Восьмая Уизли

Утро в гриффиндорской гостиной было непривычно тихим. Роуз нашла Гарри у окна — он сидел один, рассеянно листая «Теорию магической защиты», хотя взгляд его был устремлен далеко за пределы заснеженного поля для квиддича. Рона рядом не было, и это был идеальный момент. Роуз подошла медленно, не прячась. Она видела, как напряглись плечи Гарри, когда он услышал её шаги. — Гарри, — тихо позвала она. Он обернулся. В его глазах не было той ярости, что у Рона, но в них читалась глубокая, осевшая на дно усталость и разочарование. — Пришла просить за него? — спросил он, закрывая книгу. — Снейп уже прочитал нам лекцию о «жертвенности» Малфоя. Но Роуз... я видел, как он смотрел на нас годами. Я видел его отца на кладбище, когда вернулся Волан-де-Морт. Роуз села на подлокотник кресла напротив него. Она выглядела спокойной, но в её взгляде была стальная уверенность. — Я пришла говорить не о Драко, Гарри. Я пришла говорить о нас. О том, что будет дальше. Гарри нахмурился, не понимая, куда она клонит. — Рон думает, что если я с Малфоем, то я выбрала сторону Пожирателей. Но это не так, — она подалась вперед, понизив голос. — Послушай меня. Драко сжег мосты. У него больше нет дома, нет денег, нет отца. Он изгой среди своих. Но именно это делает его самым ценным союзником, который у нас когда-либо был. Он знает их изнутри. Он знает их страхи и их планы. — Ты предлагаешь использовать его? — Гарри прищурился. — Я предлагаю тебе верить мне, — Роуз накрыла его руку своей. — Гарри, что бы ни случилось, как бы сильно я ни любила его и как бы часто мы ни ссорились с Роном... я на твоей стороне. В этой войне я — твой солдат. Если завтра Тёмный Лорд придет к воротам, я буду стоять справа от тебя. И Драко будет стоять рядом со мной, потому что ему больше некуда идти, и потому что он ненавидит их теперь сильнее, чем ты. Гарри долго смотрел на неё, пытаясь найти в её лице следы сомнения или слепой влюбленности. Но он увидел только решимость повзрослевшей девушки, которая прошла через огонь. — Ты действительно веришь, что он не предаст? — тихо спросил Гарри. — Он уже предал всё, что у него было, — ответила Роуз. — Гарри, я не прошу тебя любить его. Я прошу тебя принять мою верность. Я не уйду к ним. Я остаюсь здесь, с тобой. И я сделаю всё, чтобы мы победили. Даже если мне придется ради этого усмирять своего брата и защищать слизеринца. Гарри глубоко вздохнул, и часть напряжения наконец покинула его лицо. Он не улыбнулся, но его пальцы слегка сжали её ладонь в ответ. — Рон этого не поймет, Роуз. Не сейчас. — Рон поймет, когда запахнет настоящей серой, — отрезала она. — А до тех пор — просто знай. Я с тобой. До самого конца. Она поднялась и направилась к выходу из гостиной, оставив Гарри в задумчивости. Она сделала то, что должна была: расставила приоритеты. Её сердце принадлежало Драко, но её верность и её палочка принадлежали свету. И теперь, когда эта клятва была произнесена, она чувствовала, что готова к любым испытаниям, которые готовил им этот год.

