Драконьи нежности

В один прекрасный день, в один прекрасный час, в эту сладкую минуту полного разочарования в своих способностях понимать людей, Келус хотел провалиться сквозь землю. И не от собственного стыда или неудачной проказы, а от того, что главный символ благоразумия, сдержанности и подобной небожителю отчуждённости сейчас вполне намеренно у первопроходца… требовал внимания! Дань Хэн, этот невозмутимый видьядхара, его самый близкий спутник на пути Освоения, сейчас развалился в своей уменьшенной драконьей форме, обвивая всё тело Келуса своим собственным. Пусть то и напоминало с виду нечто холодное и скользкое, на самом деле чешуя Дань Хэна была очень тёплой и гладкой, а когда Келус из интереса касался загривка у тяжёлой головы, то внизу тут же раздавался довольный хмык. Или это было фырчание? Келус ещё не до конца разобрался в физиологии видьядхар и не мог точно обозначить те звуки, которые слышал. Келус позволил себе тяжёлый вздох. Пусть Дань Хэн в форме дракона и был сжат в несколько раз, вряд ли бы тот мог настолько комфортно распластаться в своём крошечном архиве с матрасом, который Келус до сих пор пытался заменить на что-то более удобное. Однако все его попытки отвергались простым, но твёрдым «не нужно». Именно поэтому они лежали на кровати в комнате первопроходца, которой он до сих пор не мог нарадоваться. До этого ему приходилось спать на диване в общем вагоне! Правда, именно сейчас Келусу было не до комнаты, не до игровых приставок и других мест этого огромного помещения, которое можно было бы назвать небольшим музеем его жизни. Келуса волновало, сколько Дань Хэн будет греть его своим гибким телом, находясь то ли в полудрёме, то ли в глубоком сне. Келус попробовал пошевелиться, вытянув ногу под другим углом — та уже начала ощутимо затекать. Рядом тут же раздался ворчливый рокот, но он не был угрожающим. Скорее спрашивающим, уточняющим, пытающимся скрыть недовольство, но это получалось плохо. Может, Дань Хэн в этом своём обличии был более честен? — Не ворчи, как старый дед. В ответ послышалось что-то ещё ворчливее, чем прежде. И это был его Дань Хэн? Тот, который мог вздохнуть сотней вариантов, и каждый из них обозначал разный уровень его досады? — Не могу уже лежать! Обвил меня, как паутина несчастного жука! Дань Хэн на его слова наконец открыл свои глаза. Те светились лазурным сиянием, а под изогнутыми уголками век виднелся красный узор, подчеркивающий нижнее веко. Могло показаться, что он был нарисован, но на самом деле это было что-то вроде… родимого пятна. Наконец драконье тело пошевелилось. Помогая себе короткими и когтистыми лапами, Дань Хэн распутал этот сложный узел и свернулся рядом, но голова его возвысилась над головой Келуса, а взгляд стал более осознанным, внимательным и по-новому изучающим. Келус не мог этого не заметить. Казалось, даже слепой мог ощутить всеми нервными окончаниями этот взгляд. Как вытянутые зрачки сосредоточились на лежащем под ним человеке, окутанные бирюзовым оттенком, отливающим, как чистый нефрит. — Что смотришь? А вдруг растаю? И кто будет радовать тебя каждые день и ночь? — Келус поднял руки и схватил Дань Хэна за морду, два длинных золотых уса у ноздрей тут же покачнулись. Дань Хэн вновь издал этот необъяснимый фырчащий звук. Келус расшифровал его как: «бред». И все же ответ так и не был получен. Да, они с Дань Хэном как-то обговорили то, что глубоко в сердце у них возникла друг к другу симпатия, влюблённость. Ощущение, что они дорожили друг другом иначе, чем остальными членами экипажа, что хотели защитить так сильно, что становилось больно. Но Дань Хэн впервые настолько откровенно к Келусу ластился. Как щеночек, как доверчивый кот. И глаза эти изучающие словно пытались донести до Келуса то, что Дань Хэну было сложно произнести вслух человеческим ртом. Но и Келус не мог назвать себя гением общения на языке вздохов и драконьего ворчания. — Я не могу так, Дань Хэн. Я ничего не понимаю! — сказал он скорее жалобно, не как разозлённый взрослый, а как школьник, встретивший сложную