Град благословенный

Ему, кажется, было всего пятнадцать лет тогда. Тогда, когда ему впервые в руки попала та самая книга. Пожалуй, тяжело быть хорошим волшебником. Магия текла в его венах, буквально ложилась благодарно ему в руки. Он мог творить всё, что только пожелает его сердце. Для ребёнка подобное мастерство было совсем не по возрасту. И всё же… всё же он стал одним из лучших волшебников Глубоководья очень рано. И этот статус, нужно признать, совсем не сходился с его характером. Матушка говорила, что он слишком склочный, что не умеет брать на себя ответственность, что не следит за своим языком… Забавно, ведь именно из-за этого он и потерял однажды место в Публичном Совете. Но это было позже, намного позже. В тот день, перерыв сотни книг в старой библиотеке, скорее просто чтобы убить время, он и наткнулся на тот самый удивительный фолиант. Научный труд, который, пожалуй, был слишком взрослым, даже для такого умного начинающего волшебника, как он. Это была рукопись, рассказывающая о драконах. Автор, имя которого он больше не мог вспомнить, рассказывал о них с научной точки зрения, об их силе и мудрости, о том, на что они способны и что представляют из себя на самом деле. И он был поражён. Впервые за всю его короткую жизнь он восхитился чем-то помимо магии. Драконы были прекрасны, в своей первородности, в своей грации и неумолимой силе, которую они, впрочем, пускают только на благие деяния. Драконы были его личной страстью, интересом, жизнью. Впервые в тот день у него появилась цель. Он хотел узнать их лучше, хотел разобраться во всём, что с ними связано, но более всего, пожалуй, он хотел встретить их. И даже если был риск быть убитым их когтями, он хотел хоть раз в жизни увидеть и поговорить с драконом. Но его мечта как фарфоровая чаша была разбита ровно в тот момент, когда началась охота на драконов.

***

По итогу весь остальной день прошёл в поиске информации. И если быть совсем честной, то это утомляло даже больше, чем ходить по городу и искать Криса. Выйдя из башни Чазлаута, они сразу же направились в библиотеку, где просидели несколько часов, копаясь в старых архивах и пытаясь выстроить хоть какие-то предположения. Их единственная ниточка – Крис – был закрыт от них стенами Амендсфермы, куда попросту было невозможно проникнуть. Денег на взятку стражникам у них не было, да и было огромным риском идти туда, если Гилберт не обманул и там правда разгорелась очередная вспышка той самой болезни. Вот и решили пойти от обратного: понять, что конкретно искал сын Мона и о какой катастрофе он говорил своей сестре. Стелла настаивала, что в исторических справочниках можно найти ответы. Если грядущая катастрофа – политическая, то значит, можно найти подсказки, глядя на историю Глубоководья или соседствующих стран. Лили же была уверена, что нужно копать под Южное братство и их лидера, а также под пожар, который произошёл на производстве Смитов. Элиот, кажется, ушёл молиться своей богине в храм Селунэ. Его попросили разузнать что-то ещё у храмовника, но он пришёл ни с чем: новый служитель не дал ему никакой информации, казалось, вообще не был в курсе происходящего. Мон… Мон был намерен отыскать ту самую женщину, которая позвала его на собрание, и выбить из неё всю дурь. А сама Таррет просто послушно перебирала бумажки, помечая в журнале Стеллы кажущиеся важными фолианты. Она ещё никогда в жизни не была настолько близка к политике и теперь впитывала всю информацию, пытаясь уложить её в голове. Это мало помогало, но изучив историю чуть ли не всех знатных семей, она была теперь уверена, что они что-то упускают. Что-то, что могло связать воедино всё, что они уже видели. Отчего-то ей казалось, что они лишь смотрят на проблему снаружи, когда им нужно копнуть чуть глубже, вот только лопаты для этой цели у них нет. Стелла на это её предположение лишь пожала плечами. Если лопаты нет – нужно сделать