Тот, кто заставляет сердце биться

Три месяца спустя

Кирилл и Иллуги в браке около семи месяцев

      Флинс неторопливо заходит в комнату, держа в руке поднос с поздним ужином, от которого поднимается лёгкий, дразнящий пар.       Иллуги сидит за столом, заваленном бумагами, и выглядит весьма помятым. Пепельные волосы торчат в разные стороны от того, что юноша периодически лохматит их рукой в моменты, когда пытается соотнести в уме необходимые цифры. Глаза красные от продолжительной работы, пальцы, крепко сжимающие ручку, дрожат от усталости.       Перед юношей возвышается стопка черновиков, исписанных неровным почерком, яростно перечеркнутых в нескольких местах до дыр. Подготовка к важному собранию командиров, что состоится завтрашним днем в Пирамиде, идёт полным ходом.       – Ты всё ещё сидишь над этим, – произносит Кирилл, бесшумно подходя к рабочему столу супруга.       Уже несколько дней они находятся в Пирамиде, где Иллуги вновь трудится в поте лица, совмещая подготовку к собранию с периодическими патрулями. Благо, последнее проходит без особых эксцессов, позволяя особо не напрягаться в ночное время.       – Почти закончил, – глухо отзывается Иллуги, выпрямляясь. И берёт в руки дописанный лист с планом завтрашнего выступления: юноша планирует представить подробный отчет о проделанной работе в землях Кипумаки за последние полгода и выступить с предложением расширить зону их действий, построив несколько новых опорных пунктов.       Кирилл аккуратно отодвигает остальные бумажки и ставит на освободившееся место поднос.       – Тебе необходимо поесть, – напоминает мужчина, – почти весь день голодным сидишь.       Но Иллуги будто не слышит. Лишь что-то бубнит себе под нос, не отрываясь от чтения.       Кирилл вздыхает – к подобному он привык. А потому, взяв в руки ложку и зачерпнув немного ароматного рагу, заботливо зовет:       – Душа моя, посмотри на меня.       – Что?.. – стоит Иллуги обратить свой взор на супруга, как ему в рот тут же запихивают ложку, заставляя проглотить содержимое. – Вкусно, – распробовав блюдо, довольно тянет юноша и забирает из рук супруга ложку, принимаясь за позднюю трапезу.       Кирилл тем временем изучает готовый доклад, который его личный командир планирует представить завтра.       – Если твое предложение одобрят, то работы только прибавится, – предупреждает он.       – Знаю, – кивает Иллуги, старательно прожевывая мясной кусочек, – я полностью готов к этому. Мне ведь не привыкать.       Кирилл ничего больше не говорит. Иллуги не исправить, остается только поддерживать и быть рядом, когда это необходимо.       Закончив с ужином, юноша отодвигает от себя пустую тарелку и потягивается, разминая затекшие плечи. С его губ срывается тихий, болезненный стон – мышцы, проведшие несколько часов в одном положении, отзываются тупой, ноющей болью. Иллуги ведёт шеей, морщится, пытаясь растереть плечо. А после вновь пытается вернуться к работе.       – Так дело не пойдет, – мгновенно реагирует Флинс, перехватывая руку своего человека. – Иди сюда.       Альв тянет супруга на себя – мягко, но непреклонно – заставляя встать из-за стола, и ведёт к кровати, насильно усаживая на край матраса.       – Сделаю тебе массаж, – объявляет он, – возражения не принимаются.       Иллуги в целом и не возражает.       Юноша без сопротивления стягивает с себя излюбленную толстовку и укладывается животом на постели, подложив руки под голову и предоставив во власть Кирилла свою спину.       – Расслабься, душа моя, – вкрадчиво полушепотом произносит Флинс, касаясь оголенных плеч горячими ладонями, – и позволь себе отпустить ненужные мысли. Думай только обо мне.       Альв медленно массирует любимое тело. Сильные пальцы находят каждый узел, каждый спазм, каждую точку напряжения и мягко, но настойчиво разминают их. Иллуги слабо, едва слышно, стонет в подушку, чувствуя, как каменные плечи наконец-то расслабляются, как по шее разливается долгожданное тепло, как боль, скопившаяся за последние дни напряженной работы, медленно покидает его тело.       – Ты слишком много работаешь, – произносит Кирилл, не прекращая движений. – Хоть иногда думай о себе.       – Пока мой дорогой супруг так тщательно заботится обо мне, я могу позволить себе погрузиться в работу с головой, – приглушенным от удовольствия голосом парирует юноша.       Кирилл ничего больше не отвечает, лишь довольно усмехается и перемещает ладонь ниже: от плеч к лопаткам. От лопаток – вниз, вдоль позвоночника, прорабатывая каждый позвонок. Его прикосновения становятся все медленнее, всё более плавными. Массаж незаметно переходит в нечто иное. Пальцы, только что разминавшие напряженные мышцы, теперь скользят по коже легче, изучающе, любовно оглаживают каждый изгиб расслабившегося тела.       Иллуги млеет под этими ласками, и против воли погружается в сладкую дрёму.       Момент, когда остатки одежды бережно снимаются с него неторопливыми руками супруга, полностью проходит мимо юноши. Осознание приходит, когда горячее дыхание Кирилла касается его поясницы.       Массаж незаметно переходит в более откровенные ласки.       – Кирилл? – голос дрогнул, когда длинные пальцы скользнули в ложбинку меж ягодиц, надавливая.       – Ты против? – мужчина замирает, готовый остановиться, если его попросят.       – Нет, продолжай.       Сразу два пальца аккуратно проникают внутрь, проверяя, нужна ли растяжка, пока вторая рука слепо шарит в подушках в поисках оставленного там с утра тюбика смазки.       Иллуги приподнимает бедра, выгибает спину, и тут же чувствует, как его лопаток касаются горячие губы, что нежно прикусывают кожу, а после, поднимаются поцелуями выше, к шее, очерчивая языком грубый рванный шрам.       Горячие широкие ладони перемещаются на талию, крепко сжимая. Флинс входит в расслабленное, заласканное тело и принимается двигаться. Медленно, неторопливо. Никакой спешки. Никакой жадности. Только глубокий, размеренный ритм, в котором смешивается нежность, забота и тихая, всепоглощающая любовь.       Мужские ладони скользят по молодому телу, от талии вверх, к груди. Кирилл обнимает Иллуги, притягивает к себе, заставляя прижаться спиной к его груди и выпрямиться. Юноша оказывается сидящим на его бёдрах, от смены позы член внутри входит глубже, заполняя до предела и срывая с юношеских губ тихий стон.       – Так хорошо? – Кирилл прижимается губами к уху супруга.       – Да-а…       Руки Иллуги взметаются вверх, обвивая мужскую шею, пальцы зарываются в длинные волосы на затылке, ощутимо сжимая. Юноша запрокидывает голову, откидываясь на плечо Флинса, и чувствует, как тот в ответ накрывает губами его шею. Горячие, влажные поцелуи скользят по израненной шрамами коже, пока размеренные движения бедер продолжают дарить наслаждение их телам.       