Сакура в снегу

***

Юным вельможей

Оборотилась лисица...

Весенний вечер

Ёса Бусон

***

Сквозняк и мелкие хлопья снега, пробрались в комнату через старые ставни, что скрипели при каждом движении. Холодный порыв прошёлся по комнате и залез под плотное одеяло, вызывая рой мурашек по телу. Шевельнул розоватые пряди волос, неспешно будя юношу, спавшего в этой комнате. Его длинные ресницы чуть задрожали, готовые медленно подняться, но в итоге резко распахнулись. Дверь с щелчком отъехала в сторону, заставляя ставни раскрыться ещё больше, запуская промёрзлый воздух. — Просыпайся, мой любимый брат, — Наоки бесцеремонно вошла в комнату и сначала закрыла за собой дверь, а затем, чуть пройдя вперед, и окно, — У меня есть для тебя одна важная новость. Только что проснувшийся юноша чуть рассеяно посмотрел на свою сестру. Чуть опухшее от ночных слез лицо, было всё ещё бледным. Покрасневшие глаза не сразу рассмотрели сестру полностью. Девушка была одета в его тёмно зелёное кимоно и так же собрала волосы, чуть выпустив челку из тугого пучка. В руках ее был небольшой дорожный чемодан и конверт. — Что это все значит, Наоки? У тебя же сегодня свадьба, — юноша ещё раз взглянул на чемодан, и лёгкая дымка сна мгновенно испортилась,— Ты сбегаешь? — Да, пойми меня, Нориаки — девушка поставила чемодан на пол и сделав несколько быстрых шагов обняла его, чуть повиснув, — Уильям, он заберёт меня с собой в Англию и там мы сможем жить счастливо. Юноша устало вздохнул. Вот почему все эти дни его сестра была такой спокойной. Она придумала план побега и только и ждала возможности смыться. Сестра не собирал делать, что либо для семьи. Она все это время действовала только в своих интересах. И уколоть ее в этом было нельзя, так как отец тоже пренебрег интересами своей дочери. — Что скажут родители, Наоки? — Мне нет до них дела. Я просто хочу быть счастливой, — девушка отстранилась от брата и протянула ему конверт, — Отдай его родителям. — А что делать со свадьбой? Ты опозоришь их, — Нориаки ужаснулся. — Посудачат в лавках и трактирах, да и забудут эту историю, — девушка закатила глаза, — Но мне нужна твоя помощь. Понимаешь ли... — неуверенно начала девушка, — Сбежать прямо сейчас просто оставив записку это действительно неправильно, так как до свадьбы я всё ещё считаюсь часть семьи Какёин. Но если бы я вышла замуж за Куджо, став частью их клана, а потом уже сбежала. Вот это другое дело. — К чему ты клонишь? С чем я тебе должен помочь? — Притворись мной. — Что? — глаза Нориаки округлились, — Как ты себе это представляешь? — Мы ведь близнецы и похожи как две капли воды, разве что ты выше, а у меня есть грудь. Чуть ссутулься, подложи что-то под нагадзюбан, что бы он стал объемным и выйди замуж за Куджо. А потом, сбеги. Ты сильнее, проворнее. Вреж разок, другой своему новоиспеченному мужу и беги. Так и скажут потом, наследник семьи Куджо не смог усмирить свою жену. — Ты с ума сошла? — разгневано протянул юноша, — Наоки, я глупее плана в своей жизни не слышал, а если меня раскроют раньше? — Как? Промежность свою никому не показывай и не поймут. Вспомни как будучи детьми мы дурили наших слуг, нас и сейчас со спины часто путают. — А ты? Ты так сильно доверяешь этому иностранцу, а если он бросит тебя? — Даже если он меня бросит, не переживай, я не пропаду, — девушка обняла брата ещё раз, — Я оделась как ты, привратник на входе подумает что это ты выходишь из дома, а не я. А ты иди, пока служанки не пришли, сам оденься и напудри лицо. — Я не буду этого делать, — в последний раз обнимая сестру, сказал Нориаки. — Хорошо, не делай, — Наоки серьезно посмотрела на