see you

За свою не слишком долгую жизнь Минхо не раз принимал решения, о которых впоследствии жалел. Не нашел нужных слов, чтобы поддержать, или наоборот, был слишком резок. Не смог объяснить парикмахеру, какую стрижку хочет, так что на выпускной ему пришлось идти с обритой головой. Выбрал не ту компанию, с которой стоило бы водиться сыну полицейского… Правда, большинство этих неправильных, ошибочных решений носили временный характер. Волосы отрасли, Минхо нашел в себе силы извиниться или не смолчать в следующий раз. Оставил дурную компанию позади, бросил курить, поступил в полицейскую академию, окончил ее, начал работать. Минхо старался больше не попадать в подобные ситуации — теперь это было ему не по статусу. Конечно, Минхо всегда учился на своих ошибках, но сейчас, чувствуя вес погон, старался делать это на чужих. Только как он тогда оказался в сложившейся ситуации и чему должен был научиться на этот раз? Это однозначно было ошибкой. Хотя Минхо и не был уверен, будет ли он жалеть о прошлых вечере и ночи. Может, не все ошибки созданы для того, чтобы о них жалеть? Однако это не имело значения до тех пор, пока Минхо не вернулся домой. Пока он все еще лежал на широкой постели. Кровать из тяжелого темного дерева была до ужаса удобной. С балдахином, какие Минхо до этого видел только в фильмах. Одеяло и подушка были мягкими и прохладными, такими удобными, что казалось, что его вечно болящая от ночных дежурств спина наконец полностью распрямилась. Это не шло ни в какое сравнение со сном в машине, который он изредка мог себе позволить, или ночами на его узкой шатающейся койке в маленькой квартире. Этот мир, в который его занесла одна случайная ночь, так отличался от того привычного, который окружал Минхо всю жизнь. Номер в отеле был безупречен — чистый, просторный, с безлимитным баром и свежими новыми полотенцами. Обслуживание отеля было вежливым, а их улыбки такими широкими, что Минхо чувствовал себя неловко в своей поношенной кожаной куртке, которая все еще наверняка валялась где-то у входа в этот шикарный номер. По мнению Минхо — слишком идеальный. Тем не менее, почему-то Минхо все еще был тут, лежал в этой отвратительно удобной кровати, в этом ужасно совершенном номере, который он, вероятно, не смог бы себе позволить даже на всю свою месячную зарплату. Он мог уйти в любой момент. Но почему-то все еще оставался в постели, словно ждал кого-то… — Ты выглядишь… Не знаю, — до Минхо донесся низкий голос. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что кто-то может звучать так. Тон был пропитан дружелюбием, и Минхо не мог понять, искреннее ли это или напускное. Он вообще ни в чем не мог быть уверен с этим человеком. Ли Феликс стоял недалеко от кровати, прислонившись правым плечом к стене, которая соединяла спальню с ванной. У него в руках была небольшая кружка, и по всему номеру разлился терпкий аромат кофе. Феликс выглядел точно так же, как и вчера вечером. И точно так же, как на фото-роботе и ориентировке, которые раздали каждому в патруле. Конечно, Ли Феликс — тот, кто предположительно обчистил Национальный музей Кореи несколько месяцев назад — вряд ли бы появился на улице спального района, но им нужно было оставаться начеку. Знать разыскиваемых преступников в лицо было частью должностных обязанностей. Черные волосы Феликса были идеально уложены, но все равно сохранили часть небрежности. Ровно столько, чтобы его образ казался расслабленным, а не педантичным, и не вызвал особого интереса. На костюме, явно сшитом на заказ и подогнанном по фигуре, не было ни единой складки. То, что Минхо с ним делал, когда спешно раздевал Феликса, совсем не сказалось на дорогой ткани. — Как? — спросил наконец Минхо. Феликс неопределенно повел в воздухе свободной рукой: — Задумчиво. Минхо лишь мельком взглянул на него, избегая полноценного зрительного контакта. Затем скрестил руки за головой и уставился в потолок. Идеально белый, с лепниной в виде каких-то растительных узоров. — Хм, — вздохнул Минхо. — Просто думаю, не было ли все это ошибкой. Феликс фыркнул и закатил глаза, а на его пухлых губах появилась озорная ухмылка. — Значит, это была ошибка. Но не о каждой ошибке обязательно жалеть, — Феликс звучал мягко, словно читая те мысли, что и без того крутились у Минхо в голове. Конечно, для человека его профессии нужно было хорошо понимать других людей, а Минхо никогда не считал себя особо сложным. — Если я тебя не сдам в полицию, это тоже может быть ошибкой, — Минхо нарочно постарался сделать свою интонацию скучающей. — Скажи честно, это был ты? Вместо ответа Феликс снова хмыкнул, потянулся, поднял ладони вверх и развел пальцы. Дрожь прошлась по его тонкому жилистому телу — каждая мышца была напряжена до предела. Белая рубашка, которая на этот раз была небрежно заправлена ​​в брюки, задралась, обнажив загорелую кожу под ней. Взгляд Минхо тут же упал на косые мышцы и рельефный пресс, который он не мог разглядеть в темноте прошлой ночью, но смог почувствовать, когда их тела двигались навстречу друг другу. Дорожка темных волосков тянулась от пупка под пояс брюк… Феликс опустил руки, и рубашка вновь прикрыла его подтянутый торс. Даже так талия выглядела чертовски узкой, и Минхо невольно вернулся в мыслях к тому моменту, когда сжимал ее руками. Холодная простынь, которой было накрыто его обнаженное тело, вдруг показалась ему прозрачной. Минхо не заметил, как его рот оказался слегка приоткрыт. — Ты уверен, что хочешь знать ответ? Цепкий взгляд Минхо медленно скользнул вверх по телу Феликса, профессионального вора, специализирующегося на произведениях искусства. Глаза Минхо встретились с темным прищуром Феликса.

