17 Убийство без магии

— Я просто... я просто увидела его случайно, когда мы получали письма, — Розе попятилась, испуганная резкой переменой в тоне незнакомки. — Прости, я не хотела... Рюджин (а это была именно она, то есть не тварь) прищурилась, и в её глазах на мгновение вспыхнул опасный огонек, но она быстро подавила его, снова принимая вид измотанной беженки. — Забудь, — отрезала она. — В этом поезде лучше вообще ничего не знать. Дольше проживешь. Она поудобнее перехватила свою сумку, из которой всё еще подозрительно поблескивал металл, и демонстративно отвернулась к разбитому окну. Ветер продолжал врываться в купе, принося с собой запах гари и чего-то гнилого. Мысли Розе: «Она боится своего имени? Или она скрывает, кто она на самом деле? И этот её взгляд на Линоу... Они как два хищника в одной клетке. Но Хан... Хан выглядит так, будто сейчас упадет в обморок». Хан Джисон и правда выглядел неважно. Он всё еще сжимал в руке обрывок мантии, а его плечи мелко дрожали. Линоу, заметив это, неожиданно для всех подошел ближе. Его движения стали мягче, а холод в глазах сменился чем-то похожим на... беспокойство? — Эй, — Линоу присел на корточки прямо перед Ханом, игнорируя подозрительные взгляды девушек. — Дыши. Ты сейчас гипервентиляцию схватишь. — Я... я в порядке, — пролепетал Хан, пытаясь отодвинуться, но сзади была лишь стенка. — Просто... тот парень на платформе... я его знал. Мы вместе покупали учебники в «Флориш и Блоттс». Он был таким... обычным. А теперь он мертв, а у меня в руках кусок его одежды, и ты... ты... Линоу молча протянул руку и аккуратно, почти нежно, разжал занемевшие пальцы Хана, забирая обрывок ткани. — Послушай меня, Сони, — тихо сказал Линоу, и от этого прозвища у Розе поползли мурашки по коже. Они знакомы? — То, что случилось на платформе — не твоя вина. И то, что я здесь — тоже. Просто смотри на меня и дыши. Понял? Хан поднял на него глаза, полные слез, и медленно кивнул. Линоу задержал свою ладонь на его колене на секунду дольше, чем того требовала ситуация, прежде чем резко подняться и снова превратиться в ледяного воина. — Так вы знакомы? — Лиса сложила руки на груди, переводя взгляд с одного на другого. — «Сони»? Серьезно? Киллер и парень с подсвечником — лучшие друзья? — Не твое дело, Монобан, — огрызнулся Линоу, но его уши заметно покраснели. — Хан, дай мне свою зажигалку. Твой подсвечник бесполезен, но нам нужен огонь. Настоящий. В этот момент поезд начал замедляться. Скрежет тормозов был таким громким, что Дженни закрыла уши руками. Вагон дернуло, и все повалились друг на друга. — Почему мы останавливаемся?! — крикнула Джису. — До школы еще несколько часов! — Мы не в школе, — Рюджин резко вскочила, прильнув к уцелевшему краю окна. — Мы в «Серой зоне». Мост. За окном, в свете бледной луны, показались гигантские железные опоры. Поезд замер прямо посреди бесконечной пропасти. Тишина, наступившая после грохота колес, была пугающей. Внезапно в коридоре снова раздалось: Тук. Тук. Тук. Но на этот раз звук шел не снаружи. И не от двери. Он шел из-под пола. Прямо под ногами Хана и Линоу. — Оно здесь, — прошептал Хан, непроизвольно хватая Линоу за край кожаной куртки. — Оно пришло за нами. Но тот не оттолкнул его. Наоборот, он накрыл руку Хана своей, чувствуя, как того колотит дрожь. — Только попробуй закричать, — шепнул он Хану на ухо, — и я сам тебя высажу из этого поезда. Мысли Розе: «Они защищают друг друга... Линоу может быть убийцей, но Хана он не бросит. Но что там, под полом? И почему Рюджин так странно улыбается, глядя на нож Линоу?» — У кого-нибудь есть соль? — внезапно спросила Рюджин, запуская руку в свою сумку. — Или серебро? Потому что то, что сейчас вылезет из-под паркета, плевать хотело на ваше «черное пламя». Рюджин запустила руку в свою сумку, и в купе раздался отчетливый лязг металла. Линоу резко обернулся, его глаза сузились. — Серебро? — переспросил