see you

Когда у Минхо зазвонил телефон, был уже вечер. Сумрачный Сеул завлекающе горел огнями за окном, однако суперинтендант Ли все еще сидел в своем высоком кабинете. На большом неудобном кресле с жесткой спинкой, в белой отутюженной рубашке и с раздражающе громко идущими часами на стене. Он уже закончил со своими должностными обязанностями и теперь занимался тем, что просматривал документы по текущим делам своего бывшего отдела. Хотя его повысили больше полугода назад, Минхо все еще не был уверен, что правильно поступил, когда согласился на перевод. Слишком уж сильно он скучал по работе в поле. Старший инспектор Ли, который не расставался со своей кожанкой, все еще скрывался где-то под этим пиджаком с подплечниками. Дело, наработки по которому Минхо изучал уже около двух часов, представляло собой сложную схему: преступники организовали серию ограблений, которые должны были скрыть промышленный шпионаж. Это стало возможно из-за переформатирования NIS и того количества новых обязанностей, которые свалились на неопытную полицию. Как раз когда Минхо размышлял о том, что он мог бы посоветовать следователям, его личный телефон в кармане брюк тихо завибрировал. Правой рукой он вытащил его, а левой тихонько включил старенькое радио. Единственную вещь, принесенную в кабинет им. Больше ничего, за исключением табличек на столе и на двери, не указывало на то, что кабинет принадлежал ему. Из радио, стоявшего на полке, сначала раздалось шуршание, а потом начала играть музыка. Минхо знал, что в кабинете не было камеры, но вот насчет прослушки он не мог быть так уверен. Бросив взгляд на экран телефона, он увидел скрытый номер, и внезапно все мысли о промышленных шпионажах, малопытных полицейских и работе в целом отошли на второй план. Сердце, совершенно неподвластно Минхо, забилось быстрее. Конечно, логически он понимал, что вовсе не факт, что звонок обязательно от него — в конце концов, были и другие люди, которые могли позвонить инспектору Ли со скрытого номера, — однако не мог не надеяться. Он спешно нажал на зеленую кнопку на дисплее и поднес телефон к уху. — Минхо, — коротко ответил он, не выдавая своих истинных эмоций: надежды и готовности к разочарованию, если звонок вдруг окажется чьей-то ошибкой или приветом от кого-то из прошлого. Все-таки личным номером Минхо почти не пользовался. К счастью, на другом конце линии оказался тот самый человек, чьего звонка Минхо так ждал. В ответ на представление у уха Минхо зазвучал низкий, чуть хрипловатый, но теплый голос: — Я знаю, кто ты. Добрый вечер, дорогой, — затем раздался тихий, густой смех. — У вас же уже вечер, не так ли? Минхо медленно откинулся на спинку кресла, уже не казавшуюся такой жесткой. Напряжение рабочего дня постепенно начало спадать, и вдруг отчего-то он почувствовал себя таким живым. Он покачал головой с кривой усмешкой. Потом провел по волосам, приводя зачесанные вверх гелем пряди в обычный для них беспорядок. — Конечно, уже вечер, Феликс, — ответил Минхо человеку по ту сторону телефонной линии. — Как будто ты не знаешь, какое время в Сеуле. Почему-то Феликсу очень нравилась эта игра — притворяться, что он путается в часовых поясах. Иногда Минхо подозревал, что тот говорит это лишь для того, чтобы запутать его и скрыть свое местоположение. Не раз во время их разговоров Феликс, намеренно или ненамеренно, упоминал факты, которые наталкивали следовательский мозг Минхо на мысль, что на самом деле они находятся в одном часовом поясе. Но он никогда не высказывал своих подозрений вслух и позволял Феликсу развлекаться. Хотя, возможно, тому просто нравилось ощущение игры. Его Минхо у Феликса тоже отбирать не собирался. — Ты все еще в офисе? — спросил Феликс. Только сейчас Минхо осознал, сколько времени. У него был отдельный кабинет, однако та стена, на которой размещалась дверь, была стеклянной с наклеенной поверх пленкой. Минхо не