{9.1.1: Департамент 112}

Утро, которое не обещало солнца.

Пятница пришла в Озертаг не с рассветом, а с липкой, холодной мглой. Туман опустился на город ещё ночью — тяжёлый, молочный, он склеивал дома, деревья, фонарные столбы в одну размытую акварель. К семи утра к туману добавился мелкий, назойливый дождь — не ливень, как вчера, а бесконечная морось, которая проникала под воротники, за шиворот, в самые потайные места, где хотелось сохранить хоть каплю тепла. Серая Шкода Октавия ползла по мокрому асфальту, как сомнамбула. Дворники ритмично шаркали по лобовому стеклу, разгоняя воду, но толку было мало — туман был сильнее. Видимость — метров сто, не больше. Впереди плыли красные точки габаритных огней, и Макс держался за ними, как за ниточкой. Эми сидел на пассажирском сиденье, уткнувшись в телефон. В ушах — наушники, на экране — бесконечная лента ТикТока. Короткие видео сменяли друг друга: кто-то танцевал, кто-то готовил, кто-то показывал смешных котов. Эми смотрел, но не видел. Мысли были в другом месте. Радио играло негромко — Макс слушал новости, как всегда по утрам. — …внимание, предупреждаем: сегодня в городе Озертаг и области ожидается туман, видимость на дорогах не более ста метров. Будьте осторожны, соблюдайте дистанцию. А к вечеру, по прогнозам Леха Качиньского, погода резко ухудшится — возможна гроза… При слове «гроза» Эми дёрнулся. Наушники чуть не выпали из ушей. Макс заметил. Он всегда замечал. — Слушал? — спросил он, не отрывая глаз от дороги. — Да… — Эми поправил наушник, делая вид, что всё нормально. — Нормально? — Да, да… Всё хорошо, Макс. Макс свернул за угол, и в серой пелене показалась школа №12 — её очертания были похожи на призрак: стены растворялись в тумане, окна светились тускло, будто свечи в церкви. — Ну вот, приехали, — Макс остановился у тротуара. — Спасибо… — Эми потянулся к дверной ручке. — Эми. Голос брата был твёрдым, но не жёстким. Эми замер. — Всё в порядке, братец, — сказал Макс, поворачиваясь к нему. — Всё в порядке. — Это из-за грозы? — спросил Макс, хотя знал, что дело не в грозе. — Нет, нет… — Эми выдавил улыбку — ту самую, дежурную, которую Макс видел сотни раз, когда брат не хотел говорить правду. — Дело в другом… Давай вечером, как соберусь с силами? Хорошо? Макс тяжело выдохнул. Кивнул. — Хорошо. Держись там. Эми открыл дверь, вышел. Прохладный, влажный воздух ворвался в салон, смешиваясь с запахом кофе и сигарет. Дверь закрылась. Макс видел, как фигура брата — рыжее пятно в сером тумане — удаляется к школьному крыльцу, растворяется в толпе учеников. Он ещё раз тяжело вздохнул, переключил передачу и тронулся. Что с тобой происходит, Эми? — подумал он. — Ты всегда был крепким. Что сломало тебя сегодня? Ответа не было. Только дождь по стеклу и туман впереди. Коридоры, пахнущие хлоркой Эми вошёл в школу, и привычные запахи — хлорка, мел, дешёвый кофе из автомата — окутали его, как старое одеяло. Здесь, внутри, было тепло и сухо, но на душе всё равно скребли кошки. Он прошёл гардероб, поднялся на второй этаж. У кабинета 307 уже собирались одноклассники — кто-то списывал домашку, кто-то доедал бутерброд, кто-то просто стоял у стены, глядя в телефон. — Эми! Голос — ласковый, звонкий — выдернул его из мыслей. Он обернулся. Лира бежала к нему по коридору — белоснежный ретривер с голубыми глазами, в школьной форме, с аккуратно завязанным хвостом. В руках она держала чёрный зонт — вчерашний, его зонт. Она остановилась перед ним, поправила чёлку, виляя хвостом. Улыбка — робкая, но искренняя — осветила её морду. — Спасибо, что дал, — она протянула зонт. — Но у меня свой есть, и сегодня я его взяла. Эми улыбнулся. Первая улыбка за сегодня — настоящая, не дежурная. — Держи, — он взял зонт, сложил его и сунул в рюкзак. — Береги себя. — Обязательно, — Лира просияла. Они вошли в класс вместе. В классе было шумно — перемены всегда были шумными. Дейв и Фердон сидели на своих местах