ощущениям — целую ночь. Она называет ему свой адрес, и утром он покупает билет до Америки. Он думает опоздать на самолёт, но не делает этого. А после стоит около её дома и мнётся несколько минут. Стоит ли вообще заходить? Спустя минуты три он стучится в дверь. Ему открывает молодая девушка, но старше самой Джед. Её сестра. Она смотрит на него пристальным и недоверчивым взглядом, но в то же время усталым. За её спиной появляется сама Джед. На её лице шок, но он быстро сменяется облегчением, радостью и нежностью. Она обходит сестру и подходит к нему, обнимает его и шепчет на ухо, что скучала. Он отвечает ей тем же. Они проходят в дом. К нему подбегает маленький мальчик лет восьми. — Вы папа? — спрашивает он с надеждой. Джо застывает на месте, не зная, что ответить. Мальчик смотрит то на него, то на неё, ждёт ответа. Джо и сам смотрит на неё. Она смеётся. — Нет, милый, он не папа. Он остаётся у них ещё две недели, а позже уезжает, забирая с собой Джед и её сына Билли. Это всё странно, и у Джонатана внутри бушуют эмоции, чувства, похожие на ядерный взрыв, но он не тот человек, который сломается. Они едут в Англию, в его квартиру, с которой ему помогла Бёрр. Они живут. Вместе. Лечат раны друг друга, спят в одной постели. В то время ему снятся кошмары, ужасные воспоминания лезут в голову. Смерть Софьи. Он помнит её, но со временем отпускает. Он благодарен ей за те дни и просит у неё прощения за то, что не спас, и за то, что любит другую. Он просыпается в холодном поту, вскакивает на кровати, его трясёт, в горле сухо, дыхание тяжёлое. Его обнимают со спины и шепчут что-то успокаивающее. Джонатан действительно успокаивается и засыпает вновь. После нескольких таких ночей и вопросов о его состоянии он рассказывает про Софью. Джед не злится, внимательно его слушает, а после целует и снова шепчет успокаивающие, нежные слова. И тогда Джо понимает, что всё хорошо и он на своём месте. Он делает ей предложение, но в момент признания ему кажется, что слишком быстро и что он снова совершает ошибку. Джед плачет и говорит тихое «Да». Это всё, что ему нужно. Они не устраивают пышное празднество, тихо расписываются в кругу близких им людей: в компании Бёрн, сестры Джед и ещё парочки людей, с которыми работал Джонатан. Джо оформляет опеку над Билли и видит, как счастлив мальчик с появлением отца. Джед не упоминает биологического, но по реакции её сестры можно понять, что он принёс ей много боли. Так они и живут. Джед отучилась на дизайнера одежды и сейчас работает в хорошей компании. Из мыслей его вывел звук входной двери. Он встал с кресла и пошёл на звук. Картина была уморительной и милой. Двое мальчиков лет шестнадцати стояли в дверном проёме и смеялись, абсолютно все мокрые в снегу, с красными лицами, но счастливые. Рядом с ними стояла маленькая девочка лет семи, держала брата за руку и улыбалась вместе с братьями. — Привет, пап! — сказали они хором. — Мы дома! — Я вижу. Идите переодевайтесь, а то заболеете, все мокрые, — сказал Джо с нежностью. — Есть, капитан! — воскликнул Дэнни, снимая с себя куртку и помогая Эмили. Они все трое быстро сняли с себя верхнюю одежду и прошли дальше, внутрь. Дэнни. Сын Роупера, которого они с Джед забрали из интерната и оформили над ним опеку приблизительно в то же время, что и с Билли. Им стало просто жалко его: дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Они договорились, что никогда не скажут ему, кем был его отец на самом деле. Дэнниал согласился с той правдой, которую они ему сказали, другой он и не знал. Роупер погиб в автокатастрофе, его не смогли спасти — вот какая была правда для Дэнни, но это лучше, чем сказать, что твой отец — продавец смерти. Бёрр говорила, что брать его небезопасно, Джон её уверял, что они будут осторожны, и вскоре она сама растаяла к мальчику. Дэнни очень вырос за восемь лет. Его волосы стали ещё более кудрявыми и чёрными. Кожа осталась такой же бледной, но после лета на ней появлялся загар. Взгляд у него выразительный и глубокий. В отличие от Билли он более буйный и вспыльчивый. Он постоянно попадал в какие-то передряги, но, несмотря