Тот, кто заставляет сердце биться

Три месяца спустя.

Флинс и Иллуги в браке год.

      Иллуги выбрал для своей утренней тренировки дальний берег острова, где было достаточно места, чтобы двигаться свободно. Здесь не было надгробий, только серый песок и галька. Юноша не хотел рисковать и разрушить чью-нибудь могилу, если вдруг не сможет удержать контроль над пламенем.       На нем были только легкие, свободные штаны. Во время тренировки тело и без того разогревалось до предела, а альвийское пламя только усиливало жар.       Взяв в руки копье, Иллуги прикрывает глаза, прислушиваясь к скрытому внутри его тела пламени.       Первый выпад – плавный, почти ленивый, словно пробует воздух на вкус. Древко скользнуло в ладони, наконечник описал дугу, и синее пламя послушно всполыхнуло вдоль лезвия, оставляя в воздухе мерцающий, быстро тающий след. Второй выпад резче. Дальше, еще быстрее.       Его тренировка с копьем больше напоминает завораживающий танец.       Он двигается по берегу, и синее пламя движется вместе с ним, струится вдоль древка, срывается с наконечника крохотными искрами, обтекая молодое тело, словно живое. Язычки огня пляшут вокруг его запястий, скользят по плечам, вспыхивают в такт каждому развороту, каждому прыжку и удару. Иллуги кружился, приседал, уходил в сторону, и пламя повторяло каждое его движение, подчиняясь ему.       Молодое, обнаженное тело покрылось бисеринками пота, и в утреннем свете влажная кожа соблазнительно блестела. Волосы растрепались, щеки раскраснелись, дыхание стало чаще, но юноша не останавливался.       Кирилл смотрит на него издалека. Золотистый взгляд неотрывно следит за каждый движением любимого человека. Как вздымается юношеская грудь, не скрытая под одеждой, как перекатываются мышцы на животе, как блестят от пота плечи, как развеваются пепельные волосы. Отвести взгляд было смерти подобно.       Словно завороженный, Флинс бесшумно приближается к Иллуги, но юноша все равно чувствует его.       Сделав очередной выпад, Иллуги вдруг замирает. Острие копья останавливается в паре миллиметрах от альвийского лица. Кирилл даже ощутил легкое дуновение воздуха, потревоженного резким движением. Синее пламя на наконечнике дрогнуло и погасло, оставив после себя лишь едва заметный дымок.       Кирилл даже не моргнул.       – Великолепен, как и всегда, – произносит он, размеренно хлопнув в ладоши. – Ты стал лучше контролировать свое пламя. Я впечатлен.       Иллуги чуть склонил голову к плечу. В его синих глазах блеснул вызов.       – Может, тогда составишь мне компанию? – он отступает на шаг, опуская копье, но не убирая его. – Раз уж ты так впечатлен.       Флинс приподнял бровь. На его губах заиграла легкая, едва уловимая улыбка.       – С превеликим удовольствием, душа моя.       Взмахнув рукой, он призывает свое копье, объятое синим пламенем. Взвешивает в руке, будто проверяя баланс, и поворачивается к супругу. Синее пламя предвкушающе вспыхнуло на мужских плечах, и оба светоносца, как по щелчку пальца, ринулись в бой.       Они кружат вокруг друг друга, два копья сталкиваются снова и снова, высекая синие искры, разлетающиеся по берегу светлячками. Иллуги атакует быстро, яростно, без колебаний. Флинс плавно уходит от ударов. Он даже не думает поддаваться.       Их пламя переплетается. Одно глубокое, древнее, как океанские глубины, другое – яркое, живое, искрящееся, подобно своему молодому хозяину. Когда два пламени соприкасаются, воздух вокруг них дрожит и гудит, а песок под ногами оплавляется в стеклянные бусины.       Кирилл, очарованный своим человеком до полной потери бдительности, не замечает, как Иллуги изменил тактику. Юноша делает обманный выпад вправо и тут же резко уходит влево, подбивая древком чужое копье, выбивает оружие из рук Флинса и, используя инерцию, подсекает его ноги.  Кирилл рухнул на спину. Не успевает он опомниться, как Иллуги неожиданно седлает его бедра, прижимая ладонью к земле.       Оба тяжело дышат.       Флинс лежит на спине, раскинув руки в стороны. Его темные волосы разметались по песку. Иллуги сидит на его бедрах, упираясь ладонью во вздымающуюся мужскую грудь. Синие глаза сияют торжеством. Кирилл с обожанием смотрит на его раскрасневшееся лицо, сбившееся дыхание, и юноша чувствует, как чужое возбуждение упирается ему в задницу.        – Чувствую, свет мой, – произносит Иллуги, копируя старомодную манеру речи Флинса, – заинтересован ты отнюдь не тренировкой, – и провокационно проезжается задницей по паху супруга.       Флинс сдавлено выдыхает:       – Какое поразительное наблюдение, – усмехается он, не сводя с Иллуги взгляда. Золотые глаза темнеют, в них отражается нестерпимое желание. Кирилл резко садится и, притянув юношу к себе за ягодицы, накрывает его губы своими.       