видел, что происходит в основном офисе, и никто не видел, чем занят он. Однако даже через пленку было понятно, что по другую сторону стеклянной стены офис был темным и пустым. Видимо, над материалами по делу Минхо просидел вовсе не около двух часов. Внезапно он почувствовал сильную усталость. Тяжело вздохнув, он потер лицо свободной от телефона рукой. — Да, — сказал Минхо, как будто Феликс не понял все по образовавшейся паузе и его вздоху. — Я, наверное, последний. — Уж надеюсь, — хмыкнул Феликс. — Искренне убежден, что сверхурочные того не стоят. И особенно в пятницу вечером. — Мне за это не доплатят. По правде говоря, я давно закончил с работой. — И что же ты делал? Опять совал свой острый нос куда не следует? — в вопросе было больше интереса, чем осуждения. И Минхо нравилось это в Феликсе. — Возможно. — Ты не меняешься… — мечтательно сказал Феликс, и Минхо легко мог представить, как тот улыбается. В такие мгновения его красивое лицо выглядело особенно молодо, и казалось, будто прожитые годы совсем не отразились на нем. — С чего бы я вдруг стал меняться. — Действительно, — фыркнул Феликс. — Горбатого только могила исправит, вот и Ли Минхо новый кабинет не изменил? — Откуда ты знаешь про это? Минхо не говорил с Феликсом почти год. Чертовски тяжелый, одинокий год. Он не был обижен на Феликса, понимая, что каждый выход на связь — огромный риск. — Брось, это не та информация, которую сложно достать. На официальном сайте была статья про твое назначение. Новые погоны тебе к лицу. — Конечно, Минхо не думал, что это секретная информация, ему просто важно было получить подтверждение: Феликс наблюдает за ним. — И как тебе? — Нормально. Но скучно. — Еще бы, — Феликс мягко рассмеялся. Как же Минхо скучал по этому смеху. — И что, над чем-то интересным работаешь? Что выяснил? — Ничего такого, что мог бы обсудить по телефону. Феликс фыркнул. — Или, может, дело во мне? — Нет, — произнес Минхо с такой интонацией, будто это было очевидно. Вероятно, в какой-то степени так и было. — С человеком твоей профессии это было бы обсудить особенно интересно. — Вот как… Возможно, я понимаю, над чем ты работаешь, — задумчиво произнес Феликс. — Кажется, там что-то масштабное. Минхо напрягся. — Это ведь не был ты? — Конечно нет. Я не занимаюсь ничем нехорошим в Корее, помнишь? А то есть кое-кто, кто меня наругает. Минхо потребовалась секунда, чтобы понять, что Феликс говорит о нем. В поздний час его мозг работал не на полную мощность. Что же. Кажется, ничего за то время, что они не разговаривали, не поменялось. Феликс все так же флиртует. И все еще держит обещания. — Неужели тебя останавливает только обещание и страх передо мной? — Нет, — весело ответили ему, — не хочу никак вредить стране, в которой живет моя теща. Минхо издал смешок. То, что случилось в Лас-Вегасе так и должно было там остаться, вот только Феликс зачем-то каждый раз об этом напоминал. Не желая показывать, что ему польстили слова Феликса, он решил поспешно сменить тему. — Где ты? — спросил он, хотя и прекрасно понимал, что честного ответа на этот вопрос не получит. Он его и не ожидал, просто хотел побольше послушать Феликса. — В Париже, — солгал тот, не задумываясь. Минхо рассмеялся. Париж — город любви, так хорошо подходил Феликсу. — Чушь собачья. Я бы услышал, если бы ты был во Франции. Минхо достаточно хорошо знал Феликса, его интонации и привычки, и понимал, что если бы тот в последнее время проводил время во Франции, то это отразилось на том, как он произносит звуки. Феликс всегда очень хорошо вживался в роли, но они наслаивались друг на друга: и когда он много говорил на английском, французском, немецком, русском и других языках — это всегда сказывалось на том, как он звучал на корейском. Сейчас он говорил так, будто уже какое-то время находится в Азии. — Ах, ты меня раскусил. Я не в Париже, на этот раз охрана Лувра может спать