Бродячий кот

За год до апокалипсиса мир жил обычной жизнью. Разве что весна выдалась особенно жаркой - не спасали даже нараспашку открытые окна. Мужчина вытер пот со лба и поправил очки. За годы работы учителем Маркус привык не обращать внимания на дикий гвалт и бардак, сопутствующие каждой перемене. Научился находить даже в таком хаосе покой. В будущем, совсем в другом мире, полном хаоса и боли, это ему очень поможет. - Учитель, вот, - Роза, тихая девочка, скромно положила что-то на стол. - Что это? - Маркус приветливо улыбнулся, пытаясь поймать взгляд ученицы, чтобы прочитать настрой. Но та упорно отводила глаза и сильно краснела. - Ну… вы разняли наш спор с Джимми на прошлой неделе, и я пообещала… в общем… вот, - повторила девочка, упрямо подталкивая небольшой мешочек ближе к Маркусу. - Ну что ж, посмотрим, - мужчина снова доверительно улыбнулся, гордясь, что девочка, которая раньше и голову боялась поднять, теперь нашла в себе силы заговорить первой. Маркус отрыл простенький пакет и на руку упали две маленькие сережки в форме кошачьих лапок - на большой ладони они казались крошечными, хрупкими и оттого еще более ценными. - Спасибо, Роза, - молодой учитель поднял взгляд, но девочки уже и след простыл. Поискав глазами, Маркус все же нашел ее на задней парте, несмело следящей за его реакцией. Еще раз тепло улыбнувшись, он начал урок. Две сережки в форме кошачьих лапок остались лежать на столе, отражая солнечные лучи. Вскоре это будет последнем напоминанием для Мора о прежней жизни и о том ужасе, что он совершил. Пока что Маркус не собирался пользоваться подарком - для одного из самых опасных существ нового мира мужчина на удивление боялся боли и иголок. Год спустя боли Мор хлебнет сполна, и на такие глупости внимания обращать уже не будет.

***

- Ничего себе, и как ты выживаешь в таком шуме? Уроки закончились. Маленькие проказники спешили навстречу отдыху, родителям и мороженому. Маркус прибирал кабинет, когда приятный низкий голос с хрипотцой раздался за спиной. И хоть мужчина был готов к этой встрече, все равно что-то внутри екнуло. Все же нужно было сказать Джейку. - Привет, Робин, - Маркус обернулся, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но тут же зацепился за солнечные блики в пшеничных волосах девушки, на легкий румянец на щеках, на… Соберись. С их первой и последней встречи прошел год - Джейк сделал Робин предложение, но свадьба еще не состоялась, и Маркус не собирался встречаться с невестой лучшего друга ни секундой раньше из-за эффекта, который она на него произвела. Казалось бы, за год это что-то должно было сойти на нет - и все же, стоило девушке войти, и все его внимание сосредоточилось только на ней. Робин написала ему сегодня утром, попросила о встрече и о том, чтобы не говорить ничего Джейку. Это как минимум насторожило Маркуса, но мужчина решил не торопиться в выводах и сначала выслушать девушку. - Присядешь? - Чтобы заполнить неловкую тишину, Маркус предложил Робин стул и сам сел за стол напротив. Девушка нервничала. Поправляла замок на кожаной куртке, постоянно обводила взглядом комнату, облизывала потрескавшиеся губы. Выглядела бледной и усталой. Нехорошее предчувствие скрутило желудок. Маркус, привыкший считывать эмоции собеседника, чтобы выстроить диалог, поймал взгляд Робин и увидел в голубых глазах страх. - Что случилось, Робин? - Почему-то мужчина почти прошептал, не разрывая зрительного контакта. - Я… черт, прости, что так внезапно приехала, просто, мне, если честно, больше не к кому идти и я… не хочу говорить об этом Джейку, а ты вроде как его лучший друг и… Девушка замолчала и нахмурилась, явно злясь на себя за свой сбивчивый рассказ. Маркус не давил - откинулся на спинку стула, отвел взгляд, давая ей собраться с мыслями. Но внутри плохое предчувствие уже просто вопило, как сирена. - Черт, прости, я не очень-то сильна в словах, - Робин неловко улыбнулась, чуть успокоившись. Маркус молча пододвинул ей стакан с водой и ободряющее кивнул, готовый слушать или просто молчать. В голубых глазах напротив промелькнуло удивление - будто девушка не привыкла, что ее желания и мысли так легко угадывают. Сделав щедрый глоток и утерев рот тыльной стороной ладони - жест до того прямолинейный и в стиле Робин, что Маркус непроизвольно улыбнулся - девушка продолжила: - Я ходила по больницам последние пару месяцев. Втайне от Джейка. И я, вроде как… смертельно больна или типа того. Что-то там какая-то недостаточность, я не запомнила. И я… не знаю как сказать Джейку и стоит ли. Может, лучше просто уйти? Чтобы не быть обузой… Маркус впервые не зал, что сказать. Слова дежурной поддержки казались надуманными, глупыми и неподходящими. А других у него не было - зияющая пустота. За ней - вихрь самых разнообразных эмоций. Скорбь, тоска и грусть от того, что мир несправедливо забирает хороших людей. Что Джейк этого не переживет. А под этим - гадкое, темное чувство, отравляющее его дружбу. Удовлетворение, что Робин поделилась с ним первым. Что ее секрет сейчас принадлежит только ему. - Робин, это… мне так жаль. Ты уверена, что лечения нет?- Маркус все же прервал тишину, но слова перестали быть его союзниками, предали его. Они звучали неуклюже и глупо. Мужчина потянулся к рукам девушки, но одернул себя, и бледные ладони неловко замерли на полпути. - Уверена. Но, боюсь, Джейк начнет его искать. Ты же знаешь его, он упертый, как баран, - Робин нежно улыбнулась, напряженные черты чуть разгладились, стоило ей заговорить о женихе. Марксу стало стыдно, будто он наблюдал за чем-то очень личным. - Знаю, - мужчина тоже чуть улыбнулся, вспомнив о лучшем друге. - И все же я думаю, ты должна ему сказать. Он любит тебя больше жизни, и заслуживает знать. Робин нахмурилась. Потом резко, рвано кивнула, приняв решение. Позже Мор будет прокручивать в голове ту встречу солнечным весенним днем и задаваться вопросом, не он ли подтолкнул мир к концу? Пожалел двоих и обрек остальных на смерть или страдания? Обрек на страдания себя. И все Джейкоб Дэй и вправду был гениальным ученым. Ведь восемь лет спустя Мор встретит Робин, невредимую, пусть уже и не совсем живую. И вопреки чувству вины - его вечному спутнику - понял, что эгоистично рад, что Джейк до конца боролся за Робин.