её собственноручно, чем они сейчас и занимаются. По итогу домой вернулись поздно, с гудящими от напряжения головами. Таррет даже и не вспомнила, что говорила, будто оставит этих странных людей у себя всего на одну ночь. Но, правда ведь, не выгонять же их на улицу, когда вокруг происходит что-то совсем уж странное? Да, в тот момент это были первые признаки. Первые признаки того, что всё неумолимо меняется и её привычная спокойная жизнь летит в бездну. Просто тогда она ещё этого не осознавала. Сон в эту ночь пришёл быстро, да только Тар не показывал ей больше ярких картин. Она просто уснула, погрузилась в непроглядную темноту, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется, а её сознание уходит туда, в мир, где он живёт. Тар, забившийся в угол этой темноты, просто молча умостился на её коленях, сворачиваясь калачиком, сегодня выбрав образ маленького лисёнка. Его уши слегка подрагивали, а светящаяся шерсть почти не ощущалась под кончиками пальцев. Так она и сидела, держа его, как маленького ребёнка, на руках, рисуя в воображении красивые картины и стараясь не думать о всём, что произошло с ней за последние сутки. Ещё она во время своего заслуженного отдыха будет перебирать в памяти этот ворох информации. Но мозг всё равно продолжал прокручивать в памяти все небольшие заметки, все исторические справки и вырезки газет. Они крутились в памяти, словно красные флажки сигнализировали о чём-то, но всё никак не складывались в единую картину. Служитель храма Селунэ видел пророчество о грядущей катастрофе. В нём некая девушка вся в крови шла по улицам горящего Глубоководья. Все послушники, которые были отправлены на поиски, исчезли. Крис, который был последним из них, попал на Амендсферму вместе с известным пиратом Иеном Сильверхельмом. Амендсферма закрыта из-за эпидемии неизвестной болезни, которая вспыхнула в Полевом районе. Всё это так или иначе связано с женщиной в маске, которая явно не является тайным лордом, но имеет какую-то странную власть. Именно эта женщина направила Таррет в храм Селунэ и именно она подводит их к конфликту Южного и Северного района. Но найти эту женщину не представляется возможным, хотя она о них знает всё. Таррет недовольно качнула головой. Искать женщину – путь в никуда, они ничего, абсолютно ничего о ней не знают. Им стоит понять, что происходит в Южном районе и планируют ли они восстание, но даже так у них не будет точно ответа на все вопросы. Единственный, кто, возможно, сможет их дать… Крис. Им нужно достать этого ребёнка из тюрьмы, как бы тяжело это не было. – Таррет, – вдруг проговорил Тар, – к нам кто-то стучится. В окно. – Что? – девушка нахмурилась. – В окно стучат. Просыпайся. И её словно вытолкнули из сна. Она оказалась в своей кровати, в полнейшей тишине. Только ветки стучались об окно, словно огромные когтистые лапы. – Чёрт тебя побери, открой уже! – вдруг услышала она сдавленный женский голос из-за окна. Именно в эту секунду Таррет наконец проснулась полностью. Она подскочила на кровати, спугнув мирно спящих кошек. Ночь за окном всё ещё была до того тёмная, что не видно было совсем ничего. Говорят, что ночь темнее всего за час до рассвета. Но даже в этом мраке она сумела разглядеть чьи-то пальцы, скользящие по стеклу. Таррет подбежала к окну и распахнула его, впуская в комнату холодный ночной ветер. На одной из веток словно огромная ночная птица сидела девушка. Ветер трепал её длинные чёрные волосы, а платье, кажется, было испачкано в земле. Она вцепилась в неё острым взглядом своих ярких красных глаз. Таррет отшатнулась от окна, чувствуя, как в животе скатывается в комок дикий ужас. Это была та самая девушка, которую они встретили на кладбище. – Впусти меня! – почти прокричала, паникуя, вампирша, сильнее сжимая под собой ветку дерева. – Ещё чего, – Таррет поёжилась. – Слушай, я знаю, как это выглядит, – незнакомка вздохнула, – но придурок