Африканские сны Зимнего Солдата

На утро сказал мальчик: вставай Бонгопа-Камагадхлела. — Сказал он: отправляйся, иди кормиться. Бык шел; весь скот шел. — Говорил мальчик, кормитесь; они все кормились. Они вернулись в полдень. Была подана пища, мальчик ел ее там, наверху быка.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

Той ночью Баки рыдал так долго и сильно, что урыдался до изнеможения и забытья. Когда взошло солнце, было еще холодно. Сон продолжался. Амазонка потыкала его древком копья в ребра и кивком головы указала ему на плошку с полужидким месивом у костра. Баки встал, отошел за их транспортную платформу, чтоб помочиться, но запоздало понял, что женщины бесшумно переместились и по-прежнему наблюдают за ним, лишь когда они уже все увидели и теперь переговаривались между собой, явно обсуждая размер, цвет и форму его бледнолицых гениталий. В его снах (да и в жизни) бывало и не такое, так что он заправился, вернулся, благодарно ополоснул единственную руку под струей воды, которую полила на нее из фляжки одна из женщин, а потом выхлебал через край сладковатую густую похлебку, показавшуюся ему отдаленно похожей на протеиновые коктейли, которыми кормили его в ГИДРЕ. Он спросил у Айо, как сказать на их языке «Спасибо», но она его проигнорировала и махнула рукой забираться на платформу. Баки не стал спорить с женщиной, которая сначала смотрела, как он рыдал, а потом комментировала с коллегами его пипиську. На этот раз их путь оказался недолгим. Где-то через час среди травы блеснуло зеркало широко озера, обрамленного деревьями. Травы стало сильно меньше, зато будто грибы выросли красно-коричневые конусы глиняных хижин. Подсознательное Баки, явно утомленное ночным срывом, не стало слишком усердствовать над внешним видом обитателей деревни, сбежавшихся посмотреть на диковинку из города. Это были обычные африканцы, похожие на масаи или туарегов (названий других африканских народов Солдат особо не помнил, а Баки и вовсе не знал): с бритыми головами, вымазанными красной глиной, раскрашенными орнаментами лицами, в бедной по виду, но при этом обильно украшенной бусинами и бисером одежде. Вождь, к которому Айо подвела Баки, был будто бы карикатурно срисован с председателя какого-нибудь среднеазиатского скотоводческого колхоза. Всем своим видом он старательно выражал свою значимость вкупе с вниманием к важным гостям из самой столицы, чем его, конечно, было не удивить, поэтому он держал глаза полуприкрытыми и говорил чрезвычайно медленно, по многу раз повторяя одни и те же слова. Пока они с Айо обсуждали на своем совершенно непонятном даже способному к языкам Баки диалекте высокие королевские указы и условия размещения белокожего пленника, то есть гостя, Баки просто стоял как столб. В этом сне, казалось бы, не было ничего необычного: ему надо было молча ждать, пока одни люди решают его судьбу, а другие разглядывают его как жирафа в зоопарке. Только картинка до асбурда не клеилась с содержанием. Настолько, что превратись он вдруг взаправду в жирафа, это, наверное, было бы воспринято и им самим, и остальным участниками как нечто куда более логичное и подходящее обстановке, чем все, что пока происходило. А пока утреннее солнце медленно поджаривало его правую руку и лицо, волосы, которые он сумел расчесать только пальцами лезли в рот и глаза. Даже во сне внимание множества людей тяготило и раздражало, несмотря на то, что опасными все это скопище поджарых высоких женщин, стариков и рахитичных детей никак не выглядело. Молодых или просто нестарых мужчин видно не было, и Баки отстраненно подумал, что, возможно, они на охоте или выполняют какую-то совместную службу по законам страны пантер. А, может быть, это его психика так защищала его, показывая ему во сне картинки, самой устрашающей среди которых была мрачная лысая Айо с копьем и ее подчиненные, которых при необходимости он легко мог бы убить всех трех раньше, чем они поймут, что происходит. Впрочем, сама Айо, кажется, совершенно не осознавала этого да и в целом была невысокого о нем мнения, как о бойце (что было вполне понятно после недавней его позорной истерики перед ней). В какой-то момент ее долгий диалог с председателем колхоза, то есть вождем перешел на повышенные тона. Тогда в качестве аргумента она притянула Баки к ним за запястье и продолжила гнуть свою линию попеременно тыкая тупым древком своего копья ему в щеку, в левое плечо и в пах, как учитель указкой в карту. — Тебе построят отдельную