Тот, кто заставляет сердце биться

(Полгода спустя. Иллуги шестнадцать лет)

      Дверь тихонько скрипнула, пропуская внутрь незваного гостя. Иллуги замер, обвёл взглядом комнату, прислушиваясь к посторонним звукам. Тишина. Облегченно выдохнув, юноша позволил себе расслабиться. С плеч на пол опустился тяжелый, увесистый рюкзак. Рядом с ним, оперев на стену, оставили копьё.       Иллуги прошел дальше, по пути снимая тёплое пальто и оставляя его на старом потрёпанном кресле. Стоило всё-таки заняться его реставрацией, Иллуги обязательно принесёт в следующий раз подходящие для этого материалы.       Сейчас же у юноши были несколько другие планы, которые необходимо было привести в исполнение, пока хозяин столь скромного пристанища отсутствует.       К слову о хозяине…       Иллуги замер у незашторенного окна, где его внимание привлёк синий отсвет. Любимый фонарь Флинса, с которым загадочный ратник никогда не расстаётся, спокойно парил над полом.       Неужто забыл?.. – пронеслось в мыслях.       Юноша подошел ближе, с интересом разглядывая, как играется синее пламя за стеклом, словно отзываясь на чужое присутствие. В глазах Иллуги вспыхивает любопытство и, протянув руку, он несмело касается кончиками пальцев металлического ободка. Огонек внутри встрепыхнулся, на мгновение сменив цвет с синего на фиолетовый.       – Словно живое, – заворожено пробормотал Иллуги, улыбнувшись. Если фонарь здесь, то и Флинс где-то рядом.       Не желая более терять драгоценное время, юноша развернулся и тихонько вернулся к оставленному у входа рюкзаку. Склонился к нему, принимаясь что-то искать и совершенно не ощущая, как позади него словно из ниоткуда образовалась чёрная тень. Тень быстро приняла образ высокого мужчины, на лице вместо глаз и рта отразились отблески тёмно-синего пламени. Обернись Иллуги сейчас, увидел бы поистине устрашающую картину.       Тёмная рука тени коснулась фонаря, беря его в руки, и, сделав бесшумный шаг вперёд, начала подкрадываться к юноше.       Иллуги наконец выудил из недр рюкзака картонную коробочку. Не поднимаясь, внимательно рассматривал её со всех сторон, проверяя, не повредилась ли в пути. Тень успела подойти почти вплотную, угрожающе возвышаясь за чужой спиной. Чуть склонилась вперёд, зловеще ухмыляясь синими всполохами, и…       – Юный господин решил устроить мне сюрприз?       Иллуги, застигнутый врасплох, машинально выпрямился, ненароком врезаясь затылком в подбородок склонившегося к его уху мужчины.       – Мастер Флинс! – недовольно отозвался Иллуги. Коробка чуть не выпала из рук, но юноша сумел её удержать и теперь крепко прижимал к груди одной рукой, слегка смяв углы. Второй рукой потирал ушибленный затылок, укоризненно смотря на друга.       Тот, в свою очередь, вины нисколько не чувствовал. Лишь для приличия лениво огладил ладонью подбородок, куда пришелся удар, да отступил на пару шагов, давая больше личного пространства дорогому гостю.       – Прошу прощения, что напугал вас, – искренне извиняется Флинс, – немного не рассчитал, что ваша реакция окажется столь… бурной.       – Напротив, – недоверчиво возражает Иллуги, – на мой взгляд, именно этого ты и добивался: застать меня врасплох.       – Возможно, – не стал лукавить альв, – примите это за очередной урок: стоит всегда быть настороже, ведь Дикая Охота никогда не дремлет и может застать вас в самый неожиданный момент.       Флинс никогда не упускал возможности поделится с Иллуги своим опытом и научить чему-то новому. Или напомнить о мерах предосторожности.       Другим он, конечно, тоже был не прочь дать совет, да только, как правило, большинство людей шарахались от Флинса, как от монстра.       – Что ж, – возмущение, возникшее при встрече, растворилось. Иллуги подошел к Кириллу и, улыбнувшись, хлопнул его пару раз по плечу, – в награду за дельный совет угощу тебя ужином. Возражения не принимаются. Держи, – и, всучив в руки друга ту самую коробочку, вновь вернулся к рюкзаку, откуда достал несколько контейнеров с продуктами.       Кирилл наблюдал за манипуляциями Иллуги и чувствовал, как в груди зарождалось приятное тепло, что посылало слабые импульсы по всему телу. Такое происходило всякий раз, когда юноша оказывался рядом. Даже не видя свою родственную душу, альв прекрасно чувствовал присутствие своего человека.       – Кажется, юный господин собирался посетить мою скромную персону только следующим днём, – отметил Флинс, проходя за Иллуги в ту часть помещения, которая служила кухней. Юноша ловко вытаскивал из шкафов кухонную утварь, словно пришел не в гости, а к себе домой.       Прошло почти полгода с их «первой встречи». Как и предполагал альв, Иллуги действительно забыл о тех днях, что провёл на Кладбище Ночи в детстве. Однако, это не помешало юному господину быстро подружиться с нелюдимым ратником-затворником.       – Мистер я-никогда-не-бываю-одиноким не рад меня видеть? – со сковородкой в одной руке и половником в другой Иллуги выглядел, на редкость, устрашающе и, в чем Флинс ему не признается, довольно мило.       – Очень даже рад, – без промедления отвечает мужчина. – И все же, что послужило изменению планов?       Иллуги замялся, явно не желая в чём-то признаваться. Кирилл терпеливо ждал, облокотившись спиной о стену, и вертел в руках коробочку, которую ранее ему вручил юноша.       – Отец сказал, чтобы я отправлялся на отдых на день раньше, потому что успел выполнить всю работу, которую он мне поручил, и…       – …и снова решил достать старшину своей просьбой позволить тебе вступить в ряды ратников, – подхватил Флинс, довольно скалясь от взора родных глаз, что тут же одарили альва своим вниманием. – Я прав?       – Тоже считаешь, что я еще не готов? – Иллуги, опустив голову, отвернулся. Энтузиазм заметно угас.       – Отнюдь, – мужчина окинул юношу оценивающим взглядом, – ваша физическая подготовка и интеллектуальные способности дадут фору многим взрослым мужчинам, что уже не первый год состоят на службе. А ваша самоотверженность и преданность не оставят никого равнодушным. Нежелание Никиты принимать вас в ряды ратников мне прекрасно понятно. Это не потому, что вы не готовы, а потому что он сам не готов подвергать вашу жизнь опасности.       Слышать похвалу от Кирилла было до безумия приятно и в то же время жутко смущающе. Иллуги бы непременно покраснел и попросил не преувеличивать его заслуги, да только в голове юноши сейчас была иная проблема.       – И как мне переубедить его? Или… ты разделяешь его переживания?       – Не стану скрывать, – кивнул Флинс, – мне было бы куда спокойнее, если бы юный господин всегда находился в безопасности. Только не считаю, что стоит подавлять чужое стремление достичь намеченных целей. Человек вправе сам решить, чем хочет заниматься. К тому же, – золотистые глаза довольно блеснули, – не могу отказать себе в удовольствии любоваться вами, когда вы чем-то увлечены.       От последних слов Флинса Иллуги смутился настолько сильно, что с трудом подавил в себе порыв стукнуть довольного мужчину половником. Вместо этого, всучил ему в руки контейнеры с продуктами, сам взял необходимую посуду и поспешил на свежий воздух, к уличной печи.       – Не потеряй коробочку, – перед выходом на улицу крикнул Иллуги и скрылся из виду.       Когда Флинс не торопясь вышел на улицу, Иллуги уже успел затопить печь.       Оставив коробку на сооруженном для готовки столике, Кирилл присаживается на табурет и, облокотившись локтем о стол и подперев ладонью щеку, наблюдает за юношей. Кулинария стала для Иллуги своеобразным хобби, хотя сам он себя поваром не считает. Старшина Никита как-то упоминал, что, едва мальчику исполнилось десять лет, как он стал завсегдатаем кухни в Пирамиде, желая помочь местным поварам.       