попросил меня помочь вам. Если ты будешь медлить ещё хотя бы минуту, всё закончится, так и не начавшись. Впусти меня, пожалуйста, я обещаю, что и пальцем не трону никого из вас. Таррет внимательно смотрела на её лицо, стараясь найти там хоть малейшие признаки обмана. Но ни в глазах, ни в поведении этой женщины не было ничего, что могло бы выдать злостные намерения. И всё же, стоит перестраховаться. – Назови своё имя, – голос Таррет стал совсем ледяным, – и имя того, кто приказал тебе прийти сюда. – Ганна, – нетерпеливо проговорила девушка, – меня зовут Ганна Кальтауген. А отправил меня к вам друг аасимара Элиота, Гилберт. – Входи, – прежде, чем это произнести, Таррет сделала несколько шагов назад. Существует поверье. Убить вампира практически невозможно, если только ты не вгонишь ему в сердце серебряный клинок. И даже так, есть риск, что он всё же сможет вернуться. Только назвав его имя, ты сможешь навеки уничтожить его, стерев с лица земли. Да, велик шанс, что впустив Ганну Таррет больше не сможет открыть глаза вновь. Но теперь её имя знает Тар, а он сможет рассказать его её семье, которые смогут за неё отомстить. Ганна ловко перепрыгнула на подоконник и вошла в комнату, опасливо оглядываясь по сторонам. А потом словно ветер подбежала к Таррет, хватая её за руку и таща прочь из комнаты. – Быстрее, – проговорила девушка, – ты слишком долго мне открывала. Ещё чуть-чуть и мы не успеем. – Да что происходит? – недовольно вскрикнула Таррет, выбегая в коридор следом за Ганной. – Я не единственная, кто решил к вам зайти, – вампирша почти прошипела эти слова, – вот только другие не просили разрешения. Она потащила её по лестнице вниз, в просторный холл. В свете лишь одной лампады, которую они оставили, уходя спать, Таррет сумела рассмотреть чьи-то тени. Двое совсем незнакомых ей людей перетаскивали что-то очень тяжёлое ближе к выходу. Присмотревшись, она подавила удивлённый возглас: незнакомцы тащили к выходу мирно спящих Элиота и Мона. Ганна наконец отпустила её руку и бросилась вниз, перепрыгивая через несколько ступеней и валя с ног одну из фигур. Она вцепилась в её одежду и откинула куда-то в сторону. Вторая фигура вскрикнула, и в те же секунды в её руках вспыхнул небольшой огонёк. Магия ловко проскочила сквозь чужие пальцы и устремилась прямо к Ганне, впиваясь в её тело. Та скривилась, но не остановилась, лишь начала шептать странные слова на незнакомом Таррет языке. Девушка протянула руку, и с кончиков её пальцев сорвались ярко красные всполохи, они взметнулись в воздух, превращаясь в несколько таких же алых стрел. Они устремились прямо к цели, прошивая её насквозь. Таррет следила за развернувшейся битвой, словно ни на что не годный ребёнок. Она была совсем безоружна, а возвращаться наверх казалось по-настоящему бессмысленным. Пытаясь найти хоть что-то, чем она сможет пользоваться, она вдруг заметила мирно спящую возле потухшего камина Стеллу. Девушка хотела просмотреть свои записи перед тем, как идти спать и, видимо, так и уснула. Таррет бросилась вниз, надеясь, что девочка не просто так носит свою шляпку и сможет помочь. Заметив её движение, одна из фигур, которую Ганна оттолкнула в сторону, бросилась к ней. Таррет развернулась, пытаясь найти место, где можно укрыться, и почти ввалилась в кухню. Её схватили за руку, разворачивая в сторону и сильно ударяя затылком об стену. Она зашипела. Зашарила рукой по столу, пытаясь хоть что-то найти. Ухватилась за ручку какого-то предмета и с силой ударила по руке. Хватка ослабла. Таррет, не выпуская из рук неизвестный предмет, бросилась в сторону Стеллы. За ней продолжалась погоня. Расстояние от кухни до камина ещё никогда не казалось таким огромным. Краем глаза она заметила, что Ганна вцепилась пальцами в чью-то шею, сжимая её до красных пятен. Преследователь уже настиг её, он схватил её за волосы, снова разворачивая к стене для нового удара. Но