спокойно, — вздохнул Феликс, ничуть не смутившись. Конечно, он не стал извиняться за ту небольшую ложь. — Не думал стать полицейским? Минхо криво улыбнулся в ответ на эту избитую шутку. Ее Феликс часто повторял. — Может, расскажешь, чем занимаешься в последнее время, — предложил Минхо. — Ты давно не звонил. Это потому, что там опять что-то, о чем мне лучше не знать? Ему удивительно хорошо удавалось скрывать горечь в голосе. Иногда Минхо действительно хотелось, чтобы эта бесконечная игра в прятки прекратилась. Если бы только Феликс мог быть простым человеком. Он с трудом помнил, когда они виделись в последний раз. Два года назад? Два с половиной? — Я только что вышел из душа, — ответил Феликс, игнорируя колкость. В его интонации ничего не изменилось, он все еще звучал весело и нахально. Слова Феликса мысленно вернули Минхо в те немногие моменты, когда им удавалось встретиться. Феликс, вышедший из ванной с полотенцем, обмотанным вокруг бедер. На голой коже — капли воды. Темные волосы, все еще влажные и не уложенные, слегка вьются. Рельефный пресс на стройном, тренированном теле, пересечен длинным тонким шрамом. На спине их еще больше, и Минхо вспомнил, как пересчитал их поцелуями в последнюю встречу. Наверняка их теперь стало еще больше. Обычно Минхо довольно хорошо удавалось не думать о Феликсе, но теперь, когда тот объявился на другом конце провода, это было попросту невозможно. Когда он так и не ответил, Феликс продолжил: — Вместо того, чтобы одеться, я решил поговорить с тобой. Внезапное осознание того, к чему Феликс ведет, обрушилось на Минхо. Он должен был это прекратить, но не мог. И не хотел. По жизни он был волевым человеком, отлично умеющим загонять себя в рамки. Однако это никогда не касалось Феликса. Все, что связывало его с Феликсом, было далеко за гранью. Минхо закрыл глаза, представляя себе все в мельчайших деталях. Феликс был красивым мужчиной, определенно. Никто и никогда не пробуждал в Минхо столько желания. И столько желаний. С Феликсом хотелось всего. — Так себе идея, — все же сказал Минхо, держась за остатки здравого смысла. — И что? Это все, что ты можешь сказать? — Феликс все еще был удивительно весел. — Ты остановился в отеле? — все же не удержался он. — Допустим, я лежу на кровати, — уклончиво ответил Феликс. В это мгновение Минхо ненавидел его за то, что тот никогда не мог просто сказать — да или нет. Почему все было так сложно? Почему Минхо до сих пор не прекратил все это и не разорвал связь? Когда, как не сейчас, после назначения, ему следовало это сделать. Феликс, должно быть, почувствовал его настроение. Он всегда удивительно хорошо понимал Минхо, лучше всех людей на свете. — Из твоего кабинета видно луну? — спросил он. — Я прямо сейчас смотрю на нее через окно. Минхо понял, что Феликс только что себя выдал — должно быть, он и впрямь в Азии, раз у него сейчас вечер или ночь. Однако Минхо и так предполагал это. Он повернулся к окну, вытягивая шею, чтобы рассмотреть луну. — Нет, окно выходит на другую сторону, — вздохнул он, когда у него так и не получилось ее увидеть. Наверное, Феликс был прав, и ему давно стоило оказаться дома. Из своей спальни он, вероятно, хорошенько мог рассмотреть полную луну. К тому же, разговаривать с Феликсом, лежа на кровати, было бы куда приятнее. Возможно, так его рука уже давно была бы запущена в штаны. — Жаль, — Минхо понял, что может представить, как Феликс пожал плечами. — Ты ведь теперь носишь костюм на работу? — Почему ты спрашиваешь? — Ну-ну, дорогой. Так да или нет? Феликс никогда не отвечал ему конкретно, но сам всегда ждал точных ответов. — Да. — И все же что-то поменялось, — довольно хмыкнул Феликс. — Какой на тебе галстук сегодня? Минхо автоматически опустил взгляд вниз, на свою грудь, хотя обычно не выносил носить его после обеда. Потом он посмотрел на стол, где галстук лежал на самом деле. — Темно-красный, — тихо ответил