Боги, в которых мы играем

      Лилиан прекрасно знала куда её ведут, и от этого становилось тошно. Она помнила все эти коридоры и кабинеты, фальшивые улыбки руководителей и молчаливых здоровяков, следующих тенью по пятам. Пять лет назад она клялась себе, что больше ноги её здесь не будет. И что теперь? Вышагивает послушно за двумя СОЛДАТами, нервно сминает платье и под ноги себе смотрит.       Повернули направо. Остановились перед огромной дверью. Здоровяки отдали честь. Один встал у стены, другой подошел и молча отворил дверь в обитель хищника, затащившегося глубоко в тени. А Лилиан встала как вкопанная. Сердце проклятое застучало гулко, быстрее начало разгонять кровь. Она, наверное, так и осталась стоять, если бы СОЛДАТ легонько не подтолкнул её внутрь кабинета. И, убедившись, что девушка стоит за порогом, тут же закрыл дверь. Та мягко щелканула, а после кабинет погрузился в тишину.       «Ну, вот и все. Попала в ловушку», — думала она, изнутри вгрызаясь зубами в щеку. Черт, ну как же так? Пять лет, пять долбанных лет ей удавалось держаться неприкасаемой — уехав тогда в Кальм, Лилиан, как ей казалось, залегла на дно после смерти отца. По крайней мере, за ней не выслали турков, не писали и не звонили. Может быть, следили, но к этому ей не привыкать. Жила же себе спокойно, семейный бизнес удерживала как и полагается наследнице, никому дорогу не переходила. А тут по надобности приехала в Мидгар, и сразу же прислали СОЛДАТ, как псов каких-то. Хотя они ими и были.       — Давно не виделись, Лилиан, — она вздрогнула. — Признаться, я уже и позабыл, как выглядит твое лицо.       Знакомый баритон теперь звучал еще ниже и бархатистее. Обманчиво спокойно. А может быть, просто довольно. Он ведь выиграл — Лилиан стоит перед ним и трясется вся.       А хотя чего ей бояться? Не убьет же он её в конце концов? Не сможет — рука дрогнет, это она знает. Поэтому, распрямив плечи, подбородок выше поднимает, глазами с его встречаясь.       Руфус улыбается на это. Наконец-то она перед ним! Стоит вся такая важная и гордая. В платье в этом бордовом, выгодно декольте подчеркивающее, камни драгоценные в ложбинку груди стекаются, а на плечиках узких накидка меховая. Он пробегается холодными, как сталь глазами по Лилан Валейн, отмечает про себя, что изменилось. А изменилось многое: начиная фигурой и заканчивая острым взглядом. Впрочем, все так же красива как и пять лет назад.       Он смакует мгновенье. Задает еще один вопрос, впиваясь цепким взглядом в женское лицо:       — Как тебе в Кальме, Лилиан? Понравилось? Или соскучилась по родным краям? — видит, как глаза её лихорадочно блестят в сумраке ночи. Шинра на это лишь руки в замок складывает и голову по-птичьи наклоняет. Глаза хищно сощурены — выжидает.       У госпожи Валейн губы сохнут от этого взгляда. Она делает запоздалый поклон, медленно выпрямляется и наконец говорит:       — Здравствуй, Руфус.       И это все. Руфус шумно воздух вдыхает. В принципе, он на другое и не рассчитывал, с ней всегда было сложно.       Освещение в кабинете ни к черту, но Эден отчетливо видит как мужчина недовольно сжал желваки. Становится смешно — он повелся на её простейшую провокацию! Уголки губ ползут вверх, но девушка сдерживается. Проклинает в мыслях чертовы каблуки и садится в кресло. Дистанцию соблюдает — выбирает самое дальнее от стола.       — Я приехала по делам, а позже вновь вернусь в Кальм, — подтверждает его мысли. — Для чего твои псы привезли меня сюда?       «Не уедешь. Здесь ты нужнее», шепчет внутренний голос, и Руфус с ним смело соглашается.       — Я думал, ты будешь рада посетить старого друга, разве нет? — голос Шинра неспешный, даже ленивый, разливается по кабинету.       Валейн усмехается.       — Можно было обойтись и без псов.       — Можно было, — резонно соглашается мужчина, — но ты бы не пришла.       Лицо Валейн меняется. Становится каким-то чрезвычайно бледным. Руфус жадно смотрит, впитывает каждую эмоцию. Она разозлена, он знает — понимает это по тому, как хмурит брови, как губы непроизвольно кривит в недовольстве. И ладонь трет —нервничает.       — Я отклоняю твое предложение.       Ха! А вот наивность все-таки осталась при ней! Так смело и опрометчиво считать, что ты можешь повлиять на дальнейшие события… Сын президента головой качает, смешок глушит ладонью.       — Лили, — отчего-то сам не замечает, как имя ее сокращает. Встает, но не подходит — Валейн на него диким волком смотрит — только руками о стол опирается. — Послушай…       — Нет, это ты послушай, — Лилиан вскакивает с насиженного места, в глазах лесной чащи горит самый настоящий пожар. Шипит на него как дикая кошка. — Я пять лет изворачивалась, чтобы сохранить дело отца! С колен поднималась! А теперь смеешь мне предложение о браке слать? Взгляни, Руфус, вокруг полно смазливых девчонок, которые будут смотреть тебе в рот и выполнять все, что только попросишь. На кой черт я тебе сдалась?       Напуганная собственной резкостью, девушка замолкает. Молчит и Шинра-младший. Лишь пристальный, заинтересованный взгляд скользит по женскому лицу изучающе, пронзительно и жадно. Словно Лилиан — долгожданный приз.       — Потому что ты уже принадлежишь этому городу, Лили, — тембр голоса мягкий, тягучий и располагающий к себе. — Как и я.       Валейн отрицательно головой качает, белоснежные волосы скачут следом. Она старается взять эмоции под контроль и мыслить рационально. По сути, да и по бумагам официальным, она — хозяйка своего бизнеса. Ей уже не нужна ничья помощь, поддержкой вышестоящих лиц она заручилась сразу после смерти отца, быстро смекнув, что к чему. Так что же хочет от нее стоящий напротив молодой мужчина? Брак в их кругах — это прежде всего сделка, выгодная обеим сторонам. А Лилиан ни в чем не нуждается, дела ведёт превосходно, связывать себя узами брака пока не собирается. Что ему от нее нужно?       — Я не нуждаюсь в тебе, — холодно отрезает она. Прикрывает на секунду глаза. Устала. Голову вправо поворачивает, в панорамное окно засматривается. Там на темном небосводе тускло горят звезды. Лилиан и сама горит, только от раздражения. — Руфус, я уйду, а этот разговор мы забудем. Хорошо?       Шинра-младший теряет терпение.       — Твой бизнес держится на контрактах, которые проходят через организацию и напрямую связаны с ней, — режет без ножа. — А значит, я могу их прикрыть.       Выдох, вывалившийся из её рта, пожалуй, излишне обреченный. Она проглатывает зудящие на языке оскорбления. Сжимает и разжимает кулаки, краем глаза замечая алые полумесяцы на побелевшей коже. В мыслях всё мечется, переворачивается, крошится, рассыпается.       Желание уйти отсюда, сбежать куда подальше становится нестерпимым — жалит до костного мозга. Лилиан смотрит сначала на Руфуса, вновь развалившегося в кресле, затем — на дверь левее него. Мысленно прикидывает расстояние, возможности и от волнения начинает комкать ткань платья.       — Не советую, — он прищуривается, предугадывая её мысли. Вдруг подаётся вперёд, ставя локти на стол и кладя подбородок на сцепленные кисти рук. — В этот раз тебе не удастся улизнуть.       Лилиан неосознанно поджимает пальцы ног в туфлях и выдаёт:       — Я устала.       