вдруг из темноты на него кто-то набросился. Таррет успела уловить блеск кинжала. Неизвестного повалили на пол, прижимая всем телом. На нём словно дикое животное сидела Лили. Она ловко перехватила чужие руки и приставила к шее неизвестного кинжал. Таррет не обращала на них внимания. Она подбежала к Стелле и принялась судорожно трясти её за плечи. От волшебницы шёл странный, почти неуловимый запах трав и чего-то ещё. Таррет тихо выругалась себе под нос. Снотворное. Она перевернула Стеллу на спину и принялась хлестать её по щекам. Сзади раздался недовольный хрип Ганны и она отступила чуть назад, сжимая плечо, из которого на пол лилась тёмная кровь. Тот, с кем она сражалась, бросился прочь, к двери. Стелла наконец открыла глаза. Моргнула несколько раз, словно пыталась сфокусироваться. Таррет отпрянула от неё, молча указывая себе за спину. Стелла нахмурила глаза и выставила вперёд взявшуюся не пойми откуда палочку. Она прошептала слова заклинания, и из её кончика слетели голубоватые искры. Они осели на пол, и из его недр вдруг выросли огромные ветви странного растения. Они вцепились в ноги убегающего человека, повалив его на пол. Ганна в ту же секунду бросилась к нему, с нечеловеческой силой в цепляясь в чужую глотку. – Разбудите остальных! – почти зарычала она. Человек под ней принялся брыкаться. Стелла кивнула и направила палочку на Мона. С её кончика снова слетели голубые искры. Они пролетели и впились в тело аасимара электрическими разрядами. Он вздрогнул, тут же подскакивая и осматриваясь по сторонам. – Мон, помоги блядь! – простонала Лили. Воздух рядом с её лицом прорезало остриё кинжала. Мон нахмурился, пробежался взглядом по всему пространству, явно пытаясь прикинуть положение. А потом подбежал к Лили, сдёрнув с небольшого диванчика плед. Он подскочил поближе и накинул его на голову человеку, с которым табакси сражалась. Закрыв ему обзор, он несколько раз с силой ударил его головой об пол, пока тело не перестало двигаться. Стелла, тяжело вздохнув, присела на пол, опираясь спиной о камин. Это маленькое состязание, не битва даже, закончилось ровно в тот момент, когда Ганна резко дёрнула руками, выворачивая чужую шею, и отпустила теперь уже мёртвое тело. Таррет поднялась, бросая на пол сковородку, которой несколько секунд назад пыталась обороняться. Подошла к одному из шкафов и вытащила оттуда небольшую верёвку, которую часто использовала для перевязки мольбертов. Она кинула её Мону и Лили, и те принялись быстро связать потерявшего сознание человека. – Что вы сделали? – вдруг почти прорычала Ганна, внимательно вглядываясь в труп у своих ног. – Ничего такого, – Таррет вскинула руки, – просто выполняем работу для храма Селунэ. – Да ладно, – вампирша хмыкнула как-то слишком насмешливо, – что же это за работа такая, что за вами пришли эти двое? – А что здесь делаешь ты? – Стелла приоткрыла глаза, вперяя взгляд в Ганну. – Пришла помочь. Гилберт попросил. Вернул должок за его спасение, так сказать, только отчего-то моими руками. – А откуда Гилберт знал о всём этом? – глаза Лили сверкнули опасной злобой. Она поднялась, всё ещё не выпуская из рук кинжал. – Мне запрещено говорить об этом, – спокойно ответила девушка, – да и, поверьте, вам лучше не знать. Если хотите понять, кому вы сдались, лучше спросите у этих, – она кивнула головой в сторону связанного тела. Мон, за всё это время не проронивший ни слова, молча поднял тело с пола и перетащил в центр разгромленной гостиной. Кинул связанного человека на один из стульев и принялся с удивительным профессионализмом привязывать ноги к ножкам стола. Стелла наконец-то поднялась, бросила обеспокоенный взгляд на Ганну и подошла к Элиоту. Тот всё ещё мирно спал, почти не дыша. Таррет последовала за ней и почувствовала, как сильно от него пахнет травами. Но в этом запахе было ещё что-то, что-то до ужаса, до чёртиков странное. Будто запах могильной