он. А затем добавил, — который ты купил мне в Осаке. Тонкий галстук из дорогой ткани, цвет которого был ближе к бордовому. Феликс заплатил за него неприлично много — в сравнении с зарплатой тогда еще инспектора Ли. На самом деле галстук был слишком хорош для повседневной носки, однако связанные с ним воспоминания заставляли Минхо надевать его слишком часто. Феликс довольно замурчал на том конце линии. Минхо так нравился этот звук. — Нам было весело, — заметил Феликс, и Минхо понял, что они думают об одном и том же. Вообще, он не был в восторге от игр с ограничением движений и уж точно не был одним из тех полицейских, которые используют наручники не по назначению. Но Феликс раскрыл в Минхо такие стороны, о которых он никогда не подозревал. — Ты помнишь? Голос Феликса был низким и мягким, словно бархат. — Конечно, — пробормотал Минхо, удивляясь тому, насколько хрипло он сам звучит. Он ни за что не смог бы забыть. Уж слишком часто возвращался к тем воспоминаниям в одинокие тихие вечера. Наручники с мягким подкладом прикрепляли его запястья к изголовью кровати, а гладкий шелк галстука скрывал обзор. Минхо помнил, как легко скользили пальцы Феликса по его коже, и то ощущение жадного предвкушения. Оно появлялось от того, что он не знал, когда и где его коснутся в следующий раз. Минхо никогда не понимал привлекательности быть в чьей-то власти — никогда. Сама мысль об этом вызывала у него тревогу, но, как показал опыт, на каждое правило есть свое исключение. Отчего-то Минхо был готов передать контроль одному из самых разыскиваемых воров, который каждый раз так мягко, почти осторожно, сводил его с ума. — Закрой глаза, — ласково приказал Феликс, и Минхо послушался, не задумываясь. Голос Феликса вызвал у него дрожь, пронзившую нижнюю часть живота. Он был просто бессилен перед ним. — Я хочу, чтобы ты был здесь, рядом со мной, — тихо начал Феликс, — как тогда. Со связанными руками и завязанными глазами. Чтобы ты наконец перестал думать и лезть в чужие дела. Чтобы сконцентрировался на себе и своем удовольствии и не отвлекался ни на что другое. На лице Минхо появилась улыбка — Феликс давным-давно его раскусил. Вероятно, это было профессиональной деформацией с обеих сторон. И то, как Минхо взваливал на свои плечи ответственность, и то, как просто Феликс читал людей. Минхо с Феликсом было просто — тот так легко брал все под свой контроль, когда хотел. — Я не буду торопиться, — продолжил Феликс. — До тех пор, пока ты не перестанешь понимать, где находишься. Тебе бы это понравилось, верно? Подбор слов застал Минхо врасплох, и ему потребовалась секунда, чтобы понять, в чем дело. Феликс говорил не о гипотетической ситуации — он строил очень конкретные планы на их следующую встречу. Когда бы она ни состоялась, Феликс явно все еще на нее рассчитывал. После стольких лет разлуки, после долгих месяцев, когда они вообще никак не поддерживали связь. И это почему-то повлияло на Минхо куда сильнее, чем он ожидал. — Да, мне это нравится, — ответил он со вздохом. — Я хочу чувствовать тебя, твои руки, твой рот… черт возьми, Феликс… «Я так по тебе скучаю», — Минхо этого не сказал. Он не должен был чувствовать подобное — и к кому, к преступнику, — и уж тем более не должен был говорить. У уха раздался мягкий, нежный смех, который Минхо так любил. — Я когда-нибудь говорил, как мне нравится, что на твоей коже так легко остаются следы? Во время учебы в академии Минхо часто проклинал то, насколько чувствительной была его кожа. У него легко появлялись синяки, а потому после долгих часов физической подготовки он становился желто-фиолетовым. Но Феликс показал ему, что в этом были и свои преимущества — воспоминания снова замелькали у Минхо перед мысленным взором. Его глаза все еще были закрыты, так что картинка выглядела особенно четкой. Он вспомнил, как стоял перед зеркалом в одной из гостиничных ванных и разглядывал засосы