Град благословенный

За свою короткую жизнь он научился трём вещам: молчать, скрываться и таить. Но, если быть совсем честным, у него в жизни всё было не так плохо, он не был ребёнком, потерявшим родителей, не жил впроголодь. Просто это было правилом их семьи. Личное – не публичное, как говорят. Вот только, пожалуй, есть случаи, когда молчать не стоит, стоит попросить о помощи. Впрочем, ему совершенно не у кого просить о помощи. Всю жизнь рядом с ним находились только равнодушные слуги, которых абсолютно не волновало состояние оставленного ребёнка, слабая и ни на что не способная мать, и суровый, игнорирующий всех отец. У кого ещё можно попросить эту помощь – он не знал, а спрашивать у любого мимо проходящего было как минимум глупо. Собственно, так он и оказался в библиотеке. Ясное дело, справочников по решению его проблем не было, но, быть может, он найдёт легенды, рассказывающие о похожих случаях, и сможет взять оттуда идеи. Послушники смотрели на него, таскающего просто горы литературы, так не подходящей ему по возрасту, как на глупого и несмышлёного ребёнка. Эх, если бы они только знали… Но просить у них помощи он тоже не собирался. Они его точно не послушают, они вообще обычное сборище слишком много возомнивших о себе студентов. Собственно, так, в библиотечном зале, он и провёл целый день. Благо, дома его не искали, считая умным и послушным мальчиком. Понятное дело, через пару лет всё станет намного хуже, гайки закрутятся, требования станут намного выше… Но пока есть возможность не докладывать о всех своих действиях – нужно пользоваться. Он вообще научился извлекать выгоду из любой ситуации. Книжки, которые ему попадались, были хоть и довольно интересные, но по сути ужасно бесполезные. Он читал про сражения богов, про смертных, которые этих самых богов и убивали, но всё это было не то. Он, скучающе, закрыл одну из книг и потянулся к следующей. В этой вряд ли было хоть что-то стоящее, да и название было ужасно расплывчатым. “Легенды Глубоководья”. Он даже не надеялся найти здесь хоть что-то стоящее, но для собственного успокоения просмотреть стоило. Разумеется, больше всего его интересовали легенды об Агаероне. Первый, самый лучший Публичный Лорд Глубоководья. Сильный маг и хороший стратег. Если он смог зачаровать свою гробницу так, что за больше нескольких сотен лет её никто не смог открыть… Что ж, возможно, мудрец сможет помочь своим посмертным советом и ему. Вот только ничего особо примечательного про Первого Лорда здесь не было. Только какие-то детские сказки. Он равнодушно листал страницы, ухмыляясь себе под нос. Ему на глаза попалась странная, абсолютно глупая легенда. Якобы, по Северному Району, как раз рядом с его домом, бродит странная призрачная собака. Она огромная и чёрная, больше напоминает демонических созданий. Однако, согласно всё той же книге, эта псина – добрейшее создание, которое помогает людям, выводит заблудших в ночи и защищает детей. Он хмыкнул, отодвигая книгу в сторону. Вообще, ему бы такая собака не помешала. Впрочем, как и любой надёжный союзник. Во всех историях, которые он сегодня прочитал, была одна константа: герой не ходит на смертельные битвы в одиночку. У него есть если не команда, то хотя бы парочка человек, которым он может довериться. А у него самого… Да, есть только он. Впрочем, в этом и было его главное затруднение. Дверь в читальный зал вдруг отворилась и он вскинул голову, чтобы посмотреть, кто решил прийти сюда на ночь глядя. В дверь протиснулась совсем ещё юная, лет тринадцати, девочка в приятном зелёном платье, из-под рыжих волос выглядывали острые кончики ушей. Она осмотрела помещение, будто бы что-то искала. Но он потерял к ней весь интерес. У него просто не было на неё времени, своих гол по горло. Но девочка, кажется, считала по-другому. – Привет! Что читаешь?

***

– Подытожим, – голос Таррет звучал слегка хрипло ото сна. Пальцы приятно грела полная кружка кофе, – ты, Мон, решил выйти ночью, чтобы провести тайное богослужение Ао. Увидел, как в храм заходит множество странных людей в масках и очень нерационально решил посмотреть, что происходит. Потом увидел через окно странную женщину в маске и тебе показалось, что эта маска отражает её эмоции. Женщина передала тебе странный свёрток, и ты, мать твою, его открыл и вошёл на собрание, где была Публичная Леди и сраный Чёрный Посох, вместе с которыми ты решал вопросы государственной важности, – она сделала первый глоток ужасно горького напитка, – я всё правильно поняла? – Да, примерно так, – Мон, честно говоря, выглядел, как побитый щенок. – Если бы передо мной сейчас не лежала та самая одежда тайных лордов, – продолжала Таррет голосом, не выражавшим ни одной эмоции, – то я бы решила, что стоит сводить тебя к врачу. – Я до сих пор так думаю, к твоему сведению, – тихо добавил Элиот. Мон как-то немного растерянно пожал плечами. Таррет тяжело вздохнула, слегка прикрыла глаза, пытаясь что-то быстро сообразить. Мозг с утра пораньше поддавался с трудом. Они поспали, сколько, часа четыре, прежде чем Мон не выдержал и всё же их разбудил? Лили вон, кажется, до сих пор не проснулась. Она смотрела в стену перед собой, и ни единая шерстинка не шелохнулась. Хотя, она вела себя так ещё со вчерашнего вечера, когда Таррет пересказала им всё, что рассказал ей Эдди. Стелла же, напротив, очень увлечённо что-то записывала за Моном, постоянно вырисовывала какие-то схемы. Даже когда его рассказ подошёл к концу, она продолжила увлечённо взирать на свои бумажки, периодически там что-то чёркая. К завтраку притронулись только Элиот и она сама. И для кого только готовила… Таррет заглянула