он с плохо скрываемым скепсисом. — Ты собралась воевать с Пожирателями дедовскими методами? — Эти «дедовские методы» спасут твоего ненаглядного Сони, когда пламя погаснет, — огрызнулась Рюджин, выуживая на свет тяжелую цепь, звенья которой тускло мерцали в аварийном свете. — Удары снизу — это не Пожиратели. Это Ткачи. Они лезут из пустоты под мостом, и они ненавидят чистый металл. Мысли Розе: «Ткачи? Пустота? Я должна была учить историю магии по учебникам, а не видеть, как реальность трещит по швам. И как Рюджин так спокойно об этом говорит? Она знает о них слишком много для "случайной" попутчицы». Пол под ногами Хана и Линоу вздулся. Старые доски заскрипели, и из щелей потянулся густой, ледяной туман, пахнущий сырой землей. Хан вскрикнул, еще сильнее вцепившись в куртку Линоу. — Спокойно, — выдохнул Линоу. Его голос был на удивление ровным, хотя рука, которой он сжимал ладонь Хана, побелела в суставах. — Я рядом. Просто не отпускай. Линоу выставил нож вперед. Черное пламя послушно вспыхнуло, но как только оно коснулось тумана, огонь начал шипеть и гаснуть, словно его заливали невидимой водой. — Линоу, оно не работает! — Лиса вскочила на сиденье, подтягивая ноги. — Твой фокус ломается! — Дженни, Джису, к окну! Быстро! — скомандовала Рюджин, вставая в центр купе. Она резко взмахнула серебряной цепью, и та с металлическим звоном ударилась о пол прямо перед тем местом, где доска вот-вот готова была лопнуть. Из-под пола раздался нечеловеческий, утробный вопль, от которого у Розе заложило уши. — Соль! — Рюджин обернулась к Розе. — В твоей сумке, в боковом кармане! Твоя мать ведь положила тебе оберег? Розе замерла. Откуда она знала про маму? Дрожащими руками она рванула молнию сумки и действительно нашла небольшой тканевый мешочек. — Сыпь на порог и под ноги Хану! — крикнул Линоу. Розе бросилась вперед. Она рассыпала крупную соль, стараясь создать защитный круг вокруг Хана и Линоу. В этот момент из-под пола высунулась длинная, многосуставчатая конечность, похожая на лапу паука, но покрытая серой человеческой кожей. Она дернулась в сторону Хана, но как только коснулась соляной линии, задымилась. Линоу среагировал мгновенно. Он перехватил руку Хана, притягивая его к себе почти вплотную, и вонзил горящий нож в серую плоть монстра. — Убирайся обратно в бездну! — прорычал он. Тварь взвыла и убралась в щель, но вагон содрогнулся от мощного удара снизу, будто что-то огромное пыталось перевернуть его. Хан не выдержал и уткнулся лицом в плечо Линоу, зажмурившись. Линоу на мгновение замер, его свободная рука робко коснулась затылка Хана, прижимая его ближе, защищая от всего мира. — Мы выберемся, — прошептал Линоу так тихо, что услышал только Хан. — Слышишь, Сони? Я обещал, что довезу тебя. Мысли Розе: «Это не просто знакомство. Линоу... он выглядит так, будто Хан — единственное, что удерживает его от того, чтобы стать таким же холодным, как его нож. Но пока они заняты друг другом, Рюджин... она даже не смотрит на монстра. Она смотрит на Дженни. И в её взгляде нет страха. Там... узнавание?» Дженни, заметив этот взгляд, побледнела еще сильнее и инстинктивно схватилась за зеркало, висевшее на стене купе. — Рюджин... — голос Дженни сорвался. — Почему... почему в зеркале за твоей спиной пусто? В купе стало неестественно тихо. Даже скрежет когтей под полом на мгновение затих. Рюджин медленно повернула голову к зеркалу, в котором отражались испуганные Розе, Лиса, Линоу с Ханом... но там, где должна была стоять она, была лишь серая пустота коридора. — Потому что в Серой зоне, — Рюджин криво усмехнулась, перехватывая цепь поудобнее, — отражаются только те, у кого еще есть надежда вернуться домой. Слова Рюджин повисли в морозном воздухе купе тяжелее, чем ледяной туман Ткачей. Джису невольно отступила назад, а Лиса едва не свалилась с сиденья, во все глаза глядя на пустое место в зеркале. — Ты... ты призрак? — голос