на груди, красные полумесяцы на плечах и предплечьях, где Феликс впивался ногтями в его кожу, когда грациозно и ритмично двигался на члене Минхо. Вверх и вниз, вниз и вверх. С влажными шлепками кожи о кожу и тихими стонами. Минхо расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике рубашки — ему становилось ужасно жарко. И брюки его тоже становились все теснее. Он поправил их свободной рукой, и прикосновение, даже сквозь ткань, вызвало у него стон. Феликс у уха отозвался недовольным звуком. — Руки прочь, — приказал он, и Минхо, выругавшись, убрал руку от паха. Феликс знал его слишком хорошо. Чтобы чем-то занять свободную руку, Минхо нашел на столе ручку. Простую, шариковую, которую всегда вертел между пальцев во время скучных планерок. — Не говорил, — вернул Минхо их к вопросу, заданному Феликом. — Но я догадался, что ты намеренно оставляешь следы. Не то чтобы это было так уж сложно. Сначала он списывал это на случайность, на то, что произошло в пылу момента, но после третьего раза у него возникли подозрения. Подозревать было его работой, в конце концов. — Да, — откровенно признался Феликс. В это мгновение он звучал по-настоящему честно. — И тебе это тоже нравится. Возможность видеть, где был мой рот, где я тебя касался. — Черт возьми, да, — вздохнул Минхо, радуясь, что Феликс сейчас его не видит. У него точно покраснели уши и лицо. Хотя Феликсу вовсе не было обязательно видеть его, чтобы знать, когда он краснел. — Ты знаешь, каково это — сидеть здесь, в офисе, и видеть твое имя в списке самых разыскиваемых преступников? И знать, что я в галстуке, который подарил ты, и что могло бы скрываться под моей рубашкой, если бы ты был тут… Феликс тихо застонал. Кажется, эта идея понравилась ему так же сильно, как и Минхо. Он был таким твердым под тканью своих рабочих брюк. — Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной, в моей постели, чтобы я мог… — теперь, когда маска была сброшена, в голосе Феликса очень явно звучал его обычный австралийский акцент. — Я мог бы подрочить, но, черт, я так хочу тебя, Минхо, прямо здесь и сейчас… Дешевый пластиковый корпус ручки с хрустом раскололся в руке у Минхо. Он удивленно посмотрел на свою ладонь. — Черт. — Что случилось? — тут же спросил Феликс, его голос звучал настороженно, немного запыхавшись, и было ясно, что он, как и Минхо, внезапно вырван из фантазии. — Я только что сломал ручку. На мгновение повисло молчание. — Это метафора такая? Теперь настала очередь Минхо на мгновение задуматься. Поняв, на что намекает Феликс, он рассмеялся. — Нет, я, как ты того и хотел, держу руки подальше. Просто, знаешь, сложно рассчитать силу, когда кто-то вроде тебя говорит о том, как сильно меня хочет. — Значит, мне нужно приложить немного больше усилий, чтобы довести тебя до ручки? — с вызовом предложил Феликс. Минхо выбросил ручку в урну у стола, а затем выключил компьютер. Дотянулся до радио и вырубил и его слегка трясущимися пальцами. Затем погасил настольную лампу, при свете которой до этого работал, и сунул галстук в карман. — Я сейчас поеду домой, — решил он. — Оставайся на линии, но ради Бога, держи язык за зубами, если, конечно, не хочешь, чтобы я врезался в кого-нибудь или что-нибудь. В ответ на это Феликс рассмеялся. — Посмотрим, смогу ли я так долго ждать. — Ну, в последний год у тебя получалось довольно неплохо, — Минхо надеялся, что не звучит совсем уж обиженно. Он прищурился, когда сработали датчики движения, и внезапный яркий свет залил коридор. По крайней мере, в этот поздний час на дорогах не должно было быть много машин. Хотя, в пятницу, возможно, рассчитывать на это и не стоило. — Иногда мне быстро становится скучно, так что тебе лучше поторопиться, — раздался голос на другом конце линии, Феликс говорил тихо. Затем последовала едва заметная пауза в его дыхании, а после раздался тихий, слегка жалобный стон. Образ мгновенно