***

Ошибка, совершенная дважды, это все еще совпадение. Даже если о ней так и не пожалели. Через четыре месяца после первой встречи с Феликсом Минхо снова оказался в дорогом номере отеля. По совпадению, совсем недавно по музеям Кореи прокатилась волна ограблений. Преступники вынесли несколько десятков предметов японского искусства. Минхо, сидя в своем участке на окраине Сеула, с интересом наблюдал за новостями. И хотя на операцию были брошены все силы полиции, преступникам удалось скрыться; и похищенные предметы искусства пока что нигде не засветились на черном рынке. Никто не стал бы спрашивать мнения Минхо, но он был почти уверен, что ограбление было сделано под заказ японской мафии. А потом на его номер поступил звонок с незнакомого номера — вот только голос оказался знакомым. Ни у кого не было такого бархатного баритона, как у Ли Феликса. Когда Минхо вернулся из ванной в просторную спальню номера, то ненадолго остановился в дверях. Он чувствовал, как по затылку стекают прохладные капли воды. Тяжелый махровый халат был слишком мягким, Минхо снова чувствовал себя неуютно в роскоши мире, к которому он как полицейский не должен был прикасаться. Минхо до сих пор не мог привыкнуть к этому зрелищу — Ли Феликс, преступник и вор, ждет его в постели. Обычно идеально уложенные волосы были растрепаны. Феликс подстригся и покрасился с их прошлой встречи, теперь его волосы были коричневыми, и ему невероятно это шло. Чуть выше ключицы красовался небольшой засос, едва заметный на смуглой коже, но взгляд Минхо все равно цеплялся за свою работу. Внимательные глаза Феликса были лениво прикрыты, на губах красовалась довольная улыбка. — Еще долго будешь там стоять или вернешься в постель? Без тебя тут одиноко, знаешь ли, — тихо обратился к Минхо Феликс, в его голосе звучала едва уловимая насмешка. Минхо дернулся от неожиданности, почему-то ему казалось, что, раз глаза Феликса закрыты, то тот не узнает о его возвращении. Кажется, он несколько недооценил Феликса. Конечно, тот услышал, что шум воды прекратился, и догадался, что Минхо рядом. — Я все еще думаю… — начал он, прежде чем вздохнуть и закрыть за собой дверь в ванную, где медленно сливалась вода из джакузи. За большими панорамными окнами давно стемнело, золотистый свет прикроватной лампы мягко падал на волосы и кожу Феликса. И Минхо, уже далеко не в первый раз, задался вопросом — а зачем тому это? Минхо не считал, что он так уж хорош. Наверняка Феликс с его данными и навыками в обольщении не остался бы без спутника на ночь. Кроме того, путаться с полицейским, пусть и с маленьким количеством звезд на погонах, было невероятно опасно. Минхо забрался под одеяло, позволил Феликсу нежно поцеловать себя, а затем задумчиво посмотрел на него. Он был совершенно уверен, что Феликсу что-то от него нужно, но столь же уверен был и в том, что тот ни за что не раскроет ему своих карт. — Почему ты сейчас здесь? — тихо спросил Минхо. Он заметил, как неуверенно звучал, но решил проигнорировать это. Россыпи веснушек на чужом лице отвлекали его. Феликс слишком долго смотрел в ответ. Номер был обставлен в европейском стиле. Минхо не то чтобы так уж хорошо разбирался в дизайне — но это было очевидно. Много дерева, темные ткани, напоминающие бархат, вензеля… У Феликса был странный вкус в выборе номеров. Отчего-то практичности он предпочитал роскошь. — Хотел тебя увидеть, — улыбаясь, пояснил Феликс вроде бы шутливо, но во взгляде читалась серьезность. Минхо не хотел знать о том, правда ли это. — Ты так хорошо врешь, — отметил он. — Говорю правду тоже неплохо, — покачал головой Феликс, укладываясь Минхо на крепкую грудь. Она в принципе очень Феликсу нравилась — сначала он искусал грудные мышцы, а потом с удовольствием сжимал их в руках, когда двигался на бедрах Минхо вверх и вниз по его члену. На удивление Минхо хотелось Феликсу верить. Ошибка каждого новичка в патруле — допускать, что закоренелый преступник может перестать представлять угрозу. Но... Зачем бы тот снова искал встречи с Минхо, если бы не хотел этого? В первый раз они столкнулись случайно — слово за слово в баре, ощущение Минхо, что он где-то видел это красивое лицо, осознание, что это был фоторобот, когда руки Феликса, который представился Енбоком, во всю лапали его за задницу. В искренность Феликса хотелось верить, но он не был честен с самого начала. — Почему Енбок? — спросил Минхо, зарывшись рукой в волосы цвета шоколада. — Потому что это мое имя, — голос не дрогнул, — так меня назвал мой дедушка. Ты разве не читал полицейское досье на меня после нашей встречи? — Нет. Но не думаю, что там есть информация про дедушку, — усмехнулся Минхо. Если это не было ложью, что же… — Мне нужно кое-что знать… — начал Минхо. Этот вопрос мучил его последние несколько месяцев. — Но если ответ мне не понравится, то лучше соври. Лицо Феликса посерьезнело, брови сдвинулись к переносице. Он чуть раскрыл халат Минхо и положил свою небольшую ладонь ему на грудь. — Нет. Зачем? — Когда Минхо попытался отвернуть голову в бок, пальцы Феликса сжались на его подбородке, не давая этого сделать. — Я могу соврать. Но что, если я не хочу этого? Вздохнув, Минхо приподнял одну бровь в сомнении. Феликс смотрел на него все так же открыто, как будто действительно не хотел ничего скрыть — как будто ему нечего было скрывать. — Тогда можешь сказать правду. Но это не значит, что я смогу в нее поверить. Последние музейные ограбления… Это был ты? — Не я, — без заминки ответил Феликс, и ничто в его выражении лица не заставило Минхо сомневаться в его искренности. Возможно, Минхо был дураком. Очевидно, Феликс был опытным лжецом. — Мои ребята… Минхо не дал ему договорить, прижав палец к пухлым губам. Феликс не остался в долгу — тут же взял его в рот и принялся посасывать. Порнушно, не жалея слюны. Было в нем что-то такое, что заставляло желание бурлить в венах Минхо, а член вставать особенно быстро. А может, Минхо все еще просто тянуло к плохой компании?