Периодически Иллуги и сейчас продолжает помогать на кухне, когда не занят иной работой. Гораздо сложнее уговорить юношу хоть немного отдохнуть. Даже сейчас, едва переступив порог обители Флинса, Иллуги уже нашел для себя очередное задание.       – И чем же собирается удивить меня юный господин в этот раз?       – Скоро узнаешь, – улыбнулся Иллуги, ловко разделывая рыбу, которую принёс с собой.       Это было их своеобразной игрой. Как только Иллуги понял, что у Флинса нет любимого блюда, юноша вознамерился отыскать рецепт, который придётся дорогому другу по душе. Поэтому каждый раз, когда Иллуги оставался у Кирилла, то непременно готовил что-то новое, пока сам хозяин обители тихонько наблюдал за желанным гостем.       За каждым таким кулинарным экспериментом с любопытством следил Якоб. Призрачный повар был доволен тем, с какой самоотдачей Иллуги относится к своим блюдам. Он всячески поддерживал юношу, а иногда умудрялся давать советы, о которых, естественно, сам Иллуги не догадывался, ведь Флинс ни разу не удосужился донести до него чужое послание. На подобную наглость Якоб одаривал альва недовольным взглядом, но ничего более сделать не мог.       Вот и в этот раз Якоб довольно кивал, когда Иллуги смешивал ингредиенты для соуса, пока чужая рука не потянулась к той самой коробочке и не выудила оттуда бутылёк с ярко-красной ароматной приправой. Призрак мужчины насторожился, прищурился и, как только половина содержимого бутылька была отправлена в соус, в ужасе схватился за голову:       – И этот туда же, – затем разгневано посмотрел на Флинса. – Ты испортил юного господина!       – Нет, ещё даже не начинал, – не удостоив призрака вниманием, на автомате ответил Кирилл.       – Чего не начинал? – не понял Иллуги.       – Отчёты, – ловко выкрутился мужчина, тут же переводя тему. – Уверен, что стоит добавлять столько приправ? Нормальному человеку станет плохо.       – Нормальному человеку – может быть, – согласно кивнул юноша, не отвлекаясь от плиты, – но ведь тебе нравится именно такое.       – Юный господин слишком хорошо меня знает…       – Так причем здесь отчеты, Флинс? – Иллуги обернулся, поймав взгляд альва. – О них ведь и речи не было. – Улыбнулся, прищурившись. – Снова призраки одолевают?       – Ваша проницательность не знает границ.       – Снова ты за старое, – выдохнул юноша, отворачиваясь.       Чрезмерная похвала заставляла чувствовать себя некомфортно. Пусть в произносимых словах и не было злого умысла. Скорее лёгкое поддразнивание, от которого Флинс не мог отказаться. Иллуги оставалось только смириться.       Время за готовкой пролетало незаметно. Смущающих речей более не было, беседа шла легко и непринужденно, в основном затрагивая последние новости из Пирамиды.       Рыбный стейк в остром соусе был приготовлен в двух вариантах: один для Флинса, другой для самого Иллуги (в более щадящем варианте). К тому времени Кирилл уже накрыл на стол, а потому, стоило юноше опустить на стол ароматные блюда, как можно было садиться за трапезу.       – Юный господин сегодня превзошел самого себя, – с искреннем восхищением отозвался Кирилл, попробовав кусочек.       В силу своей природы Кирилл не нуждался в человеческой пище. Он мог её употреблять, однако удовольствия не получал: почти вся еда казалась ему до ужаса пресной. В этот же раз кончик языка приятно покалывало от той самой жгучей приправы, которую Иллуги добавил в соус.       Губы мужчины тронула довольная улыбка, глаза в блаженстве прикрылись. Альв смаковал каждый новый кусочек, чувствуя себя невероятно счастливым. Сердце в груди зашлось в трепетном ритме от мысли, что столь восхитительное блюдо для него приготовил именно Иллуги, его родственная душа.       – Тебе правда понравилось? – не веря в успех, переспросил юноша, так и застыв с ложкой в руке. Но весь вид Флинса говорил сам за себя. – Я очень рад, – не сумев выразить испытываемые эмоции от удавшегося, наконец, кулинарного эксперимента, Иллуги сумел произнести только эти три слова.       – Где ты взял рецепт?       – Нашел в записях одного нашего повара, который прибыл в Нод-Край из Сумеру. Я давно заметил, что ты любишь подмешивать себе в еду что поострее, – признался Иллуги, смущенно почесав щёку, – в благодарность за помощь на кухне Рахул поделился со мной своими рецептами. А Демьян уже помог заказать и доставить нужные специи.       – И всю эту работу ты проделал, чтобы угостить меня?       – Конечно, – кивнул юноша. – А раз тебе понравилось, то всё было не зря.       – Юный господин, ты не перестаешь меня восхищать, – то, каким ласковым тоном Флинс это произнёс, заставило Иллуги на мгновение почувствовать обжигающий щёки жар смущения.       – Не говори глупостей, – тихо буркнул юноша, избегая встречаться с чужим взглядом, – лучше ешь, пока не остыло.       После ужина, сытые и довольные, единственные живые люди на вечно спокойном острове Кладбище Ночи расположились на берегу, скрытом от любопытных призрачных глаз каменными валунами.       У Флинса в руке крепкий алкоголь, который передал Никита, у Иллуги – цветочный чай, потому что чувствовать головокружение от опьянения юноша не любит. Они оба сидят на тёплом пледе, который опять же несколько месяцев назад принес Флинсу Иллуги как раз для таких вечерних посиделок, и любуются алым закатом. Удочки, за ненадобностью, одиноко лежат в стороне.       – Вот бы такие спокойные и мирные моменты случались как можно чаще, – мечтательно произносит Иллуги, не отводя взгляда от отражающей алеющее небо воды.       Флинс не может отказать себе в удовольствии любоваться расслабленным видом своей родственной души, что в этот самый момент выглядит поистине прекрасной. «Как самая ценная драгоценность в мире», проносится в мыслях альва. В слух же он говорит совсем иное:       – Когда мы одолеем Дикую Охоту, мир именно таким и будет.       – Да, – кивнул Иллуги. – После возвращения я снова поговорю с отцом. Я хочу избавить наш мир от угрозы Дикой Охоты, хочу сражаться наравне с остальными, а не отсиживаться в безопасности. Не знаю, как объяснить, но чувствую, что должен стать светоносцем, как ты и отец.       – Не боишься встретиться с порождениями Дикой Охоты лицом к лицу?       – Конечно боюсь, – рука непроизвольно тянется к висящему на шее талисману, сжимая его сквозь ткань толстовки. – Знаешь, – неуверенно, – у меня с детства есть один талисман. Я ведь тебе о нем ещё не рассказывал? – Флинс внимательно слушает, не смея перебивать. А когда Иллуги вытаскивает спрятанную под одеждой фигурку соловья, в изумлении приподнимает бровь. – Я не помню, кто мне его подарил, но пока этот соловей со мной, чувствую, что мне всё под силу.       Прошло более десяти лет. Флинс помнит, как собственными руками вырезал эту фигурку, как подарил его маленькому Иллуги, и как мальчик был счастлив в тот момент.       – От этого соловья исходит сильная аура, – улыбнувшись, произносит альв. – Что-то мне подсказывает, что он действительно в состоянии уберечь тебя.       – Вот как, значит, – губы Иллуги улыбаются, однако в его ясных глазах читается скрытая печаль. Флинс не успевает спросить, что ещё тревожит юного господина, ведь когда тот поднимает взгляд на Кирилла, сердце альва в очередной раз сильно ударяется о грудную клетку, лишая дара речи. – Если об этом говоришь ты, значит, так оно и есть.       Флинсу пора бы уже привыкнуть к подобным выходкам своего сердца, но отчего-то оно продолжает удивлять альва в самые неожиданные моменты.

