Цирк двух клоунов

Они бежали долго. Наконец, выдохшись, рухнули в снег. Тацуба тяжело дышала, колотя хвостами по снегу рядом с собой. Вэрн упал чуть поодаль от неё, его паучьи лапы подёрнулись инеем. Он подмёрз, но решил не говорить об этом напарнице. Восстановить дыхание было сложно, а успокоить бешено колотящееся сердце — казалось, невозможно. Тацу перевоплотилась в получеловеческую форму. Неожиданно тишину разрезал необычно довольный голос девушки: – Знаешь, а ведь теперь мы свободны. По-настоящему свободны! Никто не заставит нас охотиться. И всю добычу сможем есть сами. Никто не будет указывать, что нам делать. Мы в безопасности. Мы можем дышать! Тацуба говорила радостно, лёжа на снегу и глядя в небо. Снежинки падали ей на лицо, на волосы, на тёмно-синюю рубашку, на сложенные чёрные хвосты. Рога, глубоко утонувшие в мягком снегу, ничуть не мешали ей лежать. Лёгкое покалывание от холода проходило по телу мелкой дрожью. Парень смотрел на неё. Он впервые видел девушку такой. В этот момент она казалась наивным ребёнком, но Вэрн ощутил приятный, лёгкий, едва уловимый трепет. Это был шёпот надежды, что весь ужас закончился. Что они могут дышать. По полю раздался звонкий, мелодичный смех, медленно перетекающий в истерику. Девушка смеялась, а по её щекам текли слёзы, которые, застывая в маленькие льдинки, тут же таяли от следующей хрустальной капли. Парень поднялся на ноги и сел возле девушки. Та приподнялась, прижимаясь лицом к его груди и рыдая в голос. В последний раз они сидели так же, но наоборот. Девушка тогда прижимала его к себе, шепча на ухо, что они отомстят и что скоро всё закончится. Это было спустя три года их совместной работы, во время его первого срыва. От её дыхания становилось теплее, несмотря на мороз. По щеке Вэрна тоже скатилась одинокая, скупая слезинка. Потом ещё одна… и вот они плачут вдвоём в открытом поле, далеко от проклятой деревни, прижимая друг друга ближе. Сердца бились в унисон. От облегчения, боли и надежды, что всё будет хорошо, что самое страшное позади.

***

– И как ты собираешься здесь жить?! Тут везде паутина, окон нет, потолок потрескался, да ещё и крыша протекает! Парень был возмущён тем, что дом находится в таком ужасном состоянии. Конечно, это логично, учитывая, что дом заброшен, но они так устали с дороги! Ещё и уборка?! Ну уж нет! – Милый, любимый мой напарник, если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя удушу! Договорились? Девушка была зла и устала, явно не меньше парня. Хвосты после этих слов встали, как палки, но потом закрутились в своеобразную дугу. Парень смолк, но всем своим видом показывал, что высказал не всё. И вообще ему это место не нравится. – Тут есть кровати! Наконец-то выспимся! Глаза девушки, ещё недавно остекленевшие от слёз, немного посветлели. – Они состоят из прогнивших досок и дырявого матраса! – Тогда спи на полу... С долей сарказма спокойно ответила девушка. – Ну уж нет! И как ты всё это чинить собираешься? – Ну уж точно без нытья! А если серьёзно, то километров через сорок есть деревня, там я и найду материалы! Девушка озадачила парня. То, что во время охоты можно было заметить дом, Вэрн ещё мог понять, но откуда такое детальное знание местности? – Откуда информация? Парень с подозрением глянул на Тацубу. – Изучила карты, надо же, чтобы кто-то из нас работал!