волшебнице за плечо, вникая в корявые символы. Да, девочка реально выстраивала схему взаимосвязей, понятную только ей самой. Стоит признать, за последние сутки они получили просто тонну полезной информации, вот только она была настолько разрозненной, что сложить полную картину происходящего просто не представлялось возможным. Заметив, что Таррет смотрит в её записи, Стелла подтолкнула их чуть поближе и тихо зашептала. – Таррет, насколько сильно ты хочешь найти Криса? – Да не то что бы прям очень, – мыслеречью ответила Таррет, – это не шибко наша проблема, тебе не кажется? – Вот и я о том же. Мне лично куда интереснее разобраться, что происходит в городе и о чём было то пророчество Селунэ. – Я не разделяю твоего энтузиазма, – девушка слегка качнула головой, чуть не пролив на себя кофе. – Просто, смотри. Мы знаем уже довольно много, уже который раз у нас упоминается и Дальгаут, засевший в Невервинтере, вчера вот Занатар появился, теперь какие-то распри между районами на севере и юге… – Стелла прикусила кончик пера, а потом принялась резво выводить имена. – Но самое интересное тут знаешь, что? Если мы возьмём только имена известных людей все они так или иначе будут связаны с Иеном Сильверхельмом. Дальгаут, Занатар, Первая Леди, Северный район, а он как раз оттуда родом, Крис… – Считаешь, он причина всех бед? – Таррет хмыкнула, глядя на выведенное на странице имя. Как-то много чести для одного пирата. – Не то что бы… Я не думаю, что он заварил кашу, но думаю, что с его послужным списком, он может быть нашим недостающим кусочком пазла. Иен нам нужен, Таррет. Как союзник или информатор – неважно. Но нужен и очень, чёрт побери, сильно, – она чуть прикрыла губы рукой, будто сказала что-то не то, слишком увлекаясь расследованием. – Нам его пока не достать, – Таррет снова отпила из кружки, – но пособирать информацию и дополнить твои записи мы, конечно же, можем. Вообще, сейчас, сидя на своей кухне и наблюдая за болтающими ребятами, она чётко понимала, что ей нравилась эта затея всё меньше и меньше. Она никогда не хотела лезть в политику, а ситуация, судя по всему, это и предполагала. Она долго наблюдала за родителями и уяснила для себя одно простое правило: не нужно здесь копать. Слишком велик риск самому оказаться под землёй. Иначе, скажите на милость, почему её родители бежали из города, оставив в Глубоководье только свою никак не связанную с их семейным бизнесом дочь? Иначе почему Рене, да и Эдди, каждый раз просили её не задавать вопросы про владельцев таверны, в которой она работала? Иначе почему городом управляют люди, лица которых скрываются под зачарованными масками? Глубоководье считается самым безопасным городом побережья, вот только мало кто знает, какими именно методами обеспечивается эта безопасность. Впрочем, она не может об этом размышлять, у неё есть только её догадки. Таррет снова взглянула на записи Стеллы. Удивительным образом, корявым, но довольно симпатичным почерком, на нём были выведены имена чуть ли не всех знатных семейств этого города. Девушка нахмурилась, ещё раз пробегаясь по закорючкам. Если грядущая катастрофа, о которой предупреждала богиня связана с гражданской войной… То кто её участники, чёрт побери? – Стелла, – позвала мыслеречью Таррет, – кто такая Астрея? – Честно говоря, я без понятия, – Стелла тяжело вздохнула, – в учебниках, по которым я училась, её имени нет, но это и неудивительно. Судя по всему, она совсем недавняя фигура на политической арене. Другой вопрос в том, кто за ней стоит. – Обязательно должен кто-то стоять? – Таррет скривилась. – Если ты пытаешься организовать восстание или хотя бы рассказать во всеуслышание о какой-то проблеме, тебе нужен влиятельный покровитель, иначе никто не сможет тебя защитить. Да и подобные восстания чаще всего выгодны хоть кому-нибудь из действующей правящей верхушки. Как минимум, так учит нас история, а в ней нет места для домыслов. – Я не хочу быть частью учебника по истории, – Таррет недовольно хмыкнула. – Это не тебе решать. – Так что, мы пойдём к этому, как его там, – Элиот нахмурился, пытаясь вспомнить имя. Чазлаут Ярогорн. Бывший публичный советник, который, впрочем, от всех остальных отличался своей импульсивностью и любовью выпить. Собственно, за это он и был исключён из публичного совета. Стелла не знала, что стало с ним после. Он уже больше года прятался от общественности, делая вид, что его не существует. А на его место был назначен… Тесалар. Посол, прибывший из Теи. Красный, мать его, волшебник. Стелла сказала, что это было самым глупым решением, на которое Леди могла только пойти. Нельзя допускать вмешательство во внутреннюю политику людей извне, уж тем более тейцев. И вот, всё опять сводится к политике. Случайно ли, но просьба Эдди стала очередной ниточкой, ведущей, правда, в какую-то неизвестность. Как и все ниточки, которые они так или иначе находили. Даже самая простая – Крис – обернулась полной пустотой. Впрочем, вряд ли Эдди хотел, чтобы они копали в эту сторону, нет. Он хотел, чтобы они позаботились о мальчике. Про ребёнка Чазлаута тоже никому не было известно. Стелла с уверенностью заявила, что женат он никогда не был, либо скрывал этот самый брак. Что, впрочем, для человека с его положением было логично. Другой вопрос, как, потеряв место в совете, он умудрялся прокормить свою семью. Ведь, судя по всему, другой работы он так и не нашёл. И при всём при этом, Чазлаут жил в Приморском Районе. В самом, чёрт побери, престижном после Северного. Таррет никогда сюда не ходила. Не было желания, да и дорогая здесь была жизнь. Они шагали по новенькой, почти блестящей мостовой и всё