***

Когда Минхо встречался с Феликсом в Корее, он еще мог себя мысленно оправдать. В конце концов — что, если его память на лица была так себе? Он не сразу узнал Феликса в Енбоке в их первую встречу. Однако когда Феликс начал приглашать Минхо в поездки, это стало куда более сложной моральной дилеммой. Феликс далеко не всегда мог приехать в Корею по причинам, о которых не говорил, а Минхо не спрашивал, так что встречи в других странах Азии были лишь вопросом времени и того, чего будет больше хотеть Минхо: увидеть Феликса или сберечь свою совесть. В Таиланде в это время года было жарко. Феликс снова изменил цвет волос, теперь это был вызывающий голубой оттенок, на который он точно не решился бы в Корее — это сделало бы его слишком заметным. Белая рубашка с обрезанными рукавами открывала его жилистые руки. Отчего-то даже при температуре выше 30 градусов Феликс предпочитал придерживаться классики. Ну точно герой комиксов. Минхо был одет сильно проще: в белую майку, которая отлично обтягивала его фигуру. Феликс совершенно не стеснялся своего голодного взгляда, когда смотрел на бицепсы Минхо — зато полицейский смущался. К счастью, покрасневшие уши и шею легко можно было списать на жару. Они зашли в небольшое кафе, чтобы спрятаться от солнца, и Феликс, делая заказ, продемонстрировал свое знание английского. Минхо с интересом наблюдал, как бегло тот разговаривает с кассиром. Он не был удивлен — старался не удивляться ничему, что было связано с Феликсом. В конце концов, иностранные языки наверняка были важны для его профессиональной деятельности. Когда они уселись за столик, ожидая заказ, Минхо поинтересовался: — Ты хорошо знаешь английский? Феликс улыбнулся. Пот на его лице и шее имел едва заметный голубоватый оттенок. — Да, а ты? — Учил когда-то… — Я так понимаю, не очень успешно? — Минхо кивнул. — Ничего, зато у тебя много других преимуществ. Говорят, ты хороший следователь и удачливый ищейка. — Ты интересовался мной? — удивился Минхо, понимая, что Феликс говорит о его недавнем деле, после раскрытия которого он наконец стал инспектором. — Конечно, а как иначе? — улыбнулся Феликс, заправляя отросшие волосы за уши. Минхо пожал плечами — сам он старался как можно меньше связываться с профессиональной деятельностью Феликса. В досье все же заглянул — перед ним действительно был Феликс Енбок Ли, оказавшийся на два года младше, чем он сам. — Прежде чем что-то украсть, нужно хорошенько изучить как сам предмет, так и условия, в которых он находится. Минхо прищурился. — Неужели ты собираешься меня украсть? — Никаких похищений людей, я таким не занимаюсь, — в кафе было безлюдно, и они заняли место в самом дальнем углу, так что их никто не слышал. — Только произведения искусства. — И что тогда ты собираешься у меня украсть? — Твое сердце, — легко нашелся с ответом Феликс, вытягивая руку вперед и прижав ее к грудной мышце Минхо. У Феликса были небольшие ладони и, как он всегда любил повторять, идеально подходящие этому месту на теле Минхо. — Как оригинально, — сквозь сжатые зубы произнес тот. Феликс расплылся в довольной, по-кошачьи открытой улыбке. Как раз в это время официант принес заказ: две миски с мороженым, свернутым в роллы с декором в виде ягод. Минхо поспешил пододвинуть к себе свою порцию, чтобы поскорее охладиться после жары и спрятать в ней свое покрасневшее лицо. Феликс с демонстративной неохотой отлепился от его груди и принялся за свое мороженое. Не глядя в глаза Минхо, он сказал: — Ты же знаешь, что я не вру? — Ты можешь врать. — Могу, но уж точно не в этом. От холода у Минхо сводило щеки, и мозги, казалось, замораживались. Он слишком быстро накинулся на мороженое. — А какие языки еще ты знаешь? — Минхо перевел тему топорно, но ему подыграли. — М… — Феликс повертел ложку в руке. — Английский, французский, русский. Говорят, мой немецкий ничего такой. Понимаю итальянский и испанский. Он говорил обрывисто, не прекращая поглощать мороженое. И с каждой секундой, когда Минхо наблюдал за тем, как Феликс слизывает полурастопленное, почти белое мороженое — сначала с ложки, а затем с губ, не отрывая от него взгляда, — ему становилось все труднее. Грудь все еще горела в том месте, где рука Феликса касалась ее несколько мгновений назад. По выражению лица Феликса и его довольной улыбке было ясно, что то, как демонстративно и грязно он ест мороженое, вовсе не случайно. Кажется, за этим стояла довольно конкретная цель — свести Минхо с ума. И у него это неплохо получалось. Все, что касалась Феликса и его пухлых губ в форме сердца всегда действовало на Минхо особенно сильно. Когда эти губы изгибались в ухмылке или — реже — в улыбке, когда говорили пошлости, подколы и… Минхо поплыл еще на почти романтических признаниях. Его шорты, слишком узкие для массивных бедер, становились все более тесными. Глаза Минхо встретились с озорным взглядом Феликса. — А ты? Как у тебя помимо английского с языками? — спросил тот как ни в чем не бывало. Указательным пальцем Феликс собрал каплю мороженого, норовившего перелиться через край миски, а затем засунул палец в рот и облизал его. Это было больше, чем Минхо мог выдержать после нескольких месяцев разлуки. — А я… Я сейчас вернусь, — с трудом выдавил он из себя, прежде чем выйти из-за стола и позорно сбежать в туалет. Если бы ему пришлось и дальше наблюдать, как Феликс ест свой десерт с этим невинным — и вместе с тем откровенно двусмысленным выражением лица… Минхо не знал, что сделал бы. Явно что-то безрассудное. Он вымыл руки, промочил шею, смывая с себя застывший пот. Освежил лицо, намочил волосы. Но все это помогло лишь отчасти. Опираясь на край раковины, Минхо посмотрел на свое отражение. Ему определенно следовало взять себя в руки, унять возбуждение в штанах и вернуться за столик. Потом они бы еще немного походили по городу, вернулись в отель — конечно же бессмысленно дорогой, — который Феликс для них снял, и занялись хорошим сексом, которого Минхо так не хватало все эти месяцы. Он встряхнул руками, собираясь вернуться назад, когда дверь позади распахнулась. Феликс вошел в небольшую комнату, не скрывая улыбки на губах. — Ну и что ты тут делаешь? — проворчал Минхо, оборачиваясь на него через плечо. — Неужели хочешь взять на себя ответственность за свое поведение? Феликс подошел к нему так близко, что практически прижал к раковине. Его грудь остановилась в нескольких сантиметрах от спины Минхо — тот смог ощутить тепло, жар, исходящий от чужого стройного тела. — О, я готов брать на себя ответственность, — ответил Феликс с явным удовольствием. — Я рад, что получилось добиться именно той реакции, на которую я рассчитывал. Ты такой очевидный. Прежде чем Минхо успел спросить, что Феликс имел в виду, тот заставил его замолчать поцелуем — маленьким цепким рукам так быстро и легко удалось развернуть к себе бедра Минхо. Он инстинктивно ответил на поцелуй, притягивая Феликса еще ближе. На вкус Феликс был как мороженое, и его проворный язык все еще оставался слегка холодным. Слюны было много, кажется, Феликс и не умел целоваться по-другому. Как только их губы разъединились, Феликс выпутался из объятий Минхо и, не теряя времени, опустился перед ним на колени. Минхо едва сдержал проклятие — Феликс, ни секунды не колеблясь, начал расстегивать его шорты. Не сразу вспомнив о том, что он, вообще-то, должен быть голосом разума, Минхо вяло засопротивлялся: — Кто-нибудь может войти в любой момент. Если нас поймают… Феликс в очередной раз улыбнулся ему, оставаясь невозмутимым. Это было невероятно привлекательно. — Это значит, мне остановиться? — спросил он своим мягким, бархатным голосом, уже запустив пальцы под нижнее белье Минхо. Первое же прикосновение горячей ладони к члену заставило Минхо отупеть. Разлука, отсутствие нормального секса, та особая пикантность, которую добавлял в их отношения род деятельности Феликса… Минхо легко сдался: — Нет конечно. — Хорошо. Вернемся к обсуждению языков, — промурлыкал Феликс с самодовольством, совершенно не сочетавшимся с его внешним видом: потный лоб с прилипшими к нему голубыми волосками, блестящие голодом глаза, приоткрытые губы — и все это стоя на коленях между ног Минхо в каком-то маленьком кафе. Не разрывая зрительного контакта, Феликс взял в рот головку члена Минхо. Хотелось резко и глубоко протолкнуть член дальше в рот Феликса в отместку за публичную провокацию, но Минхо сдержался, вцепившись руками в фарфор раковины за спиной. Он, нервный от желания, наблюдал за тем, как Феликс с удовольствием прикрыл глаза, впуская его все дальше в мягкое, влажное тепло своего горла. Выругавшись и закусив губу, Минхо откинул голову назад, не зная, чего он хочет больше — чтобы это поскорее закончилось или чтобы как можно дольше продлилось. Правда, он все равно не мог ни на что повлиять, потому что Феликс крепко вцепился руками ему в бедра, фиксируя их на одном месте. При этом насаживался ртом интенсивно, с той же страстью, с которой только что вылизывал ложку. У Феликса было много слюны, и из-за этого по маленькой комнате туалета — Минхо даже не был уверен в том, что дверь закрыта — разносились пошлые хлюпающие звуки минета. Сам он плотно сжал губы, чтобы не издать ни единого стона. Пальцы Феликса впивались в бедра, его язык постоянно то проходился по длине, то толкался в уретру. Он умело втягивал щеки, образуя вакуум, который заставлял напрягаться живот Минхо под обтягивающей тело белой майкой. Казалось, он снова вспотел, хотя в кафе отлично работали вентиляторы. Минхо старался держать глаза открытыми и запечатлеть в памяти каждую деталь во внешности Феликса, стоящего перед ним на коленях. Когда они смогут увидеться в следующий раз? Почему он, инспектор Ли Минхо отдыхает в Таиланде с преступником, объявленным в международный розыск? Когда Феликс вдруг выпустил его член изо рта, а затем широким движением облизнул от основания до головки, это выбило из головы у Минхо все мысли. Он еще сильнее вцепился в раковину за спиной и с трудом сдержал стон, когда Феликс снова вобрал его член в рот и задвигался быстро, ритмично. В низу живота скопилось напряжение, крепкие бедра задрожали, и Минхо ощутил, что он близок к оргазму. — Феликс, — с трудом произнес он, желая предупредить, но тот не отстранился, продолжая насаживаться на член Минхо и и до покрасневших уголков растягивая губы вокруг внушительной толщины. Из груди Минхо вырвалось что-то невнятное, по телу пробежали мурашки, и он откинул голову назад, кончая. Феликс, не давясь, все проглотил, а затем поднялся на ноги, потирая колени. «Так вот почему он был в штанах», подумал вдруг Минхо. — Нам следует вернуться, чтобы не пользоваться гостеприимностью этого заведения слишком нагло, — предложил Феликс Минхо, как ни в чем не бывало. — Гостеприимностью? — удивленно отозвался тот. Что вообще это могло значить. — Ну, кажется, кассир заметил, как я на тебя смотрю. Сказал, что я могу воспользоваться туалетом и отсосать тебе, раз мне так хочется, — хмыкнул Феликс. — Так вот что вы так долго обсуждали… — Минхо не скрывал своего удивления. Таиланд был действительно интересной страной, и Феликс в месяц прайда со своими голубыми волосами отлично вписывался и действительно не вызывал вопросов. Минхо окинул его взглядом и зацепился за очертания члена под брюками. — А ты? Феликс лишь криво ухмыльнулся. — Уверен, ты сегодня вечером отлично обо мне позаботишься, не так ли? — ответил он, и Минхо согласно кивнул. Конечно, он не собирался отказываться. Минхо в первый раз в жизни оказался за границей, чтобы встретиться с Феликсом, с которым его, казалось, объединял один только секс. Естественно он собирался вжать его красивое стройное тело в матрас очередного шикарного отеля и трахнуть, выпустив все скопившееся в нем желание. Он вытер большим пальцем белую каплю с уголка рта Феликса. — У тебя было немного… — он замялся, — ванильного мороженого. Феликс снова попытался поймать его палец в рот, но Минхо покачал головой и помыл руку. Работник кафе смотрел на них с крайне довольным лицом, когда они уходили. До отеля взяли такси, целоваться начали еще на заднем сиденье.