земли, глубокой воды и пыли. Будь у самой глубокой бездны запах, пожалуй, она бы пахла именно так. – Чёрт, – прошептала Стелла, а потом подняла взгляд на всех, – его опоили каким-то снадобьем. Сильным, судя по всему. Чтобы разбудить, нужно противоядие. – У них его нет, – спокойно проговорила Ганна, – никто в здравом уме не возьмёт с собой противоядие, если не собирается им воспользоваться. – Кто-нибудь будет кофе? – на Таррет посмотрели, как на умалишённую, – нет, а что? Нам нужно прийти в себя. И, не дожидаясь от остальных согласия, она отправилась на кухню. Зажгла несколько свечей и достала свою любимую турку. Вездесущие кошки не появились, как обычно, у её ног, видимо, прятались на втором этаже. Пальцы дрожали. Правая ладонь покраснела от того, насколько крепко она сжимала в руках ручку сковородки. Голова тоже ужасно трещала, но оно и неудивительно, всё же её очень сильно ударили о стену. Девушке отчего-то до ужаса хотелось плакать. Да, её жизнь и работу в таверне нельзя было назвать спокойной, но никогда с ней не происходило ничего похожего. Тар шептал в голове что-то успокаивающее, но она его не слушала, полностью сконцентрировавшись на том, что делает. Прогреть турку. Насыпать кофе и сахар. Добавить воды. Следить за водой. Снять турку и дать остыть. Повторить несколько раз. Достать любимый сервиз. Разлить по кофейным кружкам. Достать вчерашний пирог. Растопить жаровню. Подогреть пирог. Разложить на блюдца. Достать поднос. Расставить всё на нём. Взять в руки. Идти ровно, чтобы ничего не расплескалось. Когда она вышла, в гостиной продолжался какой-то странный диалог. Ганна стояла посреди комнаты, глядя на Мона слегка скептически, и почти морщилась, вслушиваясь в его рассказ. Кажется, она всё ещё пыталась понять, что они натворили. Заметив Таррет, она тяжело вздохнула и вскинула руку, словно открещиваясь от них. – Даю вам один совет, – её голос был хриплым и явно уставшим, – бросайте это задание храма и сваливайте отсюда нахуй. Эти, – она подпнула тело ногой, – от вас не отстанут. Примите тот факт, что вы – посторонние люди, которые ввязались во что-то по случайности. Нет никакой грядущей катастрофы, есть только бандиты, которые хотят вас похитить. Если останетесь – своими руками создадите эту катастрофу. – Это неправильно, – Стелла, до этого возившаяся с Элиотом, подняла на неё взгляд, – да, мы не можем доказать, что катастрофа будет, как и ты не можешь доказать, что её не будет. Мы можем только лишь собирать информацию и проверять, но если опасения жреца храма Селунэ подтвердятся – кто сможет предотвратить грядущее бедствие? – А вы думаете, что сможете? – Ганна хмыкнула. – Да вы даже себя спасти не в состоянии! – Не в состоянии, и что дальше? – Таррет с грохотом поставила поднос на стол. – Если ты, зная, что у тебя нет сил помочь попавшему в беду, проходишь мимо, это не значит, что все поступают так же. – Ты оборонялась сковородкой! – Ганна растянула губы в странной улыбке. – Впрочем, мне понятно ваше стремление, раньше была такой же. Да только знаете, жизнь показала, что есть вещи, которые просто должны произойти. Вы ничего ещё не знаете, а уже стремитесь спасти этот город. Не думали, что, может, он заслуживает быть уничтоженным? Вы знаете тех, кого спасаете, а? Они заслуживают быть спасёнными? Кого вы спасаете? – Моего сына, – голос Мона прозвучал словно железо, – он, конечно, тот ещё разгильдяй, но точно не заслуживает смерти. – И моего брата, – Лили тоже подняла на неё взгляд. Холодный и немного злой, – да, он вор, но не злодей. Он просто пытался выжить. Или это должно караться смертью? – И ещё кучу людей, которые, возможно, не самые хорошие, но всё ещё люди, – Стелла поднялась со своего места, поправляя шляпу, – никто, даже самый отмороженный мерзавец, не заслуживает смерти, потому что это не справедливость. Смерть никогда не бывает разумным выходом, она только вредит. И