хижину, — наконец сказала она. — Потому что так велел наш король. — Они не хотели, чтобы я был здесь? — не удержавшись спросил Баки. Айо сурово посмотрела на него и ответила, как поясняют очевидные вещи дебилу: — Дома принадлежат женщинам. Он сказал, что у них в деревне есть свободные обрезанные женщины, но вряд ли найдутся те, кто захотят взять белого чужака себе в дом, даже если он гость Черных Пантер. Я объяснила ему, что тебе не нужна жена из их племени. Только дом. И что ты сам, как женщина, только хуже. Потому что ты не можешь сам построить себе дом. Потому что у тебя одна рука, ты белый и у тебя проблемы с головой. Ее слова обидели Баки. Но он ничего не ответил, потому что контраргументов у него не было. По факту Айо была права. Он был белым. Без одной руки. И с головой у него точно было не все в порядке. Сон об озере без бегемотов — Сказал он: идите; они пошли. — Сказал он: кормитесь, они кормились. — Сказал он: возвращайтесь, они возвращались. Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка После этого лысые воительницы улетели, а вождь принялся давать указания многочисленным женщинам. Те приказами короля, переданными через их вождя, похоже, не слишком впечатлились, потому что подняли многоголосый гвалт с улюлюканьем и возмущенными возгласами. Чем Баки и воспользовался, чтобы отступить сначала на пару шагов, потом на пяток, потом на десяток, а затем и вовсе по тихому ретироваться подальше от центра зарождающегося конфликта, причиной которого, судя по всему, послужило его появление. К сожалению, совсем незамеченным его отступление не осталось, и за ним увязалась горстка босоногих детей, но держались они на почтительном расстоянии, и Баки решил просто не обращать на них внимания. Его манило к себе озеро, которое он видел раньше. Стальное зеркало воды в окружении зелени деревьев. Хотелось убедиться, что оно ему не привиделось. Хотелось нормально умыть лицо и ополоснуть шею. И просто — уйти дальше от людей и от шума. По законам сна или благодаря нюху Зимнего Солдата, и без кода постоянно живущего у него под кожей, путь к озеру Баки нашел очень быстро. Ноги буквально сами вынесли его на берег. По воде бежала мелкая рябь. В раскидистых деревьях перекликались птицы. Баки сел на глинистый берег, терпеливо расшнуровал ботинки единственной рукой и разулся. Хотел закатать штаны, чтобы войти в воду, но передумал и просто снял их. А потом замер, поглощенный внезапно нахлынувшими воспоминаниями. У него даже в глазах потемнело. Дело было ночью. И тоже в Африке. Он не помнил в какой стране. Помнил только, что ячейка ГИДРЫ квартировалась там прямо в советском посольстве. И что у его тогдашнего куратора был чин майора и роман с начальницей бухгалтерии, дородной хмурой женщиной, смотревшей на всех вокруг как на дерьмо. Деталей самой операции, ради которой туда высылали Солдата, Баки милосердно не помнил, но помнил о том, как куратор с его дамой сердца, парой подчиненных и еще какими-то людьми из посольства бурно праздновали ее успех. И отмечали они настолько самозабвенно, что, по доброй традиции упившись до едва вменяемого состояния, решили среди ночи пойти купаться в ближайшую реку, изобилующую бегемотами. Солдата они с собой, конечно, не взяли, но позже, утром куратор пригнал его на берег, потому что, как оказалось, с ночного гулянья вернулись все, кроме начальницы бухгалтерии. Причем никто не помнил, ни как, ни когда она пропала. Куратор велел ему нырять и искать тело или хоть что-нибудь, что могло от нее остаться, но при всей его прославленной добросовестности Зимний так ничего и не сумел найти. Наконец, куратор сдался, и они свернули поиски, потому что им в любом случае пора было уже покидать гостеприимную Африку. И теперь, сидя на берегу совсем другого водоема в совсем другой части континента, Баки рассеянно гадал, что, возможно, тогда бегемоты вовсе не убили ту женщину, а лишь соблазнили ее сбросить ложный человеческий облик и вернуться в родную стихию, сделали ее своей королевой или, по меньшей мере, начальницей уже своей бегемотьей бухгалтерии. По законам сна это выглядело вполне логичным исходом. Все равно как человек она явно не была особенно счастлива. Тем временем, пока он сидел погруженный в свои мысли, местные детишки осмелели, подобрались поближе (один даже рискнул потыкать палкой его ботинок), а потом, видя, что он не двигается и ничего интересного не происходит, стащили с себя свои туники-платья и с довольным гиканьем и громкими воплями побежали