На шею Иллуги ложится альвийская ладонь, не сжимая, лишь фиксируя, не позволяя отстраниться. И в тот же миг Кирилл накрывает губы супруга своими, вовлекая его в глубокий, требовательный поцелуй. Он словно пьёт дыхание своего человека, как умирающий от жажды путник, пока вторая рука дразняще опускается к члену юноши, накрывая его своей ладонью, начиная неторопливо массировать в такт своим толчкам.       Иллуги замирает в его руках, биение собственного сердца ощущается где-то в горле – там, где шею поглаживает большой палец Кирилла.       Альв останавливается на мгновение, желая продлить момент их единения, и, насладившись поцелуем до конца, чуть отстраняется, возобновляя глубокие толчки, от которых Иллуги несдержанно стонет в любимые губы.       В эти минуты он не думает ни о докладе, ни о совете, ни о чем, что терзало его мысли последние несколько дней. Только этот глубокий, размеренный ритм, что ведет их обоих к вершине – медленно, но неуловимо.       Уже позже, достигнув желанной разрядки, они лежат в обнимку на разворошенной постели. Кирилл лениво перебирает взъерошенные пепельные волосы супруга, чья голова покоится на его груди. Иллуги даёт себе еще немного времени на отдых, прежде чем вернется к работе.       К слову о ней…       – Завтра надо доставить в лагерь послание с указаниями на ближайшую неделю для Валдиша, – вспомнив о ратнике, что остался возле скал Кипумаки за старшего, произносит Иллуги. – Думал передать с Роллоном, но планы изменились, и пришлось отправить его с другим поручением в мастерскую Дзынь-Клац.       – Я могу доставить, – отзывается Кирилл. – Приготовишь все необходимое, и утром я выдвинусь в путь.       – Спасибо, – благодарно шепчет юноша, невесомо целуя выжженную на груди альва супружескую метку.       Кирилл молча прижимает своего человека к себе, готовый ради него не только послание на другой край острова доставить, но и луну с неба достать, если Иллуги того пожелает.       ***       Выполнив поручение своего личного командира, Флинс решает на обратном пути заглянуть во временный штаб Ордо Фавониус. На днях в Пирамиде от нескольких ратников он услышал, что Варка вновь посетил Нод-Край, а потому решил не упускать возможности увидеться с другом.       В лагере рыцарей Флинс застает Варку в компании алой ведьмы, с которой магистр о чем-то увлеченно спорит.       – Тебе пора остепениться, – нравоучительно заверяет Алиса. В её голосе слышится искренняя, почти сестринская настойчивость. – Только слепой не заметил, как ты…       – Спасибо, воздержусь, – перебив давнюю подругу, отвечает Варка. Он скрещивает руки на груди и чуть отворачивается, всем видом показывая, что не намерен продолжать разговор.       Однако его желание во внимание не берут.       – Воздержание вредно для здоровья, – не успокаивается ведьма. Она поддаётся вперед, заглядывая в лицо друга, и в её алых глазах пляшут бесенята.       – Никто не мешает расслабиться мне в приятной компании. Для этого не нужно заводить отношения, – упрямо стоит на своём магистр, уворачиваясь от пристального взгляда ведьмы. Его плечи расправляются, подбородок приподнимается. Весь вид так и говорит о том, что мужчина абсолютно уверен в своей правоте.       Но Алису и этим не проймешь.       – Расслабляться лучше всего в объятиях любимого, – улыбается девушка, игриво подмигивая. Заметив остановившегося возле них Флинса, резко оборачивается к нему и, сияя торжеством, интересуется. – Верно, господин Флинс?       Кирилл, до этого не проронивший ни слова, чуть склоняет голову вбок. В его золотистых глазах мелькает синий огонек веселья.       – Безусловно, – соглашается с ведьмой альв.       Варка бросает на товарища короткий, полный досады взгляд.       «И ты туда же?..»       На что Флинс едва заметно улыбается уголками губ. Он ещё не забыл, как несколько месяцев назад Варка без стука вломился в их с Иллуги комнату в самый неподходящий момент, и теперь был намерен хоть немного, но отыграться.       Пришло время вернуть должок.       – Как ты себе представляешь нашу пару? – поняв, что поддержки от друга ему не видать, Варка вновь обращает внимание к Алисе. – Одна только разница в возрасте чего стоит!       Ответить ведьма не успевает.       – Мой соловушка младше меня на семьсот лет, – мягко, почти ласково произносит Флинс.       Варка на мгновение теряет дар речи, не зная, что сказать. Он смотрит на альва с выражением глубокого предательства.       – Даже наши размеры не сопоставимы, – проигнорировав друга, бросает новый аргумент магистр. Очень, как ему кажется, весомый.       – А как прекрасно мой юный господин смотрится в моих объятиях, – продолжает подстегивать Варку Кирилл.       – Флинс, помолчи, – недовольно смотрит на него Варка, чувствуя себя загнанным в угол зверем. – Ты не делаешь ситуацию лучше!       Собственно, на то и был расчет.       Флинс смотрит на боевого друга, и взгляд его говорит больше всяких слов. В золотистых, хитро прищуренных глазах так и читается безмолвное: «Вы, господин Варка, первый это начали».       Алисе весь этот спор уже откровенно наскучил. Поправив легким движением руки свою широкополую шляпу, девушка решает перейти к решительным действиям.       В конце концов, она желает своему давнему другу только лучшего. И семейного счастья в том числе.       – Если ты стесняешься признать свои чувства, я тебе помогу, – звонко произносит она, и Варка нутром чувствует грядущие неприятности. – Есть один очень хороший и, главное, действенный способ узнать наверняка, взаимны ли чувства.       – Сказал же – не интересует, – пятится назад, интуитивно осматриваясь вокруг, подмечая места, где можно скрыться.       – От моей помощи ещё никому не удавалось скрыться, так что не спорь, – на кончике указательного женского пальца собирается золотистое сияние, что стремительно направляется в сторону магистра.       Варка не сдается без боя.       Предвидев подобное развитие событий, он уходит с линии атаки резким, отработанным движением и, не задумываясь, хватает стоящего рядом Флинса за локоть. Пальцы крепко сжимаются на чужом рукаве и одним сильный рывком тянут на себя, прикрываясь альвом, как щитом.       Яркая вспышка вместо Варки ударяет по Флинсу, окутывая альва золотым сиянием.       Когда свет рассеивается, Флинс так же стоит рядом с ними, без изменений: целый, невредимый.       Однако…       Взгляд Кирилла медленно меняется. Золотые глаза широко распахиваются, и в них – отражение глубокого, почти детского непонимания. Он оглядывается по сторонам: смотрит на Варку, все еще держащего его за локоть, на Алису. И на лице читается растерянность. Чистая. Неподдельная.       Все, на что хватает Флинса в этот момент, это сдержано убрать со своего локтя руку Варки. А после, вновь одарив собравшихся уже хмурым взглядом, спросить:       – Кто-нибудь мне объяснит, как я здесь оказался?..       ***