***

Они с Феликсом много созванивались. После того, как Минхо дал ему свой второй номер, довольно регулярно ему начали поступать звонки от скрытых абонентов. Минхо старался всегда на них отвечать до третьего гудка. Феликс звонил из разных точек мира. Он никогда не говорил Минхо, где находился, и тот узнавал об этом впоследствии из новостей, когда там в очередной раз появлялась информация об ограблениях европейских коллекций. В Корее Феликс в последние несколько лет не работал. Минхо ценил это. Он не был уверен, что это из-за него. Может, просто заказов не поступало. Может, местная полиция подобралась к Феликсу слишком близко, так что он, всегда осторожный, теперь опасался за свою свободу. Все-таки он и встречаться предлагал не в Корее — за последние два года Минхо объездил почти всю Азию по поддельным документам, чего, конечно, чертовски стыдился. Но каждый раз, когда он видел, как Феликс ему улыбался, как совершенно бесстыдно насаживался на его член — ртом или задницей, — он забывал про совесть. Обычно Феликс звонил либо с утра, либо поздно вечером, в зависимости от своего часового пояса. Однако в последние две недели Минхо не отвечал на свой второй номер. У него попросту не хватало времени. Суперинтендант Чон ушел в отпуск и почему-то решил, что инспектор Ли — лучшая замена для него в участке. Минхо давно чувствовал, что нравится старику, и тот намекал на то, что готов посодействовать взлету Минхо по карьерной лестнице. Кто же знал, что от этого покровительства будут еще и проблемы. Минхо был паршивым управляющим настолько же, насколько хорошим следователем. А уж в этом ему в участке не было равных. Его раскрываемость всегда была самой высокой. Решая всевозможные организационные вопросы, выслушивая жалобы и раздавая советы, он отчего-то мысленно возвращался к тому, как Феликс выстраивал руководство ограблениями. Очевидно, Феликс был хорошим организатором, куда без этого среди его многочисленных талантов. Точно так же часто Минхо возвращался мыслями к Феликсу в душе, когда коротко дрочил, пытаясь воссоздать те образы, которые так тщательно запоминал в их короткие свидания. Почему-то обычно в его фантазиях Феликс был черноволосым, как в их самую первую встречу. Минхо вспоминал, как изгибалась узкая спина под ним, как пульсировали мышцы вокруг его члена, как Феликс насаживался на него, удерживая руки Минхо над головой… Отчего-то последняя фантазия всегда особенно быстро приводила его совершенно измотанное тело к оргазму. Минхо чувствовал себя чертовски уставшим, когда вернулся домой одним из вечеров. Все, чего он хотел, — это заснуть, оставив еду и душ на утро. Он жил один в старой убитой квартире, которую снимал со студенчества — так что мог себе позволить побыть противным. Когда Минхо увидел пару чужих ботинок у шкафа, его тело резко напряглось. Рука потянулась за табельным оружием, но Минхо сдал его перед выходом из участка. Он присмотрелся к обуви получше: идеально чистые ботинки из кожи, явно дорогие. Вряд ли преступник стал бы разуваться, если бы пришел его убить или ограбить. И вряд ли бы обычный вор мог позволить себе такие вещи. Конечно, Минхо уже знал, кто решил наведаться к нему в гости. — Феликс? — позвал он. — В комнате! — отозвался тот, как будет это имело смысл. В этой квартире была всего одна комната, а вряд ли бы Феликс решил ждать его, сидя на унитазе. Минхо не спеша снял свои служебные ботинки и, шаркая ногами, вошел в комнату. Феликс сидел на диване, закинув ноги на деревянный ящик, который Минхо использовал в качестве журнального столика. Он выглядел на удивление расслабленно и вполне вписывался в антураж даже в отпаренном костюме-тройке. Не преступник, а агент Кингсман — Минхо усмехнулся этой мысли. Увидев Минхо, Феликс отсалютовал ему открытой бутылкой вина. В шкафчике был один уцелевший стакан и, возможно, пара кружек, подаренных коллегами, но Феликс решил ими пренебречь. — Что ты здесь делаешь? — спросил Минхо, сбрасывая всю ту же кожанку на диван и оставаясь в полицейской форме. Рукава рубашки были закатаны, и взгляд Феликса тут же медленно облизал крепкие предплечья. — Жду тебя. Хочешь? — он вытянул руку с бутылкой вперед. — Э… нет, спасибо, — отмахнулся Минхо. — Это съемное жилье, плачу я наличкой. Как ты узнал, где я живу? — Что за глупые вопросы, инспектор, подумай. Минхо начал судорожно пытаться выдвинуть предположение. Феликс был прав, он толком и не скрывал своего места жительства, не переезжал со студенчества. Конечно, эта квартира засветилась где-то в связке с ним. — Базы доставки? Отслеживание номера? — наконец предположил он. — Я не скажу, секрет организации. Но я на твоем месте сменил бы район. Если ты вдруг перейдешь дорогу местному криминалу, то найти это место будет довольно легко. Особенно когда ты разгуливаешь с мишенью на груди. Посмотри-ка, какой нарядный… — промурлыкал Феликс. — Нарядный? — повторил Минхо, оглядывая себя. Синяя рубашка с нашивками полиции, галстука не было, он его и не надевал. Не любил удавку на шее. — Это моя форма. Что тут такого особенного? — Ну, ты в неблагополучном районе. В полицейской форме, так еще и такой красивый… Хотя неважно, тебе правда идет, — ответил Феликс. И, не скрывая своего игривого настроения, добавил: — Инспектор Ли. Ты когда-нибудь думал о том, что если бы мы поженились, то нам не пришлось бы менять фамилию. Так удобно. Минхо искренне считал, что Феликс не имеет права говорить такие вещи, когда вдруг заявляется без приглашения к нему в квартиру после нескольких месяцев разлуки. Он все еще не верил в чужую искренность, но в любом случае подобные разговоры в нем задевали что-то, чего он сторонился. Родиться геем в семье полицейского было определенным приговором, Минхо давно понял, что счастье в личной жизни ему не светит. Либо оно, либо карьера — а он ни за что в жизни не стал бы подводить отца. Если бы только тот узнал, кого его сын вжимает в матрас каждые несколько месяцев… Феликс отставил бутылку вина и собрался встать, но Минхо оказался быстрее. Он пересек маленькую комнату в два шага, схватил Феликса за запястья и крепко прижал их к пыльным подушкам дивана. Затем наклонился над ним и страстно поцеловал в пухлые, пахнущие кислым вином губы. Минхо не тратил времени попусту, облизал губы Феликса и, как только тот позволил, просунул язык между ними. Он почувствовал сопротивление под своими руками. Феликс попытался отстраниться, но Минхо не отпустил. Он был достаточно сильным, чтобы удержать Феликса, как бы тот ни пытался вырваться. — Неужели я арестован, инспектор? — спросил тот, когда они разорвали поцелуй. Минхо приподнял одну бровь. — Ну, что-то мне подсказывает, что у меня есть все основания для этого. Знаменитый вор, Ли Феликс, забрался в мою квартиру. Он явно что-то замышляет, — сказал Минхо буднично, и Феликс мягко рассмеялся. Его тонкая шея с острым кадыком была открыта расстегнутым воротником черной рубашки. — Да, кое-что я все же замышляю, — он улыбнулся. — Я соскучился. Минхо пришлось приложить усилие, чтобы никак не отреагировать на вторую фразу. Он так устал за эти недели на работе, но присутствие Феликса принесло странное умиротворение, и все мысли разом выветрились у Минхо из головы. Осталось только ощущение чужого члена, упирающегося ему в бедро. — Ты хочешь мне что-то предложить? — усмехнулся Минхо, опустив взгляд на Феликса. — Хочу, чтобы ты остался в форме, — Феликс хитро улыбнулся, когда взялся за ремень на брюках Минхо.