задачу по математике и не мог её решить. — Всё, ухожу! Келус действительно сделал вид, что уходит на полном серьёзе, даже не дул демонстративно щёки, а показал лишь нахмуренные брови. Он быстрым шагом добрался до двери, но ощутил, как чьи-то руки вдруг обвили его сзади, как голова, уже не такая тяжёлая, с волосами, а не шёрсткой на хребте, с мягкой кожей, а не чешуёй, прижалась к его шее. Келус уже второй раз глубоко вздохнул, но был перебит низким, тихим голосом. Не шёпотом, но близко к нему. — Не уходи. И кем был Келус, чтобы отказать? Он хотел развернуться в этих объятиях, но ощутил, как руки сжали его чуть крепче, а изящные ладони с длинными пальцами провели по его животу. Келус вздрогнул от щекотливого ощущения, но вдруг понял, что ему не хотелось смеяться и хихикать, как обычно. Он неожиданно для самого себя вжался в чужую грудь, пока жар касался его щёк. И почему этот жест и эти слова показались ему такими интимными? С губ сорвался рваный вздох. — Да не ухожу я, дурак. Лучше скажи, что происходит…! Не успел Келус толком договорить, как после первых же слов его подхватили на руки и унесли обратно в постель. Ну что за несносный видьядхара, который больно уж скуп на слова?! — Пожалуйста… Останься со мной. Дай мне ещё немного времени. — Келус не мог сопротивляться, особенно, когда его так просили. Он вновь плюхнулся на спину и замер, когда теплый нос ткнулся ему прямо в шею под самым изгибом нижней челюсти. По спине пробежали мурашки, внизу живота словно завязался крепкий узел, заставляя поджать пальцы на ногах. Приятно. Очень… Келус почувствовал, как Дань Хэн дышит им, как прижимается ближе, вдыхая так глубоко, что его грудь касалась плеча Келуса при каждом вздохе. Он смутно догадывался, что Дань Хэн вбирал его природный запах. И Келусу было интересно, как он пах для Дань Хэна: кожей, жаром Стелларона, гелем для душа или кофе Химеко, который он рискнул в очередной раз попробовать сегодня утром? Он не двигался, давая Дань Хэну просто лежать рядом с ним, ощущать тепло, поглаживать конечности и наслаждаться запахом. Пока что-то не ткнулось ему в висок. — Что, опять? — полупрозрачные с небесно-голубым оттенком рога выросли на месте чуть выше лба. Гладкий, тёплый сине-зелёный хвост скользнул по его ноге, начиная с пушистой кисточки на внутренней стороне бедра и обвиваясь до самой щиколотки. Келус тут же поджал губы и попытался выпутать ногу, но руки, вдруг ставшие такими сильными, почти что ревностными, обняли его и крепко прижали к себе. — Ну дела… До сих пор не хочешь разговаривать? — сделал очередную попытку договориться Келус, хотя обычно этим занимался именно Дань Хэн. Последний же на произнесённые слова ответил неопределённым мычанием. Его глаза были закрыты, а лицо настолько близко прижалось к шее Келуса, что он мог ощутить касание длинных ресниц. Келус наконец перевернулся на бок и хвост оказался зажат между его сильных бёдер. Тонкие брови Дань Хэна дрогнули, а глаза наконец вновь открылись. — Ну наконец-то! Что случилось, почему ты ведёшь себя, как мартовский кот? Дань Хэн молча смотрел на него, словно пытаясь подобрать слова, а затем приподнялся на локте и навис над Келусом вновь. Рога всё ещё светились на его голове, а хвост продолжал сжимать его ногу. — Ты… Почти что прав, — наконец начал Дань Хэн, и по его лёгкому наклону вперёд было понятно, что тому хотелось вновь уткнуться в шею Келуса и набить лёгкие его запахом. — У видьядхар в весенний сезон начинается определённый период и… Нам хочется… Просто держать своего партнёра рядом, никуда не отпускать и… — А, как у животных что ли? Типа гон? Дань Хэн осёкся и ответил, переняв эту простую манеру речи: — Типа да. — И значит, что ты хочешь со мной спариться? — Не так грубо, но... Келус вдруг рассмеялся. Он перевернул их и оседлал бёдра Дань Хэна, нависнув и оперевшись руками по обе стороны от его головы. В бирюзовых глазах блеснуло что-то до этого незнакомое. Они уже занимались сексом несколько раз, и каждый раз всё больше узнавали о желаниях друг друга, о том, как и где