***

Это произошло через пару дней в Большом зале во время завтрака. Атмосфера была всё ещё наэлектризована, но Фред и Джордж, как истинные Уизли, решили, что лучший способ разрядить обстановку — это довести ситуацию до абсурда. Роуз сидела за столом Гриффиндора, пытаясь сосредоточенно намазать джем на тост, когда близнецы с двух сторон зажали её в «тиски». — Итак, дорогая сестрёнка, — начал Фред, подпирая голову рукой и не сводя с неё лукавого взгляда. — Раз уж ты у нас теперь официально «Укротительница Хорьков» и «Разрушительница Мэноров»... — Мы с Фредом провели инвентаризацию семейных активов, — подхватил Джордж, доставая длинный список. — И пришли к выводу, что твоё приданое сильно пострадало из-за инфляции и... э-э... некоторых взрывных инцидентов в Румынии. Роуз замерла с ножом в руке. — О чём вы, идиоты? — О том, — Фред понизил голос до драматического шепота, — что если ты решишь выйти замуж за этого бледного изгнанника, нам нечего предложить ему в качестве выкупа. У нас есть только три подержанных метлы, коллекция навозных бомб и... — И Рон! — радостно добавил Джордж. — Мы решили, что Рон отлично впишется в сделку. Мы отдадим его Малфою в качестве домашнего эльфа. Будет чистить ему ботинки и ворчать о «чистоте крови». Рон, сидевший напротив и набивший рот овсянкой, поперхнулся и издал звук, похожий на свист чайника. — Я... что?! — прохрипел он, покраснев до корней волос. — Вы с ума сошли? Я скорее съем свои учебники! — Видишь, Рози? — вздохнул Фред. — Товар бракованный, сопротивляется. Боюсь, Малфой потребует доплату. Весь стол Гриффиндора начал тихо хихикать. Даже Гарри, который в последнее время редко улыбался, прыснул в кубок с соком. Роуз чувствовала, как её лицо заливает краска, но она не могла сдержать улыбку. — Думаю, Драко предпочёл бы дракона вместо Рона, — парировала она. — От него меньше шума и ест он не так много. — Справедливо, — кивнул Джордж. — Но драконы нынче в дефиците, а Рон у нас бесплатный. В этот момент за их спинами раздался шелест чёрной мантии. Снейп, проходивший мимо к преподавательскому столу, остановился. Все мгновенно замолчали, ожидая, что он снимет баллы или назначит отработку. Профессор медленно перевёл взгляд с Роуз на близнецов, а затем на несчастного Рона. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз промелькнуло что-то очень похожее на ехидство. — Мистер Уизли, — Снейп обратился к Рону своим фирменным ледяным тоном. — Должен заметить, что ваша рыночная стоимость как домашнего эльфа крайне преувеличена. Учитывая ваши успехи в зельеварении, вы бы разбили все котлы в поместье в первый же вечер. Зал на секунду замер. А потом взорвался хохотом. Смеялись все: Симус Финниган едва не свалился со скамьи, Невилл уткнулся лицом в тарелку, а Фред и Джордж начали аплодировать. — Ого! — крикнул Фред. — Даже профессор Снейп считает, что ты — неликвид, Ронни! Снейп даже не повёл бровью. Он посмотрел на Роуз и добавил, подливая последнего масла в огонь: — Что касается вас, мисс Уизли... Если вы всё же решите совершить эту... сомнительную сделку, убедитесь, что контракт составлен на гоблинском языке. Малфои всегда были сильны в мелком шрифте. Особенно в тех местах, где упоминается «пожизненное терпение». С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Роуз сидеть с открытым ртом, а близнецов — в полном восторге от того, что они только что услышали. Это был первый раз, когда в Хогвартсе смеялись так искренне и громко с начала года.

