Amantes sunt amentes

— Анакса, ты опять не вернул на место мой— — На пол! Рацио не успел договорить прежде чем его сбило с ног чье-то тело, и его грудь обожгло. А потом прогремел взрыв. Только через несколько секунд, несмотря на бормотание над ухом, Рацио смог сориентироваться в пространстве и осознать происходящее. Телом был Анакса, само собой. Этот эксцентричный псих, в данный момент оккупирующий лабораторию в его личном исследовательском комплексе. Мокрая рубашка и жжение на груди — пролитый кофе, который Рацио едва успел глотнуть. И взрыв — ах, ничего необычного, в самом деле, просто Анакса снова отказывается беречь дорогостоящее оборудование в угоду его безумным экспериментам. Рацио ничего не говорил. А что говорить, все было и так предельно ясно. Его лаборатория снова в копоти, его волосы в копоти, его лицо, ботинки, всё. Его надетая два часа назад свежевыстиранная рубашка и белоснежный лабораторный халат — утрачены под массой буро-коричневой жидкости. На его груди наверняка сейчас расползается ожег, который придется смазывать мазью еще как минимум пару дней до относительно приемлемой степени заживления. Ситуация предельно ясна, и не было ничего, что он мог с этим сделать теперь. Оставалось только смиренно принять все испытания, свалившиеся на его голову этим отвратительным утром. — …Рацио… Доктор Рацио!.. Только не делай вид, что тебя оглушило, взрыв был не такой уж мощный. Эй. Ты в порядке? Рацио молча пялился в потолок, распластавшись на полу, его рука зависла в воздухе, бесполезно удерживая в вертикальном положении теперь уже пустую кружку. Ни капли жизни в его взгляде. Анакса некоторое время просто пытался уловить малейшие признаки осознанности, потом приложил два пальца к шее Рацио, замеряя пульс. Рацио, всегда избегающий физических контактов, не отреагировал и на это. Он просто устал. Анакса явно чувствовал себя не в своей тарелке. Едва ли его можно было назвать тяжелым, но тот факт, что он все еще придавливал Рацио к полу своим весом, только добавляло пунктов к его растущему списку разочарований этого утра. — Как прошел эксперимент? Голос Рацио прозвучал глухо и плоско, его глаза все еще прикованы к одной единственной точке на потолке. Анакса замешкался. — Теория оказалась… ошибочной, очевидно, нужно попробовать другие пропорции, или изменить температуру. Я займусь этим позже. Эм… Я должен принести извинения, я полагаю. За беспорядок, и за… кофе. Эм… Едва орудуя непослушными от неловкости руками, Анакса провел ладонью по груди Рацио, будто это помогло бы избавиться от кофе, впитавшегося в его одежду. Рацио молча терпел, пока растущая нервозность Анаксы становилась все более очевидной, и он принялся размазывать копоть по груди Рацио, по его шее, щекам, лбу. Брови Рацио медленно сдвинулись к переносице, образовав вертикальную морщину, которая бы уже давно поселилась там окончательно, если бы не новейшие технологии в области пластической хирургии. — Анакса, — произнес Рацио угрожающе низким тоном, едва открывая рот, отчего его голос звучал еще более глухо. — Прекрати это. И встань с меня. И, ради всего святого, приберись здесь до того, как прибудут инвесторы из IPC. Если мне придется выслушать неуместные шутки Авантюрина о компетенции моих коллег, то потом тебе придется выслушать все, что я о тебе думаю. Тебе это не понравится. — О боже, что здесь стряслось? Вы в порядке? Учитель Анакса? Доктор Рацио? Кому-нибудь нужна помощь? Рацио скосил взгляд на торчащую из-за плеча Анаксы обеспокоенное лицо его милого ассистента и летающую рядом загадочную форму жизни. Анакса прочистил горло и наконец поднялся с безвольного тела Рацио, не забыв заботливо поправить воротник его уничтоженного халата. — Нет, Гиацина, все в порядке. Никто не пострадал… сильно. Возвращайся к своей работе. И будь добра, принеси сюда швабру и ведро. Две швабры. Я передумал, ты остаешься. Рацио закрыл глаза, чувствуя, как его мокрая рубашка начинает остывать. Ему необходимо было немедленно пересмотреть свои жизненные решения.