наиболее приятно. Но сейчас Келус впервые за всё это время видел в этих глазах настолько сильную жажду. А особенно желание выражалось в руках, которые легли на талию Келуса, поглаживая её большими пальцами — Вот как значит? А если скажу нет? — Тогда я ничего не сделаю. Закажу экспресс-доставку с Лофу. Буду объедаться подавляющими пилюлями, но ничего и никогда… — Правда? — перебил его Келус с улыбкой. — Правда. — коротко ответил Дань Хэн, выглядя совершенно уверенно, и эта уверенность была трезвой и холодной. Словно даже от самой возможности, которую высказал Келус, Дань Хэн всеми силами уже сейчас готовился подавить настоящие инстинкты своей сущности видьядхары. Келус наклонился ниже, не то дразня, не то пытаясь внимательнее Дань Хэна рассмотреть. Отросшая чёлка опустилась на чёрные волосы парня под ним, смешивая их пряди между собой. — Как хорошо, что никаких экспресс-доставок не придётся заказывать. Я мог бы притвориться, что обижен за долгое молчание и не провести с тобой это время, но ты такой милый, красивый, сексуальный и любимый, что не смогу соврать. В его янтарных глазах на мгновение мелькнуло что-то невозможно тёплое и доверчивое. Он продолжал сидеть на бёдрах Дань Хэна, но потом окончательно лёг грудью на грудь и оставил мажущий поцелуй на остром подбородке. — И что вам нравится? Кроме того, что ваш партнёр рядом и вы можете его защищать? — Запах. Многие видьядхары берут вещи своей пары и раскладывают вокруг, образуя так называемое гнездо. — И ты такое делал? — Никогда. Тишина повисла между ними, но не тяжёлая, а хрупкая. Келус смотрел на лицо Дань Хэна, который немного пришёл в себя после молчаливых ласк. А затем вдруг поднялся с постели, оставляя растерянного Дань Хэна в одиночестве. Келус ощутил, что даже хвост не сопротивлялся, когда он вскочил с постели, но чувствовал взгляд на своём затылке. Но Келус не собирался сбегать. Он открыл шкаф и, схватив одежду в охапку, вернулся обратно. Келус не был человеком, у которого было много вещей, но это не значит, что он ходил только в одном плаще. У него была пара запасных, отличающихся друг от друга мелкими деталями, и даже один из них был с красными и золотым вставками. Именно этот плащ не так давно подарил ему Дань Хэн. — Вот! Можешь делать с ними всё, что захочешь! Голос Келуса не оставлял сомнений. Он добровольно отдал всю свою одежду, замечая, как уголки глаз Дань Хэна краснеют. Неужели настолько расчувствовался? Келус мгновенно опустился рядом, посмотрев на свои плащи, штаны и даже нижнее бельё. — Не нравится?.. Дань Хэн мгновенно покачал головой. Он опустил взгляд и вдруг начал не брать и нюхать каждую вещь, а раскладывать их то там, то сям, придерживаясь какому-то личному, неизвестному Келусу плану. Келус даже вновь поднялся с постели, позволяя Дань Хэну формировать своё первое гнездо. На губах невольно расцвела улыбка от осознания, что этот первый раз Дань Хэн сделал с его, Келуса, одеждой. Спустя короткое время его постель была украшена небольшими стенками из вещей, в гнездо даже пошло одеяло и подушки. Келус мягко усмехнулся и шагнул ближе, его колени уперлись в матрас. — Можно? Но Дань Хэн не собирался отвечать вслух. Он моментально схватил его за руку и опрокинул в середину гнезда, самостоятельно докидывая его ноги на мягкую поверхность. Келус смутился такого рьянного желания сделать его вишенкой на торте, но потом растаял, когда Дань Хэн обнял его и расслабленно выдохнул, навалившись сверху. Нос вновь зарылся в его шею, а рука настойчиво заползла под футболку, вновь оглаживая его плоский живот, скользя к груди и задирая одежду до ключиц. Кожу Келуса обдало холодом, а рядом раздалось не то рокот, не то мурлыканье как у кота. Келус поражённо распахнул глаза. Не от того, что Дань Хэн явно намекал на страстные процессы, а то, что тот мог издавать такие звуки. Чего ещё Келус не знал о своём возлюбленном? — Дань Хэн… — прошептал Келус, но его губы уже оказались во власти чужих. Это был не требовательный и принуждающий поцелуй, а полный благодарности и бережности. Келус