А ведь настанет время, когда оно будет биться без остановки…

      Если в прошлом, при самой первой встрече с ещё ребёнком Флинса терзали сомнения на этот счёт, то теперь, видя перед собой повзрослевшего юношу, сомнений не оставалось вовсе.       – Несомненно, – спустя минуту тишины отвечает Кирилл, не столько Иллуги, сколько напоминает самому себе о грядущем будущем.       Он заглядывает в бокал, ловит в остатках спиртного отражение желтых глаз и усмехается сам себе, вызывая недоумение на лице дорогого друга. После чего поднимает бокал и стукается им о бокал Иллуги:       – Раз уж об этом зашла наша беседа, юный господин, предлагаю поднять бокалы за будущее, к которому каждый из нас стремится.       – С удовольствием.       – И раз рыбалка у нас сегодня откладывается, – многозначительно смотрит на удочки, – позвольте скрасить наш вечер одной историей. Не возражаете?       – О чем история? – с энтузиазмом отзывается юноша, и Флинс не заставляет себя долго ждать.       – История о Белом Царе, жившим более пяти сотен лет назад…       Наступает глубокая ночь, когда повествование подходит к завершению.       Как и в детстве, Иллуги засыпает под убаюкивающий голос Кирилла, так и не дослушав историю до конца. Что ж, на то и был расчет альва. Видя, как юноша сонно клюёт носом, Флинс ненавязчиво, не прерывая рассказа, аккуратно опустил его голову на свои колени. В таком положении они оставались ещё около часа, пока история альва не дошла до нынешних лет.       – …его история только-только начинает новую главу, – вполголоса продолжает Флинс, прекрасно осознавая, что главный слушатель его давно не слышит. – И юный господин станет её неотъемлемой частью.       Ночи в Нод-Крае довольно холодные. Иллуги неосознанно кутается в своё пальто, а потому, Флинс приходит к решению перенести юношу в более тёплое место. Осторожно, дабы не нарушить чужой сон, альв поднимает дорогого человека на руки и не торопясь направляется к своему скромному жилищу, расположенном в старом, давно не работающем маяке.       Первый этаж маяка занимает гостиная, смежная с небольшой кухней, которой, как правило, по назначению никто не пользуется, отдавая предпочтение той, что расположена на улице.       Подвал маяка разделен на две части, одна из которых была когда-то отдана под склад, а другая – под библиотеку. И если библиотекой ещё пользовались, то склад давно оставался ненужным и заброшенным.       На втором этаже располагались две жилые комнаты: одна принадлежала самому Кириллу, другую же с недавних пор занимал Иллуги, когда наведывался в гости.       Был и третий этаж с, предположительно, ещё двумя жилыми комнатами, но за ненадобностью туда никто никогда не поднимался.       Добравшись с драгоценной ношей до комнаты Иллуги, Кирилл опустил его на постель, а после, стараясь не разбудить, аккуратно помог избавиться от пальто и сапог. Заботливо укрыв юношу одеялом, Флинс ещё раз задержался взглядом на чужом умиротворенном лице. Вроде ещё совсем юный, но уже достаточно повзрослевший человек, который всеми силами старается помочь тем, кто его окружает. Кириллу хочется верить, что мир, о котором мечтает Иллуги, обязательно наступит. А до тех пор, он будет защищать своего человека.       Да и потом тоже.       Кирилл невесомо касается пальцами чужого лица, убирая светлые пряди с глаз, и, склонившись, оставляет на лбу легкий поцелуй.       – Спокойной ночи, Иллуги.       ***       Два дня выходных незаметно подходят к концу. Пришло время возвращаться в Пирамиду. Ссылаясь на свою работу, Флинс настаивает на том, чтобы проводить Иллуги:       – Мне нужно встретиться со старшиной и обсудить с ним пару вопросов, – непринужденно вещает мужчина за завтраком. Иллуги согласно кивает, больше ни о чем не спрашивая.       Покончив с утренней трапезой, Кирилл и Иллуги неспешно отправляются в путь. Дорога до Пирамиды в среднем занимает у них около двух часов, если использовать безопасный маршрут. Есть, конечно, вариант немного сократить, отправившись в обход, да только в целях безопасности таким способом дозволенно пользоваться лишь в крайнем случае.       Провожать хранителя маяка и его спутника собираются несколько призраков. Флинс, садясь в лодку, замечает несколько теней, столпившихся на каменном утёсе и о чём-то спорящих. О чём именно – ему даже знать не хочется.       – Доброго пути, господин Флинс и господин Иллуги, – машет им платочком юная девушка, которой когда-то не повезло в своей первой вылазке в роли ратника наткнуться на обезумевшую армию всевозможной нечисти, выползшей из бездны.       – Ты ведь их не на битву провожаешь, к чему такие почести? – недовольно ворчит Якоб.       – Ты, вроде, умер молодым, – вклинился в разговор другой призрачный мужчина, – так почему же ведёшь себя, как старый ворчливый дед?       Якоб одаривает товарища по несчастью раздраженным взглядом. Оппонент отвечает ему тем же.       – Правда же они милые, – не обращая внимания на гнетущую атмосферу между двумя призраками позади себя, пролепетала Дуния.       – Кто? – одновременно воскликнули мужчины, синхронно обернувшись на девушку.       – Они, – с трудом сдерживая эмоции, призрачная девушка махнула обеими руками в сторону покачивающейся на воде лодки.       – Юный господин действительно очень мил, – не мог не согласиться Дитрих, задумчиво огладив подбородок, – но вот господин Флинс…       – …Господин Флинс вообще не милый, – согласно поддакнул Якоб, – скорее устрашающий и ужасно упрямый.       – Ничего вы не понимаете, – отмахнулась от мужчин Дуния. – Вы видели, каким взглядом смотрит господин Флинс на господина Иллуги? А как он нёс его на руках пару дней назад? – глаза девушки горели необъяснимым возбуждением, словно она готовилась пробежать жизненно важный марафон.        – Кажется, кто-то перечитал романтических историй, – отметил Дитрих, совершенно не разделяя чужого энтузиазма.       – Ничего подобного, – яро возразила Дуния.       – А как ты их читаешь? – вдруг поинтересовался Якоб. Призрачный повар не имел привычки проникать внутрь маяка, где располагалось жилище альва, поэтому никогда раньше не видел, как Дуния умудряется читать разнообразные книги, спрятанные в местной библиотеке.       – Когда-то господин Флинс показал мне, как можно сконцентрироваться на желанной цели, чтобы сдвинуть небольшой предмет с места, – пожав плечами, ответила Дуния. Помнится, однажды она достала альва просьбами почитать ей любовные романы, дабы девушка могла упокоиться с миром, и Флинс, не выдержав вынужденной пытки, объяснил ей, какие возможности имеет призрак. Передвинуть что-то масштабное не получится, но вот скинуть книгу с полки и перелистнуть пару страниц вполне реально. К сожалению, обратно поставить прочитанную книгу на полку уже не получается, поэтому часто рассыпанные по полу романы собирать приходиться либо Флинсу, либо часто навещающему его Иллуги.       – Научи меня подобному! – схватив девушку за руки, просит Якоб. Кажется, теперь он нашел способ передать свои знания кулинарии юному господину.       – Молодежь нынче такая шумная, – по-доброму хохотнул призрак старца, невольно ставший свидетелем чужой беседы. И пусть время для каждого призрачного обитателя острова навечно остановилось, Михей не упускал возможности напомнить всем о своём почтенном возрасте, до которого сумел когда-то дожить.       – Когда я уже найду способ упокоиться с миром, – устало выдохнул Дитрих, представляя, какие шумные дни его ожидают.       Лодка уже давно скрылась за горизонтом.       Оставив своих шумных товарищей разбираться друг с другом дальше, Дитрих тихо удалился, желая подремать там, где громкие голоса Якоба и Дунии его не побеспокоят.       ***       Сойдя на берег, Флинс сразу чувствует опасность. Сгущающийся на окраине острова фиолетовый туман подтверждает догадку.       – Впереди бесчинствует Дикая Охота.       Иллуги непроизвольно крепче сжимает рукой свой фонарь и уверенно смотрит на Флинса.       – Нужно проверить, нет ли там гражданских или раненных.       – Разве юный господин не знает, как безрассудно бросаться в туман, сломя голову, – Кирилл не торопится делать шаг в сторону очага Дикой Охоты. Прислушивается к звукам вокруг, оценивает обстановку, пытаясь определить уровень опасности.       – Если бы ты был сейчас один, то поспешил бы туда, – не спрашивает, утверждает Иллуги, хмурясь. Он прекрасно понимает, что в данный момент будет являться для ратника обузой, не имея должного опыта в сражении непосредственно с порождениями бездны. Вот только если в тумане есть те, кто нуждается в помощи, Иллуги не желает становиться преградой на пути к их спасению. – Мастер Флинс, – перешел на официальное обращение юноша, – внутри тумана я буду полностью слушаться ваших приказов. Полагаю, это станет прекрасной возможностью приобрести свой первый опыт сражения с бездной.        – Если прикажу отступить – отступите?       Золотой взгляд будто глядит в самую душу, заставляя Иллуги подавиться воздухом. Ему не хотелось бы трусливо сбегать, однако всё, что остается, это согласиться на условия Флинса.       – Отступлю.       – Вы обещали, – чужой взгляд смягчается. Отчасти, Флинс даже рад, что сможет присмотреть за юношей в его первом сражении. Альв не понаслышке знает, какую опасность в себе таит самое первое сражение, в котором большая часть юных ратников теряется, и оттого становится лёгкой добычей для Дикой Охоты. Некоторые из таких «счастливчиков» давно покоятся на его острове. – Не отходите от меня, – бросает Флинс прежде, чем ступить в разливающуюся тьму.       Они осторожно продвигаются вглубь тумана, освещая путь светом от фонарей. Чем дальше, тем отчётливее ощущается ледяное дыхание Дикой Охоты, слышится рев смертоносных тварей, что блуждают где-то рядом в поисках очередной жертвы. Флинс к подобному привык, чего не скажешь об Иллуги. Но юноша держится уверенно: одной рукой крепко сжимает ручку фонаря, другой – в любой момент готов схватиться за древко копья.       – Они близко, – успевает произнести Флинс прежде, чем молниеносно отразить внезапную атаку. Одной рукой он прячет Иллуги себе за спину, второй – ловко взмахивает копьём, нанося точные удары по порождениям Дикой Охоты.       Иллуги отступает на шаг назад, давая пространство для манёвров старшего светоносца. Мужчина тем временем очередным взмахом копья оглушает несколько тварей и отступает в сторону.       – Юный господин!       Иллуги понимает его с полуслова.       Крепче сжав древко собственного копья, юноша делает выпад вперёд, пользуясь предоставленной возможностью для удара. Монстр по инерции отступает на пару шагов назад. Почувствовав уверенность, Иллуги напирает, нанося ещё несколько ударов, одерживая маленькую победу.       – Не расслабляйтесь, – напоминает позади голос Флинса. Юноша кивает, сдерживая удовлетворённую улыбку, и побеждает ещё двух монстров. Присутствие Кирилла за спиной вселяет чувство уверенности и безопасности.       Их движения словно дополняют друг друга, сказываются частые тренировки и парные спарринги. Иллуги интуитивно чувствует, куда надо двигаться, куда ударить с наименьшей затратой собственной энергии. Краем глаза видит, как ловко и непринужденно за его спиной расправляется со своими противниками Флинс. Сейчас разница между ними выделяется особенно четко, однако Иллуги не собирается останавливаться на достигнутом.       – Мне ведь не показалось, что мы легко с ними разделались? – спрашивает у старшего Иллуги, когда последний монстр рассыпается прахом. Юноша не питает ложных надежд и осознает, что чаще всего битвы оказываются гораздо сложнее. Для первого раза всё прошло слишком легко.       – Не показалось, – подтвердил чужую догадку Флинс. – Кто-то успел ослабить влияние бездны.       Туман стал заметно слабее, но не спешил рассеиваться полностью. Очаг Дикой Охоты по-прежнему был активен, а потому светоносцы продолжили свой путь.       Недалеко от места их битвы обнаруживается разбитый фонарь. Один из тех, которые используют светоносцы. Иллуги присаживается возле него на корточки, испытывая горечь от возможной утраты очередного товарища. Проводит рукой по покорёженной поверхности фонаря, нащупывая пальцами выгравированное имя хозяина, и берёт его в руки, чтобы прочесть.       – Это фонарь Томаса, – ратник, чья судьба теперь неизвестна, Иллуги был знаком. На душе становится неспокойно, но юноша надеется, что другого человека еще возможно спасти. – Нужно найти его, – поднимаясь на ноги, произносит Иллуги. Флинс кивает, дожидается, пока дорогой друг убирает чужой фонарь в свой рюкзак, и направляется за юным господином дальше, даже не думая останавливать его.       Хозяина фонаря они обнаруживают через несколько метров. И не одного. Под отвесной скалой, прижимаясь к единственному уцелевшему фонарю, жмутся два ратника.       – Томас! Джерри! – зовёт Иллуги и ускоряется. Оказавшись ближе, он окидывает мужчин оценивающим взглядом и облегчённо выдыхает: те хоть и ранены, но никаких угрожающих жизни повреждений не получили.       – Иллуги? – удивлённо отзывается Джерри. – Откуда ты… – но увидев мрачную фигуру Флинса за спиной юноши, запинается на полуслове.       – Мы с мастером Флинсом возвращались в Пирамиду, когда обнаружили энергию бездны, – не обратив внимания на заминку, ответил Иллуги. – Вы в порядке? Что произошло? – голос юноши хоть и содержал в себе беспокойство, наудивление звучал твёрдо и чётко. – Какова обстановка?       Флинс удовлетворенно хмыкнул, мысленно отмечая, что юный господин задаёт очень даже правильные вопросы.       Джерри вкратце поведал им о ситуации: когда ратники почти одолели Дикую Охоту, Томас по неосторожности пропустил удар и оказался дезориентирован от полученной раны. Джерри хотел помочь напарнику, да только собственный противник ограничивал его движения. В итоге, стараясь успеть в нескольких делах сразу, Джерри тоже умудрился получить несколько ранений, но окруживших их монстров всё же победил.       Несколько тварей сбежало на зов сородичей, судя по всему, в тот момент, когда Флинс и Иллуги оказались атакованными. Этим и воспользовались раненные светоносцы, чтобы найти укрытие.       – Очаг Дикой Охоты там, – Джерри указал рукой в нужном направлении. – Нам не хватило совсем чуть-чуть, – раздосадовано прошептал мужчина.       – Вы сделали всё, что могли, – поддержал его Иллуги, крепко сжав ладонью чужое плечо. – Главное, что вы выжили.       – Я займусь оставшимися монстрами, – холодно произнёс Флинс, стоя позади юноши. Джерри готов был поклясться, что на миг в золотистых глазах нелюдимого светоносца вспыхнуло синее пламя. – А вы, юный господин, пока позаботьтесь о раненных.       Иллуги не успел ничего ответить, как Флинс уже скрылся в тумане.       – Он пугает, – непроизвольно вырвалось у Джерри.       – Ничего подобного, – резко возразил Иллуги, заставив мужчину вздрогнуть. – Он странный, да, но в нём нет ничего пугающего.       Ратник бы поспорил с этим, да только суровый взгляд юноши словно парализовал. Да и сил на споры не осталось. Пристыжено опустив голову, мужчина едва слышно вымолвил извинения.       – Надо перевязать вам раны.       Иллуги имел привычку носить с собой всё необходимое для оказания первой помощи. Воткнув в землю копьё, чтобы не мешалось, и опустив рядом свой фонарь, юноша снял с плеч рюкзак, быстро выудив из его недр необходимую сейчас аптечку.       При необходимости Иллуги не раз помогал в медицинском крыле, а потому имеет некоторые знания и умения в этой области. По крайней мере, обработать и перевязать раны светоносцам ему не составляет труда.       Когда юноша принимается обрабатывать раны второму ратнику, за спиной раздаётся приглушенное рычание, стремительно приближающееся к нему. Не успев оценить как следует ситуацию, тело двигается быстрее мыслей. Машинально схватив древко копья, Иллуги вытаскивает оружие из земли и, обернувшись, в последний момент отбивается от атаки. Монстра отбрасывает в сторону. Он всего один, зато гораздо крупнее, чем то полчище тварей, которое они отбили с Флинсом раннее. Тело юноши сковывает от внезапного страха. Почему?       На поиск ответа времени нет. Издав новый оглушительный рёв, монстр кидается на Иллуги, едва не задевая того когтистой рукой. Взяв себя в руки и увернувшись от удара, юноша делает подсечку древком копья, сбивая оппонента с ног. И сразу наносит серию атак по уязвимым местам, о которых не раз рассказывал Флинс. Порождение бездны рассыпается прахом, но Иллуги, не успевая остановиться, наносит удар по земле. Так и замирает, крепко сжимая в руках древко копья и опираясь на него, словно на трость, удерживая себя от падения. Он неверяще смотрит на рассеивающийся прах, до конца не веря, что победил. Один. Без чужой помощи.       Иллуги не знает, сколько проходит времени. Тело отказывается двигаться, пальцы по-прежнему крепко сжимают оружие, которое юноша использует, как опору. Джерри подходит к нему, что-то говорит, но Иллуги бессильно качает головой.       – Помоги Томасу, – небрежно бросает он, стараясь выровнять сбившееся дыхание. И Джерри отступает, понимая, что Иллуги нужно время, чтобы осознать произошедшее.       Туман рассеивается.       Иллуги понимает, что всё позади, когда слышит рядом с собой голос Флинса.       – Юный господин?       Мужчина бережно накрывает чужие ладони, сжимающие копьё, своими и успокаивающе массирует.       – Всё хорошо, вы прекрасно справились, Дикая Охота устранена.       – Мастер Флинс? – Иллуги сам не замечает, как руки, под властью чужих ладоней, расслабляются и выпускают, наконец, копьё из своего захвата. Ещё мгновенье, и юноша позволяет себе устало уткнуться лбом в крепкую мужскую грудь.       – Пора возвращаться, – тихо шепчет Флинс, приобняв своего человека одной рукой за плечо. Юноша слабо кивает, но с места не двигается. Что ж, Кирилл не против предоставить ему ещё немного времени.       ***       Вернувшись в Пирамиду, Иллуги первым делом проследил, чтобы раненым светоносцам оказали необходимую помощь. Ивар, один из местных докторов, которому чаще всего помогает юноша, внимательно выслушал доклад Иллуги о проведённых действиях, а после настойчиво отправил своего одарённого помощника на отдых.       – Твоё стремление помочь другим похвально, – прервал поток чужих возражений Ивар, – но нельзя так самозабвенно жертвовать самим собой. Тебя всего трясёт, – доктор положил руку юноше на плечо, крепко сжав, в попытке успокоить. – Ты славно постарался, Иллуги, – мужчина мягко улыбнулся, – остальное предоставь нам.       Не став больше спорить с Иваром, Иллуги поблагодарил мужчину за беспокойство и отправился в свою комнату. Ему действительно следовало привести себя в порядок. Сначала принять душ, затем как следует обдумать предстоящий разговор с отцом.       Юноша воодушевлённо сжал кулак – он ни за что не отступит от своей цели.       Флинс тем временем решил посетить старого друга.       – Спасибо, что снова вмешался и спас наших людей, – искренне благодарит Никита, выслушав доклад об очередном нападении Дикой Охоты.       – Не стоит, – отмахнулся Флинс, присаживаясь в кресло напротив стола старшины. – В этот раз заслуга принадлежит юному господину.       – Иллуги? – Никита почти не удивлён. Он тяжело вздыхает и, устало прикрыв ладонью глаза, опирается локтями на стол. – Ты об этом хотел поговорить?       – И об этом тоже, – кивнул альв. Он облокотился на спинку кресла, скрестив руки на груди, закинул ногу на ногу и, одарив старшину своим пронзительным, золотистым взглядом, продолжил. – Я считаю, что пришло время уступить ему и позволить официально вступить в ряды светоносцев. Вы не хуже меня знаете, что юный господин блестяще сдаёт все экзамены. Если правильно помню, он сдавал их уже четыре раза, – на миг в глазах альва вспыхнул синий огонек. – Все четыре раза он набрал высший балл. Но вы, старшина, по-прежнему боитесь его отпустить.       Никите нечем было крыть. В глубине души он понимал, что пора, да только старый страх, поселившийся в душе мужчины в тот день, когда он потерял сестру, мешал рационально мыслить и принять действительность. Иллуги был его единственной родной кровью, его семьёй. Никита очень бы хотел, чтобы юноша выбрал себе другое занятие, безопасное, вдали от участи светоносцев, обязанностью которых было ценой своей жизни защищать Нод-Край от порождений бездны. Да только сам Иллуги грезил об обратном.       – Ещё не время…       – Напротив, – возражает Кирилл. – Юный господин уже не ребёнок. Ему почти семнадцать. В далёком прошлом на моей родине в этом возрасте молодые люди уже нередко обзаводились семьей.       От последних слов альва Никита давится воздухом, сорвавшись на сильный кашель. Как их разговор пришел к этому?       – Может, вам принести водички? – учтиво интересуется Кирилл, однако даже не думает сдвинуться с места.       – Флинс! – сурово восклицает старшина, ударив ладонью по столу. – Прекрати…       – Вот именно – прекратите, – мелькнувшее минутой ранее веселье в чужом голосе растворилось, будто его и не было. – Вы должны понять его, принять его выбор и поддержать его решение. Кто, если не вы?       Никита долго смотрит в золотистые глаза альва и молчит. Ему не хочется признавать, что Флинс прав абсолютно во всём. Кроме, пожалуй, упоминания о создании семьи. Мужчине пора смириться и дать Иллуги возможность двигаться вперед той дорогой, которую юноша выбрал для себя сам.       – Хорошо, будь по-твоему, – нехотя соглашается Никита, – я уступлю. Но у меня будет к тебе одна просьба, – Флинс вопросительно склоняет голову, показывая, что внимательно слушает. – Прошу, по возможности, приглядывай за моим сыном.       Лёгкая улыбка украшает бледное лицо, как бы намекая, что можно было и не просить о подобном.       – Всенепременно.       ***