***

Время от времени, когда Минхо вспоминал, что с некоторой периодичностью спит с человеком, объявленным в международный розыск, он думал, что сошел с ума. А когда он замечал, как ждет очередного звонка, как сердце подпрыгивает всякий раз, когда ему приходят сообщения на второй телефон, он понимал, что действительно обезумел. Нет, он не был влюблен в Феликса. Минхо вообще как будто бы был не из тех людей, которые способны на это чувство — трудоголик, пытающийся соответствовать ожиданиям общества, с радостным предвкушением ожидающий того момента, когда преступник при задержании попытается сбежать, чтобы кинуться за ним следом. Но тем не менее… было что-то. Привязанность. Но как не привязаться к человеку, с которым вы встречаетесь несколько раз в год, чтобы вырваться из скучной повседневности. Общение с Феликсом напоминало Минхо выкуренную тайком от родителей сигарету, школьный прогул и хорошую такую драку в академии разом. И все же… Почему именно Феликс? Как будто среди всех людей планеты не нашлось кого-то более подходящего. Человека, который не скрывался бы от закона — того самого закона, представителем которого, вообще-то, был Минхо, — человека, который действительно был бы готов и мог вступить в отношения. А не как Феликс. Разговоры по телефону, сообщения и встречи раз в пару-тройку месяцев. Когда посреди ночи Минхо проснулся от того, что у него зазвонил телефон, он резко сел на кровати. Его совсем недавно в ночи вызывали в участок, так что он был одной ногой в штанах, когда ответил на звонок. — Слушаю, — сонно отрапортовал Минхо. — Минхо, — поприветствовал чуть запыхавшийся голос на другом конце линии. По телефону он всегда звучал ниже, так, что по коже расползались мурашки. — Феликс, — ответил он так же тихо. Минхо сел назад на постель и накинул одеяло на замерзшие от соприкосновения с ледяным полом ступни. — Как дела? — М… Сейчас нормально. То, как резко он замолчал, насторожило Минхо. Обычно Феликс звонил ему в приподнятом настроении, флиртовал, и в голосе отчетливо слышалась улыбка. Если же тот все еще оставался серьезным, то это могло значить только одно. Феликс позвонил сразу после выхода на дело. — Как прошло? — спросил Минхо, забираясь в постель полностью. Узкая койка заскрипела под его весом, и он вдруг вспомнил, что ей было под силу выдержать вес двоих — так что сейчас показывать характер было вовсе необязательно. — Лучше, чем могло бы, — последовал ответ, и на этот раз Минхо услышал легкое напряжение в голосе Феликса. — Черт… — Тебя ранили? — сделал он предложение, доверившись чутью. Минхо довольно хорошо знал Феликса — настолько, насколько тот вообще позволял кому-либо себя узнать. Тот всегда был легким в общении, и уже должен был бы расслабиться, если бы все было хорошо. Поток ругательств на французском подтвердил его правоту. Пару месяцев назад Феликс участвовал в серии ограблений в Провансе, и последние несколько звонков постоянно вставлял какие-то словечки. Минхо понимал, что это было частью той маски, которую Феликс носил обычно, и которую снимал перед ним. — Чертов охранник, — сказал Феликс, — чертовы американцы. Во Франции — или Корее — такого бы не случилось. У него бы не было пушки. Может, шокер, но не пистолет. Возможно, Минхо стоило бы волноваться, но раз Феликс позвонил ему, значит, все было не так уж плохо. — Может, тебе стоит сменить род деятельности? — предложил Минхо, совершенно не веря в то, что Феликс когда-либо согласится. Это было его жизнью. Он никогда больше ничем и не занимался. Однажды он рассказал Минхо, что начал с того, что выносил мелкие конфеты из магазинов — и то чувства азарта и безнаказанности, идущее следом, навсегда изменили его жизнь. Феликс рассмеялся. Значит, у него действительно было не все так плохо. — Это было бы слишком скучно для меня, ты же знаешь. Минхо хмыкнул: — Или дело в том, что ты слишком далеко зашел? — Возможно, — тихо заметил Феликс. — Ты же знаешь, я не смогу остановиться, пока меня кто-нибудь не остановит. Пока меня не поймают. — Ты предлагаешь это сделать мне? — А ты стал бы? Минхо решил не отвечать. Это не имело особого смысла, потому что они оба знали, что он не стал бы. Минхо не хотел терять Феликса, эти редкие встречи, зыбкие отношения. И не хотел терять связь с преступником, гнилую, порочную, заставляющую его совесть тихо скулить внутри, а желание разгораться. — Там, где я сейчас, уже закат, — сказал Феликс, меняя тему разговора. Минхо очень живо представил, как малиновые, желто-оранжевые лучи ложатся на чужое лицо и подсвечивают веснушки. Интересно, какого цвета у Феликса сейчас волосы? — Не хочешь приехать? Я тут буду тут еще пару недель. Может, получится вырваться? Минхо закусил губу. Вообще, конечно он мог бы польстить суперинтенданту Чону после всего того, что сделал для него за год, передоговориться по поводу отпуска, который он поставил таким образом, чтобы провести побольше времени с семьей на Чусок. — Не знаю… — ответил он наконец. — Разве у тебя нет настроения на небольшое количество безумства? Я все устрою. Перелет больше десяти часов — настоящее безумство. Но Минхо почему-то на него идет. Феликс пробуждает в нем его собственный преступный азарт. В эту поездку они расписываются в Лас-Вегасе и получают печати в поддельные паспорта. Феликс называет Минхо «дорогим» на всех языках, которые знает.

***

«Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны доступа сети. Пожалуйста, перезвоните позже или оставьте сообщение после звукового сигнала…» Минхо прикусил щеку изнутри, когда снова услышал механический голос. Раздался звуковой сигнал. Минхо сбросил вызов и выругался себе под нос. Бедром он опирался на рабочую машину, носком тяжелого ботинка ковырял асфальт. Слишком яркое для осеннего дня солнце светило ему в глаза, почти слепило. Что же… Феликс перестал отвечать на телефонные звонки чуть больше трех недель назад, сообщения Минхо, которые он старался писать не слишком часто, чтобы не показаться чересчур навязчивым, оставались без ответа. И галочка «прочитано» так и не появлялась. Иногда Феликс не отвечал несколько дней, это было нормой — издержки профессии. Но обычно, если он знал, что будет недоступен в течение какого-то времени, он старался предупреждать Минхо заранее. С тихим вздохом тот открыл их диалог и зацепился глазами за последнее сообщение, полученное от Феликса. «Я скучаю по тебе, mon cher». Это было двадцать пять дней назад. Почти месяц. Минхо покачал головой, убрал телефон в задний карман и вернулся в заждавшуюся его машину. Скоро его напарник должен был возвратиться из магазина, у которого они ненадолго припарковались в процессе патруля, а Минхо еще надо было принять скучающий вид. Спрятать свое беспокойство не только от коллеги, но и от себя самого. Наверняка Феликс скоро с ним свяжется. Обязательно. Как связывался каждый раз после долгого отсутствия. Незачем паниковать и беспокоиться. Однако этот настрой не отменял того, что каждый день Минхо начинался с просмотра новостей об ограблениях.