Поцелуй выходит жадным, глубоким, яростным. Их губы сталкиваются, языки сплетаются, и Иллуги стонет ему в рот, чувствуя, как альвийские пальцы до боли сжимают его ягодицы, притягивая еще ближе, сталкивая их возбуждения, заставляя ощутить всю твердость его желания.       Иллуги отвечает с не меньшим жаром. Его пальцы вплетаются в длинные волосы супруга, сжимая у корней.  Он сам углубляет поцелуй, скользит языком внутрь, огладив ряд зубов, проходится по небу и сцепляется в яростном танце с языком Кирилла.       Альв низко рычит. Его руки скользят с ягодиц вверх, касаясь обнаженной, разгоряченной после тренировки кожи. Резко разорвав поцелуй, мужчина жадно припадает губами к юношеской шее. Его язык скользит по солоноватой от пота коже, слизывая бисеринки влаги, очерчивает пульсирующую жилку сквозь рубцы старого шрама, спускаясь ниже, к ключице. Зубы прикусывают молодую плоть, оставляя след, и Иллуги сдержано шипит от этой сладкой боли, запрокидывая голову, открывая больше доступа к шее.       – Кирилл, – выдыхает юноша, сильнее сжимая пальцами темные пряди волос.       Флинс не отвечает. Он проводит языком длинную, влажную дорожку от ключицы до самого уха и нежно прикусывает мочку. Его плоть болезненно пульсирует в тесных штанах, требуя освобождения, и он чувствует, что Иллуги возбужден не меньше. Юноша судорожно поддается навстречу альвийскому телу, притираясь пахом к возбуждению, выбивая остатки контроля. Еще немного, и Кирилл не выдержит. Возьмет его прямо здесь.       С неохотой оторвавшись от притягательной шеи, Флинс встречает затуманенный синий взгляд, наполненный желанием.       – Может, продолжим в более уединенном месте? – шепчет он дрожащим от сдерживаемой страсти голосом. – Пока я еще в силах себя контролировать.       – Поддерживаю, – выдыхает Иллуги, слабо кивнув, и вновь тянется за поцелуем.       Ответив на него, Кирилл подхватывает супруга под бедра, заставляя обхватить себя ногами за талию, и, прижав Иллуги к себе, поднимается на ноги. Юноша обвивает его тело всеми конечностями и трется о мужской живот своим возбуждением, заставляя Флинса неосознанно споткнуться о собственные ноги.       Глухо прорычав, Кирилл спешит к маяку, пока Иллуги, уткнувшись лицом ему в шею, тихо смеется от переполняющего его счастья.       – Вот так всегда, – расстроено наблюдая за удаляющейся парой, печально произносит Дуния, выплывая из-за скалы. – Стоит только чему-то интересному начаться, и все. Сразу: на маяк…       ***

Неделю спустя

      Иллуги болеет очень редко. Его организм, закаленный годами тренировок, справляется почти с любой напастью, будь то простуда, отравление или последствия неудачных встреч с Дикой Охотой. Но если болезнь всё-таки смогла поразить его тело, то молодой организм отыгрывался на нем сполна, будто мстя за постоянную работу на износ.       Именно это и произошло в самый неподходящий момент.       Дикая Охота вспыхнула внезапно, застигнув отряд Соловьев Ночного Кошмара врасплох. Монстров было очень много, и только превосходная подготовка светоносцев и внимательность их командира помогли избежать серьезных жертв.       Отступать было некуда: вблизи расположилась небольшая деревенька, и если твари вдруг доберутся туда, жертв среди мирных жителей не избежать.       Светоносцы с готовностью приняли бой.       Копье в руках Иллуги свистит, рассекая воздух, оставляя за собой едва заметные человеческому взгляду синие всполохи. Охваченный искрой адреналина, молодой командир не сразу понимает, что его тело бьёт крупная дрожь. Лихорадка, начавшаяся ещё утром, к полудню разгулялась не на шутку: перед глазами начинает все плыть, виски сдавливает тупой болью, а кожу то обдает жаром, то покрывает ледяным потом. И только альвийское пламя в груди помогает держаться на ногах, поддерживая враз обессилевшее тело. Оно пульсирует внутри, растекается по венам и не позволяет свалиться в беспамятстве посреди боя.       – Командир, слева! – кричит кто-то. Кажется, Анлейв?       Иллуги разворачивается, блокируя удар когтистой лапы. Краем глаза он замечает, как на отвлекшуюся Эгле надвигается тварь бездны. Юноша мчится к ней наперерез, вскидывая копье. Его удар приходится точно в глаз монстру. Тварь, взвыв, падает навзничь, и Иллуги, сосредоточенный на защите девушки, пропускает атаку с другой стороны.       Острая боль мгновенно пронзает тело. Иллуги непроизвольно кричит, чувствуя, как когти впиваются в левый бок, раздирая плоть. Монстр вцепился глубоко, а рывок был такой силы, что юношу оторвало от земли. В синих глазах вспыхивает альвийское пламя, вырывается из ладоней, струится вдоль древка копья, которое Иллуги так и не выпустил из рук. Не помня себя от боли, он вонзает пылающий наконечник твари в морду, и та, взвизгнув, разжимает когти. Иллуги падает на землю, перекатывается, вскакивает на ноги и одним точным ударом острия копья добивает противника.       В голове запоздало мелькает мысль, что не будь у Иллуги пламя, которым одарил его Флинс, он бы так легко не отделался.       