него, — Я лишь хотела чуть вам помочь. Но знай, в полдень, когда меня должны будут доставить к храму в паланкине, меня уже не будет в этой стране. Прощай брат. И девушка поклонившись вышла из комнаты. Нориаки впал в ступор. Пойти надеть свадебное кимоно или же бежать за сестрой отговаривая её от опрометчивого поступка? Но он понимал, что его сестра просто хотела счастья, которого она бы не получила выйдя замуж по расчету. Поэтому после недолгих размышлений, юноша отправился в комнату сестры. Хоть Наоки и сказала, что он может этого не делать, юноша был уверен, что именно на это его сестра и рассчитывает. Она знает, что он никогда не мог ей отказать и всегда прикроет ее. Его сестра умело пользовалась им. Тихо, что бы не разбудить служанку спавшую в смежной комнате, он прошел к ширме и надел белое кимоно. Распустил волосы и принялся наносить макияж, скрывая едва заметные мужские черты лица, что могли отличить его от сестры. А когда он закончил раздался стук. — Дочка, ты сама оделась и накрасилась? — возмущенная женщина заглянула за ширму, чуть отодвигая её. — Мама, я очень волнуюсь, — Нориаки нервно сглотнул. Слуги может быть и путали их с сестрой, но родители то никогда. Тем более собственная мать. — Свадьба это всегда так волнительно, — госпожа Какёин прошла мимо переодетого сына, едва взглянув на него, — Давай я помогу надеть тебе украшения. На столике за спиной Нориаки стояла небольшая шкатулка с драгоценностями. Их в дар на сватовство подарили невесте, что бы та сияла в них на свадьбе. Взяв это шкатулку женщина подошла и села рядом. Юноша сильнее ссутулился и отвёл взгляд в сторону. Ему было стыдно так обманывать собственную мать. Женщина же пока ничего не заметив, спокойно перебирала серьги. — Вот станешь женой господина Куджо и у тебя станет ещё больше украшений, — женщина выбрав серьги в виде двух бусин, похожих на плоды свежей вишни на длинной цепочке, повернулась к «дочери», — Давай вот эти, они так подходят к твоей светлой коже. Ты ещё молода, прекрасна. И твоя кожа сияет, пройдет много лет прежде чем ты станешь, такой же пожелтевшей и растолстевшей старухой как я. — Мама, что ты такое говоришь, — невольно прикрикнул Какёин и тут же понял, как ошибся. У них сестрой были похожи и голоса, вот только Нориаки был все таки мужчиной. Его голос был ниже, чем у сестры и, если он не напрягал его, что бы тот был выше, догадаться кто есть кто не составляла труда. — Нориаки, — женщина выронила сережки из рук. Она стала нервно разглядывать своего размалёваного сына. Ее глаза бегали по складкам на одежде, алым губам и розовым волосам, что сейчас выглядели так по женски, — Где Наоки? Нориаки, отвечай. Где твоя сестра? — голос женщины был готов сорваться на крик. — Мама не кричи, прошу. Сейчас же все прислуга сбежится, — юноша обхватил мамины иссохшие руки, нежно пригладил и рассказал о случившимся утром. — О, боги, сжальтесь над моими детьми, — женщина возвела руки к небу и взмолилась, — За что же нам с отцом такое горе. — Мама, Вас, это никак не коснется. — Коснется. Даже несмотря на то, что ты собрался сбежать после того, как состоится церемония и фактически ты уже не будешь принадлежать нашей семье. Тень позора все равно пройдет и по нашей семье. Твоя сестра эгоистка. Не так я вас воспитывала. — Мама, она хочет быть счастливой. Да, ее авантюра опасная, но ты же знаешь какая она сильная. Она со всем справится, — Нориаки приобнял женщину. — А ты? Справишься ли ты? Сможешь ли сбежать? Или тебя схватят и нас обвинят во лжи, тогда не сносить нам всем головы, — госпожа Нориаки схватилась за голову. — Все будет хорошо, мама, я обещаю.