***

Горячая вода лилась по спине Минхо. Он напевал себе под нос какую-то случайную мелодию, с закрытыми глазами смывая шампунь с волос. Однако даже это не помешало ему не пропустить звук открывающейся двери ванной. Это была просторная комната, отделанная мрамором — судя по всему, настоящим, — с душем и джакузи, в котором они с Феликсом отлежались вчера вечером среди пены с бокалами шампанского в руках. Для того, чтобы ополоснуться с утра Минхо конечно предпочел душ, и теперь стоял под струями, используя выданные отелем средства. Он не поднял глаз, понимая, что это может быть только Феликс. Стоять к нему спиной, будучи полностью обнаженным, Минхо было не впервой, однако это все еще ощущалось довольно волнительно. Особенно после бурной ночи. Минхо явно не выспался, и его тело все еще гудело. Если бы ему пришлось сегодня гнаться за преступником, то у того были бы шансы сбежать. Закончив смывать шампунь, Минхо еще раз провел рукой по волосам, а потом обернулся. Как раз в это момент Феликс толкнул дверь душевой кабины и проскользнул внутрь. Его движения как всегда были невероятно тягучими и грациозными. Он не стеснялся своей наготы, демонстрируя подтянутое тело. Несмотря на то, что прошло много лет с их знакомства, Минхо не видел никаких изменений. Разве что появилось несколько шрамов, о происхождении которых они не говорили. Сам же Минхо чувствовал, что поменялся — он стал плотнее с возрастом, регулярные тренировки в служебном спортзале сделали его несколько тяжелым, но ему нравилось ощущать, как крепко он теперь стоит на ногах. И нравилось обращать внимание на то, насколько значительной была разница между ним и Феликсом — сила и пластичность. А еще на то, как это влияет на Феликса. Видимо, тому нравились накачанные парни, потому что все те пристальные взгляды, которыми он одаривал Минхо в последние встречи, были невероятно красноречивыми. Вот и сейчас то выражение, которое появилось у Феликса на лице, стоило ему осмотреть тело Минхо со все еще стекающей по нему пеной… Минхо усмехнулся, понимая, что замышляет Феликс. — Я опоздаю на работу, — нехотя возразил Минхо. Он всегда старался зачем-то воззвать к совести Феликса, хотя любому дураку было очевидно — ее нет. Или, может, это он обращался к своей? Минхо не переставал быть от этого дураком. Когда Феликс притянул его к себе и поцеловал под струями душа, он не оказал никакого сопротивления. Приоткрыл рот, впуская чужой язык, и прижался к разгоряченному торсу. Стеклянная дверца душа давно запотела, и в ней отражались их темные силуэты. Волосы Феликса были темно-коричневого цвета, но, намокнув, стали по-настоящему черными. — Тебе придется обойтись без завтрака, — предложил Феликс, когда Минхо отстранился от него. — Мои коллеги просят меня не появляться в участке до первой чашки кофе… — заметил Минхо. Ему постоянно говорили, что он становится невыносимым, пока не выпьет свою дневную дозу кофеина. После этого он оставался угрюмым — с этим еще реально было работать. Но просто сонный Минхо был тем еще ужасом. Хуже был только инспектор Ким. Феликс легко отмахнулся от этих слов, встряхнув головой. Капли полетели во все стороны. — Я позабочусь о том, чтобы ты пришел на работу в хорошем настроении, — пообещал он и, прежде чем Минхо успел снова начать пытаться играть в примерного сотрудника полиции, Феликс одним плавным движением опустился на колени. Но не перед Минхо, а сбоку. А потом положил свои маленькие, но сильные ладони ему на бедра и за них развернул к себе спиной. Минхо охнул, пошире расставляя ноги. Черт возьми, он понимал, что Феликс хочет сделать. Минхо знал, какое хитрое выражение лица у того наверняка сейчас. Руки Феликса раздвинули его задницу, открывая лучший обзор на вход. Все еще покрасневший, залюбленный усилиями Феликса. Минхо решил начать сверху вниз, так что только помыл голову и еще не очистил следы прошедшей ночи. Феликс на этот раз был особенно диким и голодным. Он накинулся на Минхо, как только они переступили порог номера, но затем, совладав с собой, замедлился. Да так, что Минхо все же пришлось просить — настойчиво, — чтобы его наконец наполнили. Но даже тогда темп был размеренный, мучительный. Конечно, Феликс прекрасно знал, что Минхо любит активнее. Когда его сжимают, трогают царапают, когда впиваются в бедра, вжимая в себя. Но этой ночью Феликс, судя по всему, решил брать чувственностью, а не интенсивностью. Теперь Феликс явно решил наверстать. Он провел рукой по животу Минхо, прослеживая твердый напрягшийся под слоем жирка пресс, а затем обхватил еще мягкий член. При этом его проворный язык, синхронизированный с рукой, прошелся по складке между половинок и в конце толкнулся во вход. Минхо тихо застонал. Язык Феликса был таким же искусным, как пальцы. Не особо длинные или толстые, на самом деле довольно обычные пальцы — но невероятно проворные. Это было неудивительно, все-таки Феликс умудрялся вскрывать ими сложнейшие замки, не оставлять отпечатков и обносить защищенные коллекции. Конечно, это требовало определенных навыков. Одним из них была многозадачность. Используя язык и пальцы вместе, Феликс заставил член Минхо окрепнуть под движениями узкой ладони чрезвычайно быстро. Иногда Минхо поражался тому, на какие подвиги было способно его тело. Но точно знал, что причиной этого был Феликс. Одной рукой Минхо взялся за поручень, в целях безопасности помещенный в душевой кабине. Другую он завел за спину и запустил во влажные волосы Феликса, которые завивались вокруг его пальцев. Очень хотелось откинуться назад, прогнуться, но для надежности Минхо оставался стоять, совсем не двигаясь. Он изо всех сил пытался удержаться на ногах, пока Феликс, обдавая горячим дыханием его задницу, вылизывал ее. Наверняка Феликс прикрывал глаза в процессе, это во время минета он всегда старался не отводить взгляда, дразнясь. Выглядя при этом достаточно невинно с влажными глазами, веснушками и густыми короткими ресницами. Сам Минхо закрыл глаза и тяжело дышал. Феликс вылизывал его быстро и как-то отчаянно, явно наслаждаясь каждой секундой. Минхо знал, что это недалеко от правды. У него была роскошная задница, а Феликса всегда привлекало подобное. Наверняка у него была большая коллекция произведений искусства, и порой Минхо чувствовал себя ее частью — редкий, необычный экспонат. Полицейский, отвергнувший свои убеждения и предубеждения ради преступника. Наверняка Феликс гордился этой своей работой, потому что если ему так и не удалось похитить сердце Минхо, то совесть — точно. Феликс совершенно не стеснялся своих звуков. Минхо чувствовал, что из него потихоньку выходит сперма — она не успела засохнуть после их очередного раунда, который случился под утро перед самым походом в душ. Движения языка и пальцев Феликса заставляли его стонать. Черт возьми, как же Минхо нравилось то, с каким явным увлечением Феликс делал то, что делал. Феликсу нравилось толкаться языком в его задницу, нравилось целовать ее и прикусывать нежную кожу. Грязно, не боясь вытекающей из него смазки и спермы, которые сам совсем недавно поместил в него. Это отсутствие брезгливости странно сочеталось с идеальными костюмами, но так шло Феликсу. И Минхо казалось, что тот был наиболее настоящим именно в моменты их близости. Маленькая ладонь двигалась на члене почти на сухую, хотя в душе и было невероятно влажно. Зато сзади Минхо отлично чувствовал, как по бедрам течет смесь смазки, спермы и слюны. Отвратительно, но так горячо. Феликс собрал вытекшее указательным пальцем, проведя по внутренней стороне крепкого бедра, и протолкнул назад, внутрь. — Черт, — пробормотал он, — обожаю твою задницу. Феликс отстранился всего лишь на мгновение, чтобы сказать это, прежде чем вернуться к своему занятию. Он провел носом от копчика до мошонки, а затем поцеловал вход Минхо и протолкнул язык глубже, чем раньше. Его теплое прерывистое дыхание посылало мурашки по позвоночнику. Минхо крепче сжал волосы Феликса и толкнулся бедрами назад, вдавливая чужое лицо себе в задницу. Одобрительный стон побудил его сделать так еще раз и еще раз. При этом Минхо прекрасно понимал, что сейчас по-прежнему действуют правила Феликса. Это чувствовалось в том, как рука, которая оставалась на его члене, сжалась у основания. — Черт, — невольно выпалил он, предупреждающе впиваясь пальцами за густые волосы. Язык Феликса делал то, что определенно должно быть противозаконно. Не в первый раз и не в последний. Все-таки позади Минхо на коленях стоял преступник, который давно уже должен был отбывать срок в тюрьме. Минхо громко застонал, его бедра напряглись и дернулись, словно сами по себе, и он сжал металлический поручень сильнее, ища опоры. Он не заметил, как влажным хлюпающим звуком Феликс отстранился от него и быстро перебрался вперед. Затем откинул голову назад и поймал взгляд Минхо, не прекращая стимулировать с двух сторон — Минхо выругался во весь голос. А затем с жалобным, почти стыдным стоном кончил Феликсу на лицо, забрызгав его подбородок, шею и грудь. Вода тут же смыла большую часть спермы с загорелой кожи, но Минхо хватило пары секунд, чтобы этот образ запечатлелся в его памяти. Он уже знал, что воспоминание о Феликсе с его спермой на лице будет мучить его весь день. Ладно, гораздо дольше на самом деле. Феликс поднялся на ноги, его колени были красными, и смыл остатки жидкостей Минхо с кожи и волос. Затем поцеловал Минхо, прихватывая за задницу. Тот лениво ответил на поцелуй, чувствуя, как к его животу прижимается чужая эрекция. — Теперь ты стал чище, — заметил Феликс, довольно улыбаясь, когда они отстранились друг от друга. — Тогда почему я чувствую себя таким грязным? — спросил Минхо, спуская руку по телу Феликса к его напряженному члену. — Не беспокойся об этом, — мягко отстранил Феликс его руку. — Ты правда опаздываешь на работу, но все еще не помылся нормально. — И кто в этом виноват? Ладно, сегодня вечером я верну свой долг, — пообещал Минхо, а затем поцеловал Феликса в мягкую часть щеки. Тот тихо рассмеялся. — Как и положено, обязательно. Вот только пребывание Феликса в Корее внезапно закончилось по причине, о которой Минхо никто так никто и не рассказал. Короткое сообщение с прощанием он получил, когда сидел на планерке в участке и слушал брюзжание инспектора Кима. Черт, как же он не любил то, насколько внезапно Феликс появлялся и пропадал. Но иначе быть и не могло. Минхо давно привык.