мелькнул в воображении Минхо. Длинное, стройное тело растянулось на светлой простыне. В фантазии Феликс держал телефон в одной руке, его темные глаза были полузакрыты, а другой рукой он обхватил свой красивый член. Головка была влажной от выступившей смазки, и Феликс размазывал ее большим пальцем. Минхо хотел бы снова ощутить вкус Феликса на языке. Он подавил в себе ругательство и поспешил вниз по лестнице. — Если со мной случится авария, ты оплатишь счет, — сказал он, чтобы не прислушиваться к тем совершенно потрясающим звукам, которые Феликс издавал. — Что, плохая страховка на новой должности? — и снова смех, но на этот раз чуть более резкий, или, возможно, Минхо только показалось. — В случае чего я все улажу, ты же знаешь. Минхо всегда понимал, что после стольких лет знакомства до сих пор не знает обо всех тех случаях, когда Феликс врет. Однако на этот раз хотелось верить, даже если чужие слова были сладкой ложью. Феликс всегда давал ощущение земли под ногами, и Минхо отчего-то был уверен, что если бы он действительно в нем нуждался, то Феликс бы ему помог. Но вместе с тем — Феликс не зависел от Минхо. Может, никакая нормальность и не была нужна Минхо? Кто бы вынес жить с человеком, вечно пропадающим на работе? Партнер, появляющийся раз в несколько месяцев, чтобы подарить ему немного тепла по телефону и, еще реже, в жизни — чем не идеальный вариант? В остальное время сам Феликс был слишком занят своей работой, преступной и бесчестной. Из динамика раздался очередной низкий стон, и у Минхо в голове промелькнули несколько фраз, которые могли бы Феликсу очень понравиться, но он вовремя прикусил язык. Он все еще был в офисе, и на лестничном пролете было отличное эхо, а он определенно не хотел, чтобы кто-нибудь из коллег, случайно засидевшихся допоздна, его услышал. Наконец, Минхо добрался до подземного этажа и направился к своей машине. — Надеюсь, аджума Пак меня не задержит, — пробормотал он, скорее себе под нос. Это была его соседка по этажу, женщина одинокая, у которой была привычка заводить с ним разговор в самый неподходящий момент — и особенно когда он, уставший, возвращался с работы. — Не волнуйся, — успокоил его Феликс, — ее здесь нет. Минхо резко остановился посреди парковки. Холодный свет озарял большое пространство, несколько служебных машин стояли у стены. Минхо вдруг ощутил себя ужасно маленьким и уязвимым в таком хорошо просматривающемся пространстве. — Где ты? — повторил Минхо свой вопрос из начала разговора. Он был полицейским и, пусть больше и не работал в поле, его чутье никуда не делось. Сейчас предчувствие того, что он что-то упустил, было как никогда сильным. Тяжело открылись большие ворота, и с улицы въехала полицейская машина. Минхо пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить ее к парковочному месту. Двое коллег в форме выползли из патрульной машины. Выйдя из оцепенения, Минхо поспешил к своему месту, все еще затаив дыхание и ожидая подтверждения своих подозрений. — У тебя в душе до сих пор стоит шампунь из отеля в Осаке, — сказал Феликс после долгого молчания. — Как сентиментально. Не знал, Минхо, что ты такой романтик. Ключи от машины выскользнули из рук Минхо и с грохотом упали на асфальт. Выругавшись, он поднял их и открыл дверь. Его черная гражданская машина показалась ему очень тесной. — Клянусь тебе, если ты что-нибудь… — начал Минхо, изо всех сил стараясь сосредоточиться хоть на чем-то, кроме того факта, что Феликс, совершенно очевидно, ворвался в его дом и все это время лежал на его кровати, ожидая его, и… Черт, как же он по нему скучал. — Не волнуйся, — заверил его Феликс с явной улыбкой. — Но если мне придется ждать еще дольше, возможно, мне что-нибудь придет в голову… — Не думай, — Минхо поспешно завел машину. — Я сейчас приеду. Он прекрасно понимал, что телефон следует отложить в сторону или хотя бы положить в держатель на приборной