За кулисами совершенства.

У совершенства был специфический запах: смесь озона от кондиционеров, дорогого парфюма, маскирующего усталость, и едва уловимого металлического привкуса крови во рту после десяти часов танцев. Ёнджун ненавидел этот запах так же сильно, как и боготворил его. Потому что совершенство - это всё, что у него было. Это была броня, которую он выковывал годами, слой за слоем, становясь тем самым «идеальным хёном», на которого можно опереться, который никогда не сбивается с ритма, который всегда знает ответ. Но сегодня броня дала трещину. И виной тому была не сложная хореография, а отражение в зеркале, которое он больше не мог контролировать. В центре зала, залитого ярким светом прожекторов, Хюнин Кай совершал глубокий выпад. Его движения больше не были похожи на неуклюжие движения неопытного новичка. В них появилась пугающая, почти животная уверенность. Ёнджун наблюдал за тем, как под тонкой тканью тренировочной майки перекатываются мышцы на спине младшего, как напрягаются его бёдра, когда он готовится к прыжку. «Это просто гордость, да. Гордость за нашего Хюки.. Только гордость. Ничего большего...» - как мантру, твердил себе Ёнджун, чувствуя, как в горле пересыхает от странной, вязкой горечи. Он сжимал пальцы в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Но он лгал себе. И эта ложь была жалкой. Гордость не заставляет ладони так сильно потеть. Гордость не заставляет трусливо отводить взгляд, как только Кай посмотрит в его сторону. От гордости не становится так невыносимо тесно в собственной груди. —Хюнин! Подними локоть выше! - вдруг грубо выкрикнул Ёнджун, от его крика в зале резко похолодало. —Ты снова опаздываешь на полсекунды. Давайте ещё раз. Музыка продолжала играть, Кай на мгновение сбился с ритма, но быстро пришёл в себя. Ребята заново сосредоточились на хореографии. Ёнджун смотрел в зеркало, он должен был сосредоточиться на танце и смотреть на свою технику, но его взгляд был прикован к Каю. Тот слегка закусил губу, выполняя слегка сложный элемент. Это мимолётное проявление слабости отозвалось в Ёнджуне острой вспышкой в глазах. Он быстро проморгал и тут же вернулся в реальность. «Не смотри. Не смей смотреть. Сосредоточься на работе. Это всего лишь танец. Нужно... перестать пялиться. Это непрофессионально. Это жалко. Иначе я просто... рассыплюсь на куски прямо здесь». Когда песня наконец стихла, в зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием пятерых парней. Тэхён мгновенно присел на корточки, чтобы отдышаться. Бомгю разлёгся на полу, раскину руки в стороны, глядя в потолок. Ёнджун стоял неподвижно, упёршись руками в колени, глядя в пол, лишь бы не видеть Кая, который стоял всего в паре метров от него, такой же измотаны и такой же изменившийся. Субин, сохранивший остатки лидерского спокойствия, быстро раздал всем по бутылке воды. Он сам сделал лишь глоток, прежде чем подойти к Ёнджуну. —Ёнджун. Ты сегодня слишком суров к Хюнину. Это слишком даже для тебя. - негромко произнёс Субин, протягивая ему воду. Ёнджун, не поднимая головы, медленно взял бутылку. Его пальцы слегка дрожали. Он чувствовал на себе этот взгляд Субина - сосредоточенный, проницательный и до ужаса спокойный. Субин всегда видел больше, чем остальные. —Он всё делает правильно, Ёнджун-а, - продолжил Субин тише, почти шёпотом. —Он уже не тот шестнадцатилетний мальчик, которого нужно постоянно поправлять. Он вырос. Почему ты так ведёшь себя, будто его успех - это твоя личная неудача? Ёнджун резко выпрямился, откручивая крышку и делая поспешный глоток холодной воды, которая обожгла горло. Когда он поднял глаза на Субина, в них плескалось что-то тёмное, отчаянное и злое - то, что он годами скрывал за маской уверенного профессионала. —Я просто хочу, чтобы он был лучшим, - сказал он напоследок, отдавая бутылку обратно в руки лидера. —Тренировка закончена? Я пойду первым. Чхве развернулся, подхватил свою сумку и быстрым шагом направился к выходу, стараясь не задеть никого из ребят. Каждое движение давалось ему с трудом, мышцы ныли, но внутренняя пустота болела куда сильнее. Уходя, он почувствовал, как кто-то провожает его взглядом. Это был он. Ёнджун не оборачивался, но знал: этот взгляд сейчас полон растерянности и той самой преданности, которую он больше не заслуживал. И в этот момент «идеальный хён» внутри него окончательно разбился на тысячи мелких, острых осколков, которые теперь будут резать его при каждом вздохе.