Тот, кто заставляет сердце биться

      Альвы – бессмертные существа, сотворённые тысячелетия назад в Гипербореи. Их жизнь – бесконечное пламя, в котором горит душа, поддерживая замёрзшее навечно сердце и заставляя его фантомно биться в человеческой оболочке, именуемой осязаемым телом. Пока горит их пламя – альвы живут.       Желая придать своему творению смысл жизни, создательница альвов наделила их даром – разделить свой огонь с родственной душой. Родственной душой альва могло стать любое живое существо. Принимая огонь души альва, родственная душа разделяла с избранником бессмертную жизнь и заставляла замершее сердце биться по-настоящему. Однако, стоило одному из пары погибнуть, второй в то же мгновение покидал мир, сгорая в пламени и обращаясь в пепел.       В прошлом Флинса мало интересовало, встретит ли он когда-нибудь свою родственную душу. А после того, как Белый Царь потерял свою власть, и вовсе был чуточку рад, что предаёт себя вечному сну в одиночестве, не заставляя страдать вместе с собой другое существо.       Спустя 500 лет ничего не изменилось. В груди телесной оболочки Флинса сердце по прежнему «молчало».       До недавних пор…       Свой первый настоящий удар сердца Флинс почувствовал внезапно, едва встретившись взглядом с чужим, слегка испуганным. На пороге его скромного пристанища стоял Никита, держа в руках мальчика. На вид ребёнку было лет пять-шесть, не больше. Он крепко держался за потрепанную одежду мужчины и неотрывно смотрел в золотистые глаза незнакомого ему человека.       Из-за смятения, вызванного непривычным давлением в груди, Кирилл молчал слишком долго, отчего Никита терпеливо повторил свой вопрос.       – Не думаю, что это хорошая идея, – гипнотизируя притихшего ребёнка взглядом, произносит Флинс.       – Почему? – искренне удивляется Никита. – Я считаю, ты вполне в состоянии проследить несколько дней за этим мальчиком. К тому же, Пирамида в данный момент не лучшее место для ребёнка.       О последнем трудно было спорить: в тяжелой битве, развернувшейся пару дней назад в окрестностях Пирамиды, погибло много людей. И этот мальчик, которого Никита просил временно взять под опеку, чудом сумел выжить в человеческой мясорубке, которую устроили безжалостные порождения Дикой Охоты.       В данный момент у старшины было много других обязанностей, и позаботиться об осиротевшем ребёнке он физически не мог.       Однако…       – Считаешь, кладбище подходит для него лучше?..       Никита мнётся несколько секунд, бегло оглядывая воздвигнутые совсем рядом с домом Кирилла каменные надгробия и, глубоко вдохнув, спешно вручает в руки опешившего товарища ребёнка. Флинс чисто на инстинктах прижимает мальчика к себе, аккуратно обнимая, и смотрит в чужие глаза удивлённо. Раньше его никто не использовал, как няньку.

Раньше его сердце никогда не излучало столь ощутимую пульсацию на чужое присутствие…

      – Лучше, – выносит вердикт мужчина. – Здесь, с тобой, он в безопасности. И перед его глазами не будут маячить кровавые последствия атаки.  Я вернусь за ним, как только приведу Пирамиду в порядок.       Мальчик неуверенно сжимает кулачки, боясь как-то разозлить незнакомца, в руки которого его вручили, и потеряно смотрит на Никиту, не до конца понимая, зачем они пришли в это странное место.       – Хорошо, – в итоге сдаётся Кирилл. – Я присмотрю за ним.       – Спасибо, – искренне благодарит Никита.       Мужчина снимает с плеч большой рюкзак и протягивает его Флинсу.       – Тут припасы, должно хватит на неделю.       Кирилл недовольно смотрит на рюкзак, но брать в руки не торопится. Удобнее перехватывает мальчика, неосознанно заставляя того обнять себя за плечи.       Сердце в груди вновь отдаётся лёгкой пульсацией, отчего Кирилл в последний момент подавляет в себе эгоистичное желание скинуть мальчика со своих рук и закрыться от Никиты и его поручений за дверью своего дома.       – Ты же знаешь, мне они не нужны.       – Знаю, – соглашается старшина, – но ему, – кивок на ребенка, – нужны.       Вздохнув, Кирилл согласно кивает. Кормить ребенка припасённым для заблудших солдат сухпайком не лучшее решение. Хотя сама идея держать на кладбище ребёнка в принципе сродни абсурду. Что ему тут с ним делать? Рыбачить? Играть с неупокоенными душами по вечерам в карты? Рассказывать сказки про Белого Царя и бессмертное войско?       Кирилл мысленно усмехается, представляя себе подобное времяпровождение. Однако внешне остается полностью безэмоциональным, чем привлекает внимание мальчика, который с интересом его рассматривает.       – Кстати, – задумчиво протягивает мужчина, отвлекая альва от размышлений, – ты готовить то умеешь?       Флинс медленно моргает, переваривая услышанное.       – Умею, – лёгкая усмешка трогает тонкие губы альва, – в крайнем случае, спрошу совета у местного повара.       «Местного повара?..» – немой вопрос читается во взгляде Никиты, и Кирилл спешит на него ответить жестом руки, указывая на одно из надгробий, установленное недалеко от уличной печи.       Старшина предпочитает никак не комментировать чужой ответ, списав всё на очередное дурачество старого друга. В конце концов, у Кирилла всегда было своеобразное чувство юмора.       – Что ж, тогда проблем не возникнет.       Старшина под взгляд Флинса проходит в его дом, оставляет на столике рюкзак с припасами и возвращается обратно. Проходя мимо старого друга, который по-прежнему держал ребенка, Никита остановился и с отцовской нежностью погладил мальчика по голове:       – Я оставлю тебя здесь ненадолго, Иллуги, – голос старшины звучит успокаивающе, – через несколько дней вернусь и заберу тебя, – на обычно суровом лице мужчины появляется добродушная улыбка. – Слушайся Флинса, он присмотрит за тобой и не даст в обиду. Всё будет хорошо, я обещаю. Веришь?       Мальчик доверчиво кивнул.       – Вот и славно.       Никита ушёл. Флинс и Иллуги долго смотрели ему в след. Даже когда силуэт мужчины растворился в вечернем тумане, Кирилл не спешил покидать холм, с которого наблюдал за старшиной.       Мальчик на его руках по-прежнему был тих. Не трудно догадаться, что на душе у этого ребёнка – страх от неизвестности, тоска по ушедшим родным.       – Что-нибудь хочешь? – интересуется Флинс, чтобы как-то прервать затянувшуюся тишину.       Иллуги отрицательно качает головой.       – Уверен?       Теперь утвердительный кивок.       Флинс понятия не имеет, что делать дальше.       – Он ведь вернётся? – едва слышно произносит Иллуги. И Флинсу не нужно уточнять, о ком спрашивает мальчик.       – Вернётся.       Иллуги такой ответ полностью устраивает. Он кивает самому себе, а затем обращает взгляд на Кирилла:       – Вы можете отпустить меня, – мальчик немного отстраняется, опираясь маленькими ладошками на мужское плечо, и обращает своё внимание на землю, избегая золотистого взгляда, – я могу сам ходить.       Губы Кирилла трогает слабая улыбка.       – Как скажете.       Он опускает мальчика на землю, берёт его за руку и неспешно ведёт в сторону дома. Слабая пульсация сердца в груди постепенно стихает, возвращаясь к привычной тишине, будто оно и не билось вовсе. Флинсу хочется верить, что так всё и останется.       ***       Раннее утро Флинса начинается совсем не так, как он привык проводить его последние десятилетия.       – Я бы на вашем месте не стал добавлять так много перца, – поучительно произносит мужской голос, пока Флинс старательно готовит завтрак для маленького гостя на уличной печи.       Кирилл отставил перечницу на стол, полностью проигнорировав чужое нравоучение.       – И масло надо поменьше, – не успокаивается мужчина, наблюдая, как альв щедро поливает бурлящее в котле варево желтоватой жидкостью.       Но его снова игнорируют.       – Господин Флинс, – мужской голос становится громче и настойчивее, когда рука Флинса тянется за очередной подозрительной склянкой, – вы собираетесь накормить, или отравить ребёнка, которого вам вверил старшина?       Кирилл недовольно смотрит на парящего возле печи призрака молодого мужчины.       – Премного благодарен за ваши советы, господин Якоб. Я их обязательно учту.       – Будет лучше, если вы избавитесь от этого отвратительного варева и приготовите юному господину нормальную кашу, – призрак повара скрещивает руки на груди, совершено не боясь спорить с тем, кого живые ратники предпочитают обходить стороной. – Я не могу почувствовать аромат вашего творения, но даже без этого вижу, какой пытке вы желаете подвергнуть бедное дитя. Неужели считаете, что юный господин недостаточно много страдал?       – Вы явно преувеличиваете, – Флинс всё же убирает котел с неудавшейся кашей и уходит куда-то. Спустя некоторое время возвращается с чистым котлом и новой порцией продуктов. – Раньше никто не жаловался на мои порывы накормить голодающих путников, – вслушиваясь в инструкцию, диктуемую поваром, отмечает Кирилл.       – Вы видите здесь кого-то, кто мог бы пожаловаться? – Якоб театральным взмахом руки указывает на воздвигнутые по всему острову надгробия.       – Изволю заметить: не все путники, которых я встретил, ныне покоятся на этой земле.       – Не имею желания спорить с вами на эту тему, господин Флинс, – призрак мужчины поворачивается в сторону берега, вглядываясь в бушующие от ветра волны. – Вашими стараниями на этой земле спит куда меньше путников, чем могло бы быть. Вы спасли немало жизней. Я же отплачу вам за это своей помощью, – Якоб вновь обращает всё своё внимание альву, преисполненный энтузиазмом, – и научу готовить блюда, способные накормить любого путника, ступившего на этот остров.       – Нет необходимости, – отмахивается Кирилл, методично помешивая кашу в котле, – достаточно накормить одного человека. Для остальных у меня всегда припасены питательные наборы ратников.       Якоб хочет сказать что-то ещё, но не успевает. Из дома Кирилла выглядывает призрак молодой женщины, звонко оповещающий, что:       – Господин Флинс, юный господин уже проснулся, – голос женщины звучит обеспокоено. – Вам не стоит оставлять мальчика одного в незнакомом месте. Пусть он старается скрывать, но ему очень страшно.       – Знаю, – Флинс убирает с печи готовое блюдо и следует в дом. – Премного благодарен за помощь, – почтительно кивает женщине-призраку альв и скрывается в доме.       С появлением на острове Иллуги жизнь Флинса стала более оживлённой. И даже вечно тоскующие по потерянной жизни призраки стали проявлять куда больше интереса к происходящему вокруг, чем раньше.       – Господин Флинс, – в очередной раз произносит Аксинья – та самая женщина призрак, – вам не кажется, что данные предметы немного не… – женщина запнулась, пытаясь подобрать подходящее слово, – немного не подходят для игр в столь нежном возрасте?       Флинс устало прикрывает глаза, отказываясь как-то комментировать чужие слова. При жизни Аксинья очень сильно желала иметь семью, детей. Но судьба женщины распорядилась иначе: молодая ратница погибла раньше, чем смогла обрести свое женское счастье. И теперь, вся её накопленная годами нереализованная материнская любовь и забота внезапно оказались направлены на маленького Иллуги.       Сам мальчик, тем временем, с особым вниманием рассматривал любимую коллекцию Флинса, держа в руках тщательно отполированную кость.       – Это берцовая кость бледношерстного волка, – поясняет альв, отвечая на немой вопрос Иллуги, который мальчик не решался задать.       – Зачем она вам? – покрутив кость в руках, всё же спрашивает Иллуги.       – Мне нравится собирать подобные вещи, – неопределенно пожимает плечами Флинс, – можно сказать, что это моё хобби.       – Хобби? – столь странное хобби мальчик встречает впервые. Не сказать, чтобы он многое успел повидать за свою пока ещё короткую жизнь, но человек, коллекционирующий чужие кости, вызывает у него недоумение. И любопытство. Флинс на первый взгляд выглядит пугающим, но не менее интересным.       Иллуги продолжает рассматривать коллекцию разномастных костей, аккуратно сложенных на специальных деревянных полочках, которые Флинс самолично изготовил. Призрак Аксиньи стоит совсем рядом с ним, тихонько причитая о неподходящих игрушках для невинного дитя. Альв, признаться, не видит в подобном времяпровождении проблемы: он ведь не заставляет никого насильно любоваться своим сокровищем.       – Юный господин, – подражая Аксиньи, зовёт Иллуги Кирилл, на что получает недовольный взгляд мальчика. Ему явно не нравится подобное обращение. – Вы умеете читать?       Недовольство быстро сменяется недоумением.       – Умею.       – А любите?       – Люблю, – осторожный кивок. Будто его не про чтение спрашивают, а предлагают пойти на поиски нового предмета странной коллекции.       – В подвале этого дома есть старая библиотека. Если хочешь, я могу показать её тебе.       Глаза мальчика проясняются, губы растягиваются в улыбке.       – Хочу, – слишком резво отвечает мальчик. И от представшей картины сердце Флинса вновь отзывается мелким ударом в груди.       – Тогда следуйте за мной.       Иллуги осторожно возвращает чью-то трубчатую кость на полочку и торопливо идёт за Кириллом.       Уже в подвале, увидев, в каком состоянии находится упомянутая библиотека, энтузиазм мальчика немного притупляется. Недовольно хмурясь, он подходит к Флинсу, хватается маленькими пальчиками за край его черных одежд и тянет на себя, привлекая внимание.       – Вам бы, – в унисон с женщиной призраком, последовавшей за ними, произносит Иллуги, – не мешало тут прибраться.       – Считаете? – Флинс недоумённо осматривает покрытые слоем столетней пыли полки книг и не видит в этом никакой проблемы. И все равно под уговоры Иллуги и ворчание Аксиньи, тратит оставшуюся часть дня, чтобы привести библиотеку в более надлежащий вид. Не без помощи самого Иллуги, который активно участвовал в уборке, не боясь указывать Кириллу на пыльные залежи верхних полок, до которых сам мальчик дотянуться не мог.       Закончив с уборкой, Иллуги устало опускается на каменный пол, опираясь спиной на стену. Рядом с ним бесшумной тенью садится Кирилл. В отличии от ребёнка, уставшим мужчина не выглядел и был вполне бодр для того, кто несколько часов драил грязное помещение.       – Ты хорошо потрудился, – мальчик вздрогнул, когда его головы коснулась чужая прохладная ладонь, невесомо погладив по волосам. – Очень старательный ребёнок.       Иллуги хмурится и недовольно отворачивается, но не отстраняется. Лишь жмётся своим плечом ближе к чужому боку, неосознанно ища защиты.       Рядом с Флинсом оказывается на удивление спокойно.       Альв тихо усмехается, убирает руку с чужой головы, чтобы в следующий миг мягко приобнять за плечо.       – Позволь в награду рассказать тебе одну историю о Белом Царе, жившим более пяти сотен лет назад…       Кирилл вдохновлёно рассказывает о давно забытом мире. О существах, которых уже не сыскать на землях Тайвата. О героях, личности которых навсегда остались в его собственной памяти. Под конец истории Флинс замечает, что Иллуги крепко спит. Подняв мальчика на руки, Кирилл относит его в комнату, заботливо укладывает в кровать и, оставив мальчика под присмотром Аксиньи, уходит, тихо прикрыв за собой дверь комнаты.       ***       Утром четвертого дня пребывания Иллуги на острове Кладбище Ночи, возвращаясь с ежедневного обхода, Флинс застаёт мальчика возле уличной печи, прижимающего к груди охапку дров. Позади него сияющей тенью парит призрак Аксиньи. Будь её воля, женщина давно бы затискала мальчика в своих объятиях и приготовила ему самый вкусный завтрак, на который была способна при жизни.       – Юный господин сегодня встал слишком рано. Вам нездоровится?       То, как Иллуги хмурится всякий раз, когда Флинс называет его «юным господином», выглядит весьма забавно. Альв не может удержаться от возможности подразнить его.       – Хочу помочь, – упрямо произносит Иллуги. А потом, уже менее уверенно добавляет. – Можно?       – Буду признателен за помощь, – соглашается альв. – Но огонь я разведу сам. Сходи пока за продуктами.       От слов Флинса лицо Иллуги украсила счастливая улыбка. Согласно кивнув, мальчик сложил дрова возле печи и унесся в дом. Аксинья поспешила за ним. Кириллу порой было интересно, как бы отреагировал Иллуги, узнай, что почти всё время, что он здесь находится, по пятам за ним ходит неупокоенный призрак. Благо, у женщины хватает чувство такта не преследовать юного господина, когда тому требуется уединиться в уборную.       Пока Иллуги отсутствует, Флинс разжигает печь. Рядом с ней тут же материализуется призрак Якоба.       – Присутствие здесь юного господина положительно влияет на вас, – как бы между делом отметил повар. – Вам бы чаще общаться с живыми людьми.       – Я общаюсь.       – Не считая юного господина, вы общаетесь только с господином Никитой, – недовольно качает головой призрачный мужчина. – Проводить заблудшего путника подальше от острова не значит, что вы с ним общаетесь, как с другом.       – Считаешь, я общаюсь с ним, как с врагом, – усмехается Кирилл.       – Вы прекрасно понимаете, о чем я.       – Допустим, – не желает спорить Кирилл. – Но и причины, по которым я держусь от людей на расстоянии, тебе тоже известны, господин Якоб. Во-первых, они меня сами избегают. Во-вторых, правильно делают. Будет сложно объяснить, отчего я не старею.       – Общаясь только с призраками, рискуешь однажды стать одним из них.       – Может, я к этому и стремлюсь. Не имея привязанностей в мире смертных, не страшно этот мир покинуть. Я слишком долго живу на этой земле.       – Проспали вы в ней гораздо дольше.       Флинс одаривает Якоба взглядом, от которого призраку хочется закопаться обратно в землю и не вылезать оттуда как минимум лет сто. В золотистых глазах вспыхивает синее пламя. Всего на мгновенье, но этого хватает, чтобы призрачный мужчина почувствовал страх, который испытывал при столкновении с Дикой Охотой, когда ещё был живым.       – Этого достаточно? – раздаётся за спиной альва спасительный детский голос.       Обернувшись к Иллуги, Флинс снова надевает маску безмятежности и вселенского спокойствия. Хотя маску ли?..       