и оживлённо спорили. Дейв — немецкая овчарка с вечно взъерошенной шерстью — размахивал руками, изображая что-то взрывное. — Чёрт! Да как ты прошёл 12?! — возмущался он. — Я уже неделю пытаюсь! Фердон — серый заяц в очках, с вечно взлохмаченными ушами — спокойно поправил оправу и ответил: — Просто надо правильно распределять патроны. Не тратить впустую. Один залп, когда ты на танке — и не тиранить им. В середине уровня есть награждение — зарядить снаряд можно. — Что-о-о-о?! — Дейв выпучил глаза, не веря своим ушам. — Ясно, стратег, — усмехнулся Фердон. Он повернулся и увидел Эми, который подошёл к ним и молча сел за свою парту. Подавленный. С опущенными ушами. — Ты чего? — спросил Фердон, поправляя очки. — Не знаю, — Эми пожал плечами. — Может, не выспался. — Бывает, — сказал Дейв, но тут же переключился обратно на больную тему: — Эми, только скажи, что и ты 12 прошёл… Эми хитро улыбнулся — на секунду, но глаза загорелись — и достал телефон. На экране скриншот: 14 уровень, пройден. — Ясно, — Дейв поник. — Оу, ты на 14? — Фердон подался вперёд. — Я только на 13. — 13 лёгкая, как и 12, — сказал Эми, убирая телефон. — А вот 14 — это уже тяжело. Управлять двенадцатью бойцами — не хухры-мухры. Он слегка хихикнул — второй раз за утро — и достал тетрадь. В класс вошла учительница. Немецкая овчарка Ирина Марина, их классная руководительница, с пачкой тетрадей под мышкой. Она положила их на стол, окинула класс строгим взглядом. — Эми, раздай тетради, — сказала она. — И Ник! Твоя работа меня, знаешь ли, удивила. Как и Поппи, и Север. Троица на задних партах одновременно повернулась и синхронно сглотнула. — Как вы решили 14 задание, когда я сказала, что его не надо делать? Мы ещё не проходили эту тему. Ирина Марина приподняла бровь. В классе повисла тишина. — Всем троим — два, — произнесла она, и голос её не предвещал апелляций. Ник, Поппи и Север поникли. Поппи что-то буркнула себе под нос, Север молча уставился в парту, а Ник бросил быстрый взгляд на Блу — тот сидел, уткнувшись в учебник, но уши его дёрнулись. — И да, — добавила Ирина Марина, раскрывая журнал. — Передайте родителям и опекунам: завтра собрание в восемнадцать ноль-ноль. Явка обязательна. А теперь садитесь, начинаем урок математики. Класс зашевелился. Эми раздал тетради — у кого пятёрки, у кого четвёрки, у кого тройки. Свою он получил с пятёркой — математика давалась ему легко, если он не ленился. Урок прошёл незаметно. Ирина Марина объясняла дроби, потом уравнения, потом снова дроби. Эми записывал механически, слушая вполуха. Голова была занята другим — вчерашним разговором с Максом о сестре, утренним кошмаром, от которого он проснулся в четыре утра и больше не смог уснуть. « Она предала», — сказал Макс. «Она жива». Эми не понимал, почему это так сильно задело его сегодня. Он знал о сестре уже пять лет — знал, что она ушла, знал, что Макс считает её живой, знал, что говорить о ней нельзя. Но вчера, когда Макс произнёс эти слова — «Она предала» — что-то внутри Эми сломалось. Или, наоборот, встало на место. Кто она? Что сделала? Почему ты не хочешь говорить? Вопросы крутились в голове, не находя ответов. Взгляд через парты Лира не слушала урок. Она смотрела на Эми. Он сидел на первой парте, у учительского стола — профиль, рыжая шерсть, уши, которые иногда дёргались, когда он писал. Он выглядел уставшим. Подавленным. Не таким, как обычно — весёлым, дерзким, с вечной усмешкой. Что с ним? — думала Лира. — Может, поругался с братом? Или просто не выспался? Она не могла отвести взгляд. Каждый раз, когда Эми поправлял ручку, или смотрел в окно, или оборачивался к Фердону, чтобы что-то спросить, — сердце Лиры делало кульбит. — Лира… — прошептала Мия, её подруга — корги-спаниель с вечно любопытными глазами. — А? — Лира вздрогнула, отрываясь от созерцания. — Ну когда ты уже ему признаешься? — Мия склонила голову набок, улыбаясь. Лира покраснела — даже под