бороться с её несправедливостью могут все, даже такие слабаки, как мы. Таррет наблюдала, как меняется лицо Ганны. На секунду, на совсем маленький промежуток времени, в её взгляде промелькнуло что-то вроде одобрения. Но оно тут же исчезло, накрывшись маской равнодушия и странного отвращения. Отчего-то казалось, что это отвращение адресовано не им. – Ладно, делайте как знаете, – она хмыкнула и подцепила тело, – но потом не приходите ко мне просить о помощи. Гилберт вернул свой долг, больше мы с вами никак не связаны. – Кстати об этом, – Таррет принялась методично расставлять чашки на небольшом столике, – никакой долг Гилберт нам не вернул, потому что его и не было вовсе. Мы просто помогли ему, а он помог нам. Взаимовыручка, называется. Так ему и передай. Ганна снова хмыкнула и, создавая просто огромный шум, потащила тело к двери. Она слегка приоткрыла дверь, осмотрелась по сторонам, а потом выскочила наружу, как напуганная кошка со своей добычей. В гостиной снова повисла тишина. Таррет, закончив сервировать стол для раннего завтрака, принялась разжигать камин, чтобы согреться. Мон и Лили оттащили спящего Элиота наверх, в кровать. Стелла, не найдя для себя подходящего занятия, уселась на диванчик. Всё это больше напоминало какую-то страшную сказку, чем реальность. Огонь в камине принялся медленно разгораться, треща дровишками. Таррет никогда бы не смогла предположить, что в её гостиной будет происходить это. Раньше здесь собиралась кучка детей, старшие братья бегали и играли в войнушку, она забивалась в уголок и рисовала, а мама тихо стучала пальцами по фортепиано. Потом она сидела здесь долгими вечерами, слушая тихое мурчание кошек и пачкая кисти в краске. Даже вчера вечером эта гостиная была наполнена шумом и обсуждением и, надо же, фортепиано ожило опять, когда Стелла решила сделать небольшую паузу и что-то сыграть. Кто же знал, что уже этой ночью вся комната будет разгромлена, а в её центре, привязанный к стулу, будет сидеть неизвестный похититель. А камин всё трещал, теперь уже в этой напряжённой тишине. Таррет смотрела на него как заворожённая. Было что-то гипнотичное в том, как быстро пламя пожирает древесину, не оставляя от неё ни кусочка. Какая-то странная природная красота. Пламя танцевало, вырисовывало удивительные узоры, скрывало под своим жаром всё то, что хотелось забыть, оставить в прошлом. Огонь превращал эту гостиную из холодного и мрачного места во что-то светлое, словно он мог хранить в себе те самые старые и приятные воспоминания. И страх, сковавший сердце своими ледяными лапами, отступал от этого жара. Девушка подняла глаза и встретилась с таким же напряжённым взглядом Стеллы. Она, кажется, всё ещё немного не отошла от действия снотворного, а от того смотрела с непонятной пустотой в глазах. – Как думаешь, – произнесла наконец волшебница, – мы правильно поступаем? – Не знаю, – честно ответила Таррет, – но пока что слишком рано говорить, есть тут правильно или неправильно. – Она убила человека, – снова проговорила Стелла. – Чтобы спасти нас, – вдруг раздался рядом голос Мона, – девчат, я знаю, что у вас такое впервые. Но иногда, чтобы выжить, приходится прибегать к крайним мерам. – Я просто думаю, – медленно произнесла Стелла, – почему мы решили, будто наши жизни важнее жизни того человека? – Не важнее, – Мон спокойно пожал плечами, – но так вышло. Ты правильно говорила, никто не заслуживает смерти. Но ты и не убила его. Его убила Ганна, а она всё же монстр. Вампиры, демоны, прочие твари – они не люди. Мы бы не стали его убивать, просто сдали властям. А она не задумываясь свернула ему шею, потому что так было быстрее. Иногда монстром проще быть, чем человеком. – Вам не кажется, – вклинилась в диалог Лили, всё это время стоящая сзади, – что пришло время допросить нашу пленницу? Ну, пока у нас есть время. – Погоди, пленницу? – Таррет вскинула бровь. – Ну да. Лили