В руках мальчика котёл, внутри которого покоятся необходимые для завтрака ингредиенты. От Иллуги веет светлой энергией жизни, которой так не достает самому альву. Новая пульсация проходит по телу, напоминая, что человека рядом необходимо оберегать и защищать.       – Ты принёс слишком много, – мягко улыбается Кирилл, забирая из рук мальчика котёл. – Тяжело ведь.       Якоба за спиной больше нет. Кириллу он, впрочем, и не нужен. Разложив продукты на столе, что стоял рядом с печью, альв терпеливо объясняет Иллуги последовательность приготовления каши, опираясь на знания, полученные от призрачного повара. Наудивление, для своего возраста Иллуги прекрасно справляется с ролью помощника.       После завтрака Иллуги уходит в полюбившуюся библиотеку. Флинс следует за ним. Но не читать. Он располагается за рабочим столом, заранее раздобыв прошлой ночью необходимые материалы, и принимается мастерить.       Каждый из них так и проводит весь день, прерываясь лишь на обед, который Иллуги спешит приготовить вместе с Флинсом. Призрачный повар, ожидаемо, отсутствует. Может, думается Кириллу, он перегнул с утренним устрашением. Однако угрызением совести страдал не долго. Всё внимание было обращено на юного господина, который, стоя на табуретке, принесённой из дома, с серьёзным выражением лица помешивал суп в котле.       – Будьте аккуратнее, – беззлобно усмехнулся Флинс, незаметно придерживая табурет под мальчиком, чтобы тот ненароком не упал, опрокинув на себя горячее блюдо.       Издалека за ними наблюдала пара призраков, не смея вмешиваться в дела живых: один из-за страха, помня об утреннем происшествии, другая по иным причинным.       – Обычно тебя от юного господина никак не оторвать, – скрестив руки на груди, проворчал повар, прячась от взора альва за высокой стелой надгробия, которое некогда принадлежало самому Флинсу.       – Думаю, я, наконец, готова, – тихо произнесла женщина, пропустив язвительный комментарий от собрата по несчастью.       – К чему? – не понял Якоб.       – К тому, чтобы идти дальше…       Каждый призрак, обитающий на Кладбище Ночи, имел свои сожаления и неисполненные цели, что держали неупокоенные души среди живых и не давали возможности очиститься и переродиться. Обычно, Флинс старался помочь таким призракам, если они сами того желали, и с готовностью провожал их в путь, благословляя на новое начало.       – Что ж, – подбадривающе улыбнулся Якоб, – тогда лишь могу пожелать тебе удачи. Ты этого заслуживаешь.       – Спасибо, – искренне поблагодарила его Аксинья. – На прощанье позволь дать тебе совет, – Якоб удивлённо посмотрел на женщину, – не провоцируй господина Флинса. Вдруг, слухи, что распускают наивные юные ратники об его ужасной природе, окажутся правдивыми и вместо пощады, тебя будет ожидать непостижимый ад в его синем пламени.       – Ты ведь не серьёзно сейчас? – если бы призрак мог, обязательно бы побледнел.       – Конечно, шучу, – сдержано хохотнула Аксинья. – И всё же будь благоразумен. Господин Флинс очень помог нам всем, и продолжает помогать другим, без какой-либо выгоды для себя. Не заставляй его своими словами погружаться в плохие мысли.       – Постараюсь, – буркнул Якоб, и вновь бросил взгляд в сторону живых. Те, закончив с обедом, уже успели покинуть уличную кухню.       – Тогда я пойду, – кивнула Аксинья, – проведу еще немного времени с ними, прежде чем уйти.       Призрачный повар молча проводил старую подругу взглядом, мысленно желая ей благополучия, ведь завтрашним утром женщины здесь больше не будет.       – Надеюсь, – в тишину произнёс мужчина, – в новой жизни ты обретёшь семью, о которой так мечтаешь…       К вечеру Флинс заканчивает работать над оберегом из цитрина – жёлтого камня, который часто сравнивают с солнечным. Приподняв оберег за продетую в него верёвочку на уровень своих глаз, альв осмотрел его со всех сторон: получилось очень даже не дурно. Фигурка маленького соловья отражала неяркий отблеск свечей, отчего казалось, что небольшое вкрапление сапфира, выступающего в роли глаз соловья, мерцает синим пламенем.       – Ого, – только сейчас Кирилл обратил внимание, что за ним с восхищением наблюдает оторвавшийся от чтения Иллуги. Мальчик успел убрать книги на полки и уже некоторое время неотрывно следил за манипуляциями альва, не смея потревожить его.       Поглощенный своей работой Кирилл даже не обратил на маленького зрителя внимание.       – Нравится? – вкрадчиво поинтересовался Флинс, протянув оберег в руки Иллуги.       – Очень, – кивнул мальчик, осторожно касаясь маленького соловья пальцами. – Будто настоящий, – зачаровано добавил он.       – Он твой.       – Что?       Пока Иллуги пытается осознать услышанное, Флинс тянется к нему, завязывая на шее мальчика нить с оберегом.       – Этот соловей сможет защитить тебя, если ты вдруг попадёшь в беду. Держи его всегда при себе, хорошо?       Иллуги не может поверить, что столь чудесную вещь, над которой Флинс работал целый день, дарят ему. Он едва слышно бормочет слова благодарности, продолжая ладошками удерживать соловья на весу, рассматривая его со всех сторон. Синие, казалось бы, безжизненные глаза-сапфиры смотрят будто в душу, но от этого становится так спокойно, что Иллуги не знает, как выразить то, о чем думает. В итоге, мальчик сам не замечает, как на глазах появляются слёзы, и он позволяет себе впервые заплакать в присутствии Флинса. Не от страха или одиночества, а от счастья.       – Господин Флинс, только я собиралась вас оставить, как вы довели юного господина до слёз, – с наигранным упрёком произнесла Аксинья, появившись позади мальчика.       Флинс не знает, что ответить. Вернее, знает, но не хочет этого делать при Иллуги, чтобы не пугать того присутствием призрака.       – Не стоит, – Аксинья понимает без слов, и, улыбнувшись, качает головой. – Я вижу, что вы никогда не причините вреда этому дитя. А, значит, могу уйти со спокойной душой, – женщина склоняется над мальчиком и невесомо целует его в лоб, – будь счастлив, Иллуги, – шепчет она прежде, чем окончательно раствориться.       Иллуги замирает, распахнув глаза, и машинально тянется рукой к голове, накрывая ладонью место призрачного поцелуя.       – Что-то случилось? – Кирилл не впервые видит, чтобы живой человек чувствовал прикосновение призрака. Однако с Иллуги подобного раньше не случалось.       – Показалось, – отстранённо шепчет мальчик, шмыгнув носом. А затем, будто сообразив, что позволил себе лишнего – пролить слёзы – резко трёт глаза. – Я… я пойду, – избегая смотреть Флинсу в глаза, заикаясь, лепечет Иллуги, – ещё раз спасибо, за подарок. Я буду его хранить, – и сбегает к себе.       Кирилл не идёт следом, желая дать Иллуги возможность успокоить свои эмоции в одиночестве. Альв неторопливо наводит порядок на своём рабочем столе, гасит свечи и только потом покидает библиотеку, чтобы отправится на ночное патрулирование острова.       Сквозь приоткрытое в комнате окно светит полная луна, в свете которой Иллуги продолжает разглядывать золотистого соловья, мирно покоящегося на его ладони. Столь щедрый дар мальчик получает впервые в жизни.       Спрятав соловья под лёгкую ночную рубашку, в которую успел переодеться, Иллуги укладывается в кровать, продолжая теперь наблюдать за луной.       Спать не хотелось.       До того, как старшина Никита привёл Иллуги к Флинсу, мужчина нашел мальчика в разрушенной деревне, спрятанным в подвале обвалившегося дома. Иллуги не помнит, как попал туда, как и не помнит ничего, что было до нападения Дикой Охоты. Во сне мальчик несколько раз видел смутные образы предполагаемых родителей, улыбчивого Никиту, крепко обнимающего неизвестную молодую женщину, но всякий раз счастливая картина семейной идиллии обрывалась всполохами алого пламени и диким рёвом, пока головы мягко не касалась чья-то невесомая ладонь, вмиг прогоняя кошмары.       Наконец-то уснув, Иллуги вновь видит небольшой дом. Расплывчатый образ мужчины держит его на руках, но как бы мальчик не старался, рассмотреть мужское лицо не получается. Рядом с ними за столом сидит Никита и, смеясь, рассказывает о своей службе. Подошедшая женщина накрывает на стол, с укором напоминая, что за ужином они договаривались не упоминать о работе.       А затем, Никита уходит, и дом мгновенно затапливает бушующее пламя. Со всех сторон слышится пронзительный рёв, от которого закладывает уши и жутко болит голова. Иллуги не понимает, как оказывается на руках женщины. Она крепко прижимает мальчика к себе, в защитном жесте прикрывая светловолосую голову. Её тело бьет крупная дрожь, голос надломлено дрожит, когда она о чем-то кричит мужчине, но разобрать чужих слов не получается.       Зато прекрасно ощущается запах крови.       Женщина разворачивается и бежит. Иллуги чувствует, как на его щеку капают чужие слёзы, однако не может произнести ни слова, словно онемев от охватившего его разум ужаса и страха.       Забежав в дом, женщина направляется вглубь одной из дальних комнат. Оседает обессилено на пол, откидывая взмахом руки небольшой ковёр, открывает дверцу секретного погреба и аккуратно усаживает туда сына. Краем глаза мальчик замечает черно-алый силуэт безголового призрачного монстра, что заносит руку над женщиной, и кричит.       