Струны и скальпель

Адам проснулся от того, что его тело превратилось в одну сплошную боль. Голова раскалывалась так, будто внутри неё кто-то устроил соло на ударной установке. Горло саднило, нос заложило, а ломило всё — от шеи до коленей. Он попытался перевернуться на бок и понял, что простыня под ним мокрая. Весь потный, как после концерта в закрытом клубе, но без кайфа. — Бля… — прохрипел он, и голос прозвучал так, будто он курил лет двадцать без перерыва. Телефон на тумбочке мигнул уведомлением. Адам через силу потянулся, едва не свалив кружку с недопитым чаем, и уставился в экран. Одно сообщение от неизвестного номера. А потом он вспомнил, что вчера вечером (или когда это было?) он всё-таки добавил Люцифера в контакты. И тот ему написал. «Привет, гитарист. Я, кажется, забыл у тебя шляпу. Ту, что в прихожей висела. Она мне нужна, если ты не против, я заберу сегодня вечером?» Адам тупо уставился в экран. Шляпа? Какая, нахуй, шляпа? Он прищурился, пытаясь вспомнить, и в голове мелькнул образ: Люцифер в прихожей, вешает пальто, а сверху — какая-то дурацкая фетровая шляпа. Он её тогда даже зачем-то пристроил на крючок. И ушёл без неё. Адам хотел было написать что-то вроде «забирай, только не сейчас, я дохлый», но пальцы замерли. Потому что, с одной стороны, он реально выглядел как дерьмо и никого видеть не хотел. А с другой… он вспомнил, как Люцифер стоял на пороге в одном полотенце, как капли воды стекали по его груди, и как у Адама тогда всё внутри перевернулось. — Твою мать, — выдохнул он и всё-таки набрал: «Да, заходи. Ключ под ковриком, я, бля, заболел, может, не услышу.» Ответ пришёл почти сразу: «Заболел? Серьёзно? Ладно, я после смены заеду. Не умирай там.» Адам хотел огрызнуться, но сил не было. Он уронил телефон на подушку и снова провалился в тяжёлую, липкую дремоту. --- Он очнулся от того, что в прихожей кто-то возился. Сквозь шум в ушах Адам различил звук открываемой двери, тихий мат, а потом шаги. Кто-то прошёл на кухню, поцокал языком, потом заглянул в комнату. — Господи, — раздался знакомый голос. — Ты выглядишь хуже, чем мои пациенты после двойного шунтирования. Адам приоткрыл один глаз. В дверном проёме стоял Люцифер. В пальто, с каким-то пакетом в руке, и с выражением лица, которое Адам видел у него только в общаге — когда он заставал на кухне немытую посуду и муравьёв. — Шляпу забери и вали, — прохрипел Адам. — Я заразный. — Ты не заразный, у тебя обычный грипп или что-то в этом роде. — Люцифер уже шагнул в комнату, поставил пакет на стол и бесцеремонно приложил ладонь ко лбу Адама. Рука у него была прохладная и сухая. — Температура под сорок, я думаю. Ты что, даже градусника не купил? — Не нужен мне градусник, я и так знаю, что всё горит. Люцифер вздохнул тем самым фирменным вздохом, который означал «я окружён идиотами, но вынужден это терпеть». Он снял пальто, повесил его на спинку стула и открыл пакет. — Я захватил жаропонижающее, антибиотики, градусник и немного еды. Потому что, судя по твоей кухне, ты питаешься одним пивом и чипсами. — Не лезь, — буркнул Адам, но беззлобно. Горло саднило, и спорить не было сил. Люцифер уже хозяйничал на кухне. Адам слышал, как гремит чайник, как открываются шкафчики, как Люцифер что-то бормочет себе под нос (наверняка про антисанитарию). Через десять минут он вернулся с чашкой горячего чая, таблетками и градусником. — Измеряй, — сухо сказал он, сунув градусник Адаму под мышку. — И пей. Адам послушно проглотил таблетки, запивая чаем. Чай оказался с мёдом и лимоном — откуда у него в доме взялся мёд, он понятия не имел. Наверное, Люцифер принёс с собой. — Тридцать девять и восемь, — констатировал Люцифер, глянув на градусник. — Ты железный человек, если ещё не сдох. — Ага, — просипел Адам. — Ладно, шляпу забрал, вали теперь, а то я тут развалюсь, нечего тебе смотреть. Люцифер посмотрел на него с каким-то странным выражением. В его глазах смешались привычная насмешка и что-то ещё — может быть, беспокойство. — Я никуда не пойду, — спокойно сказал он. — Ты в таком состоянии один оставаться не можешь. Температура может подскочить, ты потеряешь сознание, упадёшь, разобьёшь свою драгоценную гитару. Или, что хуже, сам разобьёшься. — Не надо меня нянчить, — огрызнулся Адам. — Я взрослый мужчина. — Взрослый мужчина, который три недели мыл посуду в ванной, потому что не мог вызвать сантехника, — парировал Люцифер. — Лежи