***

После разговора с матерью пришли слуги. Они толпились в маленькой комнатушке интересуясь, не нужно ли чего невесте. Родственники и соседи давали наставления, о том как быть прилежной женой, как ублажать мужа и радовать его глаз. Нориаки сидел будто в воду опущенный и слушал всю эту болтовню с презрением. Какая же однако тяжёлая судьба у женщины, быть всего лишь дополнением к мужчине, его собственностью. И делать все, лишь бы сохранит свое место рядом с ним. Ближе к полудню принесли свадебный паланкин. Расшитые цветные занавески должны были скрывать красоту невесты от чужих взоров. А так же показать ее статус, женщина не сама добиралась до своего нового дома, ее отнесут несколько сильных мужчин. Вот только Нориаки весил больше, чем обычная женщина. Не поймут ли носильщики, что несут они вовсе не хрупкую барышню, а вполне сложенного юношу. Дорога от комнаты до крыльца, где его ждал паланкин была не длинной и прямой. Вот только от волнения, Какёин несколько раз споткнулся, чуть не ударился о дверной косяк и все время сжимал руку своей матери. Та нежно поглаживала его по запястью и приговаривала. — Какой ужас, мы пропали, — ее опасения были оправданы, но сделать сейчас она уже ничего не могла. Лишь смиренно смотреть как ее дети навлекают позор на нее. — А где отец? Ты ведь не сказала ему ничего? — осторожно поинтересовался юноша. — Скажу, после церемонии, иначе быть ещё большей беде, ты знаешь нрав своего отца. И Нориаки действительно знал. Как только тот узнает, что они с сестрой натворили, гнев и презрения отца не заставят себя ждать. Отец не поймет их. Выйдя на порог дома, Какёин обернулся. Старенькая усадьба чуть заснеженная апрельским снегом, где он провел всю свою жизнь хранила столько воспоминаний. Особенно ценными из которых были воспоминания связанные с любимой сестрой. Они оба любили свой дом, но сегодня были вынуждены покинуть его. Смогут ли они ещё хоть раз сюда вернуться? Примут ли их после всего этого? В последний раз взгляну на ворота некогда родного дома, Нориаки вздохнул и пошёл дальше. Подойдя к паланкину, «невеста» забралась внутрь и плотно завернула шторку. Носильщики подняли свой груз и направились в храм, ни разу не показав, что им тяжелее обычного. Гости со стороны невесты неспешно двинулись процессией за цветастым паланкином, рыхля свежий снег на дороге. Зеваки на улице с неприкрытым интересом смотрели, на празненство, гадая какой же красавице повезет сегодня стать женой. А Нориаки в паланкине себе место не находил. В горле застрял ком, язык жгла горечь всей этой ситуации. Вся серьезность их с сестрой преступления дошла до него только сейчас. Только сейчас он понял, что обратное дороги не будет. И теперь ему остаётся отыгрывать свою роль до конца, а после бежать. Но примет ли отец его домой после такого? Подсознательно юноша уже знал ответ, но не решался даже думать о нем. Мысль о том, что узнав обо всем отец прогонит его, поселила в его сердце страх. Куда пойдет Нориаки после такого позора? А если как предполагает мама, сбежать все таки не получится? Поток мыслей прервался стуком. Это паланкин опустили перед храмом. Теперь невеста должна выйти и сама дойти до ворот, где ее уже ждёт жених. Нориаки осторожно вышел. Всего несколько десятков ступеней, покрытых тонким слоем снега, отделяли его от мужчины, которому была обещана его сестра, а теперь он «обещан» ему. Неспешно и крайне внимательно преодолевая одну ступеньку за другой юноша поднимал полы своего кимоно. Старался держать спину ровно, а подбородок высоко поднятым. Хоть где-то, напоследок, он хотел показать себя, в лучшем свете. Ведь с каждой новой ступенькой понимал, что петля на его шее затягивается все туже. Перед воротами храма стояло несколько человек. Старенький монах, свидетели и сам жених. Оглядев остальных Нориаки перевел свой взгляд на последнего. Появление невесты не произвело на него никакого впечатления. Джотаро стоял не шелохнувшись продолжая показав своей «невесте» широкую спину, спрятанную в чёрное кимоно. Ее украшал вышитый серебряными нитками герб клана Куджо — звезда. Услышав шаги он обернулся. Какёин на секунду обомлел. По спине пробежался рой мурашек. Мужчина был почти вдвое больше и сильнее его. Ему не сбежать. Такому ничего не стоит повалить юношу с одного удара. — Прошу следовать за мной — произнес монах, когда к крыльцу