***

Иногда Минхо задавался вопросом, сколько денег на самом деле было на счету Ли Феликса. Точнее, на счетах. У такого человека точно должно было быть множество счетов в разных банках мира. И вряд ли они регистрировались под одним именем, так что вопрос был не совсем корректным. Но все же интересовал Минхо. Хотя он бы ни за что не стал об этом спрашивать. Чем меньше он знал, тем было лучше. На всякий случай. Утреннее японское солнце, еще не очень яркое в ранний час, заливало подъездную дорожку мягким светом. Феликс с Минхо сели выпить кофе за столик на улице в небольшом кафе в городе Наха. Окинава встретила их хорошей погодой, и только под конец отпуска случилось небольшое землетрясение. Минхо прятал улыбку, которая невольно все норовила появиться у него на губах, за маленькой кружкой кофе, наблюдая, как Феликс собирает отросшие волосы в хвост. На этот раз тот был платиновым блондином, и на фоне светлых волос его оттенок кожи казался особенно смуглым. Феликс снова был в рубашке и при галстуке. Он все пытался купить Минхо парочку, когда они заглядывали в дорогие бутики, гуляя по городу, но тот всякий раз отказывался. Феликсу удалось убедить его, что когда они в следующий раз окажутся в Японии, то Минхо будет обязан согласиться. То, что Феликс часто говорил об их встрече как о том, что непременно случится, всегда по-особенному сильно трогало Минхо. Он сам порой до сих пор не понимал, как оказался вовлеченным в эту связь и как ей удается оставаться столь продолжительной. Но жаловаться Минхо точно не собирался. Официантка, молодая европейка, принесла второй напиток и, поклонившись, поставила его перед Феликсом. — Ваш латте, пожалуйста, — сказала она с чудовищным акцентом. — Если понадобится что-то еще, позовите, пожалуйста. Феликс улыбнулся ей дежурной улыбкой. Отчего-то Минхо нравилось замечать, что ему Феликс улыбался по-другому. — Thank you! Oh, no… Désolé. Et merci. Официантка удивленно посмотрела на Феликса, который сделал вид, что вовсе этого не замечает. Минхо смотрел на него примерно так же. Его всегда поражало, как естественно Феликс чувствует себя на других языках. После короткой беседы, из которой Минхо не понял ни одного слова — если с английским у него еще были какие-то шансы, то с французским точно нет, — официантка удалилась. Ее щеки были красными, и она глупо улыбалась. — Очередная жертва твоего очарования, — заметил Минхо, как только внимание Феликса вернулось к нему. — Думаю, что либо она принесет кое-кому комплимент от заведения, потому что хочет произвести на тебя впечатление, либо что-нибудь уронит от смущения. — Какие прогнозы, — усмехнулся Феликс, откровенно забавляясь. — Это просто вежливость. Конечно, ей приятно немного поговорить на родном языке. Наверняка она студентка, которая давно не была дома. А может, совсем переехала. Почему бы не сделать ей приятно. — И часто ты делаешь приятно случайным девушкам? Феликс встретил взгляд Минхо своим, в его глазах плясали чертинки. — Неужели ты ревнуешь? Минхо накрыл его руку своей ладонью, вспоминая прошедшую ночь. И те две ночи, что были до нее. Он мягко улыбнулся: — Нет. Минхо не понял, было ли это очередным легким толчком земли или чем-то у него внутри, когда почувствовал, как все мышцы в его теле на мгновение в панике напряглись. Феликс взял его за руку, переплетая пальцы.

