Тень золотого сечения

Сидней. Месяц спустя. ​Сидней захлебнулся в лихорадке. На каждом шагу — от аэропорта до центральных улиц — на Феликса смотрело лицо из его прошлой жизни. Хван Хёнджин. «The Ice Prince Solo Tour». ​Феликс шел по кампусу, стараясь смотреть только под ноги. Он больше не пользовался тростью — колено окрепло, но походка осталась чуть тяжелой, лишенной прежней полетности. Он привык к своей новой броне: черное худи, капюшон, наушники, в которых вместо музыки теперь звучали подкасты по структурной инженерии. ​— Он ищет тебя, Ликс, — Чан догнал его у входа в корпус. — Он арендовал зал в пяти минутах отсюда. Он дал интервью местному радио и трижды упомянул, что «ищет старого друга, который строит мосты». Весь город об этом говорит. ​Феликс остановился и медленно поднял взгляд на огромный цифровой экран на стене соседнего здания. Там Хёнджин — идеальный, холодный, ослепительный — танцевал в лучах софитов. ​— Пусть ищет, — тихо ответил Феликс. — Он ищет того, кого сам же и уничтожил. Но того парня здесь нет. ​— Ты не пойдешь? — Чан внимательно смотрел на него. — Он прислал пригласительные на твое имя в деканат. VIP-ложа. Закулисье. ​Феликс горько усмехнулся. — Закулисье... Я уже был там, Крис. Там темно, пахнет потом и предательством. Расскажи ему, если встретишь, что мосты, которые я строю, сделаны из бетона. По ним можно уйти, но по ним нельзя вернуться в прошлое. ​Вечер концерта. Сиднейский Оперный Театр. ​За кулисами царил хаос. Менеджеры бегали с рациями, стилисты поправляли на Хёнджине расшитый камнями пиджак. Хван выглядел безупречно, но его руки дрожали. Каждую минуту он спрашивал: — Он пришел? В ложе кто-то есть? ​— Хёнджин-а, там пусто, — менеджер виновато отвел глаза. — Время выходить. Пять минут до начала. ​Хёнджин вышел на сцену под оглушительный рев тысяч фанатов. Свет прожекторов слепил, музыка била в грудь. Он пел о потере, о холоде, о том, как трудно дышать в одиночестве. Он вглядывался в первые ряды, в VIP-сектор, надеясь увидеть среди сотен лиц те самые веснушки. ​Он выложился на 200%. Он танцевал так, будто это был последний танец в его жизни. В конце шоу, когда музыка стихла, он подошел к краю сцены, взял микрофон и, тяжело дыша, произнес на английском: ​— Я знаю, ты здесь. Я знаю, ты слышишь. Прости меня. Я был глуп. Я был слаб. Пожалуйста... вернись. Без тебя это золото — просто пыль. ​Зал замер. Тысячи телефонов снимали этот момент. Хёнджин стоял на коленях в свете единственного прожектора, и слезы катились по его лицу, смывая дорогой грим. Он ждал. Пять секунд, десять, минуту. ​Но из темноты зала никто не вышел. ​В это же время. Университетская лаборатория. ​Феликс сидел за столом, заваленным чертежами. На его ноутбуке была открыта программа для расчёта нагрузок на опоры. В окне вдалеке был виден купол Оперного театра, подсвеченный огнями — там сейчас шел концерт. ​В дверь тихо постучали. Вошел Чан с двумя стаканами кофе. — Всё еще здесь? ​— Нужно закончить проект до полуночи, — Феликс даже не обернулся. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. — Чан, посмотри на эту схему. Если мы сместим центр тяжести здесь, конструкция выдержит любой шторм. ​Чан поставил кофе на стол и взглянул на экран. А потом — на Феликса. — Ты ведь слышишь его? Даже отсюда. Весь Сидней сейчас слышит его крик. ​Феликс замер на мгновение. Да, он слышал. Гул басов доносился даже через закрытые окна. Он чувствовал эту боль, это раскаяние, которое Хёнджин выплескивал на стадион. Но внутри него больше ничего не отзывалось. ​Он вспомнил вокзал. Вспомнил холодный перрон и осознание того, что его мечту растоптали те, кому он доверял. Вспомнил операционную и то, как он сам закрашивал свое прошлое черной краской. ​— Знаешь, Чан... — Феликс наконец повернулся. — Есть раны, которые заживают, но оставляют шрамы. А есть те, что меняют твою ДНК. Я больше не тот Ликс. И я не хочу им быть. Мне нравится эта тишина. Мне нравятся эти цифры. Здесь я в безопасности. ​Он взял свой телефон и открыл последнее сообщение от Джисона. Хани: «Он поехал за тобой, да? Ликс, если ты не хочешь его видеть — не выходи. Ты имеешь на это право. Мы с Минхо на твоей стороне». ​Феликс быстро напечатал ответ: Ликс: «Я и не вышел. Контракт закрыт, Хани. Навсегда». ​Он удалил чат. Затем он заблокировал номер Хёнджина, который тот пытался восстановить через десятки посредников. ​— Пошли на крышу? — предложил Чан. — С этой стороны не слышно