Amantes sunt amentes

Это пятно сводило Рацио с ума. Это крошечное пятнышко в самом уголке губ Анаксы, белый крем с пирожного, которым его угостила Жуань Мэй. Жуань Мэй… Конечно, Рацио полагал, что Анакса способен сам постоять за себя и ему не нужна ничья опека. Само собой, он был взрослым мужчиной, и сам Рацио тоже; и взрослые мужчины, у которых полно других забот, не переживают друг о друге. Но мог ли он припомнить, чтобы Анаксу кто-нибудь ставил в известность о специфичных наклонностях этого очаровательного генетика? Сам Рацио все еще слишком отчетливо помнил тот первый и последний раз когда он попробовал десерт Жуань Мэй и провел два часа в полном уединении в закрытой секции Станции Герта, ожидая, когда он, наконец, перестанет глупо улыбаться и потеть, рассказывая всем и каждому, как ему нравится выбор дизайна главного холла. Нет, Рацио не помнил, чтобы кто-нибудь ставил Анаксу в известность о возможных последствиях. — Профессор Анакса? Как вы себя чувствуете? Рацио постарался выглядеть беспечно когда он приблизился к угловому дивану в комнате отдыха, где Анакса развалился так, будто владел местом. Ученый открыл глаз, лениво оглядывая Рацио с ног до головы. Что-то… Что-то во всем этом было странное. — Я в полном порядке, доктор. Почему вы спрашиваете? Губы Анаксы растянулись в неуместной улыбке. Рацио моргнул. Видел ли он когда-нибудь, чтобы Анакса улыбался так… довольно? — Неужели я не могу поинтересоваться самочувствием коллеги без всякой на то причины? Изображая уверенность и непринужденность, Рацио сел на диван рядом с Анаксой и протянул руку, чтобы коснуться его лба костяшками пальцев. Горячий. Рацио раздраженно выдохнул, прикрыв глаза. Похоже, что все было именно так, как он боялся. — М-м… У вас такие холодные руки, доктор. — Анакса блаженно вздохнул и вдруг обхватил запястье Рацио ослабевшими пальцами. — Не отстраняйтесь. Коснитесь меня еще. Рацио замер, напряженно разглядывая лицо Анаксы. Эта глупая улыбка сошла с его губ, и теперь он выглядел так, словно кто-то шептал ему на ухо колыбельную. Его веко лениво опускалось и поднималось, взгляд расфокусирован, губы слегка приоткрыты. И Рацио отказывался признавать, что этот легкий румянец на его щеках ему очень идет. — Мистер Анаксагор, я считаю необходимым сообщить вам, что, вероятно, вы оказались втянуты в некий эксперимент без своего добровольного согласия. Рацио замолчал, оценивая реакцию, чтобы понять, стоит ли ему продолжать, или Анакса в данный момент не способен на мыслительную деятельность вообще. — Отнюдь. Все было весьма прозрачно. Я согласился стать испытуемым, и мне известны возможные побочные эффекты. Но… Я пока не заметил ничего необычного. Рацио молча уставился на Анаксагора. Не заметил ничего необычного? — Я считаю ваше поведение сейчас весьма необычным. И впредь вам не стоит так безрассудно соглашаться на любые эксперименты, когда речь идет о Жуань Мэй. Не уверен, что у Вас было время как следует ознакомиться с феноменами внешнего мира, но Вы должны были уже уяснить, что в Обществе Гениев вам стоит выбирать друзей очень тщательно. Они не славятся своим… гуманизмом. Анакса тихо усмехнулся, и почему-то Рацио на мгновение очень привлек вид его оголенных зубов. Напрашивалось слово… очаровательный. — Но Вы славитесь. Поэтому я рассудил, что моя спина прикрыта, на случай, если что-то пойдет не так. Вы ведь не оставите меня? Анакса мягко притянул руку Рацио ближе, и его горячие сухие губы оставили легкий поцелуй на внутренней стороне его запястья. Рацио на мгновение застыл, абсолютно растерянный, понятия не имея, как разрешить эту ситуацию. Этот глупец… Рацио глубоко вздохнул и отвернулся, чувствуя, как его лицо нагревается. Его пальцы все еще невесомо касались щеки Анаксы, и он не обнаружил в себе желания прервать контакт. — Вы самый безрассудный ученый из всех, с кем мне доводилось работать. Анакса в самом деле хихикнул на это. — А Вы — самый красивый. Рацио проворчал что-то так тихо, что не расслышал даже сам. Это будут самые долгие несколько часов в его жизни.