панели, но для этого ему пришлось бы оторвать его от уха, а это было совершенно невозможно. Минхо всегда любил нарушать правила и отличался некоторой степенью безрассудства, и высокое кресло этого не изменило. Он управлял машиной одной рукой, когда выезжал с парковки через еще открывающиеся ворота. На большую дорогу свернул в слишком крутом повороте. Хорошо, что навстречу никто не ехал. — Думаю, — заявил Феликс задумчивым тоном, — сначала я хочу твой рот. Всегда приятно видеть тебя на коленях. И губы у тебя такие красивые. Или, знаешь, я не против тебе отсосать, соскучился по твоему толстому члену. У меня сейчас длинные волосы. Блонд. Удобно будет насаживать меня за них… Минхо крепко сжал руль, невольно облизывая губы, стараясь думать о чем угодно, но только не об этом. Это было невыносимо. Феликс был невыносимым. Минхо очень хотелось потрогать себя, но, наверное, хорошо, что обе его руки были заняты. Иначе он точно попал бы в аварию. — Как ты вообще попал ко мне домой? — быстро спросил он, пытаясь направить разговор в более безопасное русло. В какой раз за вечер? — Зануда, — насмешливо заметил Феликс. К счастью, он решил все же сжалиться над Минхо, понимая, что авария — не шутки и сейчас совсем не время и не место для секса по телефону. — Это было слишком просто, почти детская игра. Тебе, наверное, стоит обзавестись сигнализацией получше. Минхо закатил глаза. — Пока этого достаточно. Думаю, даже хорошо, что ты прошел через нее целым. — Я обойду любую сигнализацию, дорогой, и даже не вспотею — заявил Феликс, и Минхо легко в это верил, на самом деле. — Вообще, я серьезно по поводу сигнализации. Теперь, когда ты стал большой шишкой, это и впрямь может быть необходимо. Хочешь я куплю тебе? Конечно, не китайскую. Наверное, шведскую или швейцарскую… Пока Феликс рассуждал о системах безопасности — он несколько увлекся, расписывая плюсы и минусы разных компаний, — Минхо успел доехать до дома. К счастью, улицы Сеула оказались не очень загруженными в столь поздний вечерний час. Минхо жил на втором этаже в доме в старом районе, квартира в котором ему досталось от бабушки. К дому вела дорожка, окруженная небольшим садом, который поддерживала в прекрасном состоянии аджума Пак. Шторы в его спальне были слегка приоткрыты, ровно настолько, чтобы было понятно, что сделано это намеренно. Ровно настолько, чтобы приученный подмечать мелочи взгляд Минхо, брошенный хотя бы мельком, непременно за это зацепился. Из-за приоткрытых штор в комнате было видно периодически мерцающий теплый свет. Свечи. Феликс зажег свечи в его спальне. От осознания этого Минхо на секунду потерял дар речи, и в груди сжалось какое-то теплое, липкое, сдавленное чувство. Кажется, романтиком был не один он. — Что подумают мои соседи, если у меня будет гореть свет, а машины не будет? — быстро спросил он с явным недовольством в голосе, прежде чем успел окончательно впасть в сентиментальность. В ответ он услышал тихий смех. Теперь Минхо понимал, почему у Феликса было такое хорошее настроение и он столько смеялся. — Может, мне снова показаться в окне? — поддразнил его тот, и хотя Минхо старался не отрывать глаз от улицы, на секунду ему показалось, что он увидел силуэт в окне. — Пожалуйста, не надо. Еще один смех. Минхо припарковался на подъездной дорожке — было тихо, и старушку Пак он нигде не видел — и поспешно вышел. Он добрался до входной двери за несколько шагов, затем так же спешно поднялся по лестнице и оказался у своей двери. Порылся в кармане пиджака в поисках ключа, несколько раз трясущимися от напряжения руками промазал мимо замочной скважины, но все же вставил ключ. В тот самый момент, когда Минхо повернул ключ в замке, Феликс, своим низким, хриплым голосом, прошептал ему на ухо: — See you. А затем раздались короткие гудки. Минхо никогда не преодолевал расстояние от входной двери до своей спальни так же быстро, как в тот день.