***

Это было самое тяжелое решение за последние недели. Собрать вещи в Нору означало выйти из защитного кокона Хогвартса и встретиться лицом к лицу с теми, кого она ранила сильнее всего. Драко провожал её до границ антитрансгрессионного купола. Он не пытался её отговорить, хотя в его глазах читался страх — он боялся, что, вернувшись в тепло семьи, она поймет, насколько он лишний в её жизни. — Если твой отец достанет ружье или Артур решит спустить на меня садовых гномов... я пойму, — криво усмехнулся он, поправляя воротник её куртки. — Мой папа не спустит гномов, Драко, — Роуз коснулась его щеки. — Он просто будет смотреть на меня так, будто я разбила его любимую коллекцию штепселей. И это гораздо больнее. Нора встретила её запахом свежескошенной травы и дымом из трубы. Когда Роуз ступила на порог, на кухне воцарилась тишина. Молли Уизли замерла с полотенцем в руках. Артур, сидевший за столом с «Ежедневным пророком», медленно опустил газету. — Привет, мам. Папа, — голос Роуз дрогнул. Молли не выдержала первой. Она бросилась к дочери, обнимая её так крепко, что у Роуз перехватило дыхание. Это были те самые объятия, которых ей так не хватало. — Ох, Рози... девочка моя... живая, — причитала Молли, ощупывая её плечи, проверяя, нет ли новых ран. — Мы всё знаем, — Артур поднялся, его голос был сухим и серьезным. — И про Мэнор, и про драконов... и про молодого человека, которого ты решила спасти. Они сели за стол. Перед Роуз тут же появилась тарелка с горячим рагу и кружка чая, но еда не лезла в горло. — Папа, я знаю, что вы думаете, — начала Роуз, глядя в чашку. — Вы думаете, что я предала всё, во что вы верите. Что я связалась с сыном человека, который годами унижал нашу семью. — Мы думаем о твоей безопасности, Роуз, — мягко прервал её Артур. — Люциус Малфой — опасный человек. Его сын вырос в этой ядовитой среде. Как мы можем быть уверены, что он не использует тебя, чтобы выжить самому? — Потому что он потерял всё ради меня! — Роуз подняла голову, и её глаза блеснули тем самым упрямством, которое Артур так хорошо знал. — Он мог остаться в Мэноре, принять Метку и быть в шоколаде. Но он выбрал подземелье и изгнание. Он выбрал меня, зная, что у меня нет ничего, кроме фамилии, которую он сам когда-то презирал. — Но он же Малфой... — всхлипнула Молли. — Его мать... Нарцисса... они же другие, Рози. — Мам, он чистил навоз в Румынии, — Роуз позволила себе слабую улыбку. — Поверь, аристократы не делают этого ради развлечения. Он изменился. Не потому, что стал «добрым» в один миг, а потому что понял: всё, во что он верил — это ложь. Артур долго молчал, барабаня пальцами по столу. — Рон прислал письмо. Он в ярости. Говорит, что ты защищала Малфоя в школе. — Рон ведет себя как осел, — отрезала Роуз. — И Фред с Джорджем со мной согласны. Они помогли мне вытащить Драко. Если бы не они, я бы не справилась. Упоминание близнецов немного смягчило Молли. Если уж Фред и Джордж ввязались в это, значит, дело было действительно серьезным. — Я не прошу вас любить его прямо сейчас, — Роуз накрыла руку отца своей. — Я просто хочу, чтобы вы знали: я не совершаю ошибку. Я спасаю человека, в котором есть свет. И я не откажусь от него, даже если вся Нора будет против. Артур вздохнул и посмотрел на жену. В этом взгляде было смирение перед неизбежным. Уизли всегда были известны своей преданностью, и Роуз оказалась самой преданной из всех. — Ладно, — наконец сказал Артур. — Если ты так уверена... Мы не будем закрывать перед тобой двери. Но Роуз... если он причинит тебе боль, я лично найду способ превратить его поместье в склад для неисправных тостеров. Роуз засмеялась, чувствуя, как тяжелый камень падает с души. Она провела в Норе всю ночь, рассказывая родителям правду — без прикрас, без геройства, просто историю двух людей, которые пытаются выжить в мире, который рушится. Уходя на следующее утро, она знала: её семья всё еще любит её. И, возможно, когда-нибудь на Рождество в Норе найдется лишний стул для одного очень бледного и очень раскаявшегося слизеринца.