представлял себе гон как что-то неконтролируемое, почти что похотливое и настойчивое желание оставить потомство. Но он не ожидал, что Дань Хэн покажет совершенно иную сторону этого… явления. Когда их губы разъединились, Келус не потерял жар чужого рта. Влажный язык провел по его шее, останавливаясь только на щеке, и лишь после этого голова Дань Хэна опустилась до уровня его плеч. Резкая, но не слишком сильная боль вырвала из груди Келуса жалобный всхлип. Он сжал плечи Дань Хэна руками и почти обиженно опустил взгляд. — Эй, мне же больно! Предупреждай хотя бы! В ту же секунду горячий язык начал зализывать покрасневший укус, словно желая тут же исцелить собственной слюной. Келус не мог больше злиться. Его Дань Хэн так редко был настолько открыт, что он не смел делать ему замечаний. Да и укус был не болючим, а больше неожиданным. Когда Дань Хэн ощутил, что тело под ним расслабилось, то стянул мешающую футболку. Он не откинул её в сторону, а дополнил один из уголков гнезда, что-то довольно проурчав. Келус в этот момент вновь прислушался, но не смог сосредоточиться — обжигающие руки уже водили по его бокам, наслаждаясь эластичностью кожи и её теплом. А вот чего Келус не ожидал, так это того, что его бесцеремонно перевернут на живот. Конечно, он не был против таких проявлений, особенно когда в Дань Хэне сейчас бурлила кровь и честное желание по отношению к нему, но всё ещё не мог привыкнуть, что в такие моменты Дань Хэн проявлял свою физическую силу без стеснения. Келус сложил руки перед собой и положил на них голову, кончики пальцев теребили край какой-то одёжки. Его одёжки. Лицо уже давно приобрело цвет спелого персика. Он не мог с трезвым разумом воспринимать всё это внимание со стороны Дань Хэна. — Дань Хэн, что ты...! Не успел Келус пикнуть, как его брюки вместе с нижним бельём спустились до колен, а нижнюю часть тела подняли. Это была открытая, уязвимая поза и Келус захлебнулся сначала от стыда, а потом — от стона. Рот Дань Хэна вжался промеж его ягодиц, громко дыша. Язык вылизывал его, как самую вкусную сладость, вызывая смущенное хмыканье. — Там же грязно… — Ты пахнешь так, что я хочу тебя съесть. Сожрать. Поглотить. А здесь — особенно сильно, — возразил рокочущий голос. Келус тут же закрыл рот, глупо распахнув глаза. Член мгновенно затвердел от этих слов, о которых он постеснялся бы думать, а Дань Хэн, не слишком-то и часто что-то говорящий, выдал такое! Тем временем мокрый язык скользнул прямиком внутрь, растягивая мышцы прохода. Келус метался под ним, но не уходил от этой чертовски необычной стимуляции. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и Дань Хэн и впрямь вылижет его целиком, оставив его стенки кристально чистыми. Келус не мог определить, сколько времени его ягодицы и анус пробовали на вкус. Дань Хэн не унимался, а Келусу показалось, что даже одно неосторожное прикосновение заставит его член излиться и перепачкать спермой это гнездо. — Дань Хэн… Хватит… Дань Хэн остановился не сразу. Он сделал ещё несколько поступательных движений языком и губами, лишь затем отстраняясь. Он поцеловал упругие ягодицы и наконец перевернул Келуса обратно на спину. Келус икнул от резкой смены позы и вскрикнул, когда Дань Хэн обхватил его член рукой. Его рот вжался в чужой, разделяя с Келусом его вкус, пока его движения не довели юношу под ним до дрожи. Семя плеснуло на плоский живот и Дань Хэн опустился, тут же слизывая белые капли и оставляя ещё больше влаги. А затем его бледная рука проскользнула рядом, чтобы достать из угла постели тюбик смазки. Келус не знал, когда этот видьядхара успел подложить его туда, но видимо планировал это заранее, когда заметил особенный день календаря. — И меня… Не предупредил… — с перебивчатым дыханием предъявил Келус, но Дань Хэн в извиняющимся жесте поцеловал его уголки глаз, слизывая выступившие от переизбытка чувств слёзы. Келус больше не мог ругаться. Или просто не хотел. Длинные пальцы, уже смазанные лубрикантом, коснулись его влажного от слюны входа и надавили. Келус прогнулся в