удивлялись. Красивые дома, тянущие вверх свои шпили, резные окна, гордо развевающиеся флаги… Но самое удивительное – множество башен волшебников, возвышающиеся над горизонтом, словно в молчаливом соревновании за небо. Они все были просто удивительного вида, на что только хватало воображения. А воображения магам не занимать. Стелла с энтузиазмом заядлого экскурсовода объясняла им, кому именно принадлежит то или иное произведение искусства. Видите эту башню, похожую на огромный фонтан? Это башня Найнсов. А вот эту, где на шпиле красуется золотой дракон? Это башня Маарила, друга драконов. А вот эта башня, похожая на огромный луч, принадлежит Публичной Леди, правда, она в ней не живёт… Со всей этой экскурсией Таррет уже представляла, какое роскошество их ждёт в башне Чазлаута, но… Это была обычная, среднестатистическая башня. Такие чаще всего служат либо смотровыми для военных, либо маяками. Она не была произведением искусства, а от того в этом районе смотрелось до ужаса несуразно. Единственный плюс – её небольшие окна выходили прямо на гавань. Разумеется, море с трудом можно было рассмотреть из-за огромной стены, окружающей весь город, но, пожалуй, если подняться на самый высокий этаж башни, можно было обнаружить удивительной красоты виды. Море – бескрайнее и огромное, пожалуй, было самым настоящим, что только было в этом мире. Его течениями управляла хоть и жестокая, но по сути своей, справедливая богиня Амберли. Многие считали её чуть ли не чудовищем, но, по сути, она просто жила по законам этого бескрайнего простора. Разве может кто-нибудь обвинить море в его излишней жестокости? Может ли кто-нибудь судить его за все унесённый жизни? Море берёт то, что по праву принадлежит ему. То, что не должно достичь берега. Ты, и только ты, виноват в том, что погиб в его пучине. Ведь разве выходит человек на битву с драконом, не наточив клинок? Так почему же ты вышел в море, рассчитывая на удачу? Тот, кто один раз вышел на корабле в эту бесконечную воду, навеки обречён. Море станет ему могилой. И оно не отпустит доживать мирное существование на суше. Ведь если ты один раз вышел под парусом, ощутил качку, и пережил шторм – ты навеки связан с этой водой, она поселится внутри тебя и будет звать туда, за горизонт. Возможно, именно поэтому Таррет любила писать море. Ей никогда не доводилось ходить под парусом, но всё же, какая-то странная часть её души сжималась лишь только от одной мысли об этом. Удастся ли ей когда-нибудь оказаться на корабле? Почувствует ли она качку и выйдет ли в открытое море? Она не согласна умереть, так никогда и не испытав этих ощущений. Пожалуй, сейчас это была одна из тех немногих причин, почему она всё ещё жила. Такая, своеобразная цель. Но времени мечтать не было. Элиот, обернувшись на них, а потом ещё раз осмотрев огромную башню, поднял руку и деликатно постучал. Тяжело сейчас оценить, было ли это решение ошибкой. Оглядываясь назад, она вообще не считала их решения ошибками. Но, пожалуй, именно эта встреча уничтожила покой и разбередила старые раны в сердце. Быть может, не пойди они тогда в тот дом, их бы убили и они бы просто избавились от последующих проблем. Возможно, не согласись они тогда на просьбу Эдди, жертв было бы меньше, намного, чёрт побери, меньше. Возможно, сама Таррет Валлайн бы осталась жива. Впрочем, никто не знает, сколько бы жертв тогда было. Даже Боги. Сначала на стук никто не откликнулся. Мон уже даже оттолкнул Элиота, чтобы самому постучать, и он явно собирался использовать для этого другую часть тела. Вот только в тот самый момент, когда он уже занёс свою ногу, дверь тихонько отворилась. Из-за неё на них смотрел мальчик лет десяти. Его огромные круглые карие глаза уставились на их компанию, как на диковинку. В целом, малыша можно было понять. Вряд ли он хоть раз в своей жизни видел существ, похожих на ангелов. Мальчик открыл дверь чуть шире, чтобы выглянуть целиком, но недостаточно, чтобы могла войти даже худощавая Стелла. – Привет, – Элиот тут же опустился на колени, марая подол белого одеяния, чтобы поговорить с мальчишкой, – не подскажешь, твой папа дома? Вопрос, заданный мальчонке, звучал комично: Элиот и сам походил на его отца. Эти двое вообще смотрелись странно сейчас. Мальчик был такой же светловолосый и белокожий, как и Элиот. Они были ужасно похожи, один лишь цвет глаз отличался. – Нет, – мальчик быстро качнул головой, – он ушёл в магазин, – он снова пытливо осмотрел Элиота и Мона, с лёгким, явно отцовским, прищуром поглядывая на парней, – а вы что, драконы? – Нет, – Элиот покачал головой, – мы аасимары. Посланники богов на землю, их дети. А ты что, любишь драконов? – Не сильно, – мальчик пожал плечами, – но папа очень любит, я думал, вы поэтому и пришли. Потому что драконы. – Нет, мой хороший, у нас просто есть дело к твоему папе, – Таррет подошла чуть ближе и тоже опустилась на колени, – скажи, а твой папа скоро вернётся? – Не знаю, – мальчик как-то легкомысленно пожал плечами, а потом потянул носом воздух, словно щенок, – у вас что, булочки есть? – Никто же не ходит в гости без гостинцев, – кивнула Таррет. В её сумке, и правда, лежало с десяток свежих булочек. Успела сбегать к соседям и приготовить, пока остальные собирались. Мальчик посмотрел куда-то себе за спину, потом помялся с ноги на ногу, явно о чём-то размышляя. Его небольшой носик слегка сморщился, будто он впал в пучину своих размышлений. – Папа говорил не пускать незнакомцев, – наконец произнёс ребёнок, – но вы принесли булочки и совсем не похожи на плохих. Люди с булочками ведь не бывают плохими, да? И, окончательно приняв для себя решение, мальчишка