***

В величественных и теперь пугающе холодных залах Малфой-мэнора, разыгрывалась настоящая трагедия. Воздух здесь был пропитан запахом гари и липким, парализующим страхом. В центре главного зала, где ещё недавно драконье пламя лизало стены, стоял Тёмный Лорд. Его присутствие ощущалось как ледяная игла, вонзенная в позвоночник. Люциус Малфой, когда-то гордый аристократ, чья трость с набалдашником в виде головы змеи заставляла трепетать министерских чиновников, теперь выглядел жалко. Его мантия была в пыли, руки дрожали, а сам он почти не разгибал спины, опустив голову так низко, что светлые волосы закрывали лицо. — Мой Лорд... — голос Люциуса сорвался. — Прошу... это было внезапно. Драконы... Уизли... я не ожидал такого вероломства от собственного сына. Я найду его. Я лично приведу его к вашим стопам и... — Ты не смог удержать мальчишку, Люциус, — прошипел Волан-де-Морт, и этот звук заставил камни в стенах вибрировать. — Ты не смог защитить свой дом от девчонки и пары рыжих шутов. Твоя верность начинает пахнуть слабостью. Люциус снова склонился, бормоча извинения, готовый ползать на коленях, лишь бы отвести гнев хозяина. Но рядом с ним, прямая как струна, стояла Нарцисса. Её лицо было бледным, как мрамор, но в глазах не было того рабского подчинения, что у мужа. Каждый раз, когда Люциус начинал очередной виток унизительных оправданий, Нарцисса резко, почти болезненно дергала его за руку. Её пальцы впивались в его локоть, заставляя замолчать. — Хватит, Люциус, — одними губами прошептала она, когда Лорд отвернулся к окну. — Нарцисса, замолчи, ты погубишь нас! — в ужасе прошипел он в ответ, не поднимая головы. — Мы уже погибли, если ты продолжишь извиняться за то, что наш сын наконец-то проявил волю, — её голос был едва слышен, но в нем звенела сталь. — Он прав. Он выбрал жизнь, а не это... — она обвела взглядом затянутый дымом зал и фигуры Пожирателей в тенях. — Он Малфой. Он сделал то, что ты побоялся сделать двадцать лет назад. Люциус вздрогнул от её слов. Он посмотрел на жену, и на мгновение в его глазах промелькнула искра понимания, смешанная с диким ужасом. Нарцисса не просто защищала сына — она презирала тот путь, по которому Люциус вел их семью все эти годы. Она видела, как Роуз Уизли, девчонка, которую они презирали, верхом на драконе сделала для их сына больше, чем Люциус за всю его жизнь. Тёмный Лорд медленно обернулся, его безносое лицо исказилось в подобии улыбки. — Нарцисса... кажется, у тебя есть свое мнение о поступке твоего сына? Нарцисса не отвела взгляда. Она лишь сильнее сжала руку мужа, удерживая его от очередного поклона. — Мой сын — глупец, ослепленный чувствами, мой Лорд, — произнесла она ровным, ледяным тоном. — Но он — плоть от моей плоти. И если он выжил в этом пламени, значит, в нем больше силы, чем мы думали. Волан-де-Морт рассмеялся — сухим, безжизненным смехом. — Сила? Нет, Нарцисса. Это не сила. Это безумие. И я посмотрю, как долго продлится это безумие, когда за ним придут мои гончие. Когда Лорд покинул зал, Люциус бессильно опустился на край поваленного стола. — Зачем ты это сделала? — выдохнул он. — Он убьет нас обоих. Нарцисса подошла к нему и впервые за вечер посмотрела на него с тенью жалости. — Он убьет нас в любом случае, Люциус. Но Драко теперь на свободе. И если та девочка Уизли действительно способна укрощать драконов ради него... возможно, это единственный шанс для нашего рода не превратиться в пыль. Она развернулась и вышла из зала, оставив мужа одного среди руин их былого величия. Нарцисса