(Месяц спустя)

      Прошёл месяц с тех пор, как Иллуги официально вступил на службу. Старшина определил его в отряд Соловьёв, под командованием Ольсона. Флинс одним из первых поздравил юношу с долгожданным событием:       – Ваш талисман оказался весьма кстати, – добавил альв, довольно сверкая золотистым взглядом, – теперь и вас по праву можно назвать юным соловьём.       Иллуги не знал наверняка, но догадывался, что мастер Флинс успел поговорить со старшиной об его вступлении. И пусть оба упрямо отрицали сей факт, юноша был им обоим очень благодарен. Он ни за что не подведёт тех, кто поверил в него.       Теперь у Иллуги было куда больше работы, и их встречи с Флинсом заметно сократились. За прошедший месяц юный светоносец появлялся на острове со старым маяком всего один раз. И, пусть Кирилл никому не признается в этом, он очень сильно тосковал по своему человеку.       Выйдя ранним утром на свежий воздух, Флинс окинул взглядом просторы своего острова. Всё, как всегда: тишина, покой, умиротворение.       Вдалеке виднеется восходящее зарево утреннего солнца, отражающееся на водной глади моря. Красота. День только начинается, а душа Кирилла уже трепещет, предвкушая долгожданную встречу.       Рядом раздаётся шелест крыльев. Повернув голову, альв наблюдает за пробуждением красногрудого ибиса, восседающего на каменной плите, принадлежащей ратнику по имени Дитрих. Вытянув шею, птичка расправляет крылья, разминая затекшие после сна конечности. Ниже, опираясь спиной на эту самую плиту, сидит призрак мужчины, погруженный в дремоту. Флинсу иногда кажется, что при жизни Дитрих не успел как следует выспаться, и потому, оставшись блуждать по острову неприкаянной душой, чаще всего проводил свое время в полудрёме. Якоб однажды отметил, что Дитрих и на перерождение не уходит, только чтобы больше не работать, однако сам призрачный мужчина с этим высказыванием был крайне не согласен: в итоге спор двух призраков не прекращался в течение нескольких дней.       Глубоко вдохнув морозный воздух, Флинс двигается дальше, продолжая свой утренний патруль острова. Вспышки Дикой Охоты здесь не было с тех пор, как альв пробудился от пятисотлетнего сна, но лишняя осторожность никому не повредит.       Уже возвращаясь обратно, Кирилл замечает возле уличной печи Якоба, опустившегося на колени и что-то сосредоточенно рассматривающего на земле.       – Изволите пояснить, чем занимаетесь, господин Якоб? – остановившись за спиной призрачного повара, интересуется у него альв.       – Раз вы, господин Флинс, отказываетесь передать моё послание юному господину, я донесу его самостоятельно.       Встав на ноги и показательно отряхнувшись, Якоб отходит в сторону, демонстрируя нелюдимому светоносцу едва проступающие на земле записи. Рецепт фирменного блюда Якоба, которое мужчина лично придумал при жизни, но так и не успел ни с кем им поделиться.       – Боюсь, дойдёт ваше послание не скоро, – шутливо фыркнув, Кирилл развернулся и, не торопясь, направился в сторону маяка. – У юного господина сейчас много работы, он не скоро здесь появится.       Услышав слова альва, из своего укрытия выплыла опечаленная Дуния.       – А как же день рождения юного господина? – девушка сложила руки на груди в молитвенном жесте. – Вы не собираетесь его поздравлять?       – Отчего же? – удивился Флинс. – Я сам планирую навестить его сегодня.       Представив чужую встречу, глаза девушки азартно засияли.       – А подарок приготовили?       Кивнув, Флинс прошел в дом, чтобы через минуту выйти с новым фонарем.       – Может, стоило выбрать более романтичный подарок? – с сомнением пробормотала Дуния.       – Напротив, – никто так и не понял, в какой момент рядом с ними возник призрак Дитриха. – Для светоносца лучшего подарка не придумаешь.       – Да, – согласился Флинс, – я тоже так считаю. Поэтому и выбрал его.       – Я, конечно, не спорю с вами, но, – не унималась девушка, – хотя бы один цветочек? Не каждый день юному господину исполняется семнадцать лет.       Флинс задумчиво склонил голову. Он не привык проявлять внимание по отношению к людям, за редким исключением, коим стал Иллуги. И всё же, как отреагирует юный господин, если Флинс вдруг принесет ему цветы?..       – Юный господин ведь не девица какая, чтобы ему цветы носить, – проворчал Якоб. – Лучше сделайте одолжение, и передайте ему от меня в качестве подарка тот рецепт, о котором я не раз вам упоминал.       – Девушка или нет, значение не имеет! – возражает Дуния. – Внимание со стороны близких всегда приятно радует человеческое сердце! Если вы, господин Флинс, испытываете смущение в этом действии, то скажите, что цветы от меня.       – Хах, можно подумать, он знает о нашем существовании, – скептически напоминает Дитрих, открыто насмехаясь над потугами Дунии и Якоба.       – О существовании знает, – не колеблясь ответила девушка, – а вот о нашем к нему отношении вряд ли.       – Ничего, – сжав кулак, выпалил Якоб. – В следующий раз, когда он нас навестит, я обязательно расскажу ему, – призрачный повар уже примерно представил, какую надпись оставит для юного господина в следующий раз.       Продолжая спорить между собой, призраки так и не заметили, что Флинс давно покинул их. Слишком утомительно для него постоянно становиться свидетелем подобных сцен.       Через несколько часов Флинс держит курс на Пирамиду, бережно прижимая к себе не только новенький фонарь, но и маленький букетик инеевых цветов.       ***