распахнул дверь пошире, явно приглашая их внутрь. Элиот улыбнулся ему, потрепав по белым кудряшками. Дом Чазлаута был… заброшенным. Не в том смысле, что в нём явно никто давно не жил, нет, следы существования здесь наблюдались на каждом углу. Просто в доме явно давно не было женщины, которая могла бы создать тот самый уют, о котором так любила говорить мать Таррет. Одежда, еда, винные бутылки, какие-то книги и записи, игрушки – всё это было разбросано в абсолютно случайном порядке по всему первому этажу башни. Мальчик, ухватившись за длинный рукав одежды Элиота, потянул его и всех остальных в довольно просторную и светлую гостиную. Правда, огромный диван был завален ворохом какой-то макулатуры. Стены, выкрашенные в красивый бледно-голубой цвет, были изрисованы мелками, изображая сюжеты явно каких-то сказок. Он по-хозяйски осмотрел всё пространство, явно придумывая, куда посадить столько гостей. А потом, видимо решив, что без разницы, скинул какие-то бумажки на пол и несколько раз стукнул своими ладошками по бордовым подушкам. Убедившись, что диван теперь выглядит красиво, он снова похлопал по нему, явно прося гостей садиться. Элиот потрепал его по голове, взъерошивая и без того непослушные волосы. – Ты очень гостеприимный хозяин, – Элиот улыбнулся, – но мы, кажется, не познакомились. Меня зовут Элиот, а тебя? – Коис, – деловито ответил мальчик, явно подражая в интонации своему отцу, – доставайте булочки, а я пойду приготовлю чай. – Может быть, тебе помочь? – предложила Таррет, не представляя, как этот малыш будет возиться с огромным чайником. – Но вы же гости, – Коис слегка нахмурился, – но там нужно набирать воду из колодца, а я не умею. – Я схожу, – вызвался Мон, тут же подскакивая. Кажется, ему отчего-то было некомфортно здесь. – Нужно выйти в сад через заднюю дверь, – принялся пояснять мальчик, – там есть ведро, в него папа и наливает воду. Мон кивнул, тут же поднимаясь и выходя куда-то за дверь. Таррет покосилась на Элиота и дёрнула его за рукав, заставляя тоже подняться. – Коис, давай мы поможем тебе с готовкой? – предложила она, слегка косясь в сторону Лили и Стеллы. – Будет хорошо, – немного подумав, сказал мальчик, – потому что папа не разрешает мне трогать ножи и фарфоровую посуду. Только там немного грязно, – он стыдливо опустил глаза, – я пытался приготовить обед. – А что, папа тебе не готовит? – Элиот протянул ребёнку руки и тот ловко подпрыгнул, забираясь на него и обхватывая шею руками. – Готовит, – принялся объяснять Коис, – но у него не очень вкусно получается. А я хотел его порадовать, потому что он в последнее время совсем грустный. Но у меня тоже не получилось. Вот поэтому папа и пошёл на рынок, потому что я всё для завтрака испортил. Они стали удаляться в ту сторону, куда указал мальчик. Таррет немного замялась, бросила серьёзный взгляд на Стеллу и, немного помедлив, произнесла мыслеречью: – Осмотрите с Лили башню. На всякий случай, – последнее она проговорила с явным нажимом. – Это незаконно, – немного недовольно ответила девушка. – Это будет незаконно, если кто-то об этом узнает, – Таррет легко пожала плечами, – вот и сделайте так, чтобы никто не узнал. И, резко развернувшись на пятках, чтобы никто не заметил её секундную заминку, поспешила за Элиотом и Коисом. Сейчас она очень по-глупому напоминала свою мать, с этим не терпящим отказа тоном и деловитым видом. Прошло всего несколько дней, а она уже всё больше и больше напоминает себе её. Пожалуй, гены берут своё. Кухня была как и вся башня – грязная и хаотичная. И явно подтверждала, что в доме живёт совсем ещё маленький ребёнок, который часом ранее решил порадовать папу. Папа, собственно, решил, судя по всему, не проводить здесь уборку. От этого весь стол, плита на кирпичной печи и даже шкафчики были испачканы в чём-то коричневом. Судя по всему, Коис пытался приготовить шоколадные булочки, но не удержал миску и всё содержимое разлилось на ближайшие доступные поверхности. Впрочем, мальчика это не сильно заботило. Он самодовольно скинул несколько мисок на пол, увеличивая хаос вокруг, и принялся копошиться на одной из полок в поисках чая. Таррет же, хоть и не была такой чистюлей, как её мать, всё же испытывала некий тихий ужас от творящегося вокруг хаоса. Она подняла миски, которые скинул Коис, и направилась к огромному чану с водой, скидывая их туда. Потом подошла ближе к столу и стала собирать грязную посуду, ища взглядом хоть какую-то тряпку. Элиот здесь чувствовал себя не так спокойно, оттого переминался с ноги на ногу, наблюдая за суетящимися людьми. Видно, его навыки в готовке не уступали навыкам маленького Коиса, поэтому он даже боялся прикасаться к чему-либо. – Коис, а давно вы тут с папой живёте? – наконец нашёл он тему для разговора, прислоняясь к одной из стен. – Ага, – весело ответил мальчик, почти уже целиком залезая на полку, – с самого моего рождения. – А где твоя мама? – Таррет зыркнула на аастмара, отрываясь от сдирания с тарелки затвердевших кусков теста. Тряпку она всё же нашла. – Папа говорит, что она работает секретным агентом в другой стране, – принялся беззаботно пояснять Коис, – она очень по мне скучает, но не может вернуться, пока не найдёт одного злого человека. Но она пишет мне письма, очень часто пишет, я могу потом показать. Коис, наконец, вылез, победно вскидывая вверх баночку с чаем. Всё его личико было теперь измазано то ли в муке, то ли в чем-то очень похожем. Он взгромоздил банку на один из столов, а потом подтянулся сам, чтобы усесться на него и начать откручивать тугую пробку. Это получилось у него с удивительной лёгкостью и той силой, которая ребёнку