стадиона. Только шум океана. ​— Пошли, — Феликс встал. ​Они вышли на крышу инженерного корпуса. Ветер с залива трепал черные волосы Феликса. Где-то там, в пяти километрах от них, Хван Хёнджин уходил со сцены в пустую гримерку, понимая, что его деньги и слава не купили ему самого главного — второго шанса. ​А Феликс стоял и смотрел на звезды. Его веснушки на бледном лице казались отражением созвездий над Сиднеем. Он больше не был айдолом. Он не был «балластом». Он был свободным человеком, который сам выбрал свой путь. ​— Кристофер? — позвал Феликс. — Да? — Завтра поможешь мне с чертежами фундамента? Я хочу, чтобы этот мост стоял вечно. ​Чан улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Конечно, Ликс. Конечно. Семь лет спустя. Архитектура новой жизни ​Сидней. Район Баррангару. ​Высокое здание из стекла и стали отражало закат. На 40-м этаже, в главном офисе архитектурно-инженерного бюро «STARK Foundations», было тихо. Феликс Ли — теперь уже известный в Австралии ведущий инженер-проектировщик — стоял у окна. ​Ему было 27. Черный цвет волос остался с ним, но теперь это был безупречный, глубокий оттенок, который подчеркивал его статус. На нем был дорогой темно-серый костюм, идеально сидящий на его повзрослевшей, окрепшей фигуре. Веснушки всё так же усыпали его скулы, став его «фирменным знаком» в деловом мире Сиднея. ​Дверь кабинета открылась без стука. Вошел мужчина с мягкой улыбкой и стетоскопом, висящим на шее — он только что закончил смену в госпитале при университете. ​— Опять засиделся над чертежами нового моста? — Бан Чан подошел к Феликсу со спины и мягко положил руки ему на плечи. ​Чан стал одним из лучших спортивных врачей и реабилитологов в стране. Его специализация — травмы коленей у атлетов. Он знал каждый миллиметр шрамов на теле Феликса, и не только физических. ​— Этот проект важен, Чан, — Феликс накрыл ладонь Чана своей. — Это пешеходный мост, который соединит старый парк с новым центром. Он должен быть идеальным. ​Чан поцеловал его в макушку. Их отношения давно переросли дружбу — это был союз двух людей, которые нашли друг друга в самый темный период своей жизни и вылечили друг друга. — Поехали домой, Ликс. Твои сестры обещали созвониться с нами по видеосвязи, а мама уже приготовила ужин. ​Сеул. Закулисье стадиона «Gocheok Sky Dome». ​Хван Хёнджин сидел перед зеркалом. Его лицо было на каждом экране Кореи. Он стал легендой. Самым успешным сольным артистом десятилетия. Но цена этой славы была видна в его глазах — глубоких, мудрых и бесконечно одиноких. ​Он больше не был тем импульсивным мальчишкой. Он стал профессионалом до мозга костей. Его танцы стали искусством, которое изучали в академиях. ​В дверь гримерки вошли двое. Джисон — теперь успешный продюсер и рэпер, выпускающий хиты под своим именем, и Минхо — владелец крупнейшей сети танцевальных студий в стране. ​— Ну что, «Ледяной принц», готов к финальному шоу? — усмехнулся Джисон, поправляя кепку. — Я подготовил новый бит для твоего энкора. ​Они помирились спустя три года после развала группы. Это не была прежняя «Zero Gravity», но это была крепкая взрослая дружба. Они больше не говорили о Феликсе вслух. Это была негласная договоренность. Но Хёнджин знал, что Джисон иногда получает письма из Сиднея. И этого было достаточно. ​— Всегда готов, Хани, — Хёнджин улыбнулся кончиками губ. — Спасибо, что пришли. ​Когда они вышли, Хёнджин на мгновение остался один. Он достал из кармана пиджака маленькую, потертую серебряную подвеску в виде крыла, которую когда-то давно носил Феликс. Он не поехал в Сидней снова. Он понял: любовь — это иногда умение отпустить и дать человеку построить свой мир без тебя. ​Сидней. Вечер того же дня. ​Феликс и Чан сидели на террасе своего дома, глядя на огни залива. На коленях Феликса лежал планшет. В ленте новостей промелькнуло видео с концерта Хёнджина. Феликс задержал на нем взгляд на секунду. ​Он увидел, как Хёнджин танцует. Красиво. Мощно. Одиноко. ​— Ты в порядке? — тихо спросил Чан, подавая ему бокал вина. ​Феликс посмотрел на Чана, на его добрые глаза, на свои руки, которые теперь создавали что-то реальное и прочное. Он почувствовал тепло, разливающееся по телу. ​— Да, — Феликс улыбнулся — той самой, настоящей, солнечной улыбкой, которую он вернул себе благодаря этому человеку рядом. — Я в полном порядке, Крис. Я дома. ​Он закрыл вкладку с новостями и отложил планшет. Прошлое осталось историей. Будущее принадлежало ему. ​ФИНАЛ.