и не умничай. Адам хотел сказать что-то резкое, но организм предательски выдал приступ кашля, и вместо остроты получилось какое-то жалкое сипение. Люцифер молча протянул ему воду. Адам отпил и откинулся на подушку. — Ты как хочешь, а я остаюсь, — спокойно повторил Люцифер. — Можешь ныть, сколько влезет. --- Следующие несколько часов Адам помнил урывками. Люцифер, кажется, убрал на кухне — хотя, может, это ему приснилось. Потом он заставил Адама выпить ещё таблеток, потом снова засунул градусник. — Сорок, — услышал Адам сквозь туман. — Так, нужно сбивать. Иди в душ. — Не хочу, — простонал Адам. — Тебе надо сбить температуру. И ты весь мокрый, простыни хоть выжимай. Адам приоткрыл глаза. Люцифер стоял рядом, засучив рукава водолазки, и смотрел на него с тем самым выражением «я сейчас всё сделаю по-своему, и ты не пикнешь». — Я сам, — прохрипел Адам и попытался встать. Ноги его не слушались. Он сделал два шага, покачнулся и ухватился за стену, чувствуя, как комната плывёт перед глазами. — Да уж, сам, — раздался за спиной голос Люцифера. — Сейчас упадёшь и разобьёшь свой драгоценный нос. — Иди ты, — простонал Адам, но сопротивляться не мог. Люцифер подхватил его под руку. Адам был выше и тяжелее, но хирург, видимо, привык таскать пациентов, и вёл его уверенно, не давая упасть. — Давай, гитарист, ещё немного, — бормотал Люцифер, почти волоча его в ванную. В ванной комнате было прохладно. Адам прислонился к стене, пытаясь сообразить, что делать дальше. Люцифер уже открыл воду, регулируя температуру. — Раздевайся, — сказал он буднично. — Чего? — Адам вытаращился на него. — Я говорю, раздевайся. В душ иди. Или ты планируешь в футболке мыться? Хотя, судя по твоему состоянию, ты и так мог бы, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Отвернись, — буркнул Адам. — Адам, я хирург. Я видел столько голых тел, что твоё меня не удивит. Но если тебе так спокойнее — отвернусь. Люцифер действительно отвернулся к стене. Адам кое-как стянул футболку, потом принялся за штаны, но пальцы не слушались, а голова кружилась так, что он едва держался на ногах. — Бля… — выругался он, теряя равновесие. Люцифер обернулся мгновенно, подхватил его, не давая грохнуться. — Всё, хватит геройствовать, — сказал он уже без насмешки. — Сядь на край ванны. Адам послушно сел, чувствуя себя полным идиотом. Люцифер опустился перед ним на корточки и начал стягивать с него джинсы. Движения у него были спокойные, профессиональные — как будто он делал это сотни раз. И, наверное, так и было. — Ты чего молчишь? — спросил Адам, чтобы хоть что-то сказать. Голос звучал хрипло и как-то жалко. — Думаю, где ты умудрился подхватить такой грипп, — ответил Люцифер, стягивая с него последнее — носки. — На концертах, небось, разгуливал без куртки. — Ага, — согласился Адам. — Там жарко. — Ну и получил. Люцифер помог ему подняться и завести в душевую кабину. Адам встал под тёплую воду и блаженно выдохнул — жар действительно начал отступать, мышцы расслаблялись. — Я выйду, — сказал Люцифер. — Только не отключайся там, ладно? Пять минут — и вылезай. — Ага, — просипел Адам, чувствуя, как вода смывает с него пот и слабость. Он простоял под душем, наверное, минуты три. Может, четыре. А потом усталость накрыла его с новой силой. Ноги стали ватными, глаза слипались, и он едва успел закрыть воду, как сознание начало уплывать. Он очнулся от того, что кто-то держал его за плечи. — Адам! Адам, твою мать, не отключайся! — Голос Люцифера звучал резко, встревоженно. — Я… в порядке, — выдавил Адам, но тело не слушалось. — В порядке он, — проворчал Люцифер. — Сейчас, давай-ка. Адам почувствовал, как его вытаскивают из душа, усаживают на что-то мягкое — кажется, на закрытый унитаз. Вода с него капала, он дрожал, но сил даже открыть глаза не было. — Бля, холодно, — прошептал он. — Сейчас, сейчас, — услышал он голос Люцифера. — Я тебя вытру и в кровать. Только не засыпай тут. Адам чувствовал, как его вытирают полотенцем. Грубо, быстро, без лишних церемоний — профессионально. Потом Люцифер накинул ему на плечи сухое полотенце и помог встать. — Идём, гитарист, шаг за шагом. Адам покорно пошёл, опираясь на Люцифера, почти вися на нём. Они добрались до комнаты, и Люцифер опустил его на кровать. — Так, сейчас сухую простыню постелю, — бормотал он, возясь рядом. — И футболку сухую найду. Адам лежал с закрытыми глазами, слыша, как Люцифер ходит по