плескаться в воду. От их криков Баки будто очнулся. Встряхнул головой, вспомнил, что собирался умыться. А глядя на детей решил, что стоит попробовать и искупаться. Хотелось проверить, получится ли у него плавать без одной руки. Накидка на плечо и плотная футболка, в которую его облачили ассистенты принцессы Шури, легли поверх штанов. Оставшись в одних трусах, Баки на минуту задумался: мочить их, а потом одевать поверх мокрых штаны ужасно не хотелось, тем более что никакой другой одежды у него не было. Местные дети купались голышом, но, с другой стороны, у них с самого начала и не было какого-либо белья. Так что, похоже, никого здесь человеческая нагота не оскорбляла. Поэтому он решительно снял трусы и скорее вошел в воду. Вода приняла его к себе с такой радостью и любовью, что он даже немного растерялся. Оказавшись в ней по пояс, он с наслаждением умылся и, как мог, стал смывать с себя пот, потом окунулся с головой, полностью намочив длинные волосы. Это было так странно приятно. Он даже не сразу понял, что все дело было в температуре воды. Она была немного прохладнее воздуха, но не холодной. Под жарким солнцем находиться в ней было чистым блаженством. Он попробовал плавать, и у него это сразу же получилось. Озеро было не таким уж большим, но оказалось достаточно глубоким, чтобы отплыв метров на двадцать от берега он уже мог нырять там в свое удовольствие. Что он и делал. В конце концов это был его сон. Он мог делать в нем, что хотел. Ему не надо было сдавать нормативы перед командованием. Не надо было невзирая на погодные условия пересекать под водой государственную границу, оставаясь незамеченным в рамках выполнения миссии. Не надо было даже по придури куратора искать останки сгинувшей начальницы бухгалтерии. Он был свободен. Так что он плавал и нырял, плавал и нырял, все увереннее управляя своим изменившимся телом. Чувствуя, как оно угадывает его порывы и желания, и помогает ему выполнять задуманное. Там, где стало не видно дна, Баки принялся нырять все глубже и глубже, подолгу задерживая дыхание. Ему казалось, если он нырнет достаточно глубоко, то у него получится прорваться дальше всех своих воспоминаний Зимнего Солдата о разных водоемах и вспомнить побережье Атлантического океана в Бруклине, где они, наверняка, много раз купались со Стивом. Баки набирал в грудь побольше воздуха и нырял раз за разом, уходя под воду все глубже и задерживаясь там все дольше, но нужные образы даже не мелькали на границах сознания. Устав преследовать их, Баки сдался и просто лег в воде на спину, разведя в стороны ноги и оставшуюся руку. Он был немного разочарован неудачей, но купание подарило его телу столько физического удовольствия, что он был не слишком огорчен. Ему было совершенно некуда торопиться: не сегодня, так когда-нибудь скоро он обязательно сумеет нырнуть в свою память достаточно глубоко, чтобы увидеть и это. А пока можно было не спешить. Стива, который мог бы порадоваться этим воспоминаниям или опечалиться их отсутствию, все равно рядом не было. Шум на берегу отвлек Баки от этих мыслей, и он повернулся, чтобы посмотреть, что там происходит. Толпа женщин стояла у самой воды и, бурно жестикулируя и споря, обсуждала его. Баки встряхнулся, как собака, чтобы лучше их слышать, хотя и все равно не понимал их речи, и этим внезапно вызвал у вакандских селянок искренний и неподдельный восторг. Баки даже стало неловко. Он хорошо умел различать эмоции людей, в особенности если не понимал их языка, и теперь внимание местного женского коллектива ощущалось так, будто он был каким-то Аполлоном, надумавшим освежиться у них в озере. Но он-то Аполлоном точно не был. У него была только одна рука. И масса проблем с головой. Он даже был совсем не того цвета, чтоб им понравится. Да и нижние его регионы явно не произвели этим утром особого впечатления на вакандских амазонок. Баки вдруг резко засмущался и поскорее снова нырнул, задержав дыхание по максимуму. Когда он вынырнул, на берегу, да и вообще у озера было тихо и пусто. Женщины ушли и увели с собой ребятишек. Так что он снова раскинулся звездой и просто расслабился. Лежать на воде было тепло и невесомо. Мысли быстро сделались медлительными и вялыми. Можно было совсем ни о чем и не думать. Можно было даже задремать под теплыми лучами солнца. Здесь ему было нечего бояться. ГИДРА была далеко, а по меркам бегемотов он был не настолько хорош собой, чтобы соблазнять его перенять их облик. Да и в бухгалтерии он не разбирался.