Не Хочу быть Героем

Раннее утро только начинало сереть, когда лагерь проснулся. Кто-то возился у костра, кто-то собирал рюкзаки, кто-то просто пил кофе и смотрел в небо. Томас вышел из палатки, потянулся, огляделся. — Сегодня патруль, — сказал он. — Я, Аликс, Барни, Гордон. — Опять мы, — усмехнулся Барни. — Хоть бы кого из детей взяли. — Детям в лесу не место, — ответил Томас. — Особенно после того, что случилось. — Рэй вернулся, — напомнил Барни. — Рэй — исключение. Они собрались и вышли. Лес встретил их тишиной и запахом сырой листвы. Томас шёл первым, за ним Аликс, Барни и Гордон замыкали. Ветки хрустели под ногами, где-то вдалеке кричала птица. — Красота, — сказал Томас, глядя на деревья. — Это точно, — ответила Аликс. Они шли по знакомой тропе, мимо старых дубов и берёз. Потом тропа свернула, и впереди показалась лестница. Старая, деревянная, уходящая вверх. — Куда она ведёт? — спросил Барни. — Узнаем, — ответил Томас. Они поднялись. Лестница скрипела, ступеньки шатались, но выдержали. Наверху их ждал лес. Но не обычный. Деревья были яблонями, но листья на них были красными. Алыми, багровыми, цвета запёкшейся крови. Они лежали на земле толстым слоем, устилали тропинки, покрывали камни. — Вау, — выдохнула Аликс. Она сделала шаг, подняла лист. Красный, с прожилками, как настоящее сердце. — Красота, — сказал Барни. — Но почему он стал таким? Красным? Тёмно-красным… — Не знаю, — ответил Томас. — Может, осень. Может, радиация. Может, просто время. — Время красит листья, — сказал Гордон. Все посмотрели на него. Он редко говорил. — Ты прав, — сказала Аликс. — Время красит. Они пошли по тропинке. Листья шуршали под ногами, ветки тянулись к небу, красные, как закат. Тишина была густой, но не страшной. Просто… другой. — Такое чувство, будто мы не в лесу, — сказал Барни. — А в другом мире. — Может, так и есть, — ответил Томас. — Портал мог открыться где угодно. — И закрыться, — добавила Аликс. — Мы не знаем. Они вышли на поляну. В центре стояла старая яблоня, больше других. Её ветви тянулись к небу, как руки, листья падали, кружились в воздухе. — Красиво, — сказал Барни. — Жутко, — ответил Томас. — Можно совмещать, — усмехнулась Аликс. Она подошла к дереву, провела рукой по коре. Шершавая, тёплая. — Здесь кто-то был, — сказала она. — Недавно. — Кто? — спросил Барни. — Не знаю. Но следы свежие. Она указала на землю. Отпечатки лап. Маленькие, аккуратные. — Зверь? — спросил Томас. — Не похоже, — ответила Аликс. — Слишком ровные. — Ребёнок? — предположил Барни. — Может быть. Они пошли дальше. Лес становился гуще, красный — темнее. Листья хрустели, ветки цеплялись за одежду. — Надо возвращаться, — сказал Томас. — Скоро темнеет. — Ещё немного, — ответила Аликс. — Я хочу посмотреть, что там. Она указала вперёд. В просвете между деревьями виднелось что-то серое. Камень. Или здание. — Ладно, — сказал Томас. — Но быстро. Они вышли на поляну. Посреди неё стояла старая часовня. Деревянная, покосившаяся, с провалившейся крышей. Стены были покрыты красными листьями, будто она выросла из земли. — Что это? — спросил Барни. — Часовня, — ответила Аликс. — Старая. Ещё до войны. — И что она здесь делает? — Ждёт, — сказал Томас. — Как и всё в этом мире. Он подошёл к двери, толкнул. Она открылась. Внутри было темно, пахло сыростью и гарью. Аликс включила фонарик. Луч выхватил из темноты скамьи, алтарь, иконы. — Красиво, — сказала она. — Жутко, — повторил Томас. Они постояли немного, потом вышли. Солнце садилось, лес становился багровым. — Пора, — сказал Томас. Они пошли обратно. Листья шуршали, ветки тянулись к небу. Красный лес провожал их тишиной. И где-то там, в глубине, кто-то смотрел. Маленький, быстрый, с красными глазами. Но они не видели. Только шли. К лагерю. К своим. К дому. Который был далеко. Или близко. Они не знали. Но знали, что вернутся. Обязательно. Потому что лес звал. И они слышали. И