совсем не свойственна. Дверь в кухню открылась с громким стуком. Мон, слегка наклоняясь в одну сторону, втащил в помещение ведро, до краёв наполненное водой. Коис тут же оживился, принялся раздавать указания, куда и что нужно налить. А потом, когда вода уже оказалась в чайнике, а под ним медленно разгорелся огонь, стал клянчить разрешение потрогать крылья двух мужчин. Мон от подобной просьбы явно слегка стушевался, но всё же подошёл ближе, наклоняясь к мальчику и протягивая ему белое крыло. Маленькие ладошки тут же утонули в мягких перьях, и Коис с громким выдохом восхищения принялся поглаживать их. Таррет наблюдала за раскрывшейся картиной с улыбкой. Коис выглядел ужасно мило, с этими его огромными глазами и совсем ещё крошечными ручками. Он лепетал без остановки, продолжая рассказывать что-то про своего отца с той наивностью, которая свойственна только детям. Тяжело было представить, что кто-то мог посягнуть на спокойствие этого дома, рискнуть разделить ребёнка и его отца. Для чего вообще понадобился кому-то Коис? Шантажировать Чазлаута? Да ведь тот давно уже не публичный советник. Это просто семья, которая живёт свою, пусть и немного сумасбродную, но счастливую жизнь. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Коис не выглядел забитым или напуганным ребёнком. Чазлаута с его тягой к алкоголю и творческому беспорядку, конечно, сложно было назвать образцовым отцом, но, судя по рассказам ребёнка, он безумно любил своего сына. Как и любой нормальный отец. Да, конечно, вызывало вопросы, откуда у Чазлаута деньги на содержание башни, но это был не столь важный вопрос. Ребёнок был сыт и доволен, его воспитанием явно занимались, а башня была в нормальном состоянии. Не было ничего, что могло бы вызвать хоть какие-то вопросы у даже самых дотошных. Таррет саму себя такой не считала, но в их семье иногда бардак стоял и похлеще, чем в этом доме, а семья у них была полная. Чайник принялся булькать, и Коис оторвался от переплетения косы Элиота и чуть ли не подпрыгнул. А потом сделал то, что заставило всех в комнате ужаснуться. Он прислонил свои маленькие ладошки к разгорячённому боку чайника, хмуря брови. Элиот тут же дёрнул его в сторону, Мон замер, будто оцепенев, а Таррет бросила тряпку, которой протирала узкую столешницу и подбежала к остальным. Пальцы Элиота слегка подрагивали, когда он разворачивал детские руки ладошками вверх. Но кожа на них была всё такой же белой, без единого признака ожога. – Вы чего? – мальчик удивлённо захлопал глазами. – Тебе не больно? – дрожащим то ли от удивления, то ли от волнения голосом уточнил Элиот. – Нет. Вы разве так не делаете? Ну, чтобы руки погреть? – Коис слегка наклонил голову. Мон вскинул бровь и подошёл поближе, прислоняя теперь свою ладонь к чайнику. Но тут же отдёрнул её, слегка скривившись. Таррет закатила глаза, тяжело вздыхая. Ну конечно же он горячий, слышно же, как вода в нём кипит. Вот только почему Коис не обжёгся так и осталось непонятным. – Нет, обычно нет, – Таррет подхватила чайник всё той же тряпкой, заливая кипяток в заварник, – а ты часто так делаешь? – Всегда, – мальчик беззаботно пожал плечами, – дядя Элиот, можете достать кружки вон из того шкафчика? Папа тоже первый раз испугался, но мне совсем не больно, даже приятно. – Это здорово, – Мон напряжённо улыбнулся, потрепав как-то небрежно мальчика по голове, – значит, ты немного магический. – Правда? Как папа? – глаза у Коиса загорелись, он уже совсем не смотрел на Элиота, который расставляет чашки на поднос, и на булочки, которые Таррет аккуратно выкладывала на тарелку. Он смотрел прямо на Мона. В его глазах промелькнуло что-то взрослое, неосознанное ещё, – а ты умеешь колдовать? Умеешь? – Умею, – Мон слегка нахмурился, когда детская ручка вцепилась в край его плаща. – Покажи! – и голос ребёнка был не капризный, требовательный, словно не получив желаемого, он сотворит что-то до ужаса страшное. Взгляд этот пугал. Мальчик смотрел, не моргая, прямо в глаза Мона, будто душу выворачивал. Мужчина ещё сильнее оцепенел под этим его взглядом, мышцы напряглись, будто ему стоило больших усилий удерживать ладонь ребёнка, вцепившуюся в ткань плаща. Хороший вопрос, подчинился ли Мон ему по собственному желанию, или это было веление того самого, что скользнуло в детском взгляде. Он протянул руку вперёд, тихо читая самое простое, самое безобидное заклинание, которое учат почти все заклинатели. Текст его чем-то напоминал неразборчивую молитву, да только совсем не складную, словно читающий забыл слова и теперь придумывает на ходу. Из пальцев вверх, сжимаясь идеально крупными каплями, взмыла какая-то странная розовая светящаяся изнутри жидкость. Она разлетелась на множество маленьких незаметных капелек и прямо под потолком кухоньки взорвалась небольшими пёстрыми фейерверками. Остатки осыпались искрами вниз, тут же исчезая и просачиваясь сквозь доски. Коис наконец-то отпустил Мона и радостно захлопал в ладоши. Его глаза снова заблестели детской радостью и наивностью. Вот только никто больше в комнате не смеялся. Мон выглядел уставшим, будто натаскал сюда тысячу таких вёдер. Элиот, казалось, совсем не обращал на всё происходящее внимание, а Таррет… Таррет продолжала смотреть мальчику в глаза, пытаясь понять, куда делось то, чему она совсем не могла дать объяснения. Это была не взрослость, не капризность, нет. Это было что-то, сильно похожее на звериное, как блеск в глазах Лили, когда она чувствовала опасность. Но в последнюю секунду, перед тем как Коис весело засмеялся, ей показалось, словно она увидела что-то глубоко в зрачках мальчика, что до чёртиков напоминало блеск