Всё, кроме любви

Она открыла глаза за секунду до того, как зазвонил будильник. В комнате было серо, шторы она вчера не задернула, просто рухнула на кровать и уснула. Он спал рядом, на спине, раскинув руку в её сторону. Дышал ровно и спокойно. Во сне он выглядел моложе, без этой хмурой физиономии, без складки между бровями, которую она так любила. Она смотрела на него минуту, две, потом осторожно, чтобы не разбудить, выскользнула из-под одеяла. Ноги коснулись холодного пола и Юля поежилась. В животе мутило, не сильно, но мерзко. Тот самый вкус во рту — знакомый, как при первой беременности, и ненавистный до слез. Она прижала ладонь ко рту, постояла, прислушиваясь к себе. Вроде отпустило. Брюнетка вышла на кухню, включила чайник и обхватила себя руками. В голове — одна мысль, что не отпускает уже несколько дней. Она взяла телефон и набрала знакомый номер. — Лен, привет, — сказала тихо, чтобы не разбудить Сережу. — Мне нужно записаться. Сегодня. Да, сегодня. Во сколько? — она слушала, кивала. — Хорошо, я приеду. Спасибо. Семенова сбросила вызов, положила телефон на стол и обхватила себя руками. В голове царила пустота и глухой, жуткий страх, который она игнорировала уже неделю. Из спальни послышался шорох, Юля повернулась. Куликов стоял в дверях, щурился со сна, тёр лицо ладонью. Волосы взъерошены, футболка помята, а на щеке след от подушки. — Ты чего не спишь? — Сережа спросил хрипло, подойдя поближе. — Не могу, — ответила она. — Голова болит. Он подошёл, хотел обнять, но она не дала. Юля шагнула назад — не специально, просто в своем состоянии не была готова к нежностям. — Юль? — он нахмурился, склонил голову, посмотрел внимательно, так, как умел только он, и она это знала. — Всё нормально, — она улыбнулась, но улыбка вышла кривой и натянутой. — Я просто… не выспалась. Он хотел спросить что-то ещё, но Юля не дала такой возможности. Обернулась к плите лишь бы не соприкасаться взглядом. — Садись, кушай. Он постоял, посмотрел на её спину и на напряжённые плечи, но за стол не сел. Пошел умываться. Она слышала, как течёт вода и как он чистит зубы. Выдохнула, села на стул, и положила руки на стол, нервно постукивая пальцами. Руки дрожали. Семенова вошла в спальню, когда Сережа брился. Быстро сложила в сумку джинсы, свитер, и аптечку. Самое необходимое, чтобы переконтоваться вне дома. Он вышел из ванной, увидел сумку и вопросительно посмотрел. — Ты куда? — Поеду. — она не подняла головы. — Дела. — Какие? — Рабочие. — Юль. — Сереж, — она подошла, и сухо поцеловала его в щеку. — Не спрашивай. Он схватил её за руку. — Юль, что происходит? — Ничего. — она сиюсекундно высвободилась. — Я вечером позвоню. — Юля. Она уже была в коридоре — надела куртку, взяла ключи. — Юля! Дверь закрылась. Он стоял посреди комнаты и непонимающе смотрел на закрытую дверь. Семенова зашла в кабинет, закрыла за собой дверь. Лена подняла голову от медицинских карт. — Выглядишь так себе. — Я знаю, — ответила Юля. — Давай сразу к делу. Лена кивнула, и когда Семенова легла на кушетку, включила аппарат. Тысяча мыслей, самых страшных и отвратительных, разрывающих сердце на клочья пронеслось в голове пока Лена водила датчиком по животу, молчала, и смотрела на экран. — Ну что? — Юля спросила затаив дыхание. — Маленький срок, — ответила Лена. — Девять недель. Сержце бьётся, пока все выглядит нормально, но… — Но? Лена вздохнула. Убрала датчик, выключила аппарат и села рядом. — Ты же знаешь, Юль. Возраст. После сорока риск хромосомных аномалий намного выше. — Я знаю, — Семенова ответила прикрыв глаза, встала с кушетки и принялась вытирать живот от геля. — Тебе нужно сдать кровь, пройти первый скрининг. Только