Вскоре бой завершается.       Отряд наскоро разбил небольшой лагерь недалеко от побоища, чтобы оказать помощь раненным: помимо Иллуги, пострадали еще несколько человек. Однако их раны, по сравнению с командиром, были незначительными.       Командир сидит на каменном выступе в стороне от всех, стащив с себя плащ и задрав разодранный свитер, открывая своему взору кровоточащую рану. Левый бок представляет собой жуткое зрелище в виде трех рваных полос. Когти твари прошлись по нижним ребрам, оставив глубокие борозды, но кости, кажется, не задели.       Поверх раны, мягко лаская, пляшут блеклые язычки синего пламени.       – Командир, – внезапно раздается за спиной, – позвольте помочь?       Резко обернувшись, скрывая рану под свитером от чужих глаз, Иллуги видит приближающегося к нему обеспокоенного Валдиша. Светоносец держит в руках аптечку.       – Спасибо, но я сам, – голос звучит сдавленно, слегка приглушенно из-за боли, но в то же время твердо. – Займись лучше остальными.       Немного поколебавшись, Валдиш кивает и отправляется выполнять приказ, оставив командиру аптечку.       Крупная дрожь вперемежку с жутким ознобом продолжают терзать молодое тело. Не спасает даже альвийское пламя, которое в эту самую минуту пытается залечить серьезные раны, полученные от острых когтей порождения бездны.       Стиснув зубы до скрежета, Иллуги самостоятельно обрабатывает свое ранение. Антисептик обжигает кожу, но он даже не морщится, сосредоточившись на нетвердых движениях своих рук, что в эту самую минуту буквально отказываются подчиняться желанию хозяина. Бинт поверх разрезов ложится неровно, пальцы не слушаются, дрожат от слабости, и каждый оборот вокруг торса отдается в боку вспышками боли. Туго затянув повязку, останавливая кровотечение, Иллуги замирает, прислушиваясь к ощущениям своего тела.       Прогнозы выходят неутешительными.       Лихорадка, которую юноша игнорировал с самого утра, навалилась на него с утроенной силой. Тело бросало то в жар, то в холод. По спине бежали мелкие мурашки. Иллуги не сразу сообразил, что зубы начали выбивать мелкую дробь. Глубокая, вязкая слабость охватила все его тело, и юноша поймал себя на мысли, что смотрит в одну точку уже несколько минут, не моргая.       – Командир? – на этот раз над ним навис Роллон. – Мне кажется, вам стоит вернуться в Пирамиду как можно скорее. Она ближе, чем наш лагерь.       – Я в порядке, – машинально отвечает юноша.       – Командир, ты весь горишь!       Иллуги испуганно поднимает взгляд, растерянно оглядывая себя с головы до ног, и облегченно выдыхает, не обнаружив никаких отголосков синего пламени. И только потом, почувствовав очередной приступ головокружения, соображает, что Роллон имел в виду совершенно другое.       – Я… – Иллуги качает головой, тут же жалея об опрометчивом действии. – Прости, ты прав, – накрыв лицо ладонью, сдается юноша. Если он будет упрямиться, то только подставит своих людей, став для них ненужной обузой. – Валдиш, – придав голосу больше твердости, позвал он. К нему тут же подскочил высокий мужчина, – остаёшься за старшего. Как только закончите здесь, возвращайтесь в лагерь у скалы. Дальше действуйте по плану.       – Понял, – кивает Валдиш.       – Роллон, – встав на ноги, Иллуги вновь пошатнулся, из-за чего ему пришлось опереться ладонью на вовремя подставленное плечо ратника, – сопроводишь меня до Пирамиды.       – Так точно!       Стиснув зубы, превозмогая жгучую боль и невыносимую слабость, Иллуги медленно отправился в сторону Пирамиды.       ***       Оказавшись в своей комнате, Иллуги с трудом добирается до кровати. Каждый шаг дается с неимоверным усилием: ноги подкашиваются, перед глазами все плывет, заставляя стены коридора то приближаться, то отдаляться, как в дурном сне.       Стащив вялыми движениями рук с себя потрепанное пальто, Иллуги бездумно роняет его на пол и перешагивает через него, преследуя единственную цель – кровать.       Кровать встречает юношу тихим скрипом пружин. Иллуги падает на нее ничком, не раздеваясь. Левый бок, на который он необдуманно завалился, отзывается острой, пульсирующей болью. Он шипит сквозь зубы и кое-как переворачивается на другой бок, поджав колени к груди и накрыв ноющее место ладонью. Под рукой сразу становится мокро и горячо: кровь продолжала сочиться сквозь бинты, пропитывая повязку и оставляя на пальцах темные, липкие пятна. Иллуги посмотрел на них мутным взглядом. Он больше не мог шевелиться, силы окончательно покинули его.       Аэдон выпорхнул из сброшенного у входа фонаря и приземлился на подушку, рядом с лицом хозяина. Обеспокоенно защебетал, склонив голову вбок, и, тихо пискнув, ткнулся клювом Иллуги в щеку.       – Сейчас, погоди… немного, – слова даются с трудом. Голос звучит сипло, надтреснуто. – Немного полежу и… встану…       Голова болит так, будто кто-то методично бьет по вискам молотком. Каждый удар сердца отдается в затылке глухим, ноющим эхом. Тело продолжает сотрясать крупная дрожь. Озноб сменяется волнами жара.       