не стала ждать, пока страх окончательно парализует Люциуса, или пока Тёмный Лорд решит выплеснуть гнев на неё. Она накинула тяжелый дорожный плащ, скрыв бледное лицо под глубоким капюшоном, и покинула Мэнор через один из тайных выходов, о которых не знали даже Пожиратели. Она трансгрессировала к границам Хогсмида. Ветер здесь был колючим, пропитанным запахом хвои и приближающейся бури, но Нарциссе он казался чище, чем спертый воздух её собственного дома. Северус Снейп обнаружил её на пороге своего кабинета в подземельях глубокой ночью. Она не стучала — она просто стояла там, неподвижная и холодная, как статуя, пока дверь не отворилась. — Нарцисса? — Снейп быстро оглядел пустой коридор и жестом пригласил её войти. — Вы рискуете. Лорд не спускает глаз с вашего дома после... инцидента. — Мой дом перестал быть крепостью в ту секунду, когда Люциус упал на колени, Северус, — Нарцисса скинула капюшон. Её идеальная прическа была слегка растрепана, а в глазах горела лихорадочная решимость. — Я пришла не за утешением. Я пришла за сыном. Снейп прошел к столу, наливая в два бокала крепкое вино. — Драко в безопасности. Насколько это вообще возможно в школе, где половина студентов хочет его проклясть, а вторая — сдать Министерству. — Я видела, что произошло в Мэноре, — Нарцисса проигнорировала бокал. — Я видела девочку Уизли. Она... она прилетела на драконе, Северус. Снейп криво усмехнулся, пригубив вино. — Мисс Уизли обладает редким сочетанием безрассудства и преданности. В этом она превзошла даже своего брата Чарли. — Она спасла его, — Нарцисса подошла к окну, за которым темнели воды озера. — А Люциус... Люциус извинялся перед Ним. Он просил прощения за то, что наш сын выбрал жизнь. Мой муж сломлен, Северус. Он превратился в тень. Она резко обернулась к профессору. — Скажи мне правду. Драко действительно... с ней? Или это просто попытка выжить? — Это самое искреннее безумие, которое я видел за последние двадцать лет, — тихо ответил Снейп. — Они вчера спали в его комнате. Без страха. Я видел их лица утром. Драко больше не боится вашего мужа. Он боится только потерять её. Нарцисса на мгновение закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза. Она быстро смахнула её. — Значит, он прав. Он выбрал сторону, у которой есть сердце, а не только жажда крови. Она достала из складок плаща небольшой сверток, перевязанный шелковой лентой. Внутри было старинное фамильное кольцо Малфоев — не то, что символизировало власть, а личный перстень её отца, Блэка. — Передай это ему, — прошептала она. — И скажи... скажи, что мать не сердится. Скажи, что я горжусь тем, что он перестал кланяться. И передай мисс Уизли... — Нарцисса замялась, подбирая слова. — Скажи ей, что если она продолжит так же крепко держать его за руку, я, возможно, когда-нибудь приму её в семью. Снейп принял сверток, его пальцы коснулись холодного металла. — Вы не хотите увидеть его сама? — Нет, — Нарцисса снова накинула капюшон. — Если я увижу его, я могу не найти сил вернуться. А мне нужно быть там. Рядом с Люциусом. Кто-то должен следить за тем, чтобы Тёмный Лорд не узнал о его местонахождении раньше времени. Она направилась к выходу, но у самой двери остановилась. — Северус... присматривай за ними. За обоими. Если с ними что-то случится, этот мир не будет стоить и одного сикля. Когда дверь за ней закрылась, Снейп долго смотрел на кольцо в своей руке. Он знал, что этот визит Нарциссы — начало конца для Люциуса как главы рода, но начало чего-то совершенно нового для Драко.