комнате, что-то ищет в шкафу, ругается себе под нос. Потом он почувствовал, как его приподнимают, стягивают мокрое полотенце. — Руки подними, — скомандовал Люцифер. Адам послушно поднял руки, и на него натянули сухую футболку. Потом его опустили обратно, и он уже почти провалился в сон, когда почувствовал, что кто-то возится с его боксерами — Эй… — слабо сказал он, пытаясь открыть глаза. — Ты чего… — Они мокрые, — спокойно ответил Люцифер. — В сухих спать будешь. Расслабься, я не смотрю. Но Адам, сквозь туман, успел заметить, что Люцифер улыбается. Улыбка у него была… странная. Похабная, что ли. Не та, что обычно, с лёгкой насмешкой, а какая-то… довольная. И взгляд у него был прикован к бедру Адама, где полотенце уже не прикрывало почти ничего. — Ты… — начал Адам, но сознание снова поплыло. Он заснул. --- Проснулся он резко, как от толчка. Ощущение было чёткое: чья-то рука лежит у него на внутренней стороне бедра, прямо там, где граница между приличным и совсем уж неприличным. Адам мгновенно открыл глаза, схватил эту руку за запястье и сжал так, что хрустнули кости. — Какого хрена?! — рявкнул он хриплым голосом, глядя на Люцифера, который сидел на краю кровати и смотрел на него с невозмутимым видом. — Я просто поправлял простыню, — спокойно ответил Люцифер. — Ты завернулся в неё как кокон и весь взмок. Я хотел открыть тебе ноги, чтобы проветрить. — Не трогай меня! — Адам всё ещё сжимал его запястье. — Я… я только по девушкам, понял?! Я не… Он запнулся, потому что не знал, что сказать. Горло снова саднило, в голове шумело, но паника была сильнее слабости. Люцифер не дёрнул руку. Он смотрел на Адама спокойно, без раздражения, и в его глазах не было ни обиды, ни злости. Только лёгкое удивление и… усмешка? Или показалось? — Адам, — мягко сказал он, — я хирург. За годы работы я видел столько мужских и женских достоинств, что сбился со счёту. Честно говоря, мне глубоко безразлично, какой ориентации мой пациент, когда я оказываю ему помощь. Но раз уж мы оба парни… — он чуть склонил голову, — скрывать друг от друга нечего, не находишь? Адам замер. Люцифер говорил спокойно, буднично, как о погоде. Но в его словах было что-то… расслабленное. И то, как он смотрел — прямо, без стеснения, — заставляло Адама чувствовать себя полным идиотом. — Я… — начал он и замолк. Рука Люцифера всё ещё была зажата в его ладони. Адам медленно разжал пальцы, отпуская. — Простыню я поправил, — сказал Люцифер, чуть заметно улыбнувшись. — Температура упала, кстати. Тридцать восемь. Это уже прогресс. Лежи и не дёргайся. Он встал, подошёл к столу, налил воды из графина и протянул Адаму. — Пей. Адам послушно выпил. В голове всё ещё шумело, но паника отступила. Люцифер стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на него с высоты своего роста — теперь уже не насмешливо, а скорее устало. — Ты давно не спал, — заметил Адам. Голос всё ещё сипел, но стал твёрже. — Я посплю на диване, — отмахнулся Люцифер. — У тебя там, кажется, есть плед. — Диван дерьмовый, — буркнул Адам. — Прогнутый. — Я в ординатуре на стульях спал, переживу. Он уже разворачивался, чтобы уйти, когда Адам его окликнул. — Эй, Магистр. Люцифер обернулся. — Спасибо, — выдавил Адам, глядя куда-то в сторону. — За… ну, за всё. — Не за что, — ответил Люцифер, и в голосе его снова проскользнула та самая мягкая усмешка. — Спи, гитарист. Завтра будет новый день. Он вышел, притворив дверь. Адам остался лежать, глядя в потолок. Сердце колотилось где-то в горле, но теперь — не от паники. Или всё-таки от паники? Адам не мог разобрать. Он помнил, как Люцифер улыбался, когда раздевал его. Помнил, как его рука задержалась на бедре чуть дольше, чем нужно для «поправить простыню». «Он хирург, — напомнил себе Адам. — Он видел всё. Это для него просто тело». Но в груди что-то сжалось, и он понял, что врёт сам себе. Тело Люцифера в полотенце он помнил до сих пор. Капли воды на ключицах. Широкие плечи. Усмешку, когда тот сказал: «Ванная или ты?». — Твою мать, — прошептал Адам в темноту. Он повернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и попытался заснуть. Но перед глазами всё ещё стояла та похабная улыбка Люцифера, когда тот смотрел на его обнажённые бёдра. «Нет, — подумал Адам. — Я просто больной. У меня температура. Это всё галлюцинации». Но когда через полчаса он наконец провалился в сон, ему приснился Люцифер. В душе. Мокрый. С улыбкой.