белой шерстью было видно, как розовеет кожа. — Не знаю, честно… Она снова посмотрела на Эми. И в этот момент он повернулся в их сторону. Приподнял бровь — вопросительно, словно спрашивал: «Что вы там шепчетесь?» — Привет, Эми! — помахала лапой Мия, ничуть не смутившись. Эми улыбнулся — коротко, уголком губ — и помахал в ответ, а потом снова отвернулся к Фердону. — Лира, признайся, — прошептала Мия, наклоняясь ближе. — Не могу… — Лира закрыла лицо руками, прижав уши. Из-под пальцев она всё равно смотрела на Эми. — Не могу… Два года. Два года она пыталась привлечь его внимание. Два года он был вежлив, но далёк. А вчера — зонт. Улыбка. «Оставь себе». Это что-то значит? Или он просто добрый со всеми? — Лира! Лира! — Мия трясла её за плечо. — Я тут, — Лира опустила руки. — Так слушай меня внимательно: ты сейчас встанешь и предложишь Эми пойти завтра погулять. Ясно? — ЧТО?!! Крик вырвался неожиданно. Громко. Слишком громко. Весь класс обернулся. Учительница подняла голову от журнала. И — что хуже всего — Эми посмотрел прямо на неё. В упор. С тем самым выражением: «Что здесь происходит?» — Ой, простите… — Лира пролепетала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Извините… Ирина Марина покачала головой, но ничего не сказала. Класс вернулся к своим делам. Но Эми задержал взгляд на Лире — на секунду дольше, чем обычно, — а потом медленно повернулся к Фердону и что-то прошептал ему на ухо. Фердон кивнул, посмотрел на Лиру, потом снова на Эми. Дейв, сидевший рядом, тоже повернулся, приподнял бровь и что-то сказал Эми, указывая глазами в её сторону. Лира почувствовала, как её щёки заливаются краской. Хвост под партой забился в панике. Они говорят обо мне, — поняла она. — Они что-то знают. Или догадываются. — Мия, — прошептала она, не разжимая зубов. — Ты меня подставила. — Я тебе помогла, — отрезала подруга. — Теперь или никогда, Лира. Лира опустила голову на сложенные руки, пряча лицо. Но краем глаза всё равно смотрела на Эми. Он больше не оборачивался. Но его уши — рыжие, с тёмными кончиками — были повёрнуты в её сторону. Он слушал. Даже не глядя. Что ты думаешь? — спросила она мысленно. — Что ты чувствуешь? Ответа не было. Только тишина, прерываемая голосом учительницы, выводящей на доске очередную формулу. Звонок прозвенел неожиданно — резкий, дребезжащий. Класс вздохнул с облегчением. Стулья заскрипели, задвигались. Эми собрал тетради, сунул их в рюкзак. Встал. На секунду задержался у парты, глядя на что-то в окне. Лира хотела подойти. Хотела сказать что-то — про зонт, про погоду, про то, что у неё есть лишний билет в кино, которого на самом деле не было. Но ноги не слушались. Мия толкнула её в бок: — Иди! — Не могу, — прошептала Лира. — Тогда я сама его приглашу! — Не смей! — Лира схватила подругу за рукав. Они заспорили, а Эми в это время вышел из класса. Фердон и Дейв — за ним. Лира видела, как в коридоре они о чём-то заговорили — Эми что-то объяснял, показывая руками. Фердон слушал, кивая. Дейв хмурился. О чём они? — думала Лира. — Обо мне? Об игре? Или о чём-то страшном? Она вспомнила утренний прогноз — грозу к вечеру. Вспомнила туман за окном, который всё ещё не рассеялся. Вспомнила вчерашнего мужчину с карими глазами, который спросил дорогу, и холодок, пробежавший по спине. Скоро стемнеет, — подумала она. — А я боюсь темноты. Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Эми. Но если он будет рядом — может, не так страшно? — Лира, — Мия взяла её за руку. — В субботу, после собрания. Пригласи его. Я буду рядом, если что. Лира глубоко вздохнула. — Хорошо, — сказала она. — Попробую. Внутри всё дрожало — от страха, от надежды, от того странного чувства, которое заставляет сердце биться быстрее при одном только взгляде на рыжего лиса с разноцветными глазами. Эми, — подумала она. — Я сделаю это. Ради тебя. И ради себя. За окном моросил дождь, и туман не думал рассеиваться. --- Продолжение следует…