***

Кабинет Снейпа в этот вечер казался особенно мрачным. Запах сушеных трав и горьких настоек смешивался с холодом, тянувшимся от каменных стен. Северус сидел у камина, вертя в руках то самое кольцо, переданное Нарциссой, когда в дверь снова постучали. Роуз вошла без приглашения. Её лицо было бледным, а в глазах горел тот самый лихорадочный блеск, который появлялся у неё перед самыми безумными вылазками. — Профессор, я не могу уснуть, — начала она с порога, садясь в кресло напротив. — Я думала о том, что вы показали мне в Омуте. О том, как Тёмный Лорд дорожит своей связью с прошлым. Снейп медленно поднял на неё взгляд, прищурившись. — И к каким же... академическим выводам вы пришли, мисс Уизли? Надеюсь, это не очередная идея по угону драконов? — Нет, всё гораздо серьезнее, — Роуз подалась вперед, понизив голос до шепота. — Крестражи. Дамблдор ищет их, Гарри ищет их. Но есть один, который всегда рядом с ним. Нагайна. Снейп замер. Его рука, державшая стакан, напряглась так, что побелели костяшки. — Это опасные догадки, Роуз. Змея — живое существо. Создавать крестраж в живой плоти — это за гранью даже для него. — Но она ведет себя не как обычная змея! — Роуз не отступала. — Она понимает его, она почти часть его сознания. Если это так, то она — его последний рубеж. И это подводит меня к самому главному. К вам. Снейп поставил стакан на стол. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. — При чем здесь я? — Он параноик, — сказала она. — После того, как Драко сбежал, после того, как в Мэноре произошел погром, он ищет виноватых. Он знает, что вы были близки с Нарциссой. Он знает, что вы декан факультета, который «вырастил» предателя. Она встала и подошла к окну, глядя на темную гладь озера. — Если он решит, что вы больше не полезны, или если он заподозрит, что вы скрываете правду о Драко... Нагайна станет палачом. Он может покуситься на вашу жизнь просто ради того, чтобы убедиться в собственной безопасности. Он посчитает вас предателем, потому что вы — единственный, кто достаточно умен, чтобы водить его за нос. Снейп долго молчал. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, прерываемой только треском поленьев в камине. — Вы удивительно проницательны, — наконец произнес он, и в его голосе не было привычного сарказма — только бесконечная усталость. — Тёмный Лорд не знает слова «доверие». Он знает только «страх» и «пользу». — Тогда почему вы всё еще здесь? — Роуз обернулась. — Уходите. Скройтесь. Вместе с нами. Снейп горько усмехнулся, глядя на пламя. — Кто-то должен стоять между ним и этой школой. Кто-то должен следить за тем, чтобы его гнев не обрушился на детей раньше времени. Если я уйду, он пришлет сюда Беллатрису или кого-то похуже. Он встал, подошел к Роуз и вложил ей в руку сверток с кольцом, который принесла Нарцисса. — Отдайте это Драко. И помните: ваши догадки о змее должны остаться в этой комнате. Если Поттер узнает... он бросится в бой, не подготовившись. — Но вы... вы погибнете, — прошептала Роуз, сжимая кольцо. — Все мы когда-нибудь погибнем, мисс Уизли, — Снейп на мгновение положил руку ей на плечо — жест, который был для него высшим проявлением привязанности. — Ваша задача — выжить. Ваша и Малфоя. Сделайте так, чтобы эта жертва не была напрасной. А о Нагайне... я позабочусь сам, когда придет время. Роуз не ушла. Она замерла у самой двери, её рука судорожно сжала дверную