(Полгода спустя. Иллуги семнадцать)

      Сдав отчёты о последнем патруле на острове Паха, Флинс покинул кабинет старшины. С Иллуги они не виделись более двух недель, а потому прежде, чем вернуться к себе, Кирилл планировал навестить юного господина.       На пути к комнате Иллуги, Кирилла окликает Ивар:       – Господин Флинс, вы к Иллуги? – сразу догадывается доктор. И не дожидаясь ответа, протягивает светоносцу аптечку. – Не могли бы передать это ему? У нас рук сейчас не хватает, а сам Иллуги отказался посетить лазарет.       – Юный господин ранен?       Ивар – один из немногих ратников, кто не шарахался от Кирилла и мог разговаривать с ним на равных. Сказывалось влияние Иллуги, с которым у доктора были довольно доверительные отношения.       – Да, но ничего серьёзного, – заверил Флинса доктор, – небольшое ранение на боку, – Ивар показал на себе примерную область ранения. – Если вы поможете ему обработать рану, буду очень признателен. Вас он точно послушает.       Передав упомянутую аптечку в руки Флинса, Ивар поспешил вернуться в лазарет, напоследок ещё раз поблагодарив мужчину за помощь.       Не без труда сняв с себя верхнюю одежду, Иллуги взглянул на себя в зеркало, оценивая сочащуюся кровью рану на боку. Удар пришелся чуть ниже ребёр, и в данный момент рана неприятно зудела, разнося болезненные импульсы по всему телу.       В следующий раз ему стоит быть осмотрительнее на поле боя, чтобы не заставлять товарищей переживать о нём.       Одно радовало юношу: их вылазка закончилась вполне неплохо. Пусть многие из отряда были ранены, никто из них не умер. Да и возникшую будто из ниоткуда Дикую Охоту удалось довольно быстро подавить.       Стук в дверь отвлек от мыслей. Ожидающий прибытие доктора юноша не стал спрашивать, кто там, а сразу разрешил войти.       Дверь тихонько скрипнула, пропуская в комнату совершенно другого человека.       – Мастер Флинс? – Иллуги удивлённо замер, увидев в зеркале отражение высокого темноволосого мужчины.       – Юный господин ожидал кого-то другого?       – Полагал, что это Ивар, – честно признался юноша.       – Увы, это всего лишь я, – пожав плечами, мужчина прошел вглубь комнаты.       – Не всего лишь, – возразил Иллуги, сурово взглянув на неожиданного, но вместе с тем очень дорогого гостя, – я всегда рад тебя видеть.       Сердце альва трепетно дрогнуло, отзываясь на слова родственной души.       Сам же хозяин комнаты не смел двинуться с места. Отчего-то предстать перед Кириллом в столь неприглядном виде оказалось для него смущающе. Юноша подавил в себе порыв ринуться за свитером, оставленном на кровати, и теперь не знал, как повести себя дальше. Опустив взгляд, Иллуги старался смотреть куда угодно, но только не на Флинса.       – Ты… принёс аптечку? – заметив в чужих руках белый квадратный кейс, проговорил юный светоносец.       – Да. Господин Ивар попросил позаботиться о тебе.       Флинс не торопился передавать в руки юноше аптечку. Золотистые глаза недовольно сузились, лицо, казалось, стало бледнее.       – Отчего же юный господин так беспечен, что отказывается от посещения лазарета, наплевав на собственное здоровье.       – Я не, – Иллуги запнулся. – Мои раны не стоят внимания, – упрямо пробормотал он. – Командир Ольсон и трое других товарищей серьёзно пострадали. К тому же, – поборов смущение, Иллуги подошел к Флинсу и забрал у него аптечку, – вчера вечером на острове Лемпо произошло масштабное сражение. Лазарет просто переполнен.       Кирилл тяжело вздохнул, будто смирившись.       – Мой драгоценный соловей не понимает, как сильно болит за него моя душа.       – Что?.. – в синих глазах застыло неведомое ранее чувство, пригвоздив юношу к месту. Он сильнее вцепился в удерживаемую в руках аптечку, не веря собственным ушам, что в этот самый момент предательски горели огнем.       – Говорю, что юному господину стоит быть внимательнее к своему здоровью.       – Буду, – тихо бурчит Иллуги, решив не заострять внимание на брошенной ранее фразе.       Флинс уже не первый раз ведёт себя странно, отправляя в адрес юного ратника двусмысленные фразы, что заставляют сердце последнего яро колотиться о грудную клетку. А чего стоит тот букет инеевых цветов, подаренный полгода назад, со странным посланием, мол, призрачные обитатели его скромной обители просили преподнести сей букет драгоценному юному господину от их имени. Глупее причины не придумаешь…       Иллуги ни за что никому не признается, как рьяно ухаживал за теми цветами почти месяц, пока те окончательно не увяли от беспощадного течения времени.       И вот опять…       – Начну прямо сейчас, – нельзя было не заметить недовольство в голосе юноши.       Поставив аптечку на стол, Иллуги выудил из неё необходимые мази и бинты. Смочив белую ткань  в растворе, предназначенном для обеззараживания ран, он вернулся к зеркалу и, игнорируя присутствие в комнате Кирилла, накрыл ей окровавленный бок. Жгучая боль в тот же миг пронзила тело, заставив непроизвольно зашипеть.       Не в силах оставаться в стороне, Флинс решил вмешаться. Сняв перчатки и убрав их в карман, мужчина быстро преодолел разделяющее его с Иллуги расстояние.       – Позвольте мне, – и, не дожидаясь ответа, забрал из рук Иллуги ткань.       Взяв юношу за локоть, мужчина подвёл его к столу, возле которого сам опустился на стул, чтобы удобнее было заняться чужим ранением.       – Приподними руку, – просит Флинс, и Иллуги, не смея возразить, послушно исполняет чужую просьбу.       Не зная, куда деть руку, Иллуги неуверенно опускает ладонь на плечо сидящего напротив него человека. И, получив чужое одобрение, успокаивается, прикрыв глаза. Он всецело доверяет Флинсу, позволяя тому позаботиться о себе.       Смоченная обеззараживающей жидкостью ткань аккуратно касается чувствительной кожи. Иллуги шипит, прикусив губу, но стойко терпит все манипуляции Кирилла.       Когда дело доходит до нанесения мази, боль потихоньку стихает, отдаваясь лишь легкой пульсацией в боку.       Закончив накладывать повязку, Флинс позволяет себе вольность рассмотреть тело перед собой, пользуясь тем, что юный господин так и не открыл своих прекрасных глаз. За то время, что Иллуги состоит в рядах ратников, это не первый раз, когда он получает ранение. Юное тело уже украшают несколько небольших шрамов. Кирилл задерживает взгляд на одном из них: едва заметном, проходящем от левого бока вверх к середине груди. Вероятно, зацепило вскользь и не доставило много проблем, но навсегда отпечаталось на этом теле.       Альв знал, что подобное неизбежно, и всё равно испытывает горечь сожаления от того, что не смог уберечь родственную душу от подобных страданий.       Не отдавая отчета своим действиям, Кирилл дотрагивается до шрама, прочерчивая подушечками холодных пальцев зарубцевавшиеся края.       – Флинс? – вздрогнув, Иллуги распахивает глаза, встречаясь взглядом с жидким золотом, неотрывно смотрящим на него.       Будто протрезвев, Флинс резко одергивает руку и поднимается на ноги.       – Прошу простить, но мне нужно идти, – откланявшись, Кирилл спешно покидает чужую комнату, оставляя удивлённого Иллуги в одиночестве созерцать захлопнувшуюся за ним дверь.       «И что это сейчас было?..»       ***