***

В воздухе пахло морской солью и кислыми водорослями — именно таким Минхо помнил тот аромат, который ассоциировался у него с Намхэ. Он ездил сюда когда-то с родителями в детстве. Мама ерошила ему волосы, а отец катал на спине и пытался — безуспешно — научить плавать. Теперь, когда он вырос, многое изменилось. Если бы родители знали его так же хорошо, как когда он был маленьким, то вряд ли бы гордились им так же сильно. Но запах моря не изменился, а виды были все так же хороши. Солнце уже давно село за горизонт, и звезды мерцали на чистом небе. Ни облачка, только темно-синие полотно. Полная луна отражалась в темных волнах серебристым сиянием. Море было спокойным, полный штиль, какой бывает здесь редко. Оттого этот вечер, который Минхо проводил не один, казался еще более загадочным и по-своему волшебным. Феликс, опираясь предплечьями на забор, отгораживавший небольшую парковку от края обрыва, смотрел в ночь. Для человека, который в последние полгода залег на дно после серии ограблений в Китае — чрезвычайно опасного предприятия, — он выглядел на удивление хорошо. Его волосы имели натуральный оттенок, отросли и были собраны в аккуратный хвост. Костюм выглядел новым, как и всегда. Но это совершенно не волновало Феликса, когда он положил руки на обветренную, покрытую мхом древесину перила. Между его тонкими пальцами тлела сигарета, и Минхо наблюдал, как он вдыхает дым, а затем медленно выдыхает его снова. Он сам не курил со школы, и ему невероятно хотелось попросить у Феликса сигарету и затянуться. Однако он знал, что это быстро вернет его к курению. Минхо был человеком, склонным к зависимостям. — Я бы предложил сфотографироваться, — тихо сказал Феликс, выведя Минхо из задумчивости. — Но не думаю, что это будет самым мудрым решением. В его голосе слышался легкий юмор, и Минхо невольно улыбнулся. — У нас нет ни одной совместной фотографии, — понял вдруг он. Феликс кивнул: — Похоже на то. Если я вдруг пропаду, то у тебя останутся только воспоминания да пара безделушек. — А у тебя совсем ничего, — покачал головой Минхо, скрещивая руки на груди. Он был одет в свою неизменную кожаную куртку. — Мне жаль. Но да, общую фотографию было бы непросто объяснить. Что должен сделать инспектор полиции Кореи, когда ему на телефон пришло сообщение от преступника со скрытого номера с указанием места и времени, куда ему надо было явиться? Конечно, ему следовало сообщить об этом своим коллегам, заранее организовать наблюдение за местом встречи и арестовать преступника. Вообще, Минхо было столько возможностей сдать Феликса — и он был уверен почти на все сто, что тот бы умолчал об их связи, — но Минхо так и не сделал этого. На самом деле он лишь улыбнулся, отворачиваясь от коллег, чтобы те не заметили его в столь приподнятом настроении, убрал второй телефон в карман и полушутливо задумался над тем, что ему надеть вечером. Как будто он и впрямь собирался наряжаться — за это в их паре определенно отвечал Феликс. Всего через две недели после ограбления подельников, с которыми в Китае работал Феликс, взяли на границе с Россией, и те, долго не увиливая, быстро выдали его. К счастью, ему удалось уйти в месте с большей частью похищенного, и теперь он затаился в родной Корее. Они с Минхо встречались нечасто и в разных местах — Минхо так и не понял, была ли какая-то логика у перемещений Феликса, и просто приезжал туда, куда ему сказали. Конечно, в основном он использовал общественный транспорт и все необходимые средства конспирации. Обычно они проводили немного времени вместе в машине Минхо, а затем он прощался с Феликсом поцелуем и тоскливым взглядом. Уезжая, он молился, чтобы их свидания не повредили Феликсу, и тот смог перехитрить всех своих преследователей. Даже через полгода китайские дипломаты не успокаивались и направляли все новые запросы на его поиск правительству Кореи и европейским странам. — Я бы хотел остаться здесь навсегда, — неожиданно даже для себя сказал Минхо, с неподобающе пристальным вниманием смотря на то, как губы Феликса обхватывают фильтр. Феликс вздохнул и потушил сигарету. — Я тоже. Минхо прислонился к перилам рядом с ним, так близко, что их плечи соприкоснулись. Почти сразу же Феликс потянулся к его левой руке и переплел их пальцы. — Иногда мне совсем не хочется постоянно убегать, — рассеянно заметил он. Мысль о том, что это попросту невозможно, должна была огорчить Минхо, как это всегда случалось. Но он заставил себя улыбнуться. — Я могу арестовать тебя прямо сейчас, если хочешь, — пошутил он, вызвав у Феликса тихий смешок, который почему-то сильно отозвался в сердце. — Тогда ты окажешься на свободе… через сколько лет? Феликс пожал плечами, словно не был до конца уверен. — Очень много лет, — пренебрежительно ответил он, но Минхо отчего-то был убежден, что тот был в курсе, сколько лет и где ему причитается, и просто не хотел лишний раз тыкать в его совесть полицейского. — Тогда к тому времени, как тебя выпустят, мы уже будем старыми и седыми. И только попробуй сказать, что я уже старый. Тогда мне точно придется тебя арестовать. Феликс снова тихонько усмехнулся. Он повернул голову и нежно поцеловал Минхо под ухом. Тот вдруг явственно ощутил запах табака, и ему подумалось, что это идеальная нота, которой недоставало запаху морской соли и водорослей. — Я могу придумать более приятные вещи, которые можно сделать с наручниками, — прошептал Феликс. Минхо невольно сглотнул и облизнул губы. Он взглянул на красивое лицо Феликса с чуть заострившимися чертами, то ли от нервов последних месяцев, то ли от игры света, и встретил довольную улыбку. — Как ты думаешь, — понизил Феликс голос, — нам стоит рисковать? — Это ты в бегах, — ответил Минхо. — Скажи мне. Если бы их засекли вместе — это стало бы катастрофой. Минхо намеренно не спрашивал, где Феликс остановился и как прячется. Но даже если бы они пошли в какой-нибудь отель и сделали вид, что пришли не вместе, даже находиться в одном здании было рискованно. А если бы кто-то узнал Феликса? После ограбления его фоторобот, пусть и не совсем удачный, снова был направлен всем сотрудникам полиции и периодически показывался по телевизору. — На кону и твоя работа, — напомнил Феликс. Минхо прекрасно понимал, что если его поймают вместе с Ли Феликсом, он может попрощаться с полицией. — К черту мою работу, — ответил он резче, чем хотел. Они и так виделись довольно редко. И всегда проведенного вместе времени было чертовски мало — недостаточно. Минхо определенно нравилось оставаться с Феликсом наедине, нравилось его тонкое гибкое тело, нравилось, как идеально они сочетались в постели. И не только в постели — в ванной, в примерочной, в коридоре, в машине… Но, кроме того, ему Феликс нравился и как собеседник. Тот, кто не боялся подкалывать его, кто не лез за словом в карман и всегда подбрасывал пищу для размышлений. Феликс был… особенным. Минхо никогда не встречал таких людей и не был уверен, что встретит когда-нибудь еще. По работе он часто видел преступников: наркоманов, насильников и убийц. Все они в основном были движимы чем-то вроде низшего инстинкта, но то, как подходил к своим делам Феликс, отличалось. И по-своему очаровывало. Конечно, Минхо просто не довелось работать с по-настоящему умными преступниками. Возможно, если бы он занялся каким-то неуловимым серийником, то поменял бы свое мнение, а возможно, он просто был слишком ослеплен Феликсом. Так или иначе, Минхо так привлекало то, что Ли Феликс был чертовски похож на злодея из Бондианы в этих своих костюмах с идеальными стрелками. В нем было одновременно очень мало и очень много от Дэнни Оушена. Потому что он был настоящим, из плоти и крови. Улыбался Минхо, остроумно шутил и никогда не оставлял. Даже если пропадал на время, не отвечал месяцами, то всегда возвращался. С их знакомства и той горячей ночи, когда Минхо впервые пренебрег долгом полицейского, прошло больше десяти лет. И они все еще были вместе, держались за руки, глядя на бескрайнее черное море, в котором отражалась серебристая полная луна. — Если дела пойдут совсем плохо, ты всегда можешь сбежать со мной, — со смехом предложил Феликс, и Минхо просто не мог не поцеловать его.