Кричит, подрываясь на кровати, и тут же встречается взглядом с обеспокоенным золотистым взором альва.       – Кошмар? – едва слышно спрашивает склонившийся над чужой кроватью Флинс, так и замерев с протянутой рукой.       Чувство липкого страха, что явственно ощущался во сне, берёт вверх над эмоциями Иллуги, отчего он порывисто поддаётся навстречу Кириллу, крепко обнимая мужчину за торс и утыкаясь лицом в чужую грудь. И даёт волю слезам. Флинс нерешительно замирает на месте, потеряно смотря на светловолосую макушку. Сердце больно сжимается в груди, отзываясь на чужое страдание.       – Иллуги, – оправившись от первоначальной растерянности, Флинс бережно обнимает мальчика, – всё хорошо, ты не один.       Флинс не знает, сколько времени проходит, прежде чем Иллуги успокаивается. Альв сидит на чужой кровати, пока маленький хозяин комнаты спит, уложив голову на мужские колени. Прежде ночью за Иллуги присматривала Аксинья и, замечая любые проблески кошмаров на детском лице, старалась невесомыми прикосновениями защитить мальчика от них. Но сегодня женщина ушла, и прогонять кошмары было некому.       – Что же с тобой произошло? – с горечью в голосе тихо произнес Кирилл, вовсе не ожидая услышать ответ.       – Я… не помню, – прозвучал охрипший от недавней истерики голос. Оказывается, Иллуги не спал, но и открывать глаза не спешил. Лишь слепо сжимал сквозь ночную рубашку подаренного соловья. – Ничего не помню, – обессилено повторял он, – только рёв монстров, что приходят ко мне во сне…       – Тогда не стоит вспоминать.       Иллуги что-то мычит в ответ и всё же проваливается в сон.       Флинс аккуратно гладит спящего по волосам, задумавшись. Теперь ему стало понятно, почему Иллуги, потеряв родных в недавней битве, не пытался узнать, где его родители. Он их попросту не помнил. Вероятно, потрясение от пережитого ужаса было столь велико, что заблокировало часть воспоминаний.       С другой стороны, вопреки потерянным воспоминаниям, Дикая Охота продолжает мучить его во сне. Флинсу это не нравится. Ладонь, покоящаяся в светлых волосах, плавно опустилась на маленький лоб, скрывая под собой и чужие глаза. Ему, как альву, была дарована способность оберегать родственную душу от ночных кошмаров. И Кирилл собирался ей воспользоваться.       В золотистых глазах вспыхнуло синее пламя, и в тот же миг голубоватое свечение охватило всё тело мужчины, за секунду устремившись к ладони, что накрывала собой чужое лицо. Избавить другого человека от кошмаров не так уж и сложно. Альв просто впитывает их в себя, переживая кошмар вместо выбранного им человека. Однако, иногда приходится заплатить определенную цену: высока вероятность, что последние несколько дней будут забыты вместе с кошмарами.       Может, оно и к лучшему. Всё-таки кладбище не лучшее место для времяпровождения ребёнка…       ***       Следующим утром на порог маяка ступает Никита. Мужчина выглядит сильно измотанным, под глазами залегли темные круги от недосыпа. Он устало опускается на стул, благодарно принимая от Флинса бокал с горячим чаем. От предложенного алкоголя старшина категорично отказался – не время пребывать во хмелю, разум должен остаться ясным.       – Как Иллуги? – сделав глоток, интересуется старшина, пользуясь тем, что сам мальчик ушел в комнату, чтобы собраться. – Не доставил тебе хлопот, надеюсь?       – Напротив, – присаживаясь с противоположной стороны стола, качает головой Флинс. – Он очень умный и способный мальчик.       – Вот как, – довольно хохотнул старшина, – рад это слышать. Иллуги с малых лет растёт смышленым ребёнком. Жаль, что всё так сложилось. Если бы, – довольство резко сменилось скорбью. Мужчина непроизвольно сжимает в руке бокал, – если бы я только подоспел вовремя, трагедии удалось бы избежать.       – Не мне тебе говорить о том, что есть вещи, на которые мы повлиять не в силах, – Кирилл облокотился на спинку стула, скрестив руки на груди, и сурово посмотрел на старого друга. – Не кори себя за то, в чем изначально не был виноват.       Никита ничего не говорит в ответ. Лишь отворачивается, избегая чужого холодного взгляда, и всё так же сжимает в руке бокал, что успел пойти трещинами.       – Меня терзает один вопрос, – продолжает Кирилл, видя настроение товарища, – ты никогда прежде не просил меня позаботиться о ком-то, прекрасно зная, что я держусь стороной от общества людей. Но Иллуги привёл сюда, несмотря на мой изначальный протест.       