Спасительный свет

Их спидер скользил сквозь смог и конструкции промышленного сектора Корусанта. Чем ближе они подлетали к месту встречи, тем ощутимее становилась Тьма, сгущающаяся вокруг завода. Это было не просто отсутствие света — это было присутствие чего-то древнего, голодного и полного ненависти. — Асока, начинай, — скомандовал Энакин, сжимая штурвал. Асока закрыла глаза. Она начала погружаться в себя, гася каждый всплеск своей Силы. Это было искусство, которому её учила не только Храм, но и годы выживания на войне. Она становилась пустой, прозрачной, словно пылинка в луче света. В Силе она исчезала, превращаясь в ничто. Энакин, напротив, начал раздувать пламя внутри себя. Он позволил всему своему отчаянию, всему страху за Падме, всему гневу на предательство Палпатина вырваться наружу. Он не сдерживал эмоции, как учили джедаи, а наоборот, подпитывал ими свою связь с Силой. Вокруг него начала закручиваться воронка бушующих чувств, видимая в Силе как ослепительный, хаотичный шторм. Они подлетели к разрушенному ангару завода. Энакин посадил спидер в тени огромного пресса. — Я высажу тебя здесь, — прошептал он, не оборачиваясь. — У тебя будет несколько минут, чтобы занять позицию, пока я буду идти к нему. Не торопись. Жди момента, когда он будет максимально открыт. Асока молча кивнула. Она выскользнула из спидера, бесшумно, как тень. Ей не нужно было использовать Силу, чтобы скрыть свое присутствие — она была невидима для Силы. Она начала пробираться сквозь завалы металлолома, карабкаясь по балкам, поднимаясь всё выше, под самую крышу ангара. Её цель была — позиция прямо над тем местом, где, как она чувствовала, ждал Сидиус. Энакин вышел из спидера. Он шел медленно, его шаги эхом отдавались в пустом ангаре. Гнев и отчаяние бушевали в нем с такой силой, что, казалось, воздух вокруг него вибрировал. Он чувствовал присутствие Палпатина — холодное, всепроникающее, торжествующее. В центре ангара, в круге света от одинокого прожектора, стояла фигура в темном плаще. Капюшон скрывал лицо, но Энакин знал, кто это. — Ты пришел, мой мальчик, — голос Палпатина прозвучал вкрадчиво, но в нем чувствовалась сталь. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Любовь... она сильнее любых догм. Энакин остановился в нескольких метрах от него. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, в глазах метались тени. — Я... я должен спасти её, Канцлер. Совет... они не понимают. Я сделаю всё, что вы скажете. Просто научите меня. Палпатин медленно поднял руки, словно собираясь обнять его. Под капюшоном сверкнули желтые глаза ситха. — Хорошо, Энакин. Очень хорошо. Твой путь к истинной силе начинается сейчас. Отринь свои страхи. Прими свой гнев. Позволь ему вести тебя. Дарт Плэгас Мудрый... он знал, что смерть — это лишь препятствие, которое можно преодолеть. Свысока, с балки, Асока наблюдала за происходящим. В Силе она была ничем. Для Палпатина, сосредоточенного на искушении Избранного, на подпитывании его гнева, она не существовала. Она видела, как Тьма Сидиуса тянется к Энакину, словно щупальца, пытаясь обвиться вокруг него, заглушить остатки света. Она видела, что Палпатин полностью поглощен своим триумфом. Он верил, что Энакин уже сломлен, что он на коленях. Он был открыт. Его защита была направлена на то, чтобы подавить сопротивление Энакина, а не на то, чтобы отразить удар извне. Асока взяла в руки свои световые мечи. Они не издали ни звука. Она сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на цели. В её разуме не было страха, не было ненависти — только решимость выполнить свой долг. Ради Энакина. Ради Падме. Ради Галактики. Палпатин продолжал говорить, его