широкими шагами подошла к стулу и сдёрнула с головы фигуры ткань. Та всё ещё спала. Её голова безвольно повисла в сторону, на губе виднелась начавшая запекаться кровь. Светлые волосы были связаны в небрежный хвост, а лицо девушки было отчего-то очень знакомым. – Это же Элеонора, – Таррет вскинула брови, – та девушка, возле доски объявлений! – А, и правда, – Мон слегка склонил голову, рассматривая её, – а я-то думал, чего она кажется мне такой знакомой. – Стелла, ты не могла бы, – Таррет неопределённо махнула рукой. Волшебница кивнула, подходя чуть поближе и осматривая девушку. Она ловко выхватила из рукава своей мантии палочку и прошептала заклинание. Голубоватые искры слетели с её кончика легко, словно бабочки и, пропорхав совсем немного, опустились девушке на лицо. В ту же секунду мелкие ранки стали затягиваться, не оставляя после себя почти никаких следов. Лили, бросив холодный взгляд на всех, выхватила из-за пояса кинжал и, обойдя стул, приставила острый клинок к шее девушки. Веки Элеоноры слегка задрожали и она, наконец, открыла глаза. – Доброе утро, – Таррет миролюбиво улыбнулась, – котёночек, не хочешь немного объясниться? – Ой, – Элеонора захлопала своими ресницами, – так это был ваш дом, а я и не знала… – Охотно верим, – Таррет скосила взгляд на Стеллу, которая всё ещё опасливо направляла на Элеонору палочку, – котёночек, а я думала, ты проституткой работаешь, а мы, кажется, таких не вызывали… – Видимо домом ошиблась, – она растянула губы в улыбке. – Хватит пиздеть, – Мон наклонился к ней, чтобы перехватить её взгляд, – зачем вы пытались нас похитить? – Похитить? О чём это вы? – глаза Элеоноры расширились, будто она и правда не понимала, о чём он говорит. – Не придуривайся, – Лили не проговорила, скорее прорычала, сильнее прижимая кинжал к её горлу, – кто нас вам заказал? – Да не знаю я! – Элеонора как-то истерично пропищала, – я не знаю. Нам просто дали адрес, мы должны были оставить вас в одном из переулков! Я не знаю, кто вас заказал. Но вы, вообще-то, сами виноваты! – О чём ты? – Стелла нахмурилась. – Ну, а вы разве не знали? Сейчас на необычные расы устроили целую охоту, – она как-то неопределённо качнула головой, – да и вообще, работорговля процветает. Вы, девоньки, стоите золотых сто максимум, потому что ничем не выделяетесь. Табакси, то есть ты, красавица, будут стоить от полторы тысячи золотых. Ну а за пернатых могут дать от двух. А хороший коллекционер и того больше заплатит. Таррет нервно сглотнула. Пожалуй, хорошо, что ещё никто в городе не в курсе, что она калаштар. Иначе она бы сама не открыла глаза этой ночью. – Что значит, хороший коллекционер? – Стелла выхватила из-за пояса записуную книжку и принялась что-то быстро чёркать. – Ну, Варджа, например, – Элеонора скосила глаза, явно прикидывая, как ей выбраться, – не слышали? Говорят, он скупает необычные виды, чтобы их изучать. Ещё есть Занатар, он вообще всей подпольной работорговлей заведует… – Занатар? – не проговорила, прорычала Лили. – Кто это? – Мон слегка нахмурился. – Гений мафиозного мира, – так же рыча принялась объяснять Лили, – действует эффективно и смертоносно. У него целая база где-то под городом. Тех, кто решил пойти против него, он убивает, нет, даже не так. Стирает с лица земли всю информацию о нём, в извращённой, жестокой манере. Когда входишь в приступный мир, ты должен уяснить только одно: никогда не спорь с Занатаром, иначе он тебя зажарит и съест, не подавившись даже. – Да, вот он в последнее время, говорят, заинтересовался аасимарами, – подала голос Элеонора, – ну, после того, как начались убийства в Жентариме, у его конкурентов. Может, это ему вы нужны были, но если так, то я советую вам поскорее бежать. – Котёнок, а ты, я смотрю, много знаешь, – Таррет улыбнулась. – Ну, не много, конечно, но что-то знаю, да… – Давай договоримся. Мы не сдадим тебя страже, а ты ответишь на все наши