ручку, а затем она медленно обернулась. В полумраке кабинета её глаза блеснули решимостью, которая заставила бы вздрогнуть даже опытного мракоборца. — Одной памяти о Лили недостаточно, чтобы остановить яд, профессор, — её голос был тихим, но твердым, как удар клинка. — Если Нагайна — это то, чем я её считаю, то её укус — это не просто рана. Это приговор. Магический и физический. Снейп замер, наполовину скрытый тенями стеллажей. — Вы предлагаете мне учить вас гербологии в полночь, Уизли? Или решили, что ваши познания в ядах превосходят мои? — Я предлагаю вам носить с собой противоядие, — Роуз сделала шаг назад к столу, её ладони уперлись в потемневшее дерево. — Не то общее, которое вы даете первокурсникам. А концентрат. Безоар, смешанный с кровью феникса или слезами реймской кобылы. Снейп издал короткий, сухой смешок, в котором сквозила горечь. — Тёмный Лорд — величайший легилимент современности. Если он увидит в моих карманах флакон с противоядием от яда его собственной змеи... это будет равносильно чистосердечному признанию в предательстве. — Тогда спрячьте его не в карман, — Роуз подалась вперед, её лицо было в дюйме от его. — Зачаруйте пуговицу на манжете. Вставьте его в рукоять палочки. Сделайте его частью своего существования, которую он примет за обычную прихоть старого мастера зелий. Она достала из сумки небольшой кожаный мешочек — тот самый, который она всегда носила с собой в рейды по румынским заповедникам. — У меня есть вытяжка из когтя венгерской хвостороги. Она не нейтрализует яд змеи, но она заставляет сердце биться вопреки всему. Это грубая магия. Драконья магия. Она жжет изнутри, но она не дает крови остановиться. Снейп посмотрел на мешочек, затем на Роуз. В этот момент он увидел в ней не просто «одну из Уизли», а девушку, которая готова была вступить в спор со смертью ради тех, кто ей дорог. — Вы предлагаете мне... драконью кровь? — прошептал он, и его тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. — Это крайне неэстетично, мисс Уизли. Мои методы всегда были более... изящными. — Изящество не поможет вам в луже собственной крови на полу какой-нибудь хижины! — Роуз почти сорвалась. — Возьмите это. Пожалуйста. Ради неё. Ради Драко. Ради меня. Снейп медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были ледяными, но хватка — железной. Он осторожно взял мешочек. — Хорошо, — выдохнул он. — Я синтезирую состав. Я сделаю так, чтобы он всегда был под рукой, и при этом оставался невидимым для его глаз. Но вы должны пообещать мне одну вещь, Роуз. — Какую? — Если наступит момент, когда вам придется выбирать между спасением моей жизни и уничтожением змеи... вы выберете змею. Без колебаний. Роуз почувствовала, как горло перехватило спазмом. Она хотела возразить, хотела сказать, что спасет обоих, но ледяной взгляд Снейпа не терпел лжи. — Обещаю, — прошептала она. — Теперь идите, — Снейп отпустил её руку и спрятал мешочек в складках мантии. — И отдайте кольцо Драко. Ему сейчас нужнее физические доказательства того, что его еще кто-то ждет в этой жизни. Роуз вышла в коридор, чувствуя, как по спине пробежал холод. Она знала, что дала ему шанс. Крошечный, призрачный, но шанс. И теперь, глядя на кольцо Блэков в своей руке, она понимала: в этой войне каждый из них собирал свою броню по кусочкам — кто-то из древней магии, кто-то из драконьей крови, а кто-то — из чистой, отчаянной любви.