пояснице и вжался затылком в ту самую подушку, что теперь оказалась частью гнезда его парня. Он стиснул зубы, впился ногтями в спину, всё ещё скрытую за одеждой, которая уже прилипла к телу Дань Хэна. Идиот. Даже время не нашёл, чтобы раздеться нормально… Келус вздрогнул, когда пальцы нащупали пучок нервов где-то глубоко внутри. Он взглянул в серо-голубые глаза Дань Хэна и тот, словно сжалившись, ослабил давление. Его лоб прижался к чужому, смешивая дыхание в одно целое, разделяя этот непривычный миг, когда Дань Хэн безумно хотел Келуса, хотел сделать его своим окончательно, пометить всеми способами, но при этом уберечь и дать волю. И Келус это принимал, показывал своё доверие тем, что раз за разом оголял уязвимое сердце. Только для Дань Хэна. И он не мог не гордиться собой, когда Дань Хэн со всей своей любовью обладал Келусом в гнезде из его вещей. Пальцы выскользнули с хлюпающим звуком. Келус даже не заметил, когда к ним добавился третий, но сейчас его стенки пульсировали вокруг пустоты, растянутые и просящие о контакте. Дань Хэн сел на колени и парой ловких движений скинул с себя одежду, показывая своё тело. Оно не было перекаченным, как на обложках некоторых журналов, но вот сильным — вполне. Кубики пресса проступали под бледной, будто прозрачной кожей, острые ключицы выпирали, внося ощущение утонченности. Келус плавился от этого смешанного вида: мощь, переплетённая с красотой. Наконец его бёдра для удобства развели в стороны, приподнимая таз и насаживая Келуса на пухлую головку. Он тут же прикусил губы и зажмурился — сколько бы его не растягивали, член Дань Хэна всегда казался ему чем-то, что со спокойным выражением лица нельзя было принять. Он не был огромным, но несомненно крупным. Может быть, это было влияние гона и самой сущности видьядхары? Так скажем, завидная наследственность? — Ах! Келус крепко обнял наклонившегося Дань Хэна за шею, похныкивая. Ему не было больно, а было так хорошо и так много переполняло его, что сдержать эмоции было бы кощунством. Он зарылся носом в взмокшие волосы на виске, когда Дань Хэн замер внутри, давая Келусу время привыкнуть. Дань Хэн целовал его и гладил, вылизывал все доступные места и покусывал участки шеи, когда те открывались. Сейчас он не хотел скрывать принадлежность Келуса ему, а наоборот — всеми силами оставлял следы на самых видных местах, доказать, что этот человек — его. И точка. — Мой… — прорычал Дань Хэн и совершил первый толчок. Короткий, но ощутимый. Это не было грубо, и Дань Хэн сдерживал себя, чтобы не наброситься на своего самого любимого человека, как бешеный зверь. Ведь он любил Келуса. А значит он должен был оберегать его даже сейчас. Движения становились всё более частыми, но амплитуда оставалась короткой. Дань Хэн вжимался в Келуса до основания, выжимая стоны, и никогда не выходил больше, чем до середины члена. Просто не мог. Ему хотелось быть в Келусе целиком и полностью, греться и согревать в ответ. Келус стонал под ним, не скрывая наслаждения. Ему нравилось то, как Дань Хэн проявлял нотки собственничества, ведь знал, что это не одержимость, а сильная, драконья любовь. Дань Хэн никогда на самом деле не ограничит его в свободе и общении, но будет откровенно показывать всем, что вообще-то этот человек занят. Что этот человек его. И от этого хотелось млеть, таять, выть. Голос Келуса сорвался в очередной раз, когда головка проехалась по его простате. Он стиснул зубы и наклонился набок, и Дань Хэн воспринял это по своему. Он поставил Келуса на четвереньки и его толчки усилились, вырывая стоны уже из него. Их голоса переплетались, напитывались звучанием, как настоящей мелодией их страсти. Келус прогнулся вновь и Дань Хэн придержал его за живот, пока вторая рука продолжала сжимать его за талию. На ней точно останутся следы его пальцев. Пара глубоких движений и Келус понял, что ещё немного и он кончит второй раз. Дань Хэн сзади вдруг начал постепенно замедляться, а потом и вовсе остановился, погружённый внутрь по самый край. — Келус. Могу я сделать кое что? — голос Дань Хэна