Лисы сорвался на писк. Коротко-волосая не ответила. Она лишь поправила сумку и сделала шаг к Дженни. Та вжалась в угол, чувствуя, как от незнакомки исходит могильный холод. — Я живая настолько же, насколько вы все, — бросила Рюджин, и её голос на мгновение стал человеческим, почти мягким. — Но когда переходишь границу между мирами так часто, как я, часть тебя остается там. Зеркала — это просто стекло, а реальность... реальность сейчас под нами. Мысли Розе: «Надежда вернуться домой? Она говорит так, будто мы уже на том свете. Но Линоу... он даже не удивился. Он всё еще прижимает к себе Хана, и, кажется, его это волнует больше, чем отсутствие отражения у нашей новой знакомой». Хан понемногу начал приходить в себя. Он почувствовал, как рука Линоу крепко сжимает его плечо, и это тепло было единственным, что не давало ему окончательно провалиться в бездну паники. Он робко поднял голову, его нос коснулся кожаной куртки парня. — Линоу... — прошептал он, глядя на то то, как пальцы старшего подрагивают, удерживая рукоять ножа. — Откуда ты знаешь про Ткачей? Ты ведь... ты ведь не один из них? Линоу на мгновение закрыл глаза, выдыхая облачко пара. — Нет, Сони. Но я видел, что они делают с теми, кто не умеет зажигать огонь. Он наконец отпустил Хана, но сел совсем рядом, почти соприкасаясь плечами. Линоу бросил быстрый взгляд на Рюджин. — Ты из «Пепельных»? Те, кто промышляет контрабандой между мирами? Теперь понятно, почему Пожиратели тебя не тронули. Свои своих не едят. Рюджин лишь фыркнула. — Я сама по себе. А теперь заткнитесь все. Поезд трогается. Действительно, вагон вздрогнул. Но вместо привычного стука колес послышался странный, тягучий звук, будто поезд ехал не по рельсам, а по густой смоле. За окном туман стал багровым, и в нем начали проступать очертания чего-то огромного — не то башен, не то гигантских скелетов. — Мы въезжаем в изнанку, — констатировала Рюджин, усаживаясь прямо на пол, скрестив ноги. — Если кто-то из вас захочет выйти покурить — забудьте. Снаружи теперь нет воздуха, только пепел. Дженни, всё еще дрожа, посмотрела на Рюджин. — Ты смотрела на меня будто... узнала? Почему? Моя мама... она упоминала «девочку с серебряной цепью». Она сказала, что если я увижу её, я должна бежать. Рюджин медленно повернула голову. Её взгляд встретился со взглядом Дженни. — Твоя мама всегда была слишком осторожной, Ким Дженни. Но бежать тебе некуда. Мы все в одной консервной банке. Мысли Розе: «Они все что-то скрывают. Линоу защищает Хана с такой страстью, будто искупает какую-то вину. Рюджин знает семью Дженни. А мы с Лисой и Джису... мы просто попали в эпицентр бури. Но почему Хан так странно смотрит на Линоу? Словно он хочет что-то сказать, но боится разрушить этот хрупкий момент их... близости?» Хан Джисон вдруг потянулся к карману своей помятой формы и вытащил маленькую, наполовину раздавленную шоколадную лягушку. — Держи, — он протянул её Линоу. — Твои руки... они ледяные. Тебе нужно... ну, сахар. Или типа того. Линоу посмотрел на лягушку, потом на Хана. На его губах впервые за весь вечер появилась тень настоящей, почти теплой улыбки. — Ты идиот, Джисон. Мы в аду, а ты предлагаешь мне конфеты. — Но ты ведь взял её, — Хан шмыгнул носом, заметив, как Линоу аккуратно забирает сладость. — Взял, — выдохнул Линоу, и на секунду в купе стало чуточку светлее. Но идиллия длилась недолго. Поезд резко накренился вправо, и из динамиков над дверью, которые до этого лишь шипели, раздался леденящий голос: «Внимание, первокурсники. Приготовьте ваши билеты. Контролер заходит в третий вагон. Помните: билет должен быть оплачен кровью... или надеждой». — Черт, — выругалась Рюджин, вскакивая на ноги. — Контролер. У кого из вас нет билета? Лиса и Розе переглянулись. Их конверты были пусты. — Билеты... — прошептала Лиса, судорожно ощупывая пустые карманы мантии. — У меня там было только письмо и список учебников. Никакого билета не было! Дженни и Джису побледнели, переглядываясь. В их конвертах тоже было пусто. Розе чувствовала, как холод из разбитого окна начинает пробираться под кожу, но дело было не в ветре. — А где вообще все? — внезапно спросила Розе, оглядывая пустой и мрачный коридор за дверью купе. — В поезде должны быть сотни учеников. Где шум, где старшекурсники? Мы за всё время встретили только... — она запнулась, взглянув на Хана и Линоу, — ...вас. Линоу нахмурился, его пальцы всё еще сжимали шоколадную лягушку, которую он так и не открыл. — Этот поезд не для всех один и тот же, — мрачно пояснил он. — Хогвартс-Экспресс — это не просто транспорт. Это тест. Мы в третьем вагоне. Это «Вагон Сомнений». Сюда попадают те, кто до конца не верит... или кому есть что терять. Остальные едут в своих уютных купе и пьют тыквенный сок, даже не подозревая, что мы висим над бездной. — Контролер не будет слушать лекции по философии, — перебила его Рюджин, наматывая серебряную цепь на кулак. — Если билета нет, он заберет то, чем вы дорожите больше всего. Хан Джисон внезапно дернулся. Он посмотрел на Рюджин, и в его глазах, полных слез, промелькнуло странное узнавание. — Рюджин... — тихо позвал он. — Ты ведь... ты ведь тоже из тех, кто не доехал в прошлом году? Девушка замерла. Её жесткий взгляд на мгновение смягчился, когда она посмотрела на Хана. — Слишком много вопросов, Джисон. Лучше достань свой подсвечник. Если Контролер увидит в твоих руках свет, он может решить, что ты «оплачен». Мысли Розе: «Рюджин и Хан... Они смотрят друг на друга так, будто между ними есть какая-то общая тайна, о которой Линоу даже не догадывается. Линоу защищает Хана, но Хан... он тянется к Рюджин? Или он просто видит в ней кого-то, кто понимает этот кошмар лучше нас?» Свет в коридоре начал гаснуть, один плафон за другим. Тьма приближалась, и вместе с ней шел тяжелый, ритмичный звук шагов. Металл вагона прогибался под весом Контролера. — У меня нет билета, — Джису сделала шаг вперед, закрывая собой младших девочек. — Забирайте мою надежду, если нужно, но не трогайте их. — Не геройствуй, Ким, — Рюджин резко оттолкнула Джису назад и встала прямо перед дверью купе, когда та начала медленно отъезжать в сторону. — Контролеру не нужна твоя жертвенность. Ему нужен страх. Дверь открылась полностью. В проеме не было человека. Там стоял высокий силуэт, закутанный в рваную черную форму проводника, но из-под фуражки вместо лица виднелся лишь пустой череп, обтянутый пергаментной кожей. В руках он держал старый массивный компостер, который щелкал сам собой. — Билеты... — проскрежетал Контролер. Хан Джисон внезапно сделал то, чего никто не ожидал. Он вышел вперед Линоу, загораживая собой Рюджин. Его руки дрожали, но он поднял свой старый подсвечник. — У нас... у нас общие билеты! — выкрикнул он. — Мы едем вместе! Контролер остановился. Его пустые глазницы медленно повернулись к Хану, а затем к Рюджин, которая замерла за его спиной. Мысли Розе: «Хан защищает её? После всего, что она сказала? Он рискует собой ради девчонки без отражения... Линоу выглядит так, будто сейчас либо взорвется от злости, либо вытолкнет Хана обратно в купе». — Оплата... — Контролер протянул костлявую руку к Хану. — Один билет — одна жизнь. Кто останется в пустоте? Линоу сжал рукоять ножа так, что черное пламя взметнулось до потолка. — Никто, — прошипел он. Контролер замер, его костлявая рука зависла в сантиметрах от подсвечника Хана. Холод, исходящий от него, был настолько материальным, что на ресницах Джисон выступил иней. — Общий билет... — прохрипел Контролер, и звук этот напоминал шелест сухих листьев. — Один свет на две души. Это... допустимо. Он медленно повернулся к девочкам, и щелканье его компостера стало быстрее, агрессивнее. Но прежде чем он успел сделать шаг к Розе, Линоу резко полоснул ножом по воздуху, оставляя за собой шлейф черного пламени, который лег на порог купе как огненная преграда. — У них есть билеты, — отчеканил Линоу, не сводя глаз с пустых глазниц существа. — Просто они еще не проявились. Проверь почту, костлявый. В системе «Старших» на их имена уже открыт кредит. Контролер зашипел, его фигура начала подрагивать и расплываться, как сажа в воде. С последним щелчком компостера он растворился в темноте коридора, оставив после себя лишь запах озона и гнили. Свет в вагоне мигнул и вернулся к тускло-красному. Тишина была такой звонкой, что казалось, её можно потрогать руками. Рюджин медленно выдохнула и опустила цепь, хотя её пальцы всё еще были судорожно сжаты. — Кредит? — Джису первой нарушила молчание, выходя из оцепенения. Она посмотрела на Линоу, а затем перевела тяжелый, подозрительный взгляд на Рюджин. — Послушай... ты. Рюджин подняла бровь, поправляя сумку. — Откуда ты знала мою фамилию? — Джису сделала шаг к ней, сузив глаза. — Ты назвала меня «Ким», когда мы только начали спорить. И откуда ты вообще знаешь имена всех, кто в этом вагоне? Розе только мельком упомянула твоё, но ты... ты ведешь себя так, будто читала наши анкеты. Рюджин криво усмехнулась. Она облокотилась о дверной косяк и кивнула в сторону девочек: — Магия дедукции, Джису. Розе называет тебя по имени через каждое слово. Дженни постоянно обращается к ней, — она указала подбородком на Лису, — «Лисой», значит она Лиса. А ты, — Рюджин посмотрела прямо в глаза Джису, — выглядишь точь-в-точь как твоя мать в твоем возрасте. А фамилия Ким... в нашем мире это почти как «Прохоров» в вашем. Не так уж сложно угадать. Мысли Розе: «Она врет. Она ответила так быстро, будто заранее подготовила этот текст. И то, как она смотрит на Хана... В этом взгляде нет дедукции. Там что-то болезненное, старое. Как будто они вместе уже тонули, и сейчас она удивлена, что он снова пытается плыть». Хан тем временем медленно опустил подсвечник. Его руки всё еще тряслись, и он почти бессознательно сделал шаг назад, оказываясь между Линоу и Рюджин. — Ты спас её, — Линоу подал голос, и в нем не было тепла. Он убрал нож, но его взгляд, прикованный к Хану, был острым. — Ты подставил свой «свет» под компостер этой твари ради девчонки, которую видишь первый раз в жизни? — Я не... я просто почувствовал, что так надо, — прошептал Хан, не глядя на Линоу. — Она выглядела... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Рюджин, — ...будто у неё правда нет билета. Совсем. — У неё его и нет, — Линоу подошел вплотную к Хану, заставляя того поднять голову. — Она — безбилетница в жизни, Джисон. Не смей больше так рисковать. Рюджин лишь фыркнула, услышав это, и снова отвернулась к окну. — Разборки «сладкой парочки» оставим на потом. Мы подъезжаем к станции «Кровавый тупик». Это последняя остановка перед замком. Если мы не сойдем там, поезд уедет в Изнанку навсегда. — Станция? — переспросила Дженни, нервно поправляя волосы. — Но там же должны быть другие люди? Учителя? Хоть кто-то нормальный? — Нормальные остались в Лондоне, — отрезала Рюджин. — Собирайте вещи. И держитесь за Хана. Его подсвечник — это теперь наш единственный пропуск через туман. Мысли Розе: «Почему именно Хан? Почему его старый, погнутый подсвечник стал важнее ножа Линоу? Линоу выглядит так, будто готов разорвать Контролера голыми руками, но он подчиняется словам Рюджин. Это место... оно меняет их.» Поезд начал замедляться, и на этот раз звук был не скрипящим, а глухим, словно состав въезжал в вату. За окном вместо багрового тумана поплыли серые, костлявые деревья, ветви которых царапали обшивку вагона. — Хан, — Рюджин вдруг подошла к парню и положила руку ему на плечо. Линоу дернулся, но промолчал. — Когда выйдем на перрон, не оборачивайся. Что бы ты ни услышал. Даже если я позову тебя по имени — не оборачивайся. Понял? Хан сглотнул и кивнул. Лиса схватила Розе за руку так сильно, что та вскрикнула. Двери вагона с тяжелым вздохом начали открываться.