За кулисами совершенства.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь щель в тяжёлых шторах, казался почти враждебным. Он медленно полз по измятой простыне, пока не коснулся лица Ёнджуна, заставляя его болезненно зажмуриться. Голова была тяжёлой, а во рту остался тот самый металлический привкус - фантомный отголосок вчерашней ярости и изнеможения. Броня, о которой он думал вчера в зале, утром казалась грудой ржавого железа. Без сценического грима, без ярких прожекторов и без музыки, диктующей каждый шаг, Ёнджун чувствовал себя пугающе обнажённым. Он сидел на кровати, прислушиваясь к тишине в общежитии. В груди всё ещё ныло - то самое вязкое, горькое чувство, которое Субин так легко принял за «зависть» к чужому успеху. «Он вырос» - эхом отозвались в голове слова лидера. Он поднялся, чувствуя кожей прохладу пола. Шаги по длинному коридору отдавались глухим эхом. Проходя мимо комнат других мемберов, он прислушивался: за дверью Субина и Тэхёна было тихо, а из-под двери Бомгю доносилось едва уловимое сопение. Дом спал. Проходя мимо зеркала в прихожей, он мельком взглянул на свое отражение: бледная кожа, тёмные круги под глазами, плотно сжатые губы. Никакого совершенства. Только усталость, которую он больше не мог маскировать дорогим парфюмом. Шаги по паркету были почти бесшумными. Ёнджун уже предвкушал холодную влагу, которая успокоит горящее горло, но на пороге кухни он замер. У окна, спиной к нему, сидел Хюнин Кай. Младший был в простой белой футболке, его плечи казались непривычно широкими в утреннем свете, который буквально заливал кухню, превращая обычное помещение в какую-то сюрреалистичную сцену. Кай не двигался, просто смотрел в окно, обхватив кружку руками. В его позе было столько естественного, спокойного величия, что Ёнджуна снова захлестнула та самая паника, от которой потели ладони. Вчерашние слова Субина: «Почему ты ведёшь себя так, будто его успех - это твоя личная неудача?» - ударили в виски с новой силой. Ёнджун смотрел на затылок Хюнина, на его растрёпанные волосы, и чувствовал, как внутри него что-то с треском ломается. Это не была гордость. Это был страх. Страх перед тем, что этот «мальчик» теперь занимает слишком много пространства - и в зале, и в этой кухне, и в мыслях самого Ёнджуна. Кай начал медленно поворачивать голову, словно почувствовав чужое присутствие. Его профиль, чётко очерченный солнцем, выглядел слишком... взрослым. Сердце Ёнджуна пропустило удар. Жажда мгновенно отступила, вытесненная острым желанием исчезнуть. Он не мог позволить Каю заговорить с ним. Не мог позволить этому мягкому голосу разрушить последние остатки его самообладания. Пока Кай не успел полностью обернуться и встретиться с ним взглядом, Ёнджун резко, почти судорожно, развернулся на пятках. Он не произнёс ни слова, не издал ни звука. Словно тень, он скользнул обратно в полумрак коридора, игнорируя тихий стук керамики о стол за спиной - знак того, что Кай всё-таки его заметил. Ёнджун шёл обратно в свою комнату, чувствуя, как внутри него всё дрожит от нелепого, жалкого побега. Он запер дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. «Вот зачем.. Зачем я ушёл? Надо было пройти мимо, взять стакан с водой и уйти». Холодная вода должна была помочь. Она обязана была смыть этот липкий слой паники, который обволакивал кожу не хуже пота после репетиции. Ёнджун стоял под тугими струями душа, упёршись лбом в кафель, и слушал, как вода с шумом разбивается о его плечи. «Ты ведёшь себя как трус» - пульсировало в висках. Он закрыл глаза, но перед внутренним взором всё равно стоял Кай - залитый солнцем, спокойный, пугающе взрослый. Ёнджун выкрутил кран до упора, и горячая вода обожгла кожу. Он должен был взять себя в руки. Ему нужно было просто пережить этот день. Выйдя из душа, он натянул на себя первую попавшуюся оверсайз-толстовку - очередную броню, скрывающую всё, от дрожи в руках до бешеного ритма сердца. В коридоре уже слышались голоса и суета. —Ребята, просыпаемся! Через сорок минут выходим в эфир, - голос менеджера прозвучал как смертный приговор. —Совместный Weverse Live, фанаты заждались. Тэхён, Бомгю и Субин, рассаживайтесь в гостиной. Ёнджун, ты готов? Ёнджун замер с полотенцем на голове. Прямой эфир. Час или два под прицелом тысяч камер, где каждое движение, каждый взгляд будут разобраны на атомы. И самое страшное - он не сможет сбежать. Ему придётся сидеть рядом с Каем. —Да, я иду. - глухо отозвался он. В гостиной уже вовсю кипела жизнь. Бомгю спорил с Тэхёном о чём-то несущественном, Субин проверял настройки звука на планшете. Кай сидел на диване, по-турецки поджав ноги. Он выглядел абсолютно непринужденно, словно того утреннего инцидента на кухне и не было. «Он профессионал. В отличие от тебя» - едко подумал Ёнджун, опускаясь на край дивана, как можно дальше от младшего. —Привет, Ёнджун-и хён! - Кай лучезарно улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы. Ёнджун лишь коротко кивнул, утыкаясь в свой телефон. —Три, два, один... Мы в эфире! - скомандовал стафф. Маска надевается мгновенно. Это рефлекс, отточенный годами. Как только загорелся красный огонек, Ёнджун расплылся в своей фирменной уверенной улыбке. —Привет, MOA! Мы так скучали! - его голос звучал ровно, бодро, идеально. Эфир шёл своим чередом. Они шутили, читали комментарии, вспоминали смешные моменты с последних репетиций. Кай, как всегда, был душой компании. Он много смеялся, дурачился и постоянно искал тактильного контакта с мемберами - это была его природа, его способ выражать привязанность. Он прижался плечом к Субину, потом шутливо ущипнул Бомгю за щёку. Ёнджун чувствовал, как внутри него растет напряжение. Он сидел напряженный, как натянутая струна, стараясь не смотреть в сторону Кая. —О, тут спрашивают, кто из нас больше всего изменился за последний камбэк! - прочитал Кай, оживляясь. —Я думаю, это Ёнджун-хён. Он стал таким строгим на тренировках, правда? Кай со смехом повернулся к нему и, совершенно естественно, по-дружески положил руку Ёнджуну на плечо. Для любого зрителя это был обычный жест. Но для Ёнджуна эта ладонь ощущалась как раскалённое клеймо. Он почувствовал вес этой руки, тепло, исходящее от Кая, и ту самую «взрослую» уверенность, которая теперь исходила от младшего даже в такие моменты. В голове вспыхнули кадры из танцевального зала. «Подними локоть выше... Он вырос...» Рука Кая не просто лежала - он чуть сжал пальцы на плече Ёнджуна, притягивая его ближе к себе для кадра. Это было слишком. Слишком близко. Слишком интимно. Слишком разоблачающе. Ёнджун резко, почти грубо, дёрнул плечом, сбрасывая руку Кая. Он отодвинулся на несколько сантиметров, и его улыбка на мгновение превратилась в холодный оскал. В глазах мелькнула неприкрытая вспышка раздражения, смешанного с чем-то похожим на испуг. В комнате на долю секунды повисла звенящая тишина. Улыбка Кая слегка дрогнула, в его взгляде на мгновение промелькнуло недоумение и тень боли, но он, как истинный айдол, тут же перевел всё в шутку: —Упс, кажется, наш старший сегодня не в духе для обнимашек! Мемберы подхватили смех, пытаясь сгладить угол, но чат уже взорвался: «Что сейчас было?» «Ёнджун выглядит злым... Они поссорились?» «Видели лицо Хюнин Кая? Мне стало его жалко :(» «Ёнджун сегодня такой холодный, что случилось с моим любимым дуо?» Ёнджун видел, как стремительно бегут комментарии. Паника, которую он пытался утопить в горячем душе, вернулась с удвоенной силой. Он понимал, что этот пятисекундный фрагмент завтра будет во всех соцсетях. Его «броня» не просто треснула - она разлеталась вдребезги на глазах у миллионов людей. Причиной было то, что Ёнджун больше не мог контролировать свою реакцию на Кая. И этот страх разоблачения - не перед фанатами, а перед самим собой - душил его сильнее, чем любая тесная одежда.        