К горлу подкатывает тошнота. Иллуги сглатывает, подавляя рвотный позыв, и прикрывает глаза, желая переждать очередной приступ головокружения. Мир завертелся, и он провалился в мутное беспамятство.       Аэдон снова ткнулся клювом в юношескую щеку.       Никакой реакции.       Иллуги лежал неподвижно, тяжело дыша через полуоткрытый рот. Его лицо казалось неестественно бледным, пот пропитал всю одежду, грудь вздымалась часто и неровно.       На все попытки Аэдона разбудить его юноша не реагировал.       Соловей издал короткую, резкую трель и, не теряя больше времени, вылетел из комнаты через незапертую дверь.       ***       Расставшись с Иллуги недалеко от его импровизированного дома, Роллон ещё несколько секунд стоял, глядя ему вслед. Командир ушел, отказавшись от дальнейшей помощи, несмотря на явное ухудшение самочувствия.       «Вот же упрямый…»       Выругавшись сквозь зубы, Роллон развернулся и быстрым шагом направился в другую сторону. Туда, где располагался медицинский корпус Пирамиды.       Медицинский кабинет встретил ратника тишиной и знакомым запахом сушеных трав. Ивар сидел за рабочим столом, склонившись над каким-то рецептом, и, заслышав шаги, поднял голову.       – Что случилось? – спросил он вместо приветствия, завидев встревоженное состояние брата.       – Командир Иллуги, – Роллон шагнул в кабинет, прикрывая дверь. – Мало того, что его серьезно ранили во время битвы с Дикой Охотой, так он еще и заболеть сильно умудрился. Удивлен, что по пути сюда он не свалился замертво.       Лицо Ивара оставалось спокойным, но пальцы чуть сильнее сжали ручку. Иллуги он знал хорошо, и об особенностях его организма – тоже. Каждый раз, как юношу одолевала хворь, он сваливался с жуткой лихорадкой почти на неделю.       – Температура?       – Судя по всему высокая. Его шатало из стороны в сторону, – Роллон прервался, вспоминая. – Да и зацепило его сильно. Думаю, рана серьезная, но от помощи он отказался. Я не видел, насколько все страшно там.       Ивар кивнул, принимая информацию. Отложил ручку, подъехал на коляске к шкафу с медикаментами и принялся собирать необходимое: бинты, антисептик, склянку с жаропонижающим, мази для ран. Его движения были размеренными, почти автоматическими – сказывались годы практики. Но в глубине глаз тлело беспокойство.       – С тобой пойти? – спросил Роллон, наблюдая за сборами.       – Не стоит, – качнул головой Ивар, укладывая последнюю склянку в аптечку. – Если Иллуги уже отказался от твоей помощи, не нужно ему навязываться. Он и так не любит доставлять хлопоты другим.       – Это не хлопоты, – протестующе возмутился Роллон.       – Я знаю, – Ивар улыбнулся. – Но ему ведь не объяснишь.       Роллон хотел возразить, но осекся. Ивар был прав. В этом весь Иллуги: готов тащить на себе весь отряд, любую миссию, но стоит кому-то предложить помощь ему самому, то сразу: «я в порядке», «не стоит», «я сам».       Мужчина вздохнул, потерев переносицу, и кивнул.       – Ладно. Если что – зови.       – Хорошо, – пообещал Ивар.       Врач взялся за колеса коляски, чтобы выехать в коридор, как вдруг ему навстречу влетел золотистый соловей. Аэдон заметался под потолком, взволновано щебеча. Его обычно музыкальная трель сейчас звучала резко, почти надрывно.       Ивар с Роллоном обменялись понимающими взглядами.       – Знаю, знаю, – негромко произнес Ивар. Он протянул руку, позволяя соловью приземлиться. Крохотные коготки вцепились в его палец. – Уже иду к нему.       Аэдон склонил голову набок и издал один короткий, но более спокойный звук. Ивар осторожно пересадил птицу себе на плечо и, кивнув Роллану, выехал из кабинета. Колеса его коляски мягко зашуршали по металлическому полу.       ***       Вкатившись в комнату Иллуги, Ивар сразу понял, что дело плохо. Дверь оказалась приоткрытой, что было совсем не похоже на молодого командира. Внутри царил полумрак. На полу обнаружилось скомканное пальто, криво лежащие сапоги и опрокинутый на бок фонарь. Сам хозяин комнаты нашелся на кровати. Поджав колени к груди, Иллуги лежал на постели, никак не отреагировав на чужое вторжение. Юноша был без сознания.       – Иллуги, – негромко позвал Ивар, подкатываясь ближе. Ответа не последовало.       Командир тяжело, прерывисто дышал через полуоткрытый рот. Внимание сразу привлекло бледное лицо, с неестественным, нездоровым румянцем на щеках – лихорадка была в самом разгаре, подвел итог врач. Пот пропитал короткие пепельные пряди, отчего те прилипли к вискам и лбу. Профессиональный взгляд Ивара скользнул по свитеру: тот был разорван с левой стороны и пропитан темной кровью.       «Опять себя не жалеешь…»       Мужчина подкатил коляску вплотную к кровати, перехватился руками за руку Иллуги и одним отработанным движением перевернул его на спину. Юноша не отреагировал. Лишь безвольно качнулся, а с его губ сорвался тихий, едва слышный стон.       