Струны и скальпель

Адаму снилось что-то тёплое и липкое — то ли лето, то ли просто пушистое одеяло, в которое он закутался с головой. Во сне не было ни гитар, ни сцены, ни вечных переездов. Только покой. А потом этот покой разорвал крик. — ДА! ДА! ДА! Адам подскочил на кровати, шаря рукой по тумбочке в поисках чего-то тяжёлого. Сердце колотилось где-то в горле. — Какого хера?! — рявкнул он, наконец понимая, где находится. Рядом никого не было. Простыня на месте Люцифера давно остыла. А сам этот ненормальный носился по комнате с телефоном в руках, прыгал как угорелый и скалился во весь рот. — Она едет! Она едет! — кричал Люцифер, натыкаясь на стул. — Чарли ко мне приезжает! Сегодня! Сюда! — Чего? — не понял Адам, пытаясь унять колотящееся сердце. — Моя дочь! Ей пять лет! — Люцифер был на седьмом небе. — А, бля, точно, ты говорил. — Адам потёр лицо. — И кто её привозит? — Лилит. — Лилит? — Адам сел ровно. — Твоя бывшая жена — Лилит? Та самая, высокая, блондинка, с голосом как сироп и взглядом как лёд? — А ты её знаешь? — насторожился Люцифер. Адам помолчал. Потом выдавил: — Она моя бывшая. Встречались года три назад. Бросила, сука, когда узнала, что я не хочу детей. — Ты встречался с моей бывшей женой? — Люцифер выглядел удивлённым, но не злым. — Я не знал, что она замужем! — огрызнулся Адам. — Она сказала, что разведена. И про дочку говорила, но не называла имён. Сказала, что живёт с отцом. — Ну, это правда, — вздохнул Люцифер. — Мы развелись два года назад. Ей хотелось свободы. А я... я просто люблю дочь. Адам хмыкнул. Всё сходилось. Лилит любила только себя. — Ладно, — сказал он, вставая. — Когда они приезжают? — Сегодня в одиннадцать. — Люцифер посмотрел на часы. — Через два часа. — Твою мать, — выдохнул Адам. — Надо убираться. — Ты серьёзно? Поможешь? — Не для тебя. Для девчонки. Нечего ей в моём бардаке сидеть. Пошли. --- Следующие полтора часа прошли в режиме бешеного тайфуна. Люцифер драил ванную с такой яростью, будто готовил её к операции. Адам выгреб из всех углов пустые банки, гитарные струны и чьи-то трусы (он поклялся, что не его). Пылесос работал на износ, окна мыли вдвоём. — Я сейчас в магазин сгоняю, — сказал Адам, когда они закончили. — Кровать, игрушки, постельное. — Ты... ты сделаешь это? — Люцифер посмотрел на него с удивлением. — Я же сказал — для девчонки. Не ссы. В магазине Адам молча кидал в корзину раскладную кроватку, бельё с единорогами, пару книжек. Продавщица спросила, не хочет ли он купить плюшевого дракона. — Не надо, — буркнул Адам. — У неё уже есть два. С собой привезёт. С рождения с ней. — О, — продавщица улыбнулась. — Тогда, наверное, самые любимые? — Ага. Красный и пыльно-красный. Дазл и Разл. Я их и названия-то запомнил с трудом, бля. --- В одиннадцать ноль-ноль раздался звонок. Люцифер, который успел переодеться в чистый свитер и причесаться, замер, глядя на дверь. — Иди открывай, — толкнул его Адам. — А если она... — Иди, я сказал. Люцифер выдохнул и открыл дверь. На пороге стояла Лилит. Высокая, блондинистая, в длинном пальто и с идеальным макияжем в десять утра. Рядом с ней, держась за руку, стояла маленькая девочка с кудрявыми светлыми волосами, в синем платье и розовых сандалиях. В руках она сжимала двух плюшевых драконов — одного ярко-красного, другого пыльно-светло-красного. Лилит перевела взгляд с Люцифера на Адама, который стоял в глубине комнаты, скрестив руки на груди. Их глаза встретились. Тишина длилась ровно секунду. А потом Адам и Лилит одновременно подняли руки и показали друг другу средний палец. — Привет, подруга, — усмехнулся Адам. — Адам, не прошло и полгода, — сухо ответила Лилит. — Всё так же выглядишь как... — Мама! — перебила её Чарли, выпуская руку матери и бросаясь к Люциферу. — Папа! Смотри, я привезла Дазла и Разла! Они соскучились! Люцифер подхватил дочь на руки, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Драконы болтались в воздухе. — Я по ним тоже скучал, малышка! Чарли засмеялась, и её смех заполнил прихожую. Лилит опустила руку и уставилась на Адама. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Взаимно, — огрызнулся Адам. — Ты говорила, что Люцифер — скучный зануда. А сама к нему дочку привозишь. — Он и есть скучный зануда. Но он хороший отец. — Она понизила голос. — А ты держись подальше от моей дочери. — Не переживай, — усмехнулся Адам. — Я детей не насилую. В отличие от некоторых, я знаю, где границы. Лилит побледнела. — Ты... — Мам, смотри! — Чарли уже сползла с рук отца и подбежала к Адаму, протягивая ему драконов. — Дядя Адам, это Дазл и Разл! Они со мной с тех пор, как я родилась! Папа подарил. Напряжение разрядилось. Адам опустился на корточки. — Красивые, — сказал он, разглядывая игрушки. — А этот, красный, как его? — Дазл! Он громко рычит: Р-Р-Р! — Чарли продемонстрировала. — О, страшно, — Адам изобразил испуг. — А второй? — А это Разл. Он пыльно-красный и стеснительный. Рычит тихо: р-р-р... — Понял, — кивнул Адам. — А они кусаются? — Нет! Они добрые! — засмеялась Чарли. Лилит смотрела на эту сцену с каменным лицом. — Люцифер, я заеду в воскресенье вечером, — сказала она. — Не опаздывай. — Хорошо, — кивнул тот. Лилит перевела взгляд на Адама, снова показала ему средний палец, развернулась и ушла. Адам ответил факом в закрытую дверь. — Дядя Адам, ты опять показал плохой палец, — заметила Чарли. — Сорвалось, — буркнул он. — Мама говорит, что так делают только плохие люди. — Твоя мама права. Я очень плохой человек. — Нет, — Чарли покачала головой. — Ты испугался Дазла. А плохие люди не боятся драконов. Значит, ты хороший. Адам открыл рот, закрыл, потом посмотрел на Люцифера. Тот улыбался во весь рот. — Твоя дочь — адвокат, блядь, — сказал Адам. — Знаю, — счастливо выдохнул Люцифер. — Пойдём, Чарли, покажу твою комнату. Там кроватка с единорогами. — А Дазла и Разла можно взять? — Всегда. --- Остаток дня прошёл в шуме и суете. Чарли носилась по квартире с драконами, заставляла их рычать на Адама, построила крепость из конструктора, съела две порции макарон с сыром, которые Адам умудрился приготовить, не спалив кухню. И всё это время Люцифер смотрел на дочь так, будто видел её в первый раз. Или в последний. Вечером, когда Чарли уложили спать (в новой кроватке, с двумя драконами под мышкой), они сидели на кухне, пили чай и молчали. — Спасибо, — сказал Люцифер. — За сегодня. За то, что ты не послал нас нахуй. — Да ладно, — буркнул Адам. — Она нормальная. Не нравится мне только одно. — Что? — То, что она вырастет и станет такой же стервой, как её мать. Лилит — конченная сука. — Не станет, — тихо сказал Люцифер. — Я не позволю. Адам посмотрел на него долгим взглядом. — Чарли повезло, — сказал он. — У неё есть ты. А вот у меня такого не было. Люцифер замер. — Что ты имеешь в виду? Адам отхлебнул чай, поморщился — остыл. — Ну, хочешь узнать, почему я такой мудак? — спросил он. — Если хочешь рассказать. Адам помолчал, потом начал: — Моя мать умерла, когда мне было пять лет. Рак. За три месяца сгорела. Я помню только её лицо в гробу — жёлтое, чужое. И как какой-то дядя держал меня за руку. Люцифер молчал, боясь дышать. — Отец начал пить сразу. К семи годам он уже не просыхал. Работу потерял. Деньги кончились. Иногда он воровал еду в магазинах, а я стоял на шухере. В семь лет, блядь. — Адам усмехнулся. — А потом он начал меня бить. Сначала ремнём, потом кулаками. К десяти годам я научился уворачиваться. В двенадцать начал пить сам — чтобы забыть, что я голодный и весь в синяках. В пятнадцать нашёл гитару на помойке и понял, что могу играть. Он переплёл пальцы, уставившись в стол. — В восемнадцать лет я пришёл домой с репетиции. Отец лежал на диване с иглой в руке. Глаза открыты, не дышит. Я вызвал скорую, хотя знал, что уже поздно. Я не плакал. Я вообще не плакал с пяти лет. Люцифер протянул руку и накрыл его ладонь своей. Адам не отдёрнул. — Похорон не было. Не на что было, сука. Кремировали за счёт государства. Прах я развеял в парке, где отец когда-то водил меня на карусели — ещё до того, как мать заболела. Единственное хорошее воспоминание. — Адам... — прошептал Люцифер. — Я выжил, — сказал Адам. — И я стал таким, какой есть: мудаком, матершинником, похуистом. Потому что если бы я остался тем маленьким мальчиком, который ждал, что папа перестанет пить и обнимет его, я бы сдох. Я убил его в себе. — Не убил, — тихо сказал Люцифер. — Он внутри. Просто спрятан. Адам поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Чарли повезло, что у неё есть ты. Взрослый, который не бросит. — А ты? — спросил Люцифер. — У тебя сейчас есть кто-то, кто не бросит? Адам сжал его руку. — Похоже на то, — сказал он. — Похоже на то. Они сидели долго, пока чай не остыл окончательно. Потом пошли в спальню, легли, и Адам обнял Люцифера. — Чарли повезло, — повторил он в темноту. — У неё есть ты. — У тебя тоже есть я, — прошептал Люцифер. — Не говори ерунды, — буркнул Адам. Но рука на спине Люцифера прижала его крепче. За стенкой спала маленькая девочка с двумя драконами — громким красным и тихим пыльно-красным. Со своими любимыми, с рождения. В квартире было тихо. И тепло. Как дома.