(Три месяца спустя)

      На днях в Нод-Крае прошел фестиваль духов.       Дождавшись заслуженных выходных, Иллуги поспешил навестить Флинса, а заодно и доставить ему новые припасы, о которых светоносец-затворник упоминал в недавнем письме.       Высадившись на берег острова, Иллуги закрепляет лодку и, обернувшись, замирает. Первое, что бросается в глаза, большая надпись, высеченная на песке.

«С возвращением, юный господин»

      Завидев в стороне приближающуюся к нему фигуру, Иллуги, водрузив себе на плечи тяжелый рюкзак, спешит к нему, обходя надпись по кругу.       – Мастер Флинс, – вместо приветствия начинает юноша, – это ваших рук дело?       – Разве похоже? – насмешливо отвечает альв.       – Нет.       – Вот именно, – Флинс протягивает руку, молча прося передать ему рюкзак. Будучи растерянным от столь необычного приветствия, Иллуги машинально выполняет немую просьбу. – Местные призраки заскучали по вашему светлому образу, – всё же делится информацией альв, перекинув рюкзак себе за плечо. – Вы слишком давно не посещали эти края, соловушка.       – Разве призракам под силу подобное? – Иллуги с трудом в это верится.       – Что вы, при желании, призраки и не на такое способны.       В день фестиваля духов в Нод-Крае принято поминать ушедших и возносить им на места упокоения букеты цветов. На Кладбище Ночи эта обязанность падала на плечи Флинса, с чем он ежегодно прекрасно справлялся.       Следуя за Кириллом мимо каменных плит, Иллуги видит возле каждой из них по небольшому букету цветов.       Почти возле каждой…       Иллуги останавливается возле самого приметного монумента, окруженного десятками незатухающих свечей. Отчего-то, возле данного памятника цветов не обнаруживается.       Чувствуя внутреннюю несправедливость, Иллуги собирает инеевые цветы, растущие вблизи, и укладывает их на полагающееся место, а затем переводит взгляд на надпись и замирает. Раньше он не обращал внимания на выгравированные среди старых надгробий письмена, однако теперь жалеет об этом.

Священный памятник «Аарнивалькее» Чудомиру

      Испытывая смешанные чувства от увиденного, Иллуги не замечает, как за его спиной останавливается Кирилл.       – Юный господин столь любезен, – льстиво произносит мужчина, склонившись к уху юноши.       Вздрогнув от неожиданности, Иллуги резко обернулся.       – Тот, кто покоится тут – твой предок?       – Не совсем, – уклончиво.       – Близкий человек?       – Можно и так сказать, – кивнул Флинс, а после, заметив замешательство в глазах Иллуги, спешит дополнить. – Боюсь, не зависимо от моего ответа, юный господин придёт к неверным выводам по поводу этого места. Однако могу вас уверить, что никого ближе вас у меня нет.       Иллуги тяжело вздыхает, не воспринимая слова старшего всерьез.       – Мне иногда кажется, что ты и не человек вовсе…       Флинс мягко смеется, никак не комментируя. Сейчас еще рано говорить об этом. Но, глядя на букет инеевых цветов, возложенных возле его собственного некогда алтаря, сердце трепетно бьется в груди, разгоняя тепло по всему телу. В такие моменты Флинс понимает, что быть живым – наивысшая награда.       ***

(Пять месяцев спустя. Иллуги восемнадцать)

      Вот уже несколько дней Флинс чувствует неясную тревогу, прочно поселившуюся в его душе. Куда бы он ни пошел, чем бы ни пытался отвлечь себя, ощущение надвигающейся опасности никак не покидает его мысли.       Желая хоть немного избавиться от навязчивых опасений, альв посещает Пирамиду, но и тут не добивается нужного результата. Напротив, всё становится только хуже.       Заветной встречи с юным господином так и не происходит. Старшина говорит, что отряд Иллуги отправился исследовать обстановку вблизи скалы Кипумаки, и вернётся не раньше, чем через неделю.       Флинс уже готов вызваться на подстраховку отряду Соловьёв, но неожиданный сигнал бедствия с острова Хийси меняет все планы. По просьбе старшины, Флинс спешит помочь Детям Морозной Луны справиться с атакой Дикой Охоты, в глубине души надеясь, что это и есть та самая опасность, о которой последнее время твердит его чутьё.       Но нет, снова мимо.       Быстро расправившись с порождениями бездны на землях госпожи Лаумы, Флинс всё же решает наведаться в лагерь отряда Соловьёв. Уже на подходе к острову Паха, грудь альва болезненно сдавливает, выбивая из тела весь воздух. Не удержавшись на ногах, Флинс падает на колени, рукой неистово сжимая грудь в попытке унять пылающий внутри огонь. Золотистые глаза тонут в синем пламене, искажая человеческое лицо до неузнаваемости.       И в этой непрекращающейся агонии все мысли альва только о родственной душе: жив ли? Ведь одно ясно наверняка: талисман, оберегающий Иллуги, сломан.