Ивар нахмурился и первым делом решил заняться раной.       Он задрал свитер и принялся осторожно, стараясь не причинить лишней боли, снимать старые бинты. Те прилипли к ране намертво, пропитавшись кровью, и отходили с трудом. Даже находясь в беспамятстве, Иллуги болезненно зашипел и непроизвольно дернулся, отреагировав на очередную вспышку острой боли.       Ивар мгновенно прижал его к кровати, надавив на плечо, а после снял последний слой, убирая в сторону грязные бинты. И взял в руки чистую ткань. Смочив ее в заготовленном заранее тазу с теплой водой, мужчина принялся аккуратно промывать рану, смывая запекшуюся кровь и открывая себе вид на три рваные борозды, оставленные острыми когтями твари бездны. Края раны были неровные, воспаленные, но, к счастью, без признаков заражения. А еще…       Ивар пораженно замер, с неверием смотря на раненного друга.       Края раны, прямо на его глазах, слабо пульсируя, медленно, но вполне заметно, затягивались. Небольшие синие искорки, похожие на крохотные язычки пламени, пробегали вдоль разорванной плоти, заставляя кожу срастаться. Не мгновенно, но с той неестественной, удивительной скоростью, на которую не способен ни один обычный человек.       – Как это… возможно?.. – прошептал Ивар, и его пальцы, сжимавшие заалевшую от крови ткань, дрогнули.       В силу своей деятельности он видел многое. До того, как обстоятельства приковали его тело к инвалидной коляске, Ивар не единожды вытаскивал раненных с поля битвы, спасая их жизни в условиях Дикой Охоты. Врачу были хорошо знакомы пределы человеческого тела: подобные раны заживали месяцами. Но то, что он видел сейчас, выходило далеко за те самые пределы.       Очередной судорожный выдох Иллуги, вперемежку с болезненным стоном, заставили Ивара вынырнуть из мыслей. Справившись с потрясением, мужчина тряхнул головой и заставил себя отвлечься от невероятного зрелища. Разобраться с этим можно позднее. Сейчас главное стабилизировать состояние молодого командира.       Тело Иллуги неожиданно выгнулось, скованное новой судорогой, а с губ сорвались бессвязные, обрывочные слова:       – Кирилл… где… Кир… пожалуйста…       Ивар нахмурился. Иллуги бредил. Нужно было срочно с этим что-то делать.       Закончив обрабатывать рану, врач наложил свежую повязку, затянув и закрепив бинты. И переключился на устранение симптомов лихорадки.       Он достал из принесенной аптечки склянку с жаропонижающим, отмерил в маленькую пиалу нужную дозу и, приподняв голову Иллуги одной рукой, второй осторожно влил жидкость ему в рот. Юноша дернулся, закашлявшись, но рефлекторно сглотнул, не приходя в сознание. Ивар подождал несколько секунд, убеждаясь, что лекарство не пойдет обратно, и бережно опустил его голову на подушку.       Затем коснулся грязного рваного свитера. Осторожно стянул тяжелую, пропитанную кровью ткань через голову, стараясь не тревожить забинтованный бок. И замер снова.       На груди Иллуги, прямо над сердцем, красовалась метка в виде всполохов пламенных крыльев, слабо светящаяся синим светом.       Ивар был готов поклясться чем угодно: раньше этой метки у Иллуги не было.       – Да что с тобой успело произойти, Иллуги? – прошептал он. И тут же качнул головой, отгоняя растерянность.       Некогда думать над этим. Позже разберется.       Врач смочил чистую ткань прохладной водой и принялся обтирать тело юноши, снимая жар, успокаивая разгоряченную лихорадкой кожу. Движения его были размеренными, профессиональными, но в глубине глаз тлело невысказанное волнение за старого друга.       К тому моменту, как Ивар закончил с обтиранием, лекарство потихоньку начало действовать. Дрожь, сотрясавшая тело Иллуги, постепенно стихала. Лихорадочный румянец на щеках чуть побледнел. Дыхание становилось ровнее, глубже. Юноша по-прежнему был без сознания, но бредить перестал.       Ивар наложил ему на лоб холодный компресс, поправил одеяло, подоткнув его с боков, и отъехал к рабочему столу командира. Достал из ящика чистый лист бумаги с ручкой и принялся писать письмо. Закончив, обернулся к сидящему в изголовье кровати соловью и тихо позвал:       – Аэдон.       Соловей отреагировал на чужой зов. Вспорхнул с кровати и приземлился на край стола, склонив голову набок. Ивар уже хотел протянуть ему конверт, как вдруг дверь в комнату резко распахнулась.       На пороге показался Флинс.       –  О, – растерянно произнес Ивар. И, не найдя других слов, просто протянул письмо вошедшему. – А это вам, господин Флинс…       Кирилл проигнорировал протянутое письмо. Он шагнул в комнату, даже не взглянув на бумагу, и сразу же оказался у кровати больного супруга. Его рука легла Иллуги на лоб, чуть сдвинув мокрую повязку. Длинные пальцы едва заметно дрожали. Флинс закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему состоянию своего человека, и облегченно выдохнул. Иллуги явно становилось лучше.       – Безмерно благодарен вам, господин Ивар, что присмотрели за молодым господином, – искренне произнес альв, не оборачиваясь. – Дальше я сам справлюсь.       Ивар качнул головой.       – Не стоит, – произнес он спокойно. – Это моя работа. Если что-то понадобиться, говорите. Оставлю аптечку здесь.       Отложив неотправленное письмо на край стола, врач развернул коляску и выехал из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Вопросов у него накопилось много: странная метка в виде крыльев; регенерация, невозможная для человека. Позже, он обязательно обсудит это с Иллуги, а пока лучше забыть о том, что он увидел.       Кирилл и Иллуги остались одни.       В комнате было тихо. Юноша так и не пришел в сознание. Лекарства Ивара сделали свое дело: жар почти спал, озноб прекратился, а бледное лицо обрело тень спокойствия. Но для Флинса этого было недостаточно.       Альв сел на край кровати. Долго, неотрывно смотрел на своего человека, подмечая его состояние: мокрые волосы, прилипшие ко лбу, бледные губы, синеватая тень под глазами. Кирилл склонился ниже, убрал с любимого лица влажные пряди и мягко, почти невесомо, накрыл его губы своими.       Его дыхание смешалось с дыханием Иллуги, и вместе с новым вдохом в тело юноши хлынул поток альвийского пламени. Пламя перетекало от альва к его человеку, заполняло молодое тело, согревало кровь, ускоряло регенерацию, притупляя любые отголоски лихорадочной боли.       Дыхание Иллуги окончательно выровнялось. Жар болезни, всё еще тлеющий где-то глубоко внутри, отступил окончательно. Боль, сковывающая тело, утихла, словно ее и не было.       – Кирилл? – едва слышно прошептал Иллуги. Его веки дрогнули, приоткрылись, и в синих, затуманенных отголосками лихорадки глазах мелькнуло узнавание. Юноша смотрел на своего супруга, еще не до конца осознавая, где находится.       – Поспи, – тихо произнес Флинс. Пальцы его скользнули по юношеской щеке, спустились к шее, задержались на плече. – Поспишь и проснешься уже здоровым.       Слабо кивнув, Иллуги вновь закрыл глаза, погружаясь в этот раз в глубокий, но спокойный сон.       ***       Утро встречает Иллуги в объятиях Кирилла.       Первое, что видит юноша, открыв глаза, мужское плечо, в которое он уткнулся своим носом. Рука Флинса покоилась на талии Иллуги, обнимая бережно, но крепко, словно не позволяя от себя отстраниться. Длинные, фиолетовые волосы разметались по подушке, смешавшись с пепельными прядями.       Альв, в отличие от человека, всё ещё крепко спал.       Иллуги прислушался к своему телу: никакой слабости, никакой ломоты. Голова была ясной, дыхание – легким, а бок… Он осторожно провел ладонью по повязке под ночной рубашкой. Под бинтами ничего не болело.       – Доброе утро, соловушка, – раздался низкий, сонный голос. Кирилл, не открывая глаз, притянул юношу ближе, уткнувшись носом в его макушку. – Как ты себя чувствуешь?       – Прекрасно, – честно ответил Иллуги и, чуть отстранившись, заглянул в золотые глаза. – Честно. Никакого намека на болезнь.       – Вчера ты лежал без сознания…       – То была досадная случайность, – отмахнулся Иллуги и, подтянувшись на локтях, чмокнул супруга в щеку. – Спасибо, что пришел и позаботился обо мне. Ты был когда-то прав, твое присутствие быстро исцеляет.       – Я не мог иначе.       Иллуги улыбнулся и, легко высвободившись из родных рук, сел на кровати. Босые ноги коснулись прохладного пола. Юноша уже собирался встать с кровати, как вдруг сильные пальцы сомкнулись на его запястье.       – И куда ты собрался?       – К отряду, – Иллуги обернулся и посмотрел на супруга взглядом, в котором так и замер вопрос: «Как это куда?». – Я вынужден был вчера оставить их, взвалив всю ответственность на Валдиша. Не хочу обременять его больше нужного.       – Никакой активности до обеда, – строго произнес Флинс и одним плавным движением утянул супруга обратно в кровать. Иллуги охнул, не успев возразить, и тут же оказался прижатым к широкой груди альва. – Не обсуждается.       – Но…       – Иллуги.       Флинс был непреклонен.       Иллуги вздохнул и обмяк в его руках. Спорить с альвом, когда тот включал свою заботливую упертость, было бесполезно. К тому же, отдохнуть до обеда – не такая уж и большая плата за пережитую вчерашним днем лихорадку. Обычно, Иллуги пребывал в беспамятстве куда больше времени. Радовало, что так сильно болезнь подкашивала его не более одного раза в год.       – До обеда, – повторил Иллуги покорно, удобнее устраиваясь под боком своего мужчины. – Но после обеда я ухожу.       – Разумеется, – согласился Флинс, и в его голосе Иллуги почувствовал едва уловимую улыбку. – Но до обеда ты будешь отдыхать здесь и позволять мне заботиться о тебе.       