Тем временем в Пирамиде

      Кирилл моргает, с легким недоумением разглядывая восседающих перед ним светоносцев.       Сам альв стоит перед ними, чувствуя, как десятки глаз смотрят на него в ответ.       Всего мгновенье назад он стоял рядом с потянувшим его на себя Варкой, и вот теперь на присутствие Варки или Алисы даже намека нет.       – Иллуги? – звучит голос старшины с едва различимым беспокойством. И голос этот кажется далеким, приглушенным. Таким, неестественным.       Кирилл опускает взгляд, всё ещё испытывая странное помутнение. Смотрит на свои руки – небольшие, лишенные солдатских перчаток, с аккуратным ободком золотого кольца, на котором выгравировано его собственное имя. И, наконец, понимает, что именно с ним произошло.       – Иллуги? – вновь доносится до ушей альва. – Всё в порядке?       Только особое положение старшины среди светоносцев не позволяет мужчине подняться с места и подойти к сыну, чтобы убедиться, что юноша не тронулся умом, переработав сверх меры. Иллуги так резко замолчал посреди своего доклада, и вот уже несколько минут стоит, потеряно смотря перед собой.       – Прошу прощения за заминку, – сделав глубокий вдох, произносит юноша. Поднимает голову, расправив плечи, и проводит кончиками пальцев по своим бумагам, разложенным перед ним на столе. – Не будете так любезны напомнить, на чем я остановился?       «Любезны? – Никита сдерживает себя от желания задать свой вопрос вслух. – Тебя с утра Флинс что ль покусал, малец, что так выражаться начал?»       По залу пробегает легкий шелест. Командиры переглядываются. В их глазах читается не то беспокойство за младшего товарища, не то настороженность. Каждый знал, как Иллуги ответственно подходит к своей работе, поэтому старшие светоносцы в безмолвном единогласии сошлись на том, что юноша переработал.       – Ты предложил расширить границы опорных пунктов на землях Кипумаки, – говорит вполголоса сержант Марушкин, что сидит к Иллуги ближе всех.       – Благодарю, – юноша чуть склоняет голову, выражая признательность. Ещё раз пробегается пальцами по исписанным листам и, оторвав от них взгляд, принимается подробно описывать своё предложение.       Голос, что слетает с уст Кирилла, принадлежит его любимому человеку. Этот же голос вчерашним поздним вечером пересказывал альву свою работу, оттого Флинс не испытывает затруднений, озвучивая всё то, что хотел поведать Иллуги на сегодняшнем собрании.       Закончив с докладом и ответив на все выпавшие на его долю вопросы, юноша аккуратно складывает бумаги и проходит на свободное место. Плавно опускается на стул.       Никита не может не обратить внимания, какой несвойственной галантностью пропитано каждое движение сына. Он даже сидит, будто мраморная статуя.       «Словно в него Флинс вселился… – отмечает про себя старшина, и тут же качает головой. – Глупости. Опять надобно его в отпуск прогнать, пока окончательно не свихнулся»       Кирилл чувствует, как взгляд Никиты гипнотизирует его, и смирено принимает это. Главное, чтобы никто другой не заметил, а со старшиной он как-нибудь позже объяснится.       Чтобы не привлекать к Иллуги еще больше ненужного внимания, Флинс принимает решение остаться до конца собрания. Какое бы сильное желание он не испытывал отправиться навстречу с супругом сию же минуту, здравый смысл диктовал быть благоразумнее. Иллуги слишком много времени и сил потратил на подготовку, нельзя позволить его трудам пропасть даром.       К тому же, Флинс уверен: Варка и Алиса непременно объяснят все юному командиру, попавшему в тело альва, и, при необходимости, помогут. Главное, чтобы Иллуги смог совладать с тем объёмом пламени, что таит в себе альвийское тело.       «Душа моя, ты обязательно справишься», – мысленно подбадривает Флинс. В конце концов, укрощать синее пламя Иллуги более менее успел научиться, так что особых проблем не должно возникнуть.       Флинс искренне на это рассчитывает…       Собрание, тем временем, продолжается.       Светоносец, отвечающий за снабжение, озвучивает свои предложения о перераспределении ресурсов и новых маршрутах поставок. Все внимательно слушают, озвучивают свое мнение, вступают в дискуссию.       Незаметно начинается спор. Некоторые не согласны с новыми предложенными маршрутами поставок и пытаются донести свое мнение, начиная чертить схемы на чистых листах. В ход пошла карта Нод-Края и всевозможные инциденты, из-за которых принять тот или иной маршрут далеко не лучшая идея.       Кирилл молчит, внимательно слушая, и даже не думает вмешиваться в этот балаган. Ждет, пока светоносцы придут к единому мнению, и надеется, что сможет в ближайшее время покинуть их общество.       Увы, у Никиты на этот счет иные планы.       – А что думаешь ты, Иллуги? – голос старшины разрезает гул, и всё внимание светоносцев тут же устремляется на их юного товарища.       Кирилл выдерживает паузу, собираясь с мыслями. От «теплых» пожеланий в сторону старшины его останавливает только безмерное уважение к старому другу. А еще любовь к его единственному сыну.       – Хм, – юноша чуть склоняет голову к плечу. – Полагаю, мысль неплохая, однако не стоит торопиться с решением. Советую взвешенно подойти к решению вопроса, чтобы рассчитать все плюсы и минусы данного предложения. Обе стороны спорящих по-своему правы. Дать более однозначного ответа на ваш вопрос я, к сожалению, пока не могу.       Никита одаривает сына настороженным взглядом, но всё же принимает такой ответ. Остальные светоносцы сходятся на мнении, что вопрос отложат до следующего собрания, к которому отвечающий должен будет предоставить подробную схему всех маршрутов с их минусами и плюсами.       Когда собрание, наконец, подходит к концу, Кирилл одним из первых поднимается с места. Незаметно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, подкрадывается к двери и выходит в коридор.       Почти чувствует свободу, когда его неожиданно окликает старшина.       – Иллуги! – Никита выходит следом. И, подхватив сына под локоть, настойчиво тянет в сторону своего кабинета, где их не смогут прервать. – Надо поговорить.       – Прошу прощения, старшина, но сейчас у меня нет времени на праздные беседы, – от речей сына Никита чувствует мандраж.       Вопреки словам, юноша не останавливается, позволяя завести себя в кабинет старшины, который находится совсем рядом.       – Твоему странному поведению у меня только два объяснения, – закрыв плотно дверь, начинает Никита. – Либо ты снова переработал…       – Уверяю, я внимательно присматриваю за юным господином, чтобы он не свалился от усталости, – неожиданно звучит в ответ, и Никита теряется, забыв, что хотел сказать.       