***

Прошло полгода, как они переехали в новый дом. Вэрн починил крышу под чётким надзором Тацу, а девушка наладила поставку мяса в соседнюю деревню, за что ей щедро платили. Девушка скрывала хвосты и рога, переходя в полностью человеческий вид. В человеческой форме её выдавала неестественно бледная кожа, маленькие острые клыки и голубо-серый язык. Но клыки легко скрывались вуалью, а бледность она объясняла нелюбовью к солнцу и жизнью в лесу. На вырученные из охоты деньги было куплено много мебели. Начиная от диванов и заканчивая зеркалами. Дом был двухэтажный, с пятью спальными комнатами, тремя ванными, столовой, отделённой от кухни большой столешницей и полками над ней. Зал был отдельной комнатой. Лестница из тёмного дубового дерева закручивалась вверх. Чердак тоже не пустовал: его преобразовали в мастерскую. Оказалось, что подруга Вэрна невероятно одарённая натура. У неё был талант к рисованию, кулинарии, вязанию, шитью и садоводству. На освоение любого дела у неё уходило не больше двух месяцев, а иногда она схватывала суть и того быстрее. Обязанности по дому распределили честно: одну неделю готовка и уборка лежали на Вэрне, а охота и добыча средств — на Тацубе. На следующей неделе они менялись ролями. Так пролетел почти год. — Тацу! Я вернулся! Есть разговор! Голос Вэрна звучал встревоженно. Он быстро поставил свёртки с продуктами на стол и замер в ожидании. Тацуба не заставила себя ждать. — Чего тебе? Снова деревенские девчонки проходу не дают? В её тоне слышалась насмешка. Она была в длинном сером платье с белым корсетом, а на плечах покоилась голубоватая накидка. — Я хочу уйти. Пауза. Парень зажмурился, ожидая реакции. Он кожей чувствовал, как замерли в воздухе её хвосты. — И в чём причина? Уборка до смерти напугала? Девушка присела на край столешницы, перекинув хвосты на колени. — Это не для меня. — Что именно? — Такая жизнь. Я хочу быть ближе к природе. Возможно, поселиться неподалёку от нашей старой деревни. Тацуба напряглась при упоминании прошлого, но порыв друга поняла. — На юго-востоке есть дом лесника. Старик продаёт его за тридцать восемь серебряных и тушу медведя. Деньги возьмёшь свои, а медведя… поищи в подвале или в лесу добудь. Вэрн замер. Он ждал удара, гнева или хотя бы едкой шутки, но никак не поддержки. — Спасибо, я полагаю?.. Парень всё ещё был натянут как струна, а девушка лишь склонила голову набок в своей излюбленной манере. — Ты же не думал, что я отпущу тебя просто так? Вэрн выдохнул. Теперь всё в порядке. Это точно его «Ведьма». — И чего же желает мисс? — Чтобы ты навещал меня хотя бы раз в месяц. — И всё? — И щенков теневой борзой. Теневые борзые — чернильно-чёрные псы, видом похожие на русских борзых, но со стоячими ушами и прямой шерстью. Они отличались фанатичной преданностью и умением прятаться в тени хозяина при малейшей угрозе. Условие было сложным, но выполнимым. Через месяц под дверью Тацубы появилась коробка с двумя щенками и запиской: *«Приветик, Ведьма! В этом месяце не зайду — дел по горло после переезда. Вот обещанные щенки! Надеюсь, я доживу до завтра. Пошёл собирать стол. До встречи в следующем месяце! От твоего любимого и единственного Вэрна».* Девушка усмехнулась, глядя, как щенки пытаются охотиться на её хвосты, а потом забавным клубком карабкаются на руки.