был хриплым, низким. Он просил, но это звучало так, что он сойдёт с ума, если не исполнит свой замысел. — А?.. — Узел. Я хочу сцепить нас. Пожалуйста. Келус замер на мгновение. Почему-то от этих слов оргазм приблизился ещё ближе, несмотря на отсутствие стимуляции. Он шумно сглотнул, пока в его голове проносился ряд ассоциаций. Трудно было не понять, что имеет в виду Дань Хэн, особенно когда он сказал об этом настолько прямо. — Только если это не очень больно. — пробурчал Келус и Дань Хэн тут же прижал его полностью к постели и осторожно лёг сверху. Он был плотно прижат к потной спине, но не давил, лишая воздуха. Скорее создавал вокруг Келуса укрытие, границы которого никто не мог нарушить. Прошло около десятка секунд, когда Келус ощутил внутри себя ещё большее растяжение, чем прежде. Он распахнул веки и глаза на несколько секунд закатились. Это было невозможно. Просто нереально. — Нгх… — лишь смог издать Келус, когда плотный узел продолжал набухать внутри него, сцепляя их, как зверей в дикой природе. И Келус с ужасом для себя отметил, что это его опьянило. Его собственный член дёрнулся и порция семени хлынула на простынь параллельно с тем, как Дань Хэн кончил внутри него. Горячая сперма заполняла его внутри, заставляя тяжело дышать и редко всхлипывать. Узел был крепким и плотным и стало ясно — пока тот не спадёт, Келус будет нанизан прямо на него. Он облизнул обветрившиеся губы и потом его нежно, словно он был хрустальным, перевернули набок. Это стоило того, что Келус заныл от смещения узла внутри, но рука Дань Хэна тут же накрыла его низ живота, успокаивающе поглаживая. Он целовал его затылок, шею, холку, обнимал и окутывал собой, точно пряча. Келус ничего не говорил, как и Дань Хэн. Им не нужно было говорить в эту секунду, Келусу даже не хотелось пустить какую-то глупую шутку о самках и самцах. То ли не было сил, то ли не хотелось оскорбить то, что являлось частью Дань Хэна. Спустя долгие минуты его разум погрузился в глубокий сон. Дань Хэн продолжал поглаживать его живот, облегчая натянутое напряжение, обнимая, как истинный защитник. И это была правда, потому что Келус был для него тем, кого хотелось защищать. Оберегать. Дань Хэн ждал до тех пор, пока узел не опал — до этого момента пришлось проваляться добрый час. Он осторожно выскользнул и подхватил подушечкой пальца вытекающую сперму, прижимая её к растянутуму покрасневшему входу. Келус под его прикосновением дёрнулся, но не проснулся. Это было нельзя просто выдержать. Дань Хэн переместился так, чтобы оказаться к Келусу лицом. Он прижал его голову к своей груди и вытянул из гнезда одеяло. Дань Хэн готов был частично разрушить его, чтобы Келус не замёрз во сне. Он зарылся носом в его серые волосы, глубоко вдохнул его запах и закрыл глаза. Его руки ни разу не отпустили Келуса во время сна, потому что это значило оставить его одного. Дань Хэн не мог себе этого позволить.

***

— Чтоб я ещё раз! — раздалось в ванной возмущенное ворчание, а потом резкий звук шлепка кожи о воду. — Конечно, больше не будешь, — ответил ему довольный голос. Келус и Дань Хэн после пробуждения для себя решили, что никакие души им не нужны — только ванна с пеной, солью и резиновым утёнком. Келус лежал на груди Дань Хэна, с его влажных волос стекали капли на покусанные плечи. Дань Хэн тем временем, немного усмиривший пыл, но ещё в состоянии гона, обнимал Келуса со спины, поглаживая его ноги, живот и бока. Иногда зарывался носом в его шею и глубоко дышал. — Нет, это конечно было супер горячо, но я так и не понял, как вы детей заводите. Вы ж драконы вроде. Яйца где? — возмутился Келус, в очередной раз поставив Дань Хэна в положение, когда он не знал, что ответить. — Тебе провести лекцию о физиологии видьядхар? — Да! И побыстрее! Дань Хэн фыркнул где-то над чужим ухом и прижал Келуса поближе, притираясь к нему каждым сантиметром своего тела. — Эй, не на примере же. Дань Хэн. Дань Хэн! В ванной комнате раздался короткий смешок и всплеск воды, который обязательно научит Келуса иногда держать язык за зубами.