***

Подземелья Слизерина встретили Роуз привычной прохладой, но теперь этот холод не казался ей враждебным. Она толкнула тяжелую дверь его спальни. Драко не спал. Он сидел на краю кровати, вглядываясь в темную гладь воды за окном, которая в ночи казалась абсолютно черной. Он даже не обернулся, узнав её шаги по ритму дыхания. — Ты долго была у него, — тихо произнес он. Его голос звучал глухо, в нем не было ревности, только бесконечная усталость. Роуз подошла ближе и опустилась на колени между его ног, заставляя его посмотреть на неё. Она разжала кулак, и на её ладони, тускло мерцая в свете единственной свечи, лежало кольцо Блэков. — Это от твоей матери, — прошептала она. — Нарцисса была у Снейпа сегодня ночью. Она пришла ради тебя, Драко. Драко замер. Его зрачки расширились, когда он узнал старинный перстень. Он осторожно, почти боясь прикоснуться, взял кольцо. Холодный металл коснулся его кожи, и Роуз увидела, как его плечи, которые он так старательно держал прямыми весь день, наконец дрогнули. — Она не сердится? — его голос надломился. — После того, что я сделал в Мэноре? После того, как я опозорил отца перед Лордом? — Она гордится тобой, — Роуз накрыла его ладони своими, согревая их. — Она сказала Снейпу, что ты перестал кланяться. И что она будет ждать. Драко, ты не один. У тебя есть она. И у тебя есть я. Драко закрыл глаза, прижимая кольцо к губам. Это было первое материальное доказательство того, что он не просто выжил, а сохранил свою связь с тем немногим добрым, что осталось в его семье. — Она передала еще кое-что, — Роуз замялась, вспоминая ледяной тон Нарциссы. — Она сказала, что если я буду крепко держать тебя за руку... она, возможно, когда-нибудь примет меня. Драко издал короткий, хриплый смешок, который перешел в судорожный вздох. Он притянул Роуз к себе, утыкаясь лицом в её плечо. — Она никогда не говорит просто так, — прошептал он, сжимая кольцо в кулаке. — Это её способ сказать «спасибо». За то, что ты не дала мне превратиться в пепел. Они сидели так долго, в тишине подземелий. Роуз чувствовала, как напряжение медленно покидает его тело. Теперь, когда у него было кольцо — символ его истинной крови, а не рабства перед Лордом, — он казался сильнее. — Надень его, — попросила Роуз. Драко медленно надел перстень на палец. Он смотрелся на его руке идеально — символ древнего рода, который теперь принадлежал человеку, выбравшему свой собственный путь. — Теперь мы оба меченые, Рози, — он горько улыбнулся, глядя на кольцо, а затем на её шрам на плече. — Только наши метки — это наш выбор, а не чужая воля. Драко повалил её на подушки, намереваясь просто прижать к себе и уснуть, чувствуя её близость, но Роуз была настроена иначе. Адреналин после разговора со Снейпом и тяжесть фамильного кольца, наконец оказавшегося на пальце Драко, требовали выхода — живого, горячего и неоспоримого. Одним плавным, почти кошачьим движением она перехватила инициативу. Перекатившись, Роуз оказалась сверху. Она села на его бёдра, чувствуя под собой напряжение его мышц. Драко затаил дыхание, его руки замерли на её талии, когда она начала медленно стягивать с него футболку. Её пальцы, тонкие и прохладные, медленно поползли вверх, очерчивая рельеф его пресса. Роуз наклонилась ниже, обжигая его шею нежными, дразнящими поцелуями, от которых у Драко по коже пошли мурашки. Она двигалась ритмично, едва заметно подаваясь бёдрами вперёд, выбивая из него остатки самообладания. Драко издал низкий стон, который отозвался в самой груди Роуз. Его ладони, до этого неподвижные, сжались на её боках с такой силой, что костяшки побелели. Он резко потянул её на себя, заставляя её грудь прижаться к его обнажённому торсу, и заставил её посмотреть ему прямо в глаза. Его взгляд был потемневшим, диким, в нём боролись остатки аристократической выдержки и первобытное желание. — Роуз... — его голос сорвался на хриплый полушёпот, прерывистый от частого дыхания. — Если ты сейчас же не остановишься... я клянусь, я больше не смогу держаться. Я просто сойду с ума. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как её губы снова коснулись его челюсти. — А кто сказал, — прошептала она ему прямо в губы, обдавая их горячим дыханием, — что я хочу, чтобы ты держался? Драко больше не нужно было повторять дважды. Его пальцы вплелись в её огненные волосы, притягивая к глубокому, сокрушительному поцелую, в котором не осталось места ни для страха перед Лордом, ни для теней прошлого.