Полуправда, потому что солнце уже давно потонуло за горизонтом зеркальных высоток Мидгара. А еще она не спала больше суток. Хотелось побыстрее закончить этот разговор, скинуть надоевшие за день каблуки и улечься спать часов так на десять.       — Я отвезу тебя.       Брови блондинки ползут вверх. Она не ослышалась? Сам вице-президент предложил ей это? А как же молчаливые псы, разве не они нужны для того, чтобы выполнять мелочные приказы слишком высоких господ?       — У вице-президента есть дела, я итак достаточно отвлекла его.       — Я никуда не спешу, — парирует Руфус, не оставляя и шанса на то, что она покинет это место в одиночестве.       Она проводит языком по нёбу, ощущая, как-то засохло ещё сильнее. У Лилиан безграничное, по её меркам, терпение, но у Руфуса Шинры прямо-таки талант выводить её из равновесия и желать ему провалиться до девятого круга ада.       Что она мысленно и делает, а после разворачивается на каблуках и шагает к двери. Надоело, хватит с нее. Лилиан ждет воздушная постель, крепкий сон и подготовка к поездке обратно в спокойный и тихий Кальм. Да, именно так — решит оставшиеся дела и домой. В Мидгаре ей больше ловить нечего.       Ровная спина исчезает за дверью. Руфус не идет следом.

***

      Ценг находит своего господина в гостиной жилых апартаментов, что весьма странно, ведь сегодня вторник, а значит дел, требующих внимания Шинры-младшего должно быть много.       Глава Турков подходит ближе к белоснежному дивану, останавливается перед боссом и склоняет голову, ожидаяя дальнейших просьб.       Руфус же будто и не замечает его, пребывая глубоко в своих мыслях, по крайней мере так кажется брюнету. Он лишь по жесткой шерстке своего пса рукой проводит, за ушами чудо-монстра чешет.       — Хм, — привлекает внимание Ценг, — Господин вице-президент, чем могу помочь?       Наследник отвечает не сразу. Он проводит ладонью по шерсти зверя ещё раз, медленно, даже задумчиво. Пальцы замирают у основания уха, слегка сжимают. Пёс тихо фыркает, но не двигается — знает, хозяин больно не сделает.       Ценг напрягся. Что случилось за эти несколько часов? Последнее, что ему докладывали — СОЛДАТы привезли девушку в башню…              — Она ушла, — наконец произносит Руфус.       Ценг молчит.       — И всё же, — лениво растягивает он, — ведёт себя так, словно у неё есть выбор.       Лёгкая усмешка касается аккуратных губ.       — Проследи за ней.       Брюнет едва заметно кивает.       — Ненавязчиво, — добавляет Шинра-младший, чуть наклоняя голову. — Я не хочу, чтобы она это заметила… пока. Турки?       — Только проверенные, — коротко отвечает Ценг.       Руфус удовлетворённо хмыкает, откидывается на спинку дивана, пальцы в замок сцепляет.       — Доклады — лично мне. Каждый её шаг. С кем встречается, куда ходит, с кем говорит… — он делает небольшую паузу и, прищурившись, добавляет: — И особенно — если попытается покинуть Мидгар.       — Понял.       Ценг уже разворачивается, но его останавливают:       — И ещё.       Он замирает.       Руфус смотрит в сторону панорамного окна, за которым мерцает ночной город — холодный, металлический, принадлежащий ему.       — Если она влезет туда, куда не следует, — голос становится мягким, почти ласковым, но от этого только опаснее, — убедись, что у неё не получится.       Ценг склоняет голову ниже.       — Как прикажете.       Тяжелая дверь наконец закрывается, погружая апартаменты в звенящую тишину.       Руфус медленно выдыхает, проводя пальцем по нижней губе.       — Не уедешь, Лили, — почти шепчет он.       Взгляд его темнеет.       — Я тебя уже нашёл.