Красный огонёк на камере погас. Тишина, воцарившаяся в гостиной, была такой резкой и тяжелой, что казалась физически ощутимой. Менеджер, стоявший за штативом, нахмурился, глядя в планшет, но ничего не сказал - он просто молча начал собирать оборудование, и эта его сдержанность пугала Ёнджуна сильнее любого выговора. Маски сползли мгновенно. Ёнджун продолжал сидеть на диване, уставившись в одну точку на ковре. Он чувствовал на себе четыре пары глаз. —Ну и что это было? - голос Субина прозвучал не сердито, а скорее устало. Как у человека, который уже предвидит завтрашний утренний звонок из пиар-отдела. Ёнджун не поднял головы. Он чувствовал, как Кая, сидевшего рядом, буквально «фонит» обидой и непониманием. Тот молчал, и это молчание было самым невыносимым. Лучше бы он закричал или начал возмущаться. —Я просто... у меня голова разболелась под конец, - глухо выдавил Ёнджун, потирая виски. Ложь была очевидной, серой и липкой. —Лампы слишком яркие. —Хён, - Тэхён скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. Его взгляд был, как всегда, слишком проницательным, слишком аналитическим. —Мы все устаем от ламп. Но ты дёрнулся так, будто Хюнин тебя кипятком облил. В Твиттере уже тысячи постов. «Ёнджун ненавидит Кая» - это самый мягкий заголовок. —Перестань, - встрял Бомгю, переводя взгляд с одного мембера на другого. Он чувствовал, как атмосфера в комнате накаляется. –Может, он правда не в духе. С кем не бывает? —С ним - не бывает, - отрезал Субин. Он подошёл ближе и встал прямо перед Ёнджуном, заставляя его поднять глаза. —Ты профессионал до мозга костей. Ты никогда не позволял личному настроению портить эфир. Что происходит? Это из-за того, что я сказал тебе вчера? Ёнджун почувствовал, как внутри всё сжалось. Он мельком взглянул на Кая. Младший наконец поднял голову. Его глаза были слегка влажными, а губы поджаты - он выглядел не как «взрослый мужчина», напугавший Ёнджуна утром, а как тот самый ребёнок, которого Ёнджун когда-то обещал защищать. —Хён... - голос Кая был тихим и надтреснутым. —Если я что-то сделал не так... Если я перегнул палку с шутками или... или в зале вчера... Ты просто скажи. Я же не знаю, о чём ты думаешь, если ты молчишь. Это было точкой невозврата. Искренность Кая ударила Ёнджуна под дых. Ему захотелось закричать: «Дело не в тебе! Дело во мне! В том, что я боюсь перестать быть лучшим, боюсь, что ты видишь мою слабость! Боюсь что они все узнают о моих чувствах..» Но вместо этого он резко встал. Диван качнулся. —Ничего не произошло, - бросил он, избегая взгляда Кая. —Я просто устал. И мне нужно побыть одному. Разбирайтесь с комментариями как хотите. —Ёнджун! - окликнул его Субин, но тот уже быстрым шагом шёл по коридору. Он зашёл в свою комнату и запер дверь на замок - звук, который в общежитии обычно означал крайнюю степень бедствия. Прислонившись лбом к холодному дереву, он услышал, как в гостиной приглушенно заспорили ребята. —Оставьте его, - послышался голос Бомгю. —Ему нужно остыть. —Но это неправильно, - это был Тэхён. –Хюки, иди сюда, не бери в голову... Ёнджун зажмурился. Он слышал, как за дверью шаркают шаги - кто-то подошёл, постоял несколько секунд и отошёл обратно. Он знал, что это был Кай. Он чувствовал его присутствие даже сквозь стену. Страх разоблачения никуда не делся. Наоборот, теперь он стал осязаемым. Теперь не только он знал, что его «броня» рассыпалась. Теперь это знали все. И самое страшное было в том, что завтра им снова нужно было идти в зал, снова танцевать плечом к плечу, делая вид, что они всё то же «идеальное целое». Ёнджун сполз по двери на пол, обхватив колени руками. Он понимал: завтра будет ещё сложнее. Потому что завтра ему придется не просто танцевать, а смотреть Каю в глаза.