голос становился всё громче, всё торжественнее. — Ибо только через Тьму можно достичь истинного... В этот момент, словно ангел мщения, Асока сорвалась с балки. Она не использовала Силу для прыжка — она просто позволила гравитации сделать свое дело. Она падала вниз, нацелив свои мечи точно в спину Лорда Ситхов. Энакин увидел её краем глаза. Время словно замедлилось. Он увидел вспышку синих клинков, решимость на лице Асоки. Он знал, что этот момент решит всё. В тот самый миг, когда клинки Асоки должны были войти в спину тирана, Тьма внутри Палпатина вздыбилась, как потревоженный океан. Он не обернулся. Ему не нужно было видеть, чтобы знать. Сидиус вскинул руки, и от него во все стороны разошлась сокрушительная волна чистой кинетической энергии. Удар был настолько мощным, что металлические балки над головой жалобно застонали. Асоку, застигнутую в прыжке, буквально смяло этим импульсом. Её мечи лишь вскользь полоснули плечо Сидиуса, оставляя глубокий, дымящийся ожог на дорогой ткани робы и плоти, прежде чем её отбросило назад. — Глупая девчонка! — прошипел Сидиус. Развернувшись с невероятной быстротой, он выбросил вперед скрюченные пальцы. Каскад фиолетовых молний рванулся к падающей Асоке, намереваясь испепелить её еще в воздухе. — НЕТ! — взревел Энакин. Голубой клинок Скайуокера вспыхнул мгновенно, приняв на себя основной удар разрядов. Асока с глухим ударом врезалась в стену и сползла вниз. Она не шевелилась. Мощь Сидиуса была такова, что Энакина вжало в бетон, но он устоял, закрывая собой обмякшее тело ученицы. Молнии с треском бились о плазму меча, освещая лицо Энакина мертвенным светом. В этот момент внутри Энакина что-то окончательно надломилось. Весь тот страх, который он копил неделями, превратился в первобытную, ледяную ярость. Он не просто напал — он обрушился на Палпатина, как лавина. Каждый его удар весил тонну. Сидиус, не ожидавший такой яростной контратаки, был вынужден отступить, его коварная ухмылка сменилась оскалом напряжения. Энакин теснил его к техническим шахтам, прорубая защиту ситха с дикой, неистовой мощью. Искры от столкновения мечей заливали пространство вокруг. — Мальчик мой, я в тебе разочарован! — выплюнул Палпатин, блокируя очередной сокрушительный выпад красным клинком. — Неужели ты позволишь Падме умереть? Сидиус активировал комлинк на запястье для вызова подкрепления. Он вскинул руку, готовя новый залп молний в сторону неподвижной Асоки, чтобы добить её и окончательно сломить Скайуокера. Заметив это, Энакин совершил безумный рывок. Он буквально протаранил Сидиуса плечом, вкладывая в удар всю мощь Силы, и отбросил его вглубь коридора шахт, подальше от девушки. — К ней не подойдешь! — прорычал он. В ангар уже врывались тени в алых плащах. Императорская гвардия, вооруженная силовыми пиками, брала их в кольцо. Энакин не стал ждать. Он метнулся к Асоке, на бегу деактивируя меч и подхватывая её на руки. Она была пугающе бледной, её голова бессильно откинулась назад. Гвардейцы преградили путь к выходу, но Энакин даже не замедлился. Снова вспыхнул синий клинок. Одним широким взмахом он отсек навершия пик первым двоим, вторым движением отбросил остальных мощным толчком Силы, буквально впечатывая их в стены. Он ворвался в спидер, уложив Асоку на соседнее сиденье. Палпатин показался в проеме шахты, его лицо было искажено яростью, а раненое плечо дымилось. Энакин выжал рычаг форсажа до упора. Спидер сорвался с места, оставляя за собой лишь след ионизированного воздуха, и исчез в лабиринтах промзоны Корусанта. Сидиус смотрел вслед уходящему спидеру. Он был зол и разочарован в Энакине, но это уже не имело значения. Судьба джедаев предрешена.