тогда можно будет говорить точнее. — А если анализ покажет что-то не то? — Юля вновь села, посмотрела на подругу. — Тогда будем решать. — Лена взяла её за руку. — Но не сейчас, сначала сдай кровь. Юля кивнула, встала, оделась и направилась к двери. — Юль, — Лена остановила её в проходе. — Ты Куликову рассказала? — Нет. — Почему? — Потому что он уйдёт. — Уйдёт? — Или останется из-за ребёнка. — Юля горько усмехнулась. — Я даже не знаю, что хуже. Лена промрлчала, не зная что сказать. Семенова вышла из кабинета и закрыла дверь. Она села за руль, сжала его до побеления костяшек, и устремила взгляд перед собой. Потом закрыла лицо руками и плакала. Плакала долго, отчаянно — так, как не плакала с того дня, когда делала УЗИ Свете. Когда слёзы кончились, она вытерла лицо. Достала телефон и посмотрела на экран. Сообщения от Куликова заставили в злости закатить глаза. «Юль, ты где?», «Юль, ответь», «Юль, что с тобой?», «Юль, я волнуюсь», «Пожалуйста, ответь». Она выключила телефон и бросила его на пассажирское сиденье. Завела машину и поехала. Юля ехала три часа. Молча, не включая радио и не думая ни о чем. Просто смотрела на дорогу. Родной отцовский дом встретил её пустотой, ведь мать уехала в город и вернётся только через неделю. Юля зашла, включила свет. Холодно, но печь она не стала топить — просто накинула плед и селе на диван. Посмотрела на телефон. Она ведь выключила его от злости, и, может, даже пожалела, но включать не решилась. Поняла, что он точно звонил. Она положила телефон на стол, легла на диван накрывшись пледом, и уснула. Сережа звонил весь день. Сначала просто ждал, думал, что она в делах, не может ответить. Потом начал беспокоиться. Набрал — абонент недоступен. Ещё раз, и еще — все безрезультатно. К обеду он уже не находил себе места. Ходил по коридорам, не видя никого. Пастухов что-то спросил — он не ответил, Брагин позвал — отмахнулся. Спустя какое то время он вошел в ординаторскую. Нина сидела за столом и пила чай. — Нин, — сказал он, закрывая дверь. — Юля пропала. Дубровская подняла голову. — Как пропала? — Утром ушла, сказала, что по делам. Телефон отключила. — Он сел напротив, положил голову на руки. — Я не знаю, где она. Нина долго молчала, перебирая в голове какие то мысли. — Нин? — он поднял голову. — Ты что-то знаешь? Она смотрела на него. В глазах — желание рассказать всю правду переменялось на сомнение, страх и что-то ещё. — Сереж, — сказала она тихо. — Мне надо тебе кое-что рассказать. Он замер, всмотревшись в ее глаза. — Что? — Юля… — Нина вздохнула. — Она беременна. Тишина оглушила Куликова и он даже не до конца был уверен, что услышал все правильно. — Что? — переспросил. — Она беременна, срок несколько недель. — Нина сжала кружку. — Она боялась тебе рассказать. — Почему? — голос сел, и хоть это был далеко не единственный вопрос в его голове, он спросил только это. — Потому что боялась, что ты уйдёшь или останешься из жалости. Мы же бабы — дуры. Он закрыл глаза и провел рукой по лицу. Нина не могла сказать ничего хорошего, да и плохого тоже — она банально ничего не знала, поэтому с грустью в глазах смотрела на Сережу. Он встал, прошелся туда-сюда и остановился у окна. — Где она, Нин? Где мне ее искать? — Не знаю. — Нина тоже встала. — Но я догадываюсь… У неё есть дача в Подмосковье. Она говорила, что ездит туда, когда хочет побыть одна. — Адрес. — Я не помню. — Нина подошла к нему, и стараясь утешить, положила руку на плечо. — Могу узнать у ее мамы. Он повернулся и посмотрел на неё. — Узнай. — Хорошо, сейчас позвоню. Нина вышла из помещения набирая номер Лидии Ивановны. Куликов сел за стол и прикрыл глаза в усмешке. — Дура ты Юлька, какая ты дура.