Африканские сны Зимнего Солдата

С возрастом характер у Стива сделался просто ужасным. Ходить ему стало совсем сложно, и теперь Баки приходилось носить его на плечах. Но и этим старый козел был все время недоволен: смотрел сердито, отбивался, мелко тряс редкой, но длинной бородой. Мог и укусить за ухо, хорошо, что зубов у него почти не осталось. И все равно Баки радовался каждому дню, который еще мог проводить в компании старого козла. Наа Энкиток не дожила до его возвращения после второго Щелчка, поэтому Баки ничего не оставалось, кроме как щедро заплатить женщинам деревни за несколько отрезов красной ткани и совсем уже немощного дряхлого козла, чьи многочисленные потомки щипали траву и резвились с другими козами, совершенно равнодушные к судьбе козла-патриарха. Женщины смеялись и отмахивались, показывая, что отдали бы козла даром, но Баки не хотел оставаться должен. Тем более, что возвращаться в эту деревню у него больше не было причин. Ему нравилось жить на собственной ферме у подножия Бигхорнских гор. Тишина там была такой густой, что слышно было, как дышит земля. И никого кроме коров, коз и лошадей на многие мили вокруг. С козлом на плечах Баки поднялся вверх по склону на широкое плато, где Стив укреплял расшатавшуюся мачту ветряка. Баки опустил недовольно мемекнувшую живую ношу в тени лиственницы и, удобнее перехватив корзину с обедом для Стива, окликнул своего мужа. Стив тут же бросил инструмент, обтер руки тряпкой и скорее зашагал ему навстречу. — Господи, благослови труд мой! — сияя провозгласил он и рухнул перед Баки на колени. Баки фыркнул, одобрительно потрепал его по волосам и спросил: — Не надоела тебе еще это шутка? — Нет. Каждый раз такое благолепие на душе, как вижу тебя в этом наряде, — мягко рассмеялся Стив и обеими руками огладил ноги Баки снизу вверх, бесстыдно забираясь ему под подол. — Богохульник, — мягко пожурил его Баки. — Хоть поешь сначала. Они оба уже давно привыкли к тому, что если Баки одевался в одежду, подобную той, что он носил в Ваканде, этим он давал сигнал Стиву, что не возражает, если Стив будет к нему приставать. Стив никогда не упускал возможности. Им было на удивление хорошо жить только вдвоем. — Я так благодарен, что ты никогда не спрашивал меня, почему я решил вернуться, — один раз, когда они лежали на смятых шерстяных пледах, признался ему Стив, целуя Баки колени. Рука Баки, пальцы которой машинально расчесывали сильно отросшие пряди Стива, на миг замерла, а потом он ответил: — А какое это имеет значение? Главное, ты вернулся. Ты со мной. Что мне еще нужно? Стив промолчал, но с такой силой обнял его бедра, что у Баки внутри сделалось удивительно тепло от этого жеста. Какое-то время они лежали так, переплетенные конечностями и телами, прижавшиеся друг к другу как это только было возможно. И Баки кожей, мышцами, хрящями и костями ощущал любовь Стива. И с той же силой любил его в ответ. — Иногда мне кажется, что все это только сон, — глухо произнес Стив ему в живот. — Господи, знал бы ты, как мне страшно проснуться и потерять тебя. На мгновение Баки показалось, что все остановилось вокруг и даже воздух застыл у него в легких. Потому что это были его мысли, его ощущения. Как мог Стив чувствовать то же самое? — Во сне и на яву, в печали и радости, в жизни и смерти, я никогда не покину тебя, Стив, — пообещал он и спросил: — Неужели я еще не доказал тебе это? Стив проворчал что-то благодарное и пристыженное. А Баки вздохнул и закрыл глаза. Он не знал, мог ли он обещать Стиву что-то настолько глобальное, но в этот момент он не сомневался в своих словах. Потому что они были вместе, вместе навсегда. И спустя годы и годы, он наконец уверовал, что ему это не приснилось.