серебра. Элиот, наконец закончив, протянул ребёнку руки и подхватил его так, словно он ничего не видел. Таррет ободряюще улыбнулась Мону, забирая поднос, и кивнула в сторону двери. Она надеялась, что девочки успели осмотреть башню. Когда они вышли, Стелла и Лили как ни в чём не бывало болтали и складывали скинутые Коисом бумажки. Увидев их, мальчик заёрзал у Элиота на руках, явно требуя отпустить его. Он принялся разливать заварившийся чай в кружки, а закончив, быстро схватил булочку и плюхнулся прямо на пол. Элиот стал задавать ему какие-то вопросы, вот только ответы ребёнка были совсем непонятны, ведь отвечал он не отрываясь от булочки. Таррет перевела серьёзный взгляд на Стеллу, пытаясь понять, как правильно сформулировать свои опасения. Не произошло ведь, по сути, ничего странного, просто капризы ребёнка. Но что-то в груди так и кричало: “с ним что-то не так”. – Вы осмотрели башню? – наконец произнесла мыслеречью девушка. – Ага, – так же ответила Стелла, – а у тебя глаза жёлтым горят. – Не обращай внимания, – Таррет тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться, – это от нервов. Так что, нашли что-то интересное? – Не то что бы, – волшебница медленно помешивала свой чай, явно обдумывая, что сказать, – специфичного и пугающего точно ничего. На втором этаже кабинет Чазлаута и несколько пустых гостевых спален. На третьем – огромная библиотека с книгами про драконов, на четвёртом – спальни Коиса и Чазлаута и ещё несколько пустых. Ну, и дальше вверх куча помещений, которые не используются. Но, признаю, в башне легко можно заплутать, если случайно сюда попадёшь. Кабинет, естественно, был закрыт, но Лили его аккуратно вскрыла и покопалась в бумажках. Мне, кстати, подобное не очень нравится, – Стелла бросила на Таррет укоризненный взгляд, – но ничего интересного. Хотя… Ты знала, что эта башня принадлежит Публичной Леди? И она до сих пор оплачивает все расходы, связанные с ней. А ещё было несколько очень дружелюбных писем с приглашением семьи на чай от Чёрного Посоха. Хотя, это и не удивительно, всё же он бывший публичный советник. А у вас как? – С Коисом что-то не так. – С чего ты это взяла? – Не могу внятно объяснить, – Таррет нахмурилась, – просто чувствую, скорее всего. Стелла фыркнула, переводя скептический взгляд на ребёнка. Сейчас, уплетая булочку, он правда выглядел нормально. Но там, на кухне, всего на секунду… – Ой! – Коис вдруг дёрнулся, – я же обещал вам показать письма от моей мамы! И, бросив недоеденную булочку обратно на поднос, он понёсся к винтовой лестнице. Элиот проводил его улыбающимся взглядом, явно желая прокомментировать что-то, но Коис в ту же секунду вернулся, держа в руках огромную кипу бумаг. Он весело протянул её своим новым друзьям и вернулся к предыдущему занятию. – На каком этаже, ты говорила, его спальня? – скосила на Стеллу глаза Таррет. – На четвёртом, – волшебница теперь тоже хмурилась, – и я уже видела там эти бумажки. Таррет хмыкнула, как бы говоря, что именно это она и имела ввиду. А потом опустила взгляд на листы, которые принёс Коис и которые теперь медленно перебирал Элиот. Сразу было понятно, что это не письма. Это вырезки из газет. Нет, Таррет могла предположить, что сказка про маму секретного агента была придумана, чтобы не говорить ребёнку о её смерти, но чтобы настолько… – Коис, а ты их читал сам? – спросила она, снова переводя взгляд на беззаботного ребёнка. – Нет, я ещё не умею, – он беззаботно пожал плечами, – мне папа читает. А потом я говорю ему, что написать в ответ. – Не умеешь? – Лили нахмурилась. – Но разве ты уже недостаточно большой, чтобы уметь? – Нет, мне же только три, – Коис как-то обиженно насупил брови, – папа говорит, когда мне исполнится шесть, я пойду в школу и смогу сам писать маме ответы, а пока что я слишком маленький. Глаза Лили снова опасливо сузились, когда она внимательно осмотрела мальчика с ног до головы. Её реакция была понятна. Ребёнку на вид было лет девять-десять, но точно не три. – Такое бывает, – вдруг тихо проговорил Элиот, продолжая перекладывать газетные вырезки, – иногда дети останавливаются в своём развитии и не могут повзрослеть. Скорее всего именно это с ним. Таррет сжала губы в тонкую линию. Да, такое бывает, дочь её соседки была такой. Она тоже застряла в возрасте лет пяти, это был её порог. Вот только Коис совсем не походил в своём поведении на трёхлетку. Уж сильно складно он говорил. Ему можно было дать лет семь, а то и больше, но явно не три. Она снова перевела взгляд на бумажки в руках Элиота, пытаясь уложить ворох мыслей, которые крутились в её голове, да только у неё не получалось. Логичного объяснения всему происходящему всё никак не находилось, но ведь оно же должно быть, должно же? – А ну-ка погоди, – она остановила руку Элиота, перебиравшую бумаги. Это была вырезка из совсем свежей, кажется, вчерашней газеты. С огромным, почти кричащим заголовком.

«Южное братство наносит свой удар! Восьмого Чеса состоится митинг в поддержку Южного Района и всех пострадавших от возгорания на производстве семейства Смит. Лидер движения – Астрея Коатль – выступила с публичным заявлением: «Это ни в коем случае не акт агрессии. Мы просто хотим, чтобы наш голос, голос обычных рабочих, был услышан не только жителями Северного Района, но и Публичной Леди. Мы долго оставались в тени, но больше терпеть унижения не собираемся! Нас много, и наш голос может звучать громче любых фанфар!». Как сообщили изданию, лидеры Северного Района никак не отреагировали на это заявление и не собираются присутствовать на выступлениях Южного Братства. Сможет ли голос обычных рабочих достигнуть их ушей?»