Он, прищурившись, недоверчиво окидывает взглядом невысокую фигуру сына и, с сомнением, спрашивает:       – Флинс?       На юном лице расцветает сдержанная улыбка. Такая, какую постоянно можно заметить на бледном лице альва.       – Не вижу смысла отрицать очевидное, – согласно кивает он.       – А где?..       – Юный господин должен находиться в лагере рыцарей Ордо Фавониус.       – А как?.. – старшина чувствует себя предельно глупо, не в состоянии связать пары фраз в цельное предложение.       Кажется, такого смятения он не испытывал даже в тот раз, когда Иллуги объявил об их с Флинсом венчании. И о своём обретенном бессмертии.       – Скажем так, все это, – юноша указывает на себя рукой, – легкое недоразумение. Сейчас я хочу отправиться за Иллуги, чтобы вместе вернуть все на свои места. Прикроете его до нашего возвращения?       – Ты поэтому мне все рассказал? – первая растерянность уходит, оставляя вместо себя профессиональную расчетливость.       – Конечно, – не отрицает юноша. – К тому же, мой соловей явно не захотел бы, чтобы ты переживал из-за его странного поведения. Лучше всего, объяснить ситуацию сразу, чем оставлять ждать в неведении.       – Спасибо, – не может сдержать себя от благодарности старшина. – Иди, об остальном я позабочусь.       Благодарно кивнув, юноша покидает кабинет старшины.       ***

В лагере рыцарей Ордо Фавониус

      – Вы называете это, – Иллуги рукой указывает на тело супруга, в котором внезапно оказался, – небольшим недоразумением?       Мир вокруг ощущается несколько иначе. Иллуги чувствует, как внутри него бушует горячее, живое пламя, что пульсирует в каждой клеточке тела, требуя выхода. И это пламя гораздо больше, чем то, которым постоянно делится с юношей его супруг.       – В какой-то степени, – отмахивается Алиса, довольно расхаживая вокруг альва. – Ни разу за всю свою жизнь не встречала людей, у которых была бы столь крепкая нерушимая связь с альвом-фонарщиком, – лицо ведьмы так и лучится нескрываемым любопытством и азартом, – уже не терпится посмотреть на твое настоящее тело, Иллуги. Скажи, – подмигивает, остановившись напротив мужчины, – вас с ним, – игриво касается указательным пальчиком мужской груди, где бьется альвийское сердце, – связывают узы куда прочнее простой человеческой любви? Я права?       – Допустим, – мужской голос звучит настороженно. – Откуда вам это известно?       – О, мне много чего известно, – звонко смеется девушка, отходя на пару шагов назад.       – О чем вы? – теряет нить разговора Варка. – Узы, прочнее человеческой любви? Вы же явно не о сексе говорите…       – Разумеется, нет, – обернувшись к магистру, недовольно произносит Алиса. – В отличие от других живых существ, альвы могут лишь единожды встретить свою любовь. А встретив, не могут покинуть, испытывая сильную привязанность, с которой невозможно бороться, – объясняет ведьма. – Я много слышала об этом, когда только познакомилась с Николь. Есть довольно старая легенда среди ангелов. Трагическая, но при этом невероятно прекрасная история любви между ангелом и альвом.       – Трагическая?       – Ангелам любить запрещено, – с грустью в голосе поведала Алиса, – альв же может погибнуть от тоски к своему избраннику. Думаю, дальше пояснять не нужно, чем закончилась история той любви, – девушка вновь улыбается. От печали не осталось и следа. – Если вам интересно продолжение, спросите Николь. Она с радостью расскажет вам ее за чашечкой чая.       – Может как-нибудь и спрошу, – кивает Варка, – а ты что думаешь, Иллуги? – оборачивается к темноволосому мужчине, но вместо него видит лишь парящий в воздухе фонарь с синим пламенем. – Иллуги?       – Простите, – звучит голос из фонаря, – сам не понимаю, как так вышло…       Иллуги действительно не понимает, как… Просто неожиданно вспомнив, чем завершилась их прошлая встреча с магистром, юноша вдруг захотел провалиться сквозь землю от стыда, а в итоге исчез в недрах альвийского фонаря.       Всё вокруг неожиданно приобрело синий цвет. Иллуги видел очертания Алисы и Варки словно сквозь призму цветного стекла, но при этом так чётко, так ярко, будто ему на глаза нацепили мощные окуляры, которые не встретить даже в очках.       Голоса извне доносились приглушенно, словно сквозь толщу воды, однако Иллуги мог спокойно разобрать каждое произнесенное слово.       Внутри был уютно и тепло. Как в надежных объятиях, которыми одаривал Иллуги Флинс, когда юноша возвращался домой после долгой разлуки.       – Может, – Варка неловко смеётся, склонившись над фонарем, – примешь человеческий облик?       – Приму, – раздаётся из синего пламени, – когда пойму, как это сделать.       Повисла тишина, которую вскоре нарушили проходившие мимо компании рыцари. Поздоровавшись с магистром и ведьмой, молодые люди направились в сторону полевой кухни, желая подкрепиться после утомительных тренировок.       – Надо бы найти более подходящее место для нашей дальнейшей беседы, – заметив, каким любопытным взглядом одарили рыцари повисший в воздухе фонарь, Варка понимает, что оставаться на виду у всех дальше чревато последствиями. – Прошу меня простить, – крепко взявшись за подвесное кольцо фонаря, магистр торопливо зашагал в сторону своей палатки, где вскоре скрылся от любопытных глаз своих людей.       Для Иллуги его жест ощущается крепким рукопожатием, после которого его руку так и не выпустили, пока не довели до необходимого места.       Алиса последовала за ними, не желая оставаться в стороне.       – Тут будет лучше, – выпустив из рук фонарь, Варка делает несколько шагов в сторону, давая больше пространства Иллуги. – Попробуй вернуть свой облик.       – Мой облик сейчас на собрании, – синее пламя вспыхнуло ярче, выказывая свое негодование сложившейся ситуацией. – Почему ваше недоразумение не могло произойти чуточку позже? – огненные всполохи колыхались на каждое слово, веселя своими движениями Алису.       – Если захотите повторить потом подобный эксперимент, то обязательно учтём ваш график, – хохотнула ведьма.       Иллуги решил оставить ее предложение без комментария. К шуткам он был пока не готов. Необходимо было вернуться в человеческую форму, и как можно скорее.       Флинс много успел рассказать о природе альвов. Да и из книги Иллуги узнал немало полезной информации. Пламя, заключенное в фонаре – это основа альва. Его душа. Пока пламя горит, неважно как сильно будет повреждена человеческая оболочка, огонь постепенно восстановит все, что было повреждено. Чтобы вернуть себе форму, нужно как следует сосредоточиться, почувствовать себя человеком, сотворенным из пламени. Дать волю пылающему в фонаре огню и придать ему форму.       