Флинс внимательно следит за реакцией старого друга. И с каждым новым словом убеждается в своих мыслях. А потому задаёт вопрос, который не успел озвучить в тот день, когда Никита наглым образом всунул Иллуги ему в руки.       – Этот мальчик, кто он тебе?       – Иллуги сын моей младшей сестры, – на одном дыхании признаётся мужчина, и поднимает бокал, чтобы сделать ещё один глоток, но тот, не выдержав давления, разлетается на куски. Мужчина не вскакивает, лишь досадливо усмехается, невидящим взглядом уставившись на чайную лужу с осколками, образовавшуюся на столе.       – А сама сестра, стоит понимать?..       – Погибла, – кивает Никита, – вместе со своим мужем. Во время атаки Дикой Охоты она успела спрятать Иллуги в домашнем погребе, напичканным защитными фонарями. Так он и сумел выжить.       – Иллуги сказал, что не помнит ничего, что было до и во время нападения.       – Знаю, – горечь от потери близкого всё ещё съедает сознание Никиты, – когда я нашел его, он был без сознания. А когда пришел в себя, сказал, что не помнит ничего, кроме своего имени.       – И что ты планируешь делать теперь?       – Конечно же растить мальчика, как собственного сына, – тон, не терпящий возражений.       Флинс удовлетворительно хмыкнул в ответ. Такое положение дел его полностью устраивает. Однако, раз речь зашла о памяти мальчика, Никиту стоит предупредить еще об одном:       – Если вдруг Иллуги завтрашним утром не вспомнит обо мне и этом месте, не напоминай ему.       – Почему он должен забыть? – удивился Никита. – Что ты с ним сделал, Флинс?       – Ничего серьёзного. Просто избавил юного господина от ночных кошмаров.       – Ночных кошмаров?       – Не стоит вникать, – отмахнулся альв, – просто доверься и выполни мою просьбу. Я ведь никогда не подводил тебя прежде.       Старшина нехотя согласился.       Когда Иллуги спускается, готовый выдвигаться в путь, Кирилл вызывается проводить их.       Весь путь до берега Иллуги молчит, внимательно вслушиваясь в разговор мужчин. Он идёт рядом с Никитой, держа того за руку, и украдкой посматривает на Кирилла, недовольно хмуря брови.       Уже возле лодки, готовясь к отплытию, мальчик подходит к Флинсу. Альв снисходительно улыбается, чуть склонив голову:       – Доброго пути, юный господин.       Иллуги смотрит на него, желая что-то сказать, но вместо слов подходит ближе и недовольно стукает его кулачком чуть выше колена. Затем разворачивается и стремительно забирается в лодку, избегая смотреть на растерянное лицо Кирилла. Он так и не решается признаться, что слышал просьбу Флинса не напоминать Иллуги о нём.       Флинс долго провожает удаляющуюся лодку взглядом. Дольше, чем следовало.       С наступлением сумерек альв возвращается к маяку, где его встречает мёртвая тишина. Такая, какая была до появления Иллуги.       Призраки не смеют нарушить покой хозяина кладбища, чувствуя его подавленное настроение. И даже вечно язвительный Якоб старается не попадаться в поле зрения золотистых глаз.       Что ж, он вовсе не против побыть сегодня в одиночестве. Впрочем, как и в любой другой день.       Присев на скамью возле своего скромного пристанища, Кирилл облокотился на стену дома, скрестив руки на груди, и прикрыл глаза.       Он снова остался один.       И всё же…       Будет лучше, если этот ребёнок забудет о существовании Флинса.       Еще лучше, если их дороги никогда больше не пересекутся. Флинс не уверен, что способен разделить с кем-то свою жизнь. Не потому, что не хочет этого, а потому, что боится принести страдание родственной душе своим пламенем.       Жизнь Кирилла Чудомировича Флинса идёт своим чередом. Спокойное времяпровождение в компании призраков на родном кладбище, постоянные вылазки на Дикую Охоту для борьбы с нечистью, редкие выходы в город по необходимости.       Десять лет проходят, как один миг. И не единого намёка на то, что его сердце способно биться.       Флинс стоит перед закрытым кабинетом Никиты, когда за его спиной кто-то останавливается.       – Извините, но, может, вам нужна помощь?       Неизвестный звонкий голос раздаётся слишком неожиданно, как и забытый за десять лет стук собственного сердца, что болезненной пульсацией отдаётся в грудной клетке. Обернувшись, Флинс видит перед собой юношу с взглядом, наполненным живым светом.       – Меня зовут Иллуги, – добродушно улыбнувшись, представляется юноша, – а вас?       Кажется, упокоить своё сердце в этот раз будет гораздо труднее…