вопросы. Ну и, конечно же, забудешь дорогу к этому дому. Все снова уставились на неё, как на сумасшедшую. Но Таррет не отводила взгляд от Элеоноры. Им нужна была информация, не важно, из каких источников. Золотые глаза девушки сверкнули каким-то азартом и она расплылась в улыбке. – Но информация должна быть правдивая, иначе вы сдадите меня страже, верно? – Элеонора ухмыльнулась. – Умная девочка, – Таррет сделала несколько шагов назад, усаживаясь на край стола и беря в руки кружку, – ты согласна? – Конечно. Отвечу на все ваши вопросы. – Стелла, давай. Волшебница посмотрела на неё, немного щурясь, а потом тяжело вздохнула. Она явно не одобряла этого, но прекрасно понимала, что им нужны ответы. – Для начала, – Стелла перевела свой взгляд на журнал, – что ты знаешь о Южном братстве? – О, много, – Элеонора, кажется, облегчённо выдохнула, – я сама раньше работала там. Это общество, которое было создано Астреей, чтобы поддержать район и усилить его финансирование. Все его члены – обычные работяги, которые просто устали жить в нищете и работать целыми днями. Сначала Астрея просто хотела поддержать их и собрать немного денег, но потом стала разбираться и оказалось, что корни проблемы уходят куда глубже. – Она входит с кем-то в открытую вражду? – Стелла принялась быстро что-то записывать. – Она делала несколько обращений к аристократам, но её игнорировали. Поэтому теперь она обращается напрямую к Публичной Леди, и та даже реагирует, – Элеонора выглядела довольной, – хотя… Есть Северное общество, которое вступало с ней в дискуссии несколько раз. – Северное общество? – Таррет нахмурилась. Оно впервые попало в их поле зрения. – Да, о нём мало кто слышал, да и смешно вспоминать, если честно, – Элеонора слегка качнула головой, – общество молодых аристократов, которые пытаются что-то изменить, под предводительством Джарнета Сильверхельма. Это просто детишки, которые решили поиграть в политику и первой своей ареной решили выбрать Южный район. Все переглянулись. Вот опять прямо у них на пути встаёт эта фамилия. Сильверхельмы. Совпадение ли, но всё, о чём они говорили, рано или поздно вело их к ним. Будто весь мир клином сошёлся на этом семействе. Раньше они думали, что очаг проблем именно в Иене, но вот уже второй брат тоже становится в этот ряд. – Что ты о нём знаешь? – Мон нахмурился. – Честно говоря, ничего, – Элеонора пожала плечами, – он до всего этого конфликта нигде не отсвечивал. – С какой вероятностью Северное общество будет завтра на выступлениях Южного Братства? – А мне почём знать? Но лучше им туда не соваться. Аристократы совсем хилые, их честные рабочие просто как грелку порвут. – Ясно, – Стелла хмыкнула и сделала ещё одну пометку. – Скажи, котёнок, ты ведь раньше уже попадала на Амендсферму? – Таррет отхлебнула кофе и перевела на неё взгляд. Элеонора кивнула, – ты знаешь, как туда проникнуть? – Первый раз слышу, чтобы кто-то хотел туда попасть, – девушка рассмеялась, – проще всего – совершить преступление. Не знаю, украдите что-нибудь и попадитесь. Охрану сейчас усилили, а подкопаться почти невозможно, там везде камни. Пробиться сквозь стражу можно, конечно, но вас обвинят в проникновении и кинут в карцер. А вам зачем? – Нужно кое-кого найти, – расплывчато ответила Таррет. – Ну, тут я вам помочь не могу. Связей со стражей не держу совсем. Но вам бы побыстрее туда проникать, если хотите кого-то найти. Там никто обычно долго не задерживается. Все замолкли, пытаясь вспомнить, есть ли что-то ещё, чего они никак не могут понять. Элеонора осмотрела их внимательно, а потом вздохнула. – Вы, конечно, меня извините, но я вот всё слушаю ваши вопросы и думаю, может вас не из-за расы хотели спиздить. Уж больно вы в интересные вещи пытаетесь лезть. Многим такое может не понравиться. Ладно ещё правительство там или ещё кто-то. Не нарвитесь на противников во много раз сильнее, чем даже сама Публичная Леди…