Элиот слегка нахмурился, тоже вчитываясь в страницу. Мон попытался заглянуть им за плечи, но с его ракурса текст газетной вырезки был совсем неразборчив. Таррет забрала листок из рук Элиота и передала остальным. Её глаза, только минуту назад вернувшие себе прежний оттенок, снова вспыхнули ярким жёлтым. Она с серьёзным лицом наблюдала за Стеллой, читавшей вырезку. Возможно, это было совсем не связано с тем делом, что поручали послушникам храма Селунэ. Но всё же… В городе явно что-то происходило. Что-то, что пока что ускользало от их глаз. Будто бы не хватало всего одной маленькой детали. Дверь в башню вдруг с грохотом отворилась. Все вздрогнули от этого звука и только Коис вскочил с места, радостно вскидывая руки. – Папа! Папа, ты вернулся! Смотри, кто у нас в гостях! Кажется, только сейчас все в зале вспомнили, что в этой гостиной должен был быть ещё один человек. Сердце упало куда-то к животу, заливая всё тело тревогой. Как они объяснят Чазлауту, что вошли в его дом? Смогут ли они в случае чего дать отпор бывшему публичному советнику? По башне пронеслись торопливые шаги и дверь в гостиную быстро отворилась. Коис, забравшийся на руки к отцу, что-то весело щебетал, явно расхваливая своих друзей. Это был первый раз, когда они видели Чазлаута Ярогорна. Мужчина совсем не походил на типичных чаще всего хилых волшебников. Высокий и широкоплечий, он напоминал крепкую скалу. Его одежды тихо шелестели от любого мелкого движения. Лицо, суровое и одновременно мягкое, укрывала короткая ухоженная борода. Коис трепал коричневые волосы отца, накручивая локоны на палец. Чазлаут же смотрел на него с тем самым теплом, с которым любой нормальный отец смотрит на своего ребёнка. Но стоило ему перевести взгляд на компанию, как его взгляд стал будто бы стеклянный, а у самой радужке глаз забередило беспокойство. Все вскочили, стоило Чазлауту появиться в комнате. Они смотрели друг на друга, явно оценивая, пытаясь одним взглядом прочитать чужую душу, понять, что скрывается у самого края сердца. – Просим прощения за беспокойство, – первой опомнилась Стелла, деликатно улыбаюсь хозяину, – мы не должны были входить, пока Вы отсутствовали, господин бывший публичный советник, но юный господин открыл нам дверь и мы не могли не ответить на его гостеприимство. – Не обращайтесь ко мне так, – голос Чазлаута был на удивление мягок, – я больше никак не связан с правящей верхушкой. Кто вы и зачем пришли? – Прошу прощения, – Стелла сделала лёгкий реверанс, – в связи с некоторыми недавними событиями, мы вынуждены искать Вашего совета по некоторым чувствительным вопросам. – Коис, – Чазлаут перевёл взгляд на мальчика, аккуратно опуская его на пол, – иди, поиграй в своей комнате. – Ладно, – как-то слишком сговорчиво повиновался ребёнок. Он ловко, словно маленькая обезьянка, выскочил в дверной проём, прикрывая за собой дверь. Стоило ему уйти, как голос Чазлаута стал строже. – Итак, что вам нужно? – он сделал несколько шагов вперёд, усаживаясь в огромное кресло. Всё его тело было до ужаса напряжено, а пальцы баюкали тоненькую волшебную палочку, даром, что рядом с креслом покоился его же, явно непростой, посох. Сразу становилось понятно – мужчина был готов отразить атаку в любое время. – Видите ли, – глубоко вздохнула Стелла, тоже присаживаясь, – сегодня ночью с нашим другом Моном произошло нечто необычное. Он служит Ао, в связи с чем проводил ночную службу, когда встретил женщину в маске Тайного Лорда. Она пригласила его пройти на собрание и выдала одеяния Тайных Лордов. Таррет вздрогнула, переводя удивлённый взгляд на волшебницу. А потом слегка улыбнулась, разгадав ход её мыслей. Конечно, не стоит прямо с ходу говорить Чазлауту о том, что Коису угрожает опасность. А единственная причина, почему они могли прийти сюда, это как раз та странная женщина. Она тоже маленький крючок с ниточкой, вот только, куда она тянется, до сих пор непонятно. Но если они узнают хотя бы эту часть, может быть, смогут разгадать и всё остальное или хотя бы получат направление. – Отчего вы пришли с этим вопросом ко мне? – Чазлаут смотрел на девушку серьёзно, пытаясь разгадать, что творится в её голове. Таррет так же смотрела на людей, пытаясь раскрыть их обман, и сейчас Чазлаут явно проверял их. – Потому что мы не знаем, что с этим делать, – спокойно, словно тихий ручеёк, проговорила Стелла, – мы не знаем, не случится ли чего плохого, если Мон пройдёт к страже или к действующим членам публичного совета. Он не был виноват в произошедшем, разве что только в том, что принял приглашение женщины. Но ведь и посторонние не мог присутствовать на тайном собрании. Единственный, кто может подсказать нам, как действовать и кто точно не попытается доложить о нас совету – это Вы, вышедший из него. – Хорошо, – Чазлаут хмыкнул и потянулся к чайнику, наливая себе порцию в ту кружку из которой до этого пил Коис, – с чего вы взяли, что это была женщина? Стелла слегка пнула Мона носком туфли. Тот вздрогнул, явно просыпаясь от каких-то своих размышлений и бросил на Чазлаута напуганный взгляд. – Не могу сказать точно, – не сказал, скорее пробормотал он, – скорее, этот факт был для меня очевидным, как то, что небо голубое. – Небо может быть разных цветов, зависит от того, в какую погоду вы поднимаете глаза, – Чазлаут пригубил напиток и в его глазах заплясали странные огоньки веселья, – и всё же, были ведь какие-то признаки, верно? – Формы, – как-то слишком неуверенно проговорил Мон, – я видел очертания её, ну, груди, под одеждой. А ещё длинные, где-то по эту самую грудь волосы. И она