Африканские сны Зимнего Солдата

Бонгопа-Камагадхлела, Бонгопа-Камагадхлела, Входи, нужно входить; Входи, нужно входить. И он входил; весь скот входил. Появлялась его пища; дитя ело, там, на своем быке. Наконец оно выросло, не зная огня, не надевая одежды; лежа там наверху, не ступив на землю; под конец оно сделалось юношей.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

В странном сне Зимнего Солдата чернокожий король-пантера в черной одежде, вышитой серебром — Т’Чалла пожимает ему руку, спрашивает его о самочувствии, а потом говорит о том, что жрица Баст сказала разместить его вдали от городов, в тишине, ближе к земле, ближе к траве, ближе к пресной воде. Король держит свои обещания и умеет приносить извинения за ошибки, и король-пантера прямо так и говорит это, пережевывая в глубине горла округлые угловатые согласные. Говорит, что поэтому Баки будет даровано право жить на земле Ваканды и все необходимое, чтобы не знать нужды, пока его разум и душа будут искать дорогу обратно в его тело. Потому что, пока они не пройдут эту дорогу, его тело должно быть в безопасности. Король-пантера обещал, что так будет, и так он и сделает. Баки Барнс слушает и кивает, а потом, когда в речи образуется положенная пауза, говорит: «Спасибо». А когда видит непонимание в глазах короля-пантеры, вспоминает, что с ним надо говорить по-английски и произносит: «Thank you, your Majesty». Он не спрашивает у короля про Стива. В этом сне тот вряд ли скажет ему что-то новое. В зале, в котором король-пантера принимает его, потолок по высоте как в Сикстинской капелле, а стены изукрашены золотом и драгоценными камнями с неожиданным для африканской страны изяществом и вкусом. Зимний Солдат много раз выполнял миссии в разных странах Африки, в коммунистическом лагере и не только: у ГИДРЫ было там много дел. Он видел африканские дворцы. Он видел драмы, достойные Шекспира, в стенах этих дворцов. Видел и просто массовые драки, свары, насилие и грабеж, и откровенные зверства. Но такой высоты потолков и подобного качества отделки он там не видел. Его сон смешивает образы. Здесь возможно все, но ничего не реально. Три лысые женщины с копьями в руках и надменными суровыми лицами сопровождают его на летающую платформу без крыши. Город скученных небоскребов и дворцов остается позади. Он похож на что-то из фантастики, и платформа похожа на транспорт из фантастики, браслеты из черных бусин на руках женщин-воинов похожи на аксессуары-коммуникаторы из фантастики. Их одежда похожа на то, какой могла бы быть форма какой-нибудь выдуманной гвардии. Да и сами они похожи на персонажей фантастики. Каких-нибудь марсианских амазонок. Степь, над которой они летят, тоже похожа на пейзажи чужой планеты — много высокой травы, красноватые валуны глины, художественно кривые баобабы и огромные зонтичные акации, одиноко разбросанные среди моря колышущихся на ветру ковылей, незнакомые очертания гор вдали. Предводительница амазонок говорит Баки, что ее зовут Айо. Что прежде, чем его представят жителям деревни, где он будет жить, она должна проверить, что эксперимент принцессы Шури удался, и его больше нельзя сделать Зимним Солдатом. Баки не помнит процедуры, которую провела Шури. Это было быстро, это было не больно. Этого как будто и не было. Но обещание свободы от кодов — это обещание свободы от страха, стыда, вины. Свободы от тысячи позорных вещей, не позволивших ему сейчас быть рядом со Стивом. Даже во сне он все равно хочет быть свободным. Даже во сне он все равно хочет быть рядом со Стивом. Когда темнеет, африканские амазонки разжигают два больших костра. Возле одного из них сидит Баки, его пустое левое плечо прикрыто наброшенной шерстяной шалью. Перед ним Айо с хищным и настороженным лицом. Ее подчиненные стоят возле второго костра, ближе к транспорту. В руках у них копья. Зимний Солдат все понимает. Это проверка результатов эксперимента. Эксперимент мог оказаться неудачным. Тогда его поразят копьями и бросят здесь, посреди нигде, улетев на транспорте. Потом вернутся с подкреплением, с седативными препаратами и сетями и будут травить его как зверя. Если эксперимент в его сне не удался, он не будет никуда убегать. Просто отползет в ковыли и будет смотреть в ночное звездное небо, слушая, как вытекает из него кровь и раны закрываются вокруг пронзивших его копий. А потом слушая хищных животных, которые придут первыми, еще до того, как вернутся лысые марсианки. Зимний Солдат вырвал бы из себя копья и защищался ими от падальщиков, а потом сопротивлялся бы группе захвата. Баки не будет. В этом сне нет Стива, ему все равно, если сон закончится. Но еще… Маленькая принцесса Шури в бусиках из ракушек не сомневалась, что все сделала правильно. Баки (и Зимний Солдат внутри него) искренне хотят верить, что так и есть. Что код не сработает. Он больше не Кулак Гидры, не раб, не вещь. Айо очень старательно выговаривает русские слова. Баки страшно. Так страшно, что у него голову сжимает будто в тисках, в висках неистово колет, сжимает переносицу, глаза горят изнутри, пока его не прорывает некрасивыми жалкими слезами. Потому что код произнесен, но он не сработал. В этом сне код не сработал. Он бесполезен. Баки все еще осознает себя. Чувствует, как плачет, ревет и всхлипывает, и у него слезы и сопли текут по лицу. Зимний Солдат никогда бы не вел себя так. Солдат был бы сейчас собран и готов услышать приказ, готов повиноваться. А Баки просто рыдает, потому что в этом сне ему можно быть размазней и плакать, как тряпка, на глазах у надменных женщин. Потому что он свободен и счастлив. Никто больше не сможет зачитать ему код и приказать убить Стива — и он подчинится и пойдет убивать Стива. Потому что если кто и может убить Стива, то это он. Потому что они равны по силе, и потому что Стив идиот и даст ему убить себя. Потому что Стив просто кретин, и считает, что Баки заслуживает спасения. Заслуживает того, чтобы Стив повернулся к нему спустя столько лет и озарил его своим светом, высветил всю его грязь, все ничтожество, все его грехи и позор. Но Стив настолько сам ослеплен своим сиянием, что не видит, не видит, не желает видеть, что сделали с его другом. Он помнит, как все было до войны, в другом мире, в другом времени, с другим Баки… Баки плачет и от этого, потому что даже во сне не может же он плакать при Стиве. В его жизни было много позора в присутствии самых разных свидетелей. Ничего не изменится, если в его сне вакандские амазонки посмотрят, как он воет, плачет и разваливается на куски.