на это, был как рыба в воде в творческих занятиях: мог подолгу сидеть рисовать или лепить, на праздники обычно просил новые материалы. Билли же спокойный, светлый, с голубыми глазами и мягкими чертами лица. Он любил более точные науки, где не нужно изобретать велосипед. Его часто отправляли на разные олимпиады, где он занимал первые места. — ПАПА! — громкий девчачий голос позвал его, дёрнув за штанину. — Папа, пойдём, мама зовёт к столу, а тебе ещё надо переодеться. Ты же не будешь встречать Рождество в этом. — Девочка надула губу, набрала воздух в лёгкие и продолжила: — Ты же наденешь тот свитер, который я выбрала для тебя, тот с оленем? Джонатан лишь улыбнулся и кивнул в знак согласия. Она засияла, крикнув «Ура!», и убежала к остальным, а он сам пошёл наверх. Эмили. Их общая дочь с Джед. Изначально они думали, двоих сорванцов им будет достаточно, но как итог на свет появилась русая кудрявая девочка с голубыми глазами. Эмми была непоседой и любопытной молодой особой. Уже в один год она так и норовила что-нибудь схватить — будь то чей-то палец или какая-нибудь бутылка с подозрительным содержимым. Часто проказничала, о, она это очень любила. Джонатан мог поклясться, что всем приёмам она научилась у Дэниэла. Куда же делся тот застенчивый, милый мальчик — никто не знает, но Эмили его любила. Она очень любила танцевать, но танцы по типу вальса не любила: слишком скучно, говорила она, поэтому пришлось отдать её на танцы в стиле хип-хоп. Но вот что их поистине удивило — так это её интерес к биологии и даже химии. Хоть она ещё не всё понимала, а если быть более честным — ничего, но братья ей бывало читали что-то из своих учебников, и она с интересом слушала. Джонатан спустился вниз уже в красном свитере с мордочкой оленя и прошёл на кухню, где его уже все ждали. Как только он вошёл, раздался смех. — Пап, тебе идёт, — сказал Дэнни, глядя на Джо и едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться вновь. Честно, он до сих пор не мог привыкнуть к слову «папа» от Дэнниэла, но чем больше тот рос, тем больше переставал упоминать Дикка. Но он всегда останется напоминанием о тех событиях, однако Джон, как и Джед, гнали эти мысли прочь. — Тебе тоже очень идёт свитер с Санта-Клаусом, Дэнни, — парировал Джонатан. Дэнни похлопал глазками и надулся, а после засмеялся со всеми. Джед подошла к нему и поцеловала в щеку. На ней было красивое красное платье, которое переливалось на свету. Точно такое же было и на Эмми. Просто все согласились с её правилами игры. В дверь позвонили, что насторожило Джонатана — всё же привычки его не до конца покинули. Они никого не ждали: сестра Джед не смогла приехать, так что никаких гостей быть не должно. Ещё звонок. — Я открою. Джонатан открыл дверь. — До вас не достучишься, — раздался радостный голос мистера Бёрр. — Дядя Джо! — воскликнула девочка лет восьми. — И тебе привет, Оливия. Вот это сюрприз, мы не думали, что вы приедете. — Мы тоже не думали, но Анжела настояла. — Слово мамы — закон, — воскликнула девочка. — Ну что ж, проходите. — Джонатан прошёл внутрь, пропуская гостей, и они вместе прошли на кухню. За стол все сели ближе к одиннадцати. Все смеялись и шутили. Дом был полон рождественской атмосферы. Сидя у камина с горячим шоколадом, услужливо сделанным Джед и Анжелой, они смотрели «Один дома» и смеялись. Где-то на середине фильма над ухом Джона совсем тихим шёпотом была произнесена до боли знакомая, но такая любимая фраза: — С Рождеством. Я люблю тебя, Джонатан Пайн. — С Рождеством. Я тоже тебя люблю, Джемайма Пайн, — также шёпотом произнёс Джо, а затем поцеловал свою жену, а она поцеловала его в ответ и положила голову ему на плечо. И, глядя на это всё, Джонатан Пайн понимает: всё так, как должно быть. Конечно, потом их будут ждать новые испытания. Где-то в Колумбии уже действует некая компания «Аврора», которая своей политикой так похожа на схему Роупера, и где-то там живёт человек, который так отчаянно хочет продолжить чужое дело, что совсем не замечает правды. Но это всё потом. Когда-нибудь, в другой раз. Ведь они заслужили отдых и простого счастья.