Иллуги фыркнул, но ничего не ответил. Вместо этого прижался щекой к груди любимого, чувствуя, как размеренно бьется его сердце, и позволил себе просто насладиться моментом близости.       – Знаешь, – задумчиво произнес юноша, водя пальцем по мужской обнаженной груди, – я ведь даже не помню, как добрался вчера до кровати. Только урывками. Роллон довел меня до Пирамиды, а дальше пустота.       – Когда я пришел, с тобой был господин Ивар, – негромко отозвался Кирилл, приобнимая Иллуги за плечо. – Именно он изначально позаботился о тебе. Обработал раны, напоил лекарством. Я лишь завершил начатое.       Иллуги замер. Его палец, обводивший на бледной коже узор альвийской метки, остановился.       – Ивар? – переспросил он, и в голосе проскользнула тень беспокойства. – Как думаешь, он что-то заметил?       Флинс неопределенно пожал плечами.       – Твою метку точно увидел, – произнес он и провел широкой ладонью по юношеской груди, поверх ночной рубашки. Пальцы медленно повторили скрытый под тканью узор.       Иллуги прикрыл глаза, чувствуя знакомое, теплое покалывание там, где альвийские пальцы касались метки.       – Полагаю, – продолжал Флинс, – особенность твоего тела он тоже мог заметить, – его ладонь скользнула ниже. Пальцы мягко огладили бинты, под которыми уже ничего не было: альв чувствовал, что рана на теле его человека за ночь полностью затянулась.       – Думаю, мне стоит поговорить с ним, – спустя минуты раздумий, произнес Иллуги. – Узнать, видел ли он что-то и… объяснить, если всё-таки видел. Хотя бы частично. Он… не станет болтать.       Кирилл чуть склонил голову к плечу, давая одобрение.       – Это мудрое решение, душа моя. Не исключаю вероятности, что тебе вновь однажды может понадобиться его медицинское вмешательство, учитывая, как отчаянно порой ты жаждешь прикрывать своих людей.       – Значит, после обеда зайду к нему.       – Хорошо, – Флинс вновь прижал супруга к себе, – после обеда. А сейчас, душа моя, позволь себе еще немного отдохнуть.       ***       После обеда, как и планировал, Иллуги находит Ивара в его кабинете. К счастью – одного. Мужчина сидит за столом, перебирая какие-то склянки. Заслышав шаги, он поднял голову. В его взгляде Иллуги прочитал удивление.       Врач не ожидал, что после вчерашнего самочувствия Иллуги так быстро встанет на ноги.       Или, всё-таки, ожидал?..       – Рад видеть тебя в полном здравии, Иллуги.       – Всё благодаря тебе, – юноша прикрыл за собой дверь и прошел вглубь кабинета. – Кирилл сказал, что первую помощь мне оказал именно ты, пока я прибывал в беспамятстве. Прости, что снова доставил хлопот.       – Снова за старое, – неодобрительно качает головой. – Это моя работа, неужели забыл, – мягко напомнил. – И потом, – Ивар окинул друга изучающим взглядом, – полагаю, своим быстрым исцелением ты обязан не только мне.       – Так ты, – Иллуги помедлил, все еще сомневаясь, – видел… что-то…       – Твои раны затягивались с поразительно высокой скоростью, – не стал увиливать мужчина.       Иллуги сжал пальцами края своего пальто. Его опасения подтвердились.       – Сияющая отметина на груди вызвала вопросов не меньше, – добил юношу Ивар.       – Ты… кому-нибудь сказал об этом?       – Даже не думал, – покачал головой Ивар. – Полагаю, оно и ни к чему. Но стало любопытно, – он выдержал короткую паузу, внимательно глядя на друга, – старшина знает?       – Да.       Ивар кивнул сам себе. Чуть склонил голову к плечу, рассматривая молодого человека перед собой с присущей ему врачебной проницательностью.       – Твои… – Ивар запнулся, подыскивая верную формулировку своему вопросу. – Все эти изменения с твоим телом… Они как-то связаны с господином Флинсом?       Вопрос был задан ненавязчиво, мягко, но бил в самую точку.       Иллуги не был готов раскрывать правду о природе своего супруга, а потому упрямо молчал, глядя другу в глаза.       Ивар понял всё без слов.       – Можешь не отвечать, – произнес он и улыбнулся. – Если посчитаешь нужным, расскажешь. Не переживай, я не стану болтать об этом с другими. Сделаю вид, что ничего не видел. Но… Иллуги, хочу напомнить: если понадобиться моя помощь, я всегда готов поддержать тебя.       – Спасибо, – выдохнул юноша, чувствуя, как с его души срывается тяжелый груз.       ***       Покинув Ивара, Иллуги бесцельно бредет по Пирамиде, задумчиво смотря себе под ноги и почти не замечая попадавшихся навстречу светоносцев.       Когда-нибудь придет время, и остальные заметят, что тело Иллуги не подвергается возрастным изменениям. Не сейчас, не через месяц, и даже не через год. Однако, этот день неизбежно настанет.       И что потом?..       Возможно, Иллуги придется полностью перенять отшельнический образ жизни Флинса, избегая лишнего и ненужного внимания к своей персоне. А может, он разделит свой секрет с теми светоносцами, кому безоговорочно доверяет. Так же, как Флинс в свое время доверил тайну своей сущности Никите.       Сейчас еще рано думать об этом, и все же…       Каким бы в итоге не оказалось их будущее, одно Иллуги знал наверняка: Кирилл неизменно будет рядом, а это самое главное.       ***

Несколько дней спустя

      Заглянув в Пирамиду, чтобы доставить документы о проделанной работе в землях Кипумаки, Иллуги поднимается по лестнице в канцелярию, когда его неожиданно окликает знакомый голос. Никита стоит в дверях своего кабинета и смотрит на сына, ожидая. Нахмурившись, юноша подходит к нему.       – Иллуги, – произносит Никита. – Зайди ко мне вечером. Посидим, поговорим, так сказать, по-семейному. Выпьем.       Тон отца насторожил. Иллуги на мгновение замер в растерянности, вглядываясь в лицо старшины, но тот лишь ободряюще улыбнулся и, кивнув, скрылся за дверью, будто отрезая возможность озвучить отказ.       – Хорошо, – произносит юноша в пустоту и, удобнее перехватив папку с документами, продолжил свой прерванный путь. До вечера предстояло еще много работы. Уладить вопросы с провизией для отряда, отправить запрос в отдел снабжения, ответить на письмо госпожи Инеффы – Айно снова предлагала возобновить свои лекции, заставляя молодого командира неприятно поежиться. Новых часов наедине с девчушкой-вундеркиндом он не выдержит.       Вечер наступил незаметно.       Закончив с делами, Иллуги подходит к кабинету старшины, стучится и, получив одобрение, проходит внутрь.       Помимо самого Никиты в кабинете Иллуги замечает и Флинса.       «Точно – посидим по-семейному…» – усмехнулся юноша.       Рабочий стол старшины, обычно заваленный бумагами, теперь был накрыт простенькой скатертью. Никита подготовил легкие закуски под вино, а так же овощное рагу, что было приготовлено местными поварами. Сам старшина сидел во главе стола, а Кирилл расположился в одном из стоящих напротив него кресел.       – Проходи, – воодушевился Никита и, указав на свободное место, добавил. – Присаживайся.       Иллуги опустился в кресло, переводя взгляд с отца на супруга, и обратно. Те выглядели слишком подозрительно, и в голове юноши мелькнула одна мысль: эти двое о чем-то сговорились.       «Понять бы теперь – о чем именно…»       Ужин проходил спокойно. Никита расспрашивал о делах на землях Кипумаки, и Иллуги с радостью пересказывал отцу о том, как продвигалась работа. Кирилл молчал, внимательно слушая, наслаждаясь голосом своего человека.       Прекрасная идиллия.       Когда тарелки опустели, а бокалы в очередной раз наполнились вином, Никита откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на сына изучающим взглядом.       – Иллуги, – начал он издалека, и юноша вздрогнул. Не к добру это. – Я вот о чем хотел с тобой поговорить, – молодой командир отставил бокал, всем видом показывая, что внимательно слушает. – Дикая Охота уже не беспокоит нас, как раньше. Её нашествие становится реже, твари бездны слабее. Мы почти добились мира, о котором мечтали столько лет.       – И? – юноша с непониманием взглянул на отца. – К чему ты сейчас?       – Почти всю свою юность ты потратил на постоянную борьбу. Пришло время как следует отдохнуть, Иллуги.       Юноша открыл рот, чтобы возразить, но был мгновенно прерван альвийской ладонью, что мягко опустилась на его плечо. Кирилл подался вперед, ловя взгляд своего человека.       – Господин Варка давно приглашает нас в Мондштадт, – произносит он тем тоном, которому Иллуги всегда было сложно сопротивляться. – Да и ты неплохо подружился с его людьми. Душа моя, тебе необходимо развеется и увидеть что-то за пределами Нод-Края.       – Вы!.. – Иллуги не знает, что сказать. Он переводит взгляд с одного на другого. – Вы сговорились!       Определенно сговорились!       Никита старательно прячет в своих глазах отцовскую тревогу за слишком ответственного сына. Кирилл же смотрит с такой неприкрытой заботой и нежностью, что все возмущение тает, так и не успев сорваться с губ.       Иллуги тяжело выдыхает.       – Хорошо, – произносит он. И оба мужчины уже готовы удовлетворенно выдохнуть, когда юноша неожиданно добавляет. – Месяц.       Никита приподнимает бровь. Кирилл склоняет голову к плечу, ожидая пояснений.       – Если в течении месяца не произойдет никаких серьезных происшествий, – поясняет Иллуги, – я соглашусь на отпуск.       Никита с Флинсом переглянулись. Чего-то подобного они ожидали услышать от молодого светоносца.       Кирилл согласно кивнул, мягко улыбнувшись.       – Договорились, – произнес он, поднимая бокал, – вернемся к этому вопросу через месяц.       – Через месяц, – вновь повторил Иллуги, поднимая бокал вслед за супругом.       – Вот и славно, – довольно хохотнул старшина, поддерживая не озвученный тост своих собеседников.       Три бокала встретились над столом с тихим, мелодичным звоном.       Главное теперь было проследить, чтобы этот неугомонный соловушка не загонял себя до полусмерти за озвученный месяц. Но с этим Кирилл непременно справится своими силами.