Синее пламя вспыхнуло, выплеснулось из фонаря, обретая форму. Но, увы, далеко не человеческую…       О своём промахе Иллуги догадывается по взглядам Варки и Алисы. И по синему пейзажу, который так и не приобрел новые краски. Ведьма смотрит на альва с восторгом, протягивает руку, касаясь тела. И довольно щурится.       – Это невероятно, – щебечет девушка, – большая редкость увидеть столько проявлений альвийских форм.       Иллуги поднимает руку и видит, что та покрыта языками пламени. Все его тело – сплошное пламя. То самое, которое так сильно будоражит юношу во время их с супругом близости.       Не совсем этого он сейчас хотел…       Неловко взмахнув рукой, словно пытаясь смахнуть с себя пламя, Иллуги неосознанно поджигает потолок палатки. Синие огоньки начинают стремительно распространяться по верху.       – Простите, – виновато извиняется Иллуги и вновь взмахивает рукой, заставляя вспыхнувшее было пламя погаснуть.       Устранять последствия внезапного возгорания он давно уже научился, почти с самого начала обретения своих новых способностей.       – Ничего страшного, – хохочет Варка, отмахиваясь. Его совсем не огорчает прожженная в потолке собственной палатки дыра, что теперь красуется над их головами. – Зато проветриваться будет быстрее, а то ночами бывает душновато, – шутку никто не оценивает по достоинству, потому магистр спешит сменить тему. – Это всё еще не тот облик. Справишься?       – Да, – Иллуги примерно понял, как это работает.       Сосредоточившись теперь на человеческом облике супруга, он представил его перед собой: высокого, статного, с длинными иссиня-фиолетовыми волосами, в которые так любит вплетаться пальцами, перебирая прядки. С легкой улыбкой, от которой замирает сердце. И золотистым взглядом, в котором всегда читается безграничная любовь к нему – к Иллуге.       Синее пламя постепенно сходит на нет, оставляя после себя бледную кожу. Открыв глаза, Иллуги наконец может позволить себе выдохнуть – он снова человек.       В какой-то степени.       – Молодец, у тебя получилось, – хвалит Алиса.       Иллуги довольно кивает, и всё же… позволить себе расслабиться не может.       Внутри него по-прежнему бушует альвийское пламя – горячее, неукротимое. Оно рвется наружу, требует выхода, давит изнутри. Иллуги чувствует, как оно пульсирует в кончиках пальцев, как течет по венам вместо крови, готовое вспыхнуть в любой момент. Если бы не его опыт в подобном, пусть и довольно скудный, по сравнению с опытом Флинса, юноша боится даже представить, каковы могли бы быть последствия.       – Ты в порядке? – заметив замешательство боевого товарища, обеспокоенно интересуется Варка. И делает шаг вперед, готовый подхватить мужчину, если тот вдруг начнет падать.       – Да, – выдыхает Иллуги, выравнивая дыхание, – просто… это сложнее, чем кажется на первый взгляд.       – Полагаю, для самого Флинса это в порядке вещей, – догадалась о чужих тревогах Алиса. – Мы не задумываемся о том, как дышать. Просто дышим и все. Здесь должно быть так же. Привыкнув, перестанешь обращать внимание.       Иллуги понимает это. И всё же считает, что нужно обладать недюжинной силой, чтобы постоянно контролировать это буйство внутри себя.       Алиса предлагает дождаться Флинса, прежде чем рассказать об условиях наложенного ей заклятия.       – Твой супруг все равно скоро явится, – взмахивает рукой девушка, – а объяснять одно и то же по несколько раз желания нет. Так что немного подождем.       Чтобы скрасить время ожидания, Варка уходит из палатки и возвращается с закусками и выпивкой. От алкоголя Иллуги отказывается, боясь потерять контроль над силой.       – Пусть Кирилл и устойчив к алкоголю, я не хочу рисковать.       Посчитав решение молодого командира разумным, Варка вновь куда-то ушел. Отсутствовал довольно долго, а когда вернулся, поставил на стол перед Иллуги бокал с ароматным чаем.       – Пришлось обойти весь лагерь, прежде чем нашел чай у одного из рыцарей.       Иллуги благодарно улыбнулся, принимая предложенный бокал.       Спустя пару часов, в палатку заходит светловолосый юноша, которому рыцари подсказали, где можно отыскать их магистра. Варка заранее предупредил об этом своих людей, чтобы Флинс, вернувшись, не искал их.       Флинс замирает, встретившись взглядом со своим собственным телом, внутри которого сейчас был Иллуги. А после, мгновенно преодолевает разделяющее их расстояние, заключая мужчину в свои объятия.       – Как ты?       – Все хорошо, – Иллуги с нескрываемым трепетом проводит ладонью по светловолосой голове. Уже второй раз в жизни он попадает в ситуацию, когда может посмотреть на своего супруга сверху. Правда, в этот раз все несколько отличается от того раза, когда Кирилл временно превратился в ребенка.       В объятиях любимого Иллуги невольно позволяет себе расслабиться, из-за чего его плечи мгновенно покрываются синими языками пламени, которые тут же тушит Кирилл, проведя по временно не своему телу ладонью.       – Ого, – удивился Варка, наблюдая за этой сценой со стороны. – Ты даже так можешь управлять своей силой?       Кирилл плавно поворачивает голову в сторону друга, разорвав объятия. Но от супруга не отходит, продолжая касаться его руки своей ладонью.       – Не совсем. Просто по некоторым причинам юный господин имеет часть моих сил. В том числе и способность к управлению моим пламенем.       – Вот как, – понимающе кивает Варка, – полагаю, это из-за тех самых уз, что связывают вас двоих прочнее человеческой любви, – поймав на себе непонимающий синий взгляд, торопится пояснить, – Алиса вкратце пересказала о привязанности альва к выбранному партнеру.       – Хм, – Кирилл присаживается рядом со своим телом, – «выбранному партнеру» звучит не совсем верно. Сердце альва оживает рядом с родственной душой, таким образом показывая, что мы встретили своего партнера. Мы не выбираем, а встречаем того, кто заведомо принадлежит нам. И кому принадлежим мы сами.       – Не откажете мне в удовольствии рассказать об этом подробнее? – воодушевилась Алиса. – Только от представителей альвов можно получить самую достоверную информацию об их расе.       – Как-нибудь в другой раз, – обрывает девушку Иллуги, – вы обещали рассказать нам, госпожа Алиса, как нам вернуться в свои тела.       – Есть два способа, – задорно начинает ведьма, – первое, и самое безобидное, дождаться полнолуния. В ночь полной луны моя магия развеется, и вы поменяетесь обратно.       – Полнолуние только через две недели, – угрюмо вспоминает Иллуги.       – Есть и второй способ, более быстрый, и, раз вы уже женаты, полагаю, проблем с ним не возникнет, – голос девушки так и сквозит весельем, видя недоумевающие взгляды, – если вы сольетесь в любовной страсти, когда ночное небо будет озарять свет луны, вы сможете поменяться обратно.       Иллуги и Кирилл молча смотрят то друг на друга, то на ведьму.       – Ты хотела этим проклятием поразить меня? – возмущается Варка, даже боясь представить, чем могла обернуться для него подобная шалость Алисы. – Либо ждать почти месяц, пока бы в моем теле разгуливала ходячая катастрофа Мондштадта, либо… переспать под луной? – Варка запинается. О втором варианте он как-то и думать не смеет. Кто угодно, но только не этот человек.       Угораздило же влюбиться…       – Как романтично, – с иронией отмечает Кирилл юношеским голосом Иллуги.       – Если чувства невзаимные, проклятие не сработает, – пожимает плечами девушка. – Не вижу причины отказывать себе в удовольствии совместить приятное с полезным.       – Как ты вообще додумалась создать такое заклинание? – приподнимает бровь Варка, уже догадываясь об ответе.       Лицо Алисы озаряет яркая улыбка.       – Для ролевых игр с мужем, конечно же.       Варка мысленно накрывает лицо ладонью.       Да, что-то такое он и ожидал.       ***       Никита сидит за своим рабочим столом, склонившись над документами, когда слышит стук в дверь с последующим отчетливым донесением:       – Это мы, – прозвучавшим голосом Флинса.       Разрешив войти, первое, что мгновенно захватывает всё внимание мужчины – это спешно идущий к его столу Флинс, который со своими длинными ногами оказывается рядом со старшиной в считанные секунды.       – Отец, – сдерживаясь из последних сил, альв хлопает ладонями по столу, – мне срочно нужен отгул! Если повезёт, то только до завтрашнего дня.       Ручка, до этого зажатая в пальцах, выскальзывает из рук Никиты и с тихим стуком прокатывается по столу, оставляя чернильный след на важных бумагах. Он, конечно, помнит, что Иллуги и Флинс поменялись телами, однако оказывается не готов к подобной картине. Видеть спокойного и собранного сына было вполне привычно, за исключением манеры речи. Но вот зовущий его отцом Флинс выбивает мужчину из колеи.       Да и в целом весь вид альва был непривычен: слишком много эмоций на вечно сдержанном лице.       Следом за темноволосым мужчиной в кабинет неторопливо заходит юноша. Прикрыв плотнее дверь, он останавливается чуть в стороне, принимаясь покорно ждать с едва заметной улыбкой на лице.       – Иллуги? – Никита поднимает на альва взгляд, получая в ответ подтверждающий кивок. Потом переводит внимание на юношу. – Флинс?       – Все верно, – чуть склонил голову юный командир.       – Вы узнали, как всё исправить? – Никита чувствует, как его голова начинает немного гудеть, отдаваясь неприятной пульсацией в висках.       – Да, – отзывается Иллуги, – нужно провести… время под светом луны, – он вовремя прикусывает себе язык, чтобы не посвятить отца в интимные подробности своей супружеской жизни. Уж об этом условии лучше умолчать. – Если теория верна, то уже ночью мы сможем вернуться в свои тела.       – Звучит слишком просто, – Никита, подозрительно прищурившись, смотрит на сына. Потом понимает, что смотрит не на того человека и переводит взгляд на застывшего возле стола Иллуги в чужом теле. И смотрит так пристально, будто пытается поймать юнца, готовящегося к проказам.       Иллуги к такому взгляду привык с малого детства, а потому стойко принимает его.       – Конечно просто, – пожимает плечами, взмахнув рукой, – госпожа Алиса придумала это заклинание ради проказов. Для чего усложнять условия для его нейтрализации. И так заморочек больше, чем хотелось бы, – негодует Иллуги, чувствуя, как пламя внутри него бушует сильнее, подчиняясь его эмоциям.       Глубокий вдох помогает взять всё под контроль. Не хватало ещё кабинет отца подпалить…       – Я понял, – со смешком произносит Никита. – Можете идти, не переживай. Я уже предупредил Роллона, чтобы дальше он сам разобрался со всем сегодня.       – Он вернулся?       – Да, около часа назад. Твое поручение выполнил, – Никита тянется к краю стола, где лежит темная папка. Берёт ее в руки и протягивает альву. – Он хотел передать тебе лично, но я посоветовал оставить здесь, сославшись на твою занятость.       – Спасибо, – Иллуги бегло просматривает бумаги, – пока будем ждать наступления ночи, займусь ими.       Никита даже не пытается его переубедить. Пусть работает себе на здоровье, энергии у него сейчас, судя по виду, хоть отбавляй.       «Как говорится: чем бы дитя не тешилось – лишь бы не калечилось…»       Проводив двух светоносцев, Никита устало вздыхает, потерев переносицу. Жизнь в Пирамиде в принципе никогда не была скучной, но сегодняшнее происшествие явно стало самым необычным зрелищем.       «Бывает же такое…»       ***       Прежде чем отправиться на Кладбище Ночи, Иллуги и Кирилл возвращаются в их комнату в Пирамиде, чтобы забрать часть документов, с которыми молодой командир планирует поработать до наступления вечера.       Комната встречает их рабочим беспорядком, оставленным с утра: стопки бумаг на столе, раскрытые справочники, несколько пустых кружек из-под чая, которые Иллуги не успел убрать с утра, убегая на собрание.       К слову о нем…       – Как все прошло на собрании? – собирая необходимые бумаги в специальную папку, интересуется Иллуги у ожидающего его возле дверей супруга.       – Вполне сносно. Небольшая заминка в начале ничуть не помешала одобрению со стороны остальных твоему предложению.       Флинс в подробностях пересказывает Иллуги всё, что произошло на собрании с момента их обмена. Молодой светоносец явно был доволен результатом.       – Просто замечательно, – довольно выдыхает он. – Значит, теперь я могу…       Его речь обрывает внезапный стук в дверь. Ивар, о чём врач спешит оповестить своего друга, прося открыть. И Иллуги, забывшись, в каком положении находится, выполняет просьбу.       Въехав на своей коляске в комнату, Ивар приветливо здоровается с обоими светоносцами и, обратившись к юноше, просит:       – Иллуги, если правильно помню, у тебя должна быть книга о свойствах растений Ли Юэ. Можешь одолжить?       – Свойства растений, говоришь, – задумчиво тянет темноволосый мужчина. – Да, где то была, – кивает, – сейчас поищу, – и отходит к полкам, принимаясь перебирать выставленные там книги.       Ивар удивленно моргает. Вместо Иллуги на его просьбу откликнулся совершенно другой человек. И теперь книгу для него ищет господин Флинс, чей взъерошенный вид заметно отличается от того, что Ивар привык видеть.       – Иллуги? – Ивар переводит растерянный взгляд с Флинса, перебирающего на полках книги, на юношу, покорно ожидающего у стены. – Что происходит?       – Юный господин слишком вам доверяет, вот и забылся, – вкрадчиво отвечает Кирилл, находясь в теле супруга, ещё больше ввергая доктора в шок.       – Прости, Ивар, позже объясню, – всучив в руки друга книгу, извиняется «Флинс». – Забудь пока то, что увидел. И, прошу, никому не говори об этом. Постараюсь вернуться завтра, если успеем исправить нашу ситуацию.       – Хорошо, – понимающе кивает Ивар, улыбнувшись, – не буду вас задерживать.       «Кирилл» одаривает друга благодарной улыбкой и помогает ему выкатить свою коляску из комнаты.       А после, закрыв плотно дверь, подходит к супругу и, склонившись, утыкается лицом в изгиб плеча – хотелось бы, как обычно, уткнуться в мужскую грудь, да только с их текущей разницей в росте это весьма проблематично.       – Я идиот, – приглушенно стонет Иллуги, обнимая Кирилла.       – Ничего страшного, – юноша успокаивающе гладит любимого по волосам, приобнимая за плечи свободной рукой, – Ивар – хороший друг. Он не станет болтать понапрасну. Позже, как и обещал, объяснишь ему, что произошло, если посчитаешь нужным.       Иллуги согласно кивнул. Флинс прав. В конце концов, Ивар один из тех, кому Иллуги, не задумываясь, доверит свою жизнь. Разделить с другом небольшой секрет не такая уж и проблема.       Подхватив со стола собранную ранее сумку, Иллуги, пропустив вперед супруга, покидает комнату.       ***       – Я думал, что вы вернетесь дня через три, не раньше, – удивленно доносится со стороны надгробия Якоба, когда призрачный повар видит, как чета Флинс приближается к маяку.       – Смена планов, – машет рукой «Флинс» в знак приветствия. – Надеюсь, завтра сможем вернуться обратно, – и скрывается в доме.       – Сегодня нас не беспокоить, – холодно чеканит «Иллуги», одаривая призрака убийственным взглядом, – все объяснения завтра, – и уходит вслед за супругом, прикрывая за собой дверь. В тот же миг на ней вспыхивают начертанные ранее альвийские письмена, призванные не позволять призракам пересекать границы дома.       Такие письмена Кирилл нанес около месяца назад, когда их интимное единение с юным господином, охватившее пару в гостиной, вдруг было нарушено призрачным вторжением.       – Что за?..       Якоб с недоумением гипнотизирует запертую дверь. Такое холодное приветствие от двух светоносцев он встречает впервые. Ладно господин Флинс, тот всегда не отличался радушием, но вот господин Иллуги?!       Спрыгнув со своего надгробия, Якоб отправляется на поиски товарищей, желая поделиться с ними странным открытием.       – Все-таки господин Флинс плохо влияет на нашего юного господина…       ***       Расположившись в библиотеке маяка, Иллуги заканчивает работу над последним отчетом, который требовал его детальной проверки. Наконец и он был подписан и отложен в сторону.       Все, теперь законная свобода для отдыха!       Мужчина потягивается, разминает затекшие плечи и осознает, что Кирилла давно не видно. Он ушел почти сразу, как Иллуги спустился в библиотеку поработать. И с тех пор ни разу не показался.       Странно…       Иллуги встает из-за стола и отправляется на поиски супруга.       На первом этаже тишина. Даже призраков не видно. Видимо, догадывается светоносец, Кирилл «запер дверь» и для них. Что ж, предусмотрительно.       Не обнаружив никого на первом этаже, Иллуги отправляется на второй, в их комнату.       Приоткрыв дверь, Иллуги замирает на пороге.       Перед высоким зеркалом он видит своё собственное тело. Обнаженное. Лишь частично укрытое распахнутой рубашкой Флинса. Рубашка соскользнула с одного плеча, обнажая изгиб ключицы, и свисала до середины бёдер, почти ничего не прикрывая.       Кирилл в чужом теле стоит перед зеркалом, рассматривая себя. Его пальцы медленно скользят по шее, спускаясь к груди, очерчивают изгибы начертанной на коже метки. И в этих движениях чувствуется что-то одновременно изучающее и глубоко чувственное. Он не просто смотрит – он знакомится с этим телом заново.       В отражении зеркала синие глаза Иллуги блестят влажным, возбужденным блеском. Губы приоткрыты. Дыхание неровное, прерывистое.       Иллуги переводит взгляд ниже и чувствует, как в его собственных штанах разливается приятное, тягучее тепло, отдаваясь пульсацией внизу живота. Альвийское пламя мгновенно реагирует: внутри оно вспыхивает жаром, требовательно, отчего по плечам пробегают первые, едва заметные синие язычки.       – Кирилл? – голос прозвучал глухо.       Юноша в отражении улыбается. Медленно. Чувственно. Не оборачиваясь.       – Твое тело так прекрасно, – произносит Кирилл не своим голосом, но с привычным восхищением, которым он постоянно одаривает своего супруга. – А когда оно искрится желанием, выглядит ещё лучше.       Он наконец поворачивается к супругу лицом, и Иллуги видит, что его тело действительно возбужденно до предела. Приоткрытые губы, порозовевшие щеки. Темные ореолы сосков, напрягшихся под тонкой тканью рубашки. Покрытая сочащейся смазкой возбужденная плоть. Все это приковывает взгляд: никогда прежде Иллуги не видел себя с такой стороны.       Пальцы юноши скользят по животу вниз, к паху, призывно оглаживая ладонью воспрянувшую плоть.       – Пока ты был занят бумагами, я позволил себе немного… подготовиться, чтобы нам было легче.       Иллуги сглотнул. Жар внизу живота становится почти невыносимым. Он делает шаг вперед, но Кирилл опережает, быстрее оказываясь подле любимого. Останавливается рядом, ладонью касается груди, где ощущает бешенное биение собственного сердца, и с безграничной любовью заглядывает в золотистые глаза.       – Позволишь мне? – шепчет он. – Хочу узнать, что чувствует твое тело, когда я овладеваю им. Хочу насладиться всем спектром твоих чувств и эмоций, душа моя.       Кирилл берёт супруга за руку и тянет к кровати. Иллуги послушно подчиняется, не в силах сопротивляться ни его голосу, ни действиям. Мужчину усаживают на край матраса и, не теряя времени, опускаются перед ним на колени. Ловкие пальцы легко справляются с ремнем, стягивают штаны вместе с бельем, заставляя приподняться в этот момент, освобождая возбужденную плоть.       Иллуги замирает, глядя на то, как его собственные губы предвкушающе облизываются, оказываясь так близко к промежности.       – Твое тело отзывается так чутко, – шепчет Кирилл, касаясь губами внутренней стороны бедра. – Я чувствую, как оно дрожит от предвкушения. Ты даже не представляешь, как это… восхитительно. Или, напротив, – хитро прищуривается, – прекрасно представляешь?       Иллуги тихо стонет: он успел позабыть, каким бесстыдным может быть его альв в такие моменты. Его плечи вновь лизнули языки синего пламени, но Кирилл, заметив это, улыбается и, поднявшись, мягко накрывает временно не свои плечи ладонями. Пламя послушно стихает.       – Не волнуйся, все под контролем, – с нежностью произносит он. – Ты мне веришь?       – Верю, – выдыхает Иллуги.       – Тогда позволь себе расслабиться.       Кирилл выпрямляется во весь свой небольшой рост, которым было наделено юношеское тело, и, глядя супругу в глаза, медленно перекидывает ногу через его бедра. Рубашка соскальзывает с плеч, оказавшись сброшенной с тела, чтобы не мешать. Юношеские пальцы крепко сжимают мужские плечи, когда Кирилл неспешно опускается на бедра, что в этот момент принадлежат его супругу.       – Сейчас я узнаю, что ты чувствуешь, когда я погружаюсь в тебя, – интимный шепот опаляет ухо, заставляя в очередной раз напрячься. Иллуги боится вспыхнуть огнем, а потому вынужден сдерживать себя и свои желания. Все, что он себе позволяет, это крепко стиснуть ладонями бока нависшего над ним тела.       Это пытка какая-то!       Но Кирилл не успокаивается. Провоцирует дальше, шепча пошлости на ухо, пока его ладонь нежно касается возбужденной плоти альвийского тела, направляя в себя. А затем, начинает медленно опускаться на член.       Иллуги замирает, боясь дышать. Все происходящее с ними в этот момент кажется слишком ярким сном. Нереальным, но таким насыщенным. Видеть своё тело со стороны, понимать, какие непотребства оно творит с ним, и нестерпимо желать увидеть, как выглядит в эту самую минуту он сам в теле своего альва.       Юноша в его руках выгибается, приоткрывая губы в беззвучном стоне. И замирает, давая им обоим время привыкнуть.       Иллуги ему за это безмерно благодарен.       – Это… невероятно, – выдыхает Кирилл. – Ты чувствуешь? Чувствуешь, как я сжимаюсь вокруг тебя? Как мое тело принимает тебя? Нет, – юноша довольно скалится. Он получает истинное удовольствие от их ситуации, решая насладиться ощущениями в полной мере. – Сейчас ты чувствуешь, как твое тело принимает мое.       Иллуги не может ответить. Он крепче сжимает пальцами «чужие» бока, ощущая, как синее наэлектризованное пламя вновь покрывает его плечи, спину, руки. Иллуги пытается погасить его, но Кирилл перехватывает мужскую ладонь и подносит к своим губам, трепетно целуя каждый пальчик.       – Не напрягайся, – шепчет он, напоминая, – позволь себе расслабиться.       – Не могу…       – Можешь. Смотри на меня.       И начинает двигаться. Медленно, плавно. То поднимаясь, позволяя члену почти полностью выскользнуть из себя, то опускаясь, насаживаясь на всю длину. Каждое его движение отдаётся в теле Иллуги волнами удовольствия, прокатывающимися от низа живота до самых кончиков пальцев. Иллуги стонет, не узнавая собственного голоса, и пламя на его плечах вновь вспыхивает, подчиняясь ритму их близости.       – Ну же, – Кирилл сжимает напряженные плечи руками, заставляя расслабиться. Его дыхание сбилось, в уязвимом человеческом теле близость ощущается иначе. Ярче, насыщеннее. На лбу выступила испарина, но Флинс даже не думает сбавлять темп.       – Не могу, – Иллуги до последнего сопротивляется собственному удовольствию, боясь потерять контроль над пламенем, что нестерпимым пожаром пылает внутри него.       Кирилл замирает на мгновение и, поддавшись вперёд, хватается ладонью за мужской затылок и тянет на себя, впиваясь в губы глубоким, страстным, всепоглощающим поцелуем.       В тот же миг мир вспыхивает синим.       Иллуги внезапно чувствует, как его тело распирает от наполненности: член супруга внутри его тела ощущается глубоко, слишком остро и ярко, отчего юноша непроизвольно срывается на полустон-полукрик.       Одновременно с ним Флинс ощущает, как его плоть мгновенно погружается в сводящий с ума жар, и издает низкий, гортанный рык.       Непередаваемый контраст ощущений.       С минуту они просто смотрят друг на друга, всё еще соединенные, дрожащие от резкого перехода душ и собственных ощущений.       – Вернулись, – срывающимся шепотом выдыхает Иллуги, возвращая себе свой голос.       – Вернулись, – отзывается Флинс, и вновь тянется за поцелуем.       Иллуги, наконец, отпускает себя. Страх устроить пожар уходит, оставляя вместо себя чистую, ничем не замутненную страсть.       Юноша поддается навстречу, сжимая плоть супруга внутри себя, и Флинс, рыкнув, руками сжимает чужие бока и начинает двигаться – быстро, глубоко, сильно, вбиваясь в податливое тело.       Больше нет нужды сдерживаться.       Пламя на мужских плечах танцует в полную силу, отражается в синих глазах Иллуги, и тянется к нему, окутывая своим жаром. Юноша наслаждается этим пламенем, наслаждается своим альвом, каждым его движением, каждым стоном, что срывается с любимых губ, и заводится сильнее, срываясь на бешенный ритм.       Разрядка настигает их одновременно. Иллуги выгибается дугой, изливаясь на живот супруга, так ни разу не прикоснувшись к своей плоти. Флинс следует за ним, изливаясь глубоко внутри. Тела продолжают мелко потряхивать от отголосков удовольствия.       Синее пламя, колыхнувшись, постепенно стихает, вскоре и вовсе исчезая.       Флинс откидывается спиной на кровать, утягивая Иллуги за собой.       Долгое время они лежат молча, обнимая друг друга. Восстанавливают дыхание.       – Я не против повторить подобный опыт, – произносит Кирилл, и в его голосе звучит та самая легкая, едва уловимая усмешка, которую так сильно любит Иллуги.       Юноша слабо улыбается, всё ещё чувствуя, как его сердце колотится в груди.       – Согласен. Только, – протягивает руку к лицу супруга, заправляя за ухо прядь волос, – в следующий раз мы поменяемся ролями.       Глаза Флинса блеснули в полумраке. Он приближается к уху юноши и интимно шепчет:       – Буду ждать этого с нетерпением, душа моя.       ***

Три дня спустя.

      Флинс и Иллуги неспешно прогуливаются вдоль берега острова Паха, возвращаясь с утреннего патрулирования, когда над ними пролетает огромный дракон. Описав круг вокруг острова, дракон немного снижается, позволяя неизвестному человеку спрыгнуть со своей спины.       Завидев замерших в стороне светоносцев, человек стремительно бежит к ним, и вскоре чета Флинс узнает в нем одного из рыцарей Ордо Фавониус – Лоэна.       – Флинс! Иллуги! – подлетев к ним, Лоэн порывисто, но крепко, хватает обоих за плечи. В его глазах отчетливо горит смесь паники и бешенства. – Помогите отыскать мне моё тело!       ***

Тем временем, где-то в другой части Нод-Края.

      Довольно скалясь, Варка возвышается над поверженным монстром, что лежит у его ног, испуская клубы фиолетового дыма. Бой вышел коротким, но яростным.       Мужчина подносит ладонь к лицу и небрежно стирает кровь. Безрезультатно. Лишь сильнее размазывает по щеке. Голубые глаза горят нездоровым азартом. Губы искажаются в предвкушающем оскале.       – Ну что, – оглядывает окруживших его тварей бездны, – кто следующий?