***

Прошло немало времени — год, а может, и два. Тацуба вырастила псов: невероятно верных, нежных только с ней одной и смертоносных для всех остальных. Вэрн же наслаждался свободой, хотя и ворчал на ежедневную готовку. Однажды осенним вечером, когда Тацуба выгуливала псов, тишину леса разорвал выстрел и душераздирающий крик. Ноги сами понесли её на звук. Псы сорвались с места и первыми достигли цели. То, что Тацуба увидела, заставило её зубы сжаться от ярости. У дерева сжался ребёнок в капюшоне с повязкой на глазах. Его левая рука безвольно повисла. Над дитем возвышались двое: один с ружьём, другой с ножом. — Такие чистые рога! Мы за них целое состояние выручим! Прохрипел один, в грязной оранжевой кофте. — А может, лучше целиком продать?Представь, сколько за такого дадут! Псы припали к земле, готовые к прыжку — они кожей чувствовали жажду крови своей хозяйки. Но девушка подняла руку в чёрной перчатке: «Не нужно». Хвосты с сухим щелчком выпрямились. Мальчик поднял голову. Он учуял новый запах, услышал хруст веток. Люди над ним ничего не замечали. А зря. Раздался резкий стрёкот. Два тонких костяных шипа насквозь прошили шеи мужчин. Лишь булькающий хрип нарушил тишину. Безвольные тела были отброшены прямо к лапам чёрных псов. Мальчик открыто смотрел на свою спасительницу, похожую в этот миг на грозную богиню. Но в его глазах всё равно плескался ужас. В голове метались мысли: *«Меня сейчас убьют? Или она просто хочет перепродать меня подороже? Это конец...»* Тацу опустилась перед мальчиком на колени и протянула руку в перчатке с аккуратными, но пугающе острыми когтями. Теперь она могла рассмотреть его лучше. Он был чем-то похож на неё саму. Те же рога — и плевать, что форма и цвет другие. У мальчика были тёмно-лиловые волосы и чёрные белки глаз с аметистовыми зрачками. Ребёнок дрожал от холода, страха и боли, прижимая раненую руку к груди и отчаянно жмурясь. Девушка осторожно положила ладонь ему на голову. Тельце под её рукой сотрясала такая дрожь, будто сейчас была не ласковая осень, а лютая зима с самыми жуткие морозами, какие только бывают в этой глуши. — Всё закончилось. Я тебя не обижу. Не бойся... В груди что-то болезненно кольнуло, когда она поймала взгляд мальчика: в нём читалось горькое убеждение, что она лжёт. Но она говорила правду. Желание вредить исчезло, уступив место странному беспокойству. — Хочешь пойти со мной? Ты голоден, да и руку нужно обработать. Тацуба не оставляла попыток разговорить ребёнка. Ей нужно было понять масштаб беды, хотя в правильности своего предложения она сомневалась — ведь опыта с детьми у неё не было. С другой стороны, перед ней был не младенец, а мальчишка лет семи-восьми. — В... вы... н... не.. врёте?.. В глазах мальчика было слишком много взрослого напряжения и недоверия, но за этим пеплом ещё мерцало что-то светлое. Едва живое. Тацуба поняла: она себе не простит, если этот огонёк погаснет. — Конечно нет, милый! Какой мне смысл лгать? Пойдём. Тебе больно ходить? Если не можешь сам — я тебя донесу. Глаза мальчика смешно округлились. Вся напускная серьёзность мигом испарилась, уступив место чистому недоумению. — Н... немного больно... Пролепетал он едва слышно. Но она уловила. — Тогда я возьму тебя на руки! — Но... но вы же девушка! Это неправильно! Мальчик густо покраснел. — Я посильнее многих мужчин буду! Но ты настоящий джентльмен. Думаю, мы поладим. Она поднялась, подхватив мальчишку, словно тряпичную куклу — настолько он был невесомым. Лицо ребёнка уткнулось ей в грудь, отчего тот стал пунцовым, как помидор, но отстраняться не спешил. Было слишком тепло.

***

— Как вкусно! Радостный голос Джестора — так представился мальчик — вывел Тацубу из задумчивости. Теневые псы, Шен и Фейн, подняли головы с колен хозяйки и ревниво зыркнули на фиолетовоглазого. — Ох, я рада, что тебе нравится! Ты ведь не против, если завтра к нам кое-кто заглянет? Мальчик напрягся, но есть не перестал. Его доверие, кажется, было успешно куплено горячим куриным супом и тёплой ванной. — А кто это «кое-кто»? Ваш друг? Джестор всё ещё опасался переходить на «ты» и называть девушку по имени, используя вежливое «Вы». — Можно и так сказать. И, пожалуйста, не говори мне «вы». Я тебе не хозяйка и не древняя старуха! Притворно обиделась брюнетка. — Но вы же меня накормили... значит, хозяйка? Разве нет? Повисла тишина, нарушаемая лишь перестуком ложки о края тарелки. И тут Тацубу осенило: — Называй меня тётей, если хочешь. Но давай без этого официоза! Мальчику такое предложение пришлось по душе, и он согласно кивнул. После трапезы «тётя» отвела его в комнату. Уложив Джестора и плотно укутав в одеяло, Тацу села на край кровати с книгой. На обложке значилось: «Маленький принц». Она хотела найти что-то более весёлое, но это был единственный вариант. Где-то в городе ей доводилось слышать, что дети любят сказки на ночь. Мальчик снова выглядел озадаченным, но послушно слушал спокойный, обволакивающий голос Тацубы. Под это мерное чтение он быстро провалился в сон. И тут Тацу обнаружила в ещё одну странность. В груди возникло неодолимое, нежное желание поцеловать этого измученного ребёнка. Поддавшись порыву, она легонько чмокнула его в щёку, задула свечу и тихо вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.