Цирк двух клоунов

Прошло три недели с приезда Колумбины. Жизнь почти не изменилась, если не считать новой программы, которая медленно, но верно подкашивала их силы. Особенно доставалось Джестору. Его самого на это «представление» еще не брали. Но то, с каким яростным ожесточением он не пускал туда Пьеро, внушало ужас. Конечно, старшего тоже забирали на «выступления», но всё, что он рассказывал — гости просто засыпали, стоило ему войти. Вот только после таких сеансов у Джестора подозрительно болела голова. Использовал ли он свою способность? Арлекин за себя не боялся. Его растили сильным. Он справится, и опека фиолетового шута ему ни к чему. Но Пьеро… Пьеро был слишком мягким. Конечно, его друг мог показать клыки и шипы — тогда места стало бы мало всем. Но он так не поступал. Никогда. Он был слишком добр. Билла и Дока на представления не брали. Не могли или не хотели? И всё же именно их троица чаще остальных мелькала на сцене. А Колумбина… Её пока не трогали. Директор твердил, что публика еще не привыкла к новичку. Девушка быстро сошлась со всеми, кроме вечно пропадающего Джестора. Тот стал всё чаще оставлять их звездочку на попечение Арлекина. Он и не возражал. НО. Находиться рядом с Пьеро становилось всё сложнее. Арлекин не знал, как называется это. В груди жалобно выло каждый раз, когда мальчик называл его другом. "Друг" — самое точное определение их отношений. Они были ими всегда. Еще в детстве. Когда они были живы. Арлекин встрепенулся, отгоняя липкие мысли. "НЕТ! Они живы! Их тела так и не нашли! Они были вдвоем! Они сильные! А если…" Из круговорота мыслей его вырвала Колумбина. Ангелок — так прозвал ее Пьеро. Скрепя сердце Арл признавал: прозвище ей подходило. Добрая, наивная, аккуратная. Но он каждый раз вздрагивал, когда его звездочка так называл эту…эту...девчонку. Он не мог злиться ни на ангелочка, ни на звездочку. Понимал: никто не виноват. Но как же это бесило! — АРЛЕКИН! АРЛ! — Чего тебе, конфетка? У меня сегодня нет настроения играть в парикмахера. Голос девушки дрожал. Арлекин осознал это, только когда его начали трясти за плечи. В её глазах — обычно нежных и радостных — застыло отчаяние. Настоящий страх. Арлекин мгновенно посерьезнел. Язвительность испарилась, уступая место непонятной панике. — Тихо, тихо. Что случилось? — Т-там… П-пьеро з-забрали! Из глаз девушки брызнули слезы. Она отпустила плечи шута и бессильно закрыла лицо руками. Арлекин застыл, как статуя. В голове взметнулся смерч, но за ним последовала пугающая пустота. Его пробила дрожь. Колени подгибались, руки ходили ходуном, как у наркомана в ломке. — КТО?! Колумбина даже не вздрогнула от яростного тона. Она его понимала. — Д-директор… Пьеро взяли как личного артиста. Джестор, его тоже забирали на приватную программу… Всхлипывала она сквозь ком в горле. Дрожь усилилась. Его Звездочка сейчас непонятно где. С кем? Выживет ли он вообще? У Пьеро нет способностей, как у Джестора. И он куда покладистее Арлекина. Шут сорвался с места. Девушка что-то кричала вслед, но он её уже не слышал. Сердце бешеным набатом стучало в ушах. Перед глазами вспыхивали жуткие картины того, что сейчас могут делать с его лучиком света. «ПОЧЕМУ ