Сакура в снегу

***

«До чего же нелепа

Жизнь», - подумал, остановившись

У вишни цветущей.

Кобаяси Исса

***

Сорвавшись с дерева розоватый лепесток чуть покружил между ветвей и слетел вниз. Он запутался в таких же розоватых, как и он сам, волосах, что свободно спадали на плечи юноши. Светлый лик, которого сосредоточенно выводил линии на холсте. Темный ствол и тысячи розовых лепестков, неспешно вырисовывались там, совсем как в реальности. Кисть оживляла каждый штрих, заставляя сомневаться и задаваться вопросом. А правда ли эта картина? Не колдовство ли. Но нет, это действительно была картина. Картина скромной сакуры, в саду родного дома, что сейчас так прекрасно цвела. Было бы страшным грехом, не успеть запечатлеть такую красоту на бумаге. Поэтому с раннего утра Нориаки работал над этим. Неспешно опадающие лепестки добавляли гармонию к этому занятию, тишина успокаивала и настраивала на творчество. — Братец, ты не представляешь, что сегодня случится! — женский крик нарушил покой сада. — Наоки, ещё даже завтрак не начался, а ты уже бушуешь, как волны во время шторма, — юноша обернулся и недовольно посмотрел на девушку. Он не любил, когда его так бесцеремонно отрываю от работы. — Нориаки, меня собираются выдать замуж! Выдать замуж, что бы получить деньги! Родители прямо при мне обсуждали, что у нас полным полно долгов, — девушка подбежала к брату, схватив его за руку. Кисть выпала из изящных пальцев, глухо ударившись о камень. — Что? За кого? Какие ещё долги?— растерянно спросил юноша. — Я не знаю. Мама сказала, что жених должен прийти сегодня в полдень и посмотреть на меня, — заикаясь промямлила девушка. На ее фиолетовых глазах наворачивались слезы. — Но родители ведь не хотели торопиться с твоим замужеством. Наше восемнадцати летние было только в прошлом месяце, — озадаченный Нориаки разглядывал сестру, пытаясь понять, что произошло. — Отец сказал, что если сегодня все получится, то свадьба состоится через три дня. А деньги за свадьбу пойдут на уплату долгов, — ватные ноги подкосились и Наоки схватившись второй рукой за ворот тёмно зелёного кимоно брата продолжила, — Что мне делать? У меня ведь, есть Уильям. Как мне быть Нориаки? Брак разлучит нас с ним, а я ведь так люблю его. Уильям был сыном английского торговца, с которым иногда сотрудничал их отец. Наоки познакомилась с ним на одном из званных ужинов по случаю успешной сделки. Их роман закрутился слишком стремительно. Нориаки не сильно одобрял выбор сестры и тот факт, что она скрывает от родителей своего возлюбленного. Хотя прекрасно понимал, что если бы те узнали, добром это бы не кончилось. Девушка в свою очередь, всегда говорила, что ничего страшного не случится. — Наоки, куда же ты делась? — ещё один женский голос ворвался в пространство сада. Невысокая женщина спешно шла по узкой каменной дорожке. Мотая головой в разные стороны, она довольно быстро нашла растерянного юношу и плачущую девушку, — Другого я от тебя и не ожидала. Наоки, чуть что и ты бежишь к своему брату и подставляешь его. А после, Нориаки приходится вытаскивать тебя из очередной лужи, в которую ты сама и упала. — Матушка, о каком замужестве и долгах мне пытается сказать Наоки? — продолжая поддерживать сестру спросил юноша. — Само семейство Куджо заинтересовалось ей, — глаза женщины блеснули, — Это ведь такой шанс для нее, а эта дурочка сразу в слезы. — Но ведь... — попытался вставить свое слово Нориаки. — Никаких «но». С отцом вопрос решен. В полдень придет семья жениха, что бы посмотреть на Наоки. И если все пройдет замечательно, а все пройдет замечательно. Я уверенна. Наоки станет женой самого Джотаро Куджо. Это такой почёт и хорошие деньги, что так необходимы нашей семье, — женщина вымученно улыбнулась, будто сама не вери в свои слова. — Вы приносите ее в жертву, как ритуального петуха — рассерженный юноша не отступал. — У нас проблемы с деньгами. Магазины отца по всему городу терпят убытки и влезают в долги. Ещё немного и мы будем доедать последние зёрнышки риса. А Куджо готовы заплатить хорошие деньги семье невесты, — лицо женщины покраснело от гнева, — Что ты прикажешь нам делать? Это свадьба единственный выход. — Почему вы не говорили о долгах, матушка? Я ведь мог хотя бы попытаться помочь. Мои картины, давай я начну их продавать. Пару недель назад, я показывал их в одной лавке, там мне предлагали хорошие деньги за них, — перебирая разные варианты в голове, Нориаки хоть как-то пытался помочь сестре. — Нориаки, ты же знаешь, что твоему отцу никогда не нравились твои картины. Он хочет, что бы ты стал управлять магазинами, а ты только и делаешь, что краску мешаешь, — женщина устало вздохнула, — Я уже ничего не могу изменить. Ваш отец и от меня долгое время скрывал тот факт, что наши дела начали идти плохо. А когда рассказал, то поставил перед фактом, что нам нужно как можно скорее выдать замуж Наоки. — Госпожа Какёин, пришло известие из поместья Куджо. Гости хотят прийти на час раньше, — молоденькая служанка подбежала к своей госпоже, сообщая последнии новости. — На час раньше? Ох, там же ещё даже стол не вынесли в беседку, — женщина схватилась за голову, — Нориаки, прошу тебя, успокой свою сестру, она должна быть сегодня в здравом уме. Женщина спешно убежала, оставив своих детей в полной растерянности. Нориаки посмотрел на сестру. Слезы на ее глазах уже высохли, безвольной куклой она обнимала брата, полностью повиснув на нем. — Наоки, — тихо потянул юноша поглаживая её по голове. — Убей меня, лучше смерть, чем брак без любви, — девушка уткнулась носом в плотную ткань кимоно Нориаки и снова заплакала. Юноше ничего не оставалось, кроме как отнести её в комнату и попросить служанку заварить успокаивающее травы. — Выпей, ну хоть глоточек, — сидя рядом с сестрой Нориаки протягивал ей чашку, но та продолжала отказываться. Теребила пояс своего одеяния, кусала губы, переводя свой взгляд с одного предмета на другой, пока вдруг не соскочила. Неожидавший этого юноша перевернул чашку с остывшим отваром в руках. Густая жидкость быстро растеклась по его кимоно оставляя темное пятно. — Наоки, — изумлённый Нориаки смотрел на сестру. Подскочив девушка подбежала к тумбе схватив зеркало. — Нориаки, подойди ко мне, — властно произнесла девушка. От былой беды, будто бы не осталось и следа. Голос ее стал твёрдым и уверенным, — Посмотри сюда. Нориаки повиновался сестре. Осторожно подошёл и встал рядом заглянув в зеркальце, что девушка сжимала в руках. — Как же мы с тобой похожи, — мягко потянула фразу девушка. — Наоки, мы близнецы, — Нориаки с сомнением посмотрел на сестру. — У нас обоих фиолетовые глаза и волосы розовые. Они даже одинаковой длинны — девушка скривила лицо в подобии улыбки, — Наши лица так похожи, Нориаки. — К чему ты клонишь? Наоки, ты пугаешь меня, — он опасливо покосился на сестру. — Все хорошо Нориаки. Ох, ты пролил чай на одежду, — заметив большее пятно девушка покачала головой, — Иди переоденься, негоже появляться перед гостями в таком виде. Я подожду тебя тут, — не давая брату опомнится Наоки выставила его за дверь. Юноша тяжело вздохнул и поплёлся в свою комнату переодеваться. Сменив испачканное кимоно на чистое. Юноша взглянул в свое зеркало. Почему вдруг сестра стала сравнивать насколько они похожи? Все это и так знали. Поэтому не найдя в этом смысла, он просто вышел из комнаты. Плотно задвинул дверь и обернулся, собирая вернуться к Наоки. Вот только стоило ему повернуть голову как он застыл. Высокий мужчина стоял позади него разглядывая висевшую на стене картину. Огненная лисица хитро смотрела с холста и будто бы подмигивала смотрящим на нее. Нориаки помнил как нарисовал ее. Год назад возвращаясь с прогулки он наткнулся на раненую лисицу. Животное лежало почти у самых ворот их поместья и завидев человека жалобно пискнуло. Юноша не смог пройти мимо беззащитного существа, поэтому забрал его к себе. Выходил её и нарисовал, перед тем как здоровую выпустить в лес. Оставить лису у себя Нориаки не мог. Ведь узнай семья о ней все бы всполошились, о лисе не знала даже Наоки. Так вот полюбившаяся лиса и осталась лишь на картине. Услышав за спиной стук открывающиеся дверь мужчина обернулся. Его пронзительные зелёные глаза уставились прямо на Нориаки. Мужчина был поразительно высок и хорошо сложен. Черные волосы завивались лёгкими кудрями. Широкие брови, прямой нос и такие яркие зелёные глаза. Вот только несмотря на приятные черты, каждая мышца на его лице, словно была напряжена. Это было лицо сурового человека. Увидев юношу мужчина выпрямился, становясь ещё выше. Какёин удивлённо посмотрел на него. — Прошу меня простить за такую дерзость, — сообразив мужчина поклонился, но взгляда от Нориаки не отвёл. — Вы кого-то ищете? Это коридор только для проживающих в поместье, — Нориаки с сомнением посмотрел на него. — Нет, я здесь в первые и никого не знаю. Меня заинтересовали картины, кто их нарисовал? — лицо мужчины чуть подобрело, казалось он даже хотел улыбнуться. Но юноша ничего не успел ответить. В коридоре раздался другой голос. — Господин Куджо, вот, Вы, где, пойдёмте, все готово, — госпожа Какёин вынырнула из-за угла, чуть сжимая в руках веер. Она всегда делала так, когда волновалась. Мужчина сдержанно кивнул ей, соглашаясь, — Нориаки, приведи свою сестру на веранду, ее жених хочет посмотреть на неё, — продолжая теребить веер в руках сказала женщина. Нориаки ещё раз взглянул на мужчину, словив ответный взгляд. Джотаро Куджо изучал юношу перед собой с нескрываемым интересом, будто что-то прикидывал. Но заметив, что и Нориаки смотрел на него, все таки отвёл взгляд, поспешив за госпожой Какёин. Нориаки побежал к сестре. — Наоки, у тебя все в порядке? — несколько раз постучав в дверь спросил юноша. Но едва он успел задать свой вопрос, как дверная ставня отъехала в сторону. Напудренная девушка вышла в коридор, встав прямо перед братом. Чуть склонила голову оглядывая его и показывая подведенные тушью глаза. Волосы собраны заколкой, выглаженное кимоно с рисунком белых журавлей. Меньше часа назад она была погружена в траур, а сейчас будто заново родилась. Лицо ее было спокойным, светлым и таким пугающим. Нориаки сердцем почувствовал, веющую от сестры ауру ужаса, будто злой дух вселился в ее хрупкое тело. — Наоки, я видел твоего жениха, — прощупывая почву, осторожно сказал Нориаки. — И каков он? — безэмоционально спросила сестра. — Он... — Нориаки не знал, что и сказать, — Он не дурен собой. Я мог бы даже сказать, что он красив, — уже после сказанного Нориаки понял, что сказал глупость. Его сестра любила другого и ей было абсолютно не важно, как выглядит человек, которого ей насильно сватают. Это явно не то, что она хотела услышать. Но что поделать, если Нориаки действительно нашел этого мужчину привлекательным. — Вот как, он понравился тебе? — Наоки вопросительно изогнула бровь, впервые показывая хоть какую-то эмоцию. — Понравился? Ну, он красив, но я увидел его только один раз и не разглядывал особо. Я даже не разговаривал с ним, — затараторил юноша, не понимая почему такой простой вопрос вогнал его в краску. — Ладно, пойдём, нас, наверное, уже заждались, — девушка махнула рукой ступая вперёд. Нориаки опустив голову пошел за ней не зная, что и сказать. Уже стоя в беседке, он понял, что хотел бы спросить у сестры. Чем вызвана такая резкая перемена в её настроения? Неужели ей нужно было, всего лишь немного выплакаться, что бы смириться со своей судьбой? Не собирается ли она бороться за свою свободу? Вот так просто затянет петлю на своей шее, без возможности вздохнуть? Вопросы Нориаки придумал слишком поздно, ведь стоило им ступить на порог беседки, как Наоки приковала все внимание к себе. Гости, в числе которых была не только семья жениха, но и соседи и друзья, задавали ей вопросы вместо брата. Но совсем не те, что было нужно. Вопросы касались исключительно ее женской доли. Умеет ли она создать уют и развлечь беседой? Не увлекалась ли она зарубежными книжками, что пытаются разрушить женскую роль покорной жены? Наоки угождала каждому, показывая какая она хорошая хозяйка, как она скромна и сдержана. Госпожа Какёин смотрела на дочь с гордостью, думая что хорошо потрудилась над ее воспитание. И утренние слезы были вызваны лишь лёгким помутнением рассудка. Нориаки с матерью же был не согласен. Они с сестрой оба всегда были очень свободолюбивыми. Оба хотели жить своей жизнью, без постоянных попреканий со стороны семьи. Поэтому такая покладистость от Наоки не предвещала ничего хорошего. Девушка могла пустить пыль в глаза кому угодно, но точно не собственному брату, с которым у нее была особая родственная связь. Вот только пока у Нориаки не было ни единственного предположения, что же задумала его сестра. Отчего та, так строилась перед гостями и все пыталась привлечь к себе внимание Куджо. Нориаки же все это время молчал и наблюдал из далека, за проделками сестры. Не замечая больше ничего вокруг, он даже не сразу понял когда ему задали вопрос. — Вы брат Наоки? — белокурая женщина с удивлением посмотрела на юношу. — Что, простите? — переспросил Нориаки пытаясь сфокусироваться на женщине, чей образ все время ускользал. — Наоки, сказала, что, Вы, ее брат и посоветовала мне с, Вами, поговорить, — женщина с интересом разглядывала юношу, — Вам, плохо? Так и не сумев рассмотреть женщину, Нориаки прикрыл лицо рукой. Резкая головная боль вышибла остатки сознания, давая понять, что нужно покинуть это место как можно скорее. Поэтому немедля ни секунды, Нориаки быстрым шагом покинул беседку. Попутно толкнув нескольких человек и чуть не упав, запнувшись о порог. Ватные ноги вынесли Нориаки в сад. По памяти он шел по каменистой дорожке, меж цветов и кустов не различая ничего перед собой. Пока не уткнулся в ствол старой сакуры, которую рисовал утром. Грубая кора дерева зашуршала под пальцами. Нориаки обессиленно скатился вниз, опираясь спиной о растение. Залёг меж выбивающихся из под земли корней и глубоко вздохнул. Лёгкий весенний ветерок умыл раскрасневшееся лицо, приводя в чувство. Боль медленно отступала, оставляя после себя лёгкую сонливость. Не сопротивляясь ей, юноша расслабился, позволяя сну победить себя. Меж тем, его отсутствия никто не прислал особого значения. Даже белокурая женщина, что пыталась заговорить с Нориаки, довольно быстро оставила попытки найти парня, что так спешно сбежал от разговора с ней. И переключила свое внимание на Наоки, что продолжала блистать перед гостями. Каждый смотрел на нее с восхищение, от каждого она добилась улыбки и похвалы в свою сторону, кроме одного человека. Ее будущий муж, не выказал в сторону Наоки ни единой эмоции. Казалось он вообще не хотел смотреть на нее. Бросив за день, лишь пару дежурных взглядов, на девушку, мужчина всем своим видом показывал, что скучает. Поэтому, когда Наоки в очередной раз стала танцевать перед гостями, Куджо понял, что это его шанс. Он никогда не любил шумные приемы, оттого то прогулка по, как он думал безлюдному саду, ему принесет большее удовольствие, чем разглядывания будущей жены. Выбраться на улицу не составило труда. Мужчина быстро убедился, что это было одно из лучших его решений. Солнце скрылось за горизонтом, сумеречная дымка мягко окутала силуэты вокруг, а чуть похолодевший воздух, щекотал открытые участки кожи. Старая сакура медленно и изящно покачивала своими ветвями, заставляя изредка слетающие с нее лепестки закружится в безвольном танце. Они неспешно падали на землю, застилая ее розовым ковром и...под сакурой лежал человек. Не до конца спустившаяся тьма отчётливо вырисовывала линии человеческого тела, которое будто вросло в дерево. Завидев это, Куджо всего в несколько шагов оказался под деревом, взглянув на фигуру с удивлением. Нориаки мирно сопел, пребывая в полном покое. Внезапная боль выбила из него все силы, поэтому он и решил отдохнуть под любимым деревом. Здраво оценивая свои возможности, юноша быстро сообразил, что не сможет самостоятельно дойти до спальни. А так как в этой части поместья, сейчас никого нет, все слуги прислуживали на веранде, то и звать на помощь было не кого. Джотаро быстро узнал, юношу с которым столкнулся в коридоре и не сумел поговорить. За этот день, он неоднократно смотрел на него, пожалуй, даже больше чем на свою невесту. Мужчина не мог не заметить сходства между ними. И если бы не это внешнее сходство, он бы и не подумал, что этот меланхоличный юноша, что весь день стоял в стороне и будто бы душой был вообще не здесь. Был братом, такой энергичной девушки. Хотя сейчас, стоя поближе к нему, и разглядывая его светлый лик. Мужчина понял, что он через чур уж светлый. Куджо ещё сильнее нагнулся и протянул руку к его лицу. Пальцы замерли в миллиметре от бледной кожи, не решаясь дотронуться, но после небольшого колебания, все таки невесомо провели по нежной щеке. Горячая плоть обожгла кончики пальцев, у юноши был сильный жар. Не думая ни секунды мужчина затряс юношу пытаясь разбудить. Тот неохотно разлепил глаза, сонно проморгал привыкая к наступившему сумраку и пытаясь различить человека перед собой. И когда до него дошло, кто перед ним стоит, Нориаки невольно дёрнулся. — Вам плохо? Вы весь горите, — тихо сказал Джотаро, он не мог не заметить появившегося страха в глазах больного. — Я...Мне...Я... — Нориаки замялся. У него не получилось подобрать слов, что бы сказать что все нормально. Вернувшееся сознание было притупленным, но юноша точно ощущал головную боль, снова. На грудь словно положили груду камней, не давая свободно вздохнуть. Одежда прилипла к телу, волосы вымокли и спутались. Какёин не мог сказать, что все нормально, так как он чувствовал себя просто ужасно. — Давайте я помогу, Вам, — мужчина видя растерянность юноши подал ему руку. Секунда и Нориаки схватился за его сухую ладонь, пытаясь подняться. Куджо помог ему, встать на ноги, вот только те были слабыми. Из-за чего юноше пришлось продолжать опираться на руку мужчины, — Сможете идти? — Да, смогу, — пытаясь как можно чётче, говорил Нориаки, — Моя комната, там где мы встретились утром, — сглотнув тяжёлый комок в горле продолжал юноша, — Помогите дойти до нее, пожалуйста. Джотаро не нужно было повторять дважды. Закинув одну руку юноши на свое плечо, он медленно пошел в сторону дома. Ноги Нориаки путались, несколько раз он наступил своему спасителю на обувь. Но все равно продолжал идти. В глазах чуть двоилось от высокой температуры, но свою дверь Нориаки узнал сразу. Сил открыть ее у него не было, это сделал Куджо. Затащил юношу, что уже не мог переставлять ноги, в комнату и уложил на футон. — Я позову слуг, — прошептал Куджо, удивив сам себя. От чего это он стал говорить так тихо? — Спасибо, — таким же шепотом поблагодарил Нориаки, — Вы — хороший. Наверное, можно сказать моей сестре повезло. — Вы ошибаетесь, — лицо мужчины сделалось суровым в одно мгновение. Густые брови сошлись на переносице, а губы сжались. И посмотрев в последний раз на юношу с заметным недовольством, Куджо вышел из комнаты. Туманный разум Какёина не сумел понять, что он сделал не так. А увеличивающаяся температура и вовсе заставила его отключиться. Он смутно слышал голоса людей, что жужжали словно надоедливые мухи, где-то на задворках сознания. Несколько раз порывался открыть глаза, но кроме расплывчатых пятен ничего не смог увидеть. Когда же способность управлять собой вернулась и он все-таки смог приоткрыть глаза. Первым, кого он увидел была Наоки. Девушка обтирала его лицо мокрым платком и что-то мычала себе под нос. Лицо ее было уставшим, но на нём не было ни тени грусти. А завидев, что брат очнулся, она и вовсе расплылась в улыбке. — Нориаки, — отложив платок, она заправила его выбившийся локон за ухо, — Как ты себя чувствуешь? — Сколько я был без сознания? — юноша попытался встать, но Наоки положив свою руку ему на грудь, толкнула его назад. Ясно давая понять, что бы тот даже не пытался подняться. — Двое суток. — Что? — несмотря на протест сестры, Какёин соскочил с постели и выпрямился во весь свой рост. Организм не оценивший такого резкого подъёма, быстро заставил юношу вернуться в исходное положение. В глазах резко потемнело, а ноги подогнулись. Наоки подхватила брата и уложила его обратно на футон, — Двое суток? То есть, завтра? — Да, завтра я должна буду выйти за Куджо. Это вопрос решенный, — несмотря на тяжёлые слова лицо девушки ни на миг не изменилось. И даже ее лавандовые глаза, продолжали оставаться спокойными. — Наоки, мне так жаль, — юноша потянулся, что бы обнять сестру. Та не противилась и нырнула в объятья брата. — Прости меня, Нориаки, — неожиданно промолвила девушка, чуть отстраняясь от брата. — За что? Это я должен просить у тебя прощения, за то что не смог уберечь тебя от этого брака, но не как не ты, — большим пальцем он стёр проступившую на глазу сестры слезу и снова прижал к себе. — Ты не виноват. Просто знай, что я всегда хотела быть счастливой и что бы ты тоже был счастлив. Но иногда этого не случается. Иногда, кому-то ради счастья другого приходится принести жертву, — девушка выпуталась из объятий брата. Чуть помедлив встала и подошла к двери. — Наоки, если бы я мог, я бы принес себя в жертву, — искренно крикнул Нориаки. — Я знаю, братец, — в последний раз посмотрев на своего самого родного человека девушка вышла и уже за порогом произнесла едва шевеля губами, — И ты принесешь эту жертву, не сомневайся. Стоило девушке выйти, как на пороге появился лекарь. Старичок засыпал Нориаки вопросами о его самочувствие, напоил зловонным отваром и заключив, что такое состояние было вызвано сильным душевным волнением, вышел из комнаты. Следом за ним прибежала госпожа Какёин. Прижала сына к своей груди и заплакала. Шептала тихо-тихо о том как боялась его потерять и лишиться обоих детей сразу. Но как только в комнату зашёл отец, ей пришлось осушить слезы и оставить их наедине. — Тебе лучше? — мужчина в возрасте возвышался над ослабленным Нориаки, смотрел прямо на него, не давая отвести взгляд. — Да, мне лучше. — Это хорошо. Завтра твоя сестра покинет этот дом, а ты станешь моим наследником. Я слишком долго откладывал твое обучение в качестве моего приемника, но этот день настал. Больше никакого рисования и игры на музыкальных инструментах. Твоей сестры не будет, а значит и ни каких танцев. Ты наконец таки станешь мужчиной, — господин Какёин провел рукой по своей бороде, — Я возлагаю на тебя большие надежды, Нориаки. Только сейчас юноша понял, как опустела его комната. Пока он был в отключке, слуги вынесли все его принадлежности для рисования, его любимый сямисен и даже картин на стенах не пожалели. Нориаки растерянно оглядывался, не веря всему происходящему. Оставшиеся силы позволили ему подняться и немного сдвинуть дверь, из которой только что вышел отец. Коридор был пуст. В нем не только не было людей, но и все картины исчезли. Озорная лисица пропала, она больше не встретит Нориаки утром. По его щеке побежала слеза. Юноша вернулся в комнату, ещё раз оглядев ее. Как вдруг сильный порыв ветра раскрыл старую оконную ставню. Какёин осторожно подошёл и выглянул в окно. Темный небосвод заволокло тучами, которые плакали, совсем как Нориаки. Белый пух снега разлетался по округе и оседал на крышах и деревьях. Сама природа скорбила по судьбе двух несчастных людей. Не в силах больше смотреть на это, юноша закрыл окно и упал на простыни. Отец всегда говорил ему, что мужчины не плачут, но сейчас слезы потоком хлынули из глаз Какёина и даже не думали прекращаться. Свернувшись, юноша обнимал себя, а слезы продолжали промакивать подушку. Когда их не осталось, Нориаки обессиленно прикрыл глаза. Усталое сознание вовлекло юношу в освобождающую от проблем темноту, позволяя ненадолго забыться. Пока не началось новое утро.