шли. Пока могли. Пока есть силы. Пока есть надежда. Которая не умирает. Даже в красном лесу. Даже когда темнеет. Даже когда кажется, что выхода нет. Он есть. Всегда. Надо только идти. Не останавливаться. Не бояться. И верить. Что рассвет придёт. Даже после самой тёмной ночи. Он придёт. Обязательно. Они вернулись в Белую рощу, когда солнце уже клонилось к закату. Красный лес остался позади, но тишина, которая висела над ним, всё ещё звенела в ушах. Томас молча снял куртку, сел у костра. Барни разливал чай. Гордон стоял у дерева, смотрел вдаль. Аликс направилась к лаборатории. — Дядя Кляйнер! — позвала она, заходя внутрь. Кляйнер сидел за столом, склонившись над какими-то чертежами. Увидел Аликс, поправил очки. — Аликс! Что-то случилось? — Можно спросить? — Конечно. Спрашивай. Аликс села на стул напротив. — Мы сегодня ходили на патруль. Нашли странное место. Лес. Деревья — яблони. Листья красные. Алые. Как кровь. Кляйнер отложил чертёж, снял очки, протёр их. — Красный лес, — сказал он. — Я знаю это место. — Что это? — спросила Аликс. — Старое. Очень старое. Ещё до войны. — До войны с Альянсом? — До всех войн, — ответил Кляйнер. — Этот лес появился после того, как первый портал открылся в Чёрной Мезе. — Портал? — переспросила Аликс. — Да. Нестабильный. Короткий. Он продержался всего несколько секунд, но этого хватило. Из него вырвалась энергия. Не та, что создаёт взрывы. Другая. Она изменила землю, воздух, деревья. — И теперь они красные? — И теперь они красные, — кивнул Кляйнер. — Никто не знает почему. Может, радиация. Может, магия. Может, просто время. — А часовня? — спросила Аликс. — Мы нашли старую часовню. — Тоже оттуда, — ответил Кляйнер. — Её построили ещё до портала. Но после… после она стала другой. — Какой? — Живой, — сказал Кляйнер. — Некоторые говорят, что в ней кто-то живёт. Монах. Или призрак. Или просто старик, который не захотел уходить. — Мы никого не видели. — Значит, не пришло время. Аликс замолчала. Смотрела на Кляйнера, на его усталые глаза, на седые волосы. — А ты там был? — спросила она. — Был, — ответил Кляйнер. — Давно. Когда ещё работал в Чёрной Мезе. Мы приезжали туда с группой. Изучали, брали пробы. — И что нашли? — Ничего, — сказал Кляйнер. — Или почти ничего. Красные листья не гнили. Они лежали годами, но не разлагались. Земля была мягкой, но если копнуть глубже — камень. Деревья не плодоносили. Яблок не было. — А сейчас? — Не знаю. Может, появились. Может, нет. — А почему мы раньше не видели этот лес? — спросила Аликс. — Потому что он прячется, — ответил Кляйнер. — Он не всегда на одном месте. Иногда его можно найти за лестницей. Иногда — за оврагом. Иногда — за туманом. Он появляется и исчезает. Как портал. — Как портал, — повторила Аликс. — Да. Как портал. Они помолчали. — Ты боишься его? — спросил Кляйнер. — Не знаю, — ответила Аликс. — Он красивый. Но жуткий. — Это нормально, — сказал Кляйнер. — Красота и страх часто ходят рядом. Она встала, пошла к выходу. Остановилась у двери. — Дядя Кляйнер? — Да? — Спасибо. — Не за что, — ответил он. — Береги себя. Аликс вышла. Кляйнер остался сидеть, смотрел на чертежи, но не видел их. Он вспоминал Чёрную Мезу. Портал. Красный лес. Тех, кто не вернулся. И тех, кто вернулся, но стал другим. Аликс подошла к костру, села рядом с Томасом. — Ну что? — спросил он. — Красный лес, — сказала она. — Он старый. Очень старый. Он появился после первого портала в Чёрной Мезе. — И что в нём? — спросил Барни. — Ничего, — ответила Аликс. — Или почти ничего. Деревья, листья, часовня. И тишина. — И кто-то, кто за нами смотрел, — добавил Томас. — Ты тоже заметил? — Заметил. Они замолчали. Костер трещал, где-то вдалеке кричала птица. Красный лес остался позади. Но тишина, которая висела над ним, всё ещё звенела в ушах. И где-то там, в глубине, кто-то смотрел. Маленький, быстрый, с красными глазами. И ждал. Чего — никто не знал.