говорила со мной женским голосом, вот только тут странно, потому что я слышал её голос в своей голове. – Как вы получили комплект одежды тайных лордов? – Он просто появился рядом со мной. – Эта женщина была на собрании или же просто дала вам войти? – Была, только ни с кем, кроме меня, не говорила, – Мон поёжился, – она знала обо мне всё и, честно говоря, это пугало. А ещё, кажется, Чёрный Посох что-то знал. Чазлаут вскинул брови. Покосился на дверь из гостиной и аккуратно поставил чашку на стол. Его взгляд посерьёзнел. – Опишите его. – Молодой человек, лет двадцати восьми, наверное. Синие волосы, такие же синие одежды. Непринуждённое поведение и очень звонкий голос. Он будто забавлялся всё собрание, кажется, его никто особо не уважает. – Вот как, – Чазлаут тяжело вздохнул и потёр пальцами переносицу, размышляя, – странно. Одежда тайных лордов зачарована так, что невозможно понять, кто скрывается за ней. Поэтому и голос должен звучать у всех одинаково и никаких отличительных признаков быть не должно. – Так и было, – Мон кивнул, – и со мной, и со всеми остальными. Только эту женщину я мог отличить от всех остальных. – Она не член тайного совета, – взгляд Чазлаута потемнел от напряжения, – но явно наделена какой-то властью. Скажите, что вы сделали с одеждой тайных лордов, которую получили? – Она лежит у меня в сумке, – Мон, кажется, начал успокаиваться. – Только мы не брали её с собой, побоялись, – добавила Стелла. – И правильно сделали, – Чазлаут кивнул, – в последнее время в совете чёр-те что творится. Но человек, получивший эту одежду, наделяется огромной властью, и если она окажется в руках идиотов… – он вдруг запнулся, – вы же не участвовали в дискуссии и не советовали принять никаких решений? – Нет, – Мон слегка скривился. – И не принимайте. Я надеюсь на Ваше благоразумие, господин. Надеюсь, это просто ошибка, но что-то мне подсказывает, что нет. Я проведу своё небольшое расследование, а вы, тем временем, ничего не делайте и больше никому не говорите, что это произошло с вами. Совет тайных лордов не с проста тайный. – Кстати, а почему? – вдруг подала голос Лили, которую до этого никто не замечал. – Это древняя традиция, – заговорила вместо Чазлаута Стелла, – её ввёл ещё первый Лорд Глубоководья. С древних времён страной управляют люди, скрывающиеся под маской. Это связано с тем, что раньше были распространены политические убийства на почве непринятия определённых решений, либо ради выгоды оппонентов жертв. – Но разве это не увеличит шанс того, что одежда может тайно передаться кому-то, как произошло с Моном? – не унималась Лили. – Где гарантия того, что совет не состоит из бандитов и убийц, вроде Занатра или того же Иена Сильверхельма? – Имена тайных лордов известны Публичному Лорду Глубоководья, – Стелла слегка вздохнула, – и принимать или исключать из совета в данный момент может только Лаэрль Сильверхенд. Именно поэтому и странно, что лишний комплект оказался у той женщины. Чазлаут как-то горько ухмыльнулся, отводя взгляд в сторону. Таррет, глядевшая на него непрерывно, заметила эту странную, почти секундную перемену в его взгляде, словно бывший публичный советник… Да нет, быть этого не может. Не может же он и в самом деле презирать Публичную Леди? – А почему мы говорим про Мона? – вдруг заговорил Элиот, как-то возмущённо. – Мы ведь не за этим сюда пришли! – А зачем? – Чазлаут перевёл на него внимательный взгляд своих карих глаз. Таррет захотелось стукнуть Элиота посильнее. – Слушайте, эта ситуация с Моном, конечно, странная, – принялся возмущённо пояснять аасимар, – но дело ведь было вообще в другом! Вчера вечером в дом, где мы жили, вломился странный тип и сказал, что у него есть к нам дело. Мы, вообще, всё это время занимались поручением храма Селунэ, искали пропавших послушников. Так вот, этот странный тип, у которого мы попытались получить информацию, попросил предупредить Вас, что Коису, этому чудесному ребёнку, грозит опасность! – Вот оно что, – Чазлаут хмыкнул, чуть вскинув брови. – Да, он просил нас, – Таррет нервно улыбнулась, пытаясь сгладить углы, – этот человек – информатор, с которым долгие годы работала моя семья. Кажется, он получил сведения о том, что Коиса хотят выкрасть и попросил меня проверить, в нормальных ли условиях живёт ребёнок и сможете ли вы его защитить. Он не просил меня говорить о результатах, поэтому, поверьте, мы никому не расскажем. Да и мой информатор совсем не плохой человек, поэтому, уверена, всё не так плохо… – Да он влез к тебе в дом через окно! – не унимался Элиот. – Это взлом с проникновением! Он преступник, Таррет! – Он переживал, что мои кошки будут голодать в моё отсутствие, – последнее девушка произнесла с нажимом. – Вот что, – Чазлаут тяжело вздохнул, – о взломе стоит сообщить страже. Но не говорите им ничего про меня, ясно? Я сам с этим разберусь. По поводу вашей проблемы… Я постараюсь разузнать и сообщу вам, что делать дальше. Не пытайтесь больше связаться со мной, я сам вас найду. Надеюсь, вы поняли намёк, господа? – его взгляд стал совсем строгим. – Я вас найду. И не обязательно чтобы сообщить, что делать с одеждой тайного лорда. А пока что сидите и не дёргайтесь. – Ну нет, – Элиот недовольно вскинул голову, – как мы можем спокойно сидеть, если ребёнку угрожает опасность? Это мой долг как паладина Селунэ – защитить спокойствие вашего дома! В глазах Чазлаута мелькнула усталость и сильное раздражение. Таррет прикрыла глаза рукой. Вот же ж блядство. А начиналось так хорошо… Правду говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».