подошли свидетели со стороны невесты. Он развернулся на пятках и повел их к алтарю, где жених и невеста должны были принести клятву перед богами и совершить поклон. Нориаки старался идти непринужденно. Вот только его взгляд, каждый раз невольно падал на спину, идущего впереди. Юноша радовался, что хотя бы здесь он не спотыкается. Он глядел по сторонам. Дорога до алтаря пролегала через сад, в котором чуть бурлил пруд, под старой сакурой. Цветущее дерево склонилось над водой принокрывшись снегом. В этом году, всю распустившуюся сакуру окутал снег. Юноша невольно остановился перед этой картиной. На поверхности воды плавали розоватые лепестки, а под ними кружили золотистые карасики. Снег падал и таял соприкасаясь с водой, но оставался на камнях, которыми обложили пруд. Очень умиротворяющая картина. Боковым зрением Нориаки заметил фигуру. Куджо встал, немного позади него, так же смотря на сакуру в снегу и пруд, а после произнес. — Пойдем, нас уже ждут. Алтарь. Клятва о любви до гроба. Поклон. Поздравление родственников. Свадебный пир. Все последующие события того дня были для Нориаки как в тумане. Он продолжал улыбаться, кивать головой и выпадать из реальности, когда его тело в очередной раз сковывал страх от предстоящей встречи с Куджо один на один. А ведь Нориаки хотел совсем не этого. Ему всегда нравилось рисовать. Его увлекало как кисть может так плавно скользит по бумаге оставляя краску в форме зверюшек или людей. Он не раз рисовал свою сестру и маму, сад на заднем дворе, толстого рыжего кота, что жил на кухне и ловил там мышей. Нориаки хотел спокойствия. Но где же теперь он его найдёт? — Госпожа, Вам пора отбыть в спальню и подготовиться к ночи, а жених пока проводит гостей, — шепнув это одна из служанок повела Какёина в спальню. Тут-то он и очнулся. — Я сама себя подготовлю, можете быть свободны, — чуть дрожащим голосом промямлила «невеста». — Вы уверены? — молоденькая служанка так старалась услужить новой госпоже. — Да, не переживайте. Вы свободны на сегодня. Выпроводив служанку Нориаки заметался по комнате оглядываясь. — Окно, я могу прямо сейчас вылезти через окно, — подумал юноша и спешно подбежал к приоткрытой ставне. Вот только это был второй этаж, а под окном ни деревца, ни кустика за который можно уцепиться, только голые камни, — А если выйти через дверь, — продолжал думать Нориаки. Но и с дверью не получилось, прямо за дверь столпились служанки о чем-то шушукаясь. — Ух, я пропал, — взгляд забегал по комнате в поисках предмета для самообороны, — бросить в него фонарь? Нет. Может случится пожар. Подушка? Ну и глупость, разве от такого титана спасет подушка. А больше в комнате ничего то и нет. Таз с водой может на него опрокинуть или ширму. Бред. Это все полный бред. Нориаки схватился за голову. С минуты на минуту сюда зайдет Джотаро и оторвёт ему голову, когда вместо женщины, что родит ему наследника, увидит самого что ни на есть настоящего мужчину. Такого же как он сам. Стук открывающийся двери вывел Нориаки из очередного потока мыслей. Он резко обернулся и увидел свой кошмар. Куджо стоял в проёме. На его лице читалась усталость и недовольство. Но несмотря на это, он спокойно зашёл в комнату. Задвинул дверь обратно и чуть пройдя в глубь комнаты глухо произнес. — Ты как и я согласилась на это брак не по собственной воле, — откинув кудрявую прядь с лица Куджо продолжил, — Я никогда не интересовался женитьбой и мое решение в этом вопросе было делом исключительно семейным. Родственники, в особенности моя матушка, сильно давили на меня по этому поводу. Я сожалею, что тебе пришлось выйти за меня замуж и ни в коем разе не собираюсь осквернять или ставить под сомнение твою жертву ради семьи. Нориаки слушал с замиранием сердца. — Я не буду проводить ночей с тобой. Теперь это твоя спальня, я буду спать отдельно. Я лишь прошу тебя играть роль хорошей жены. Все мои деньги в твоём распоряжении. Занимайся чем хочешь, никто никому не помешает. Закончив свою речь Куджо поклонился. Он не стал дожидаться ответа Нориаки, просто вышел, закрыв дверь. Какёин остался в недоумении. На душе в секунду стало легко. Тело снова стало подчинятся юноше. Тот сделал несколько шагов назад и споткнувшись о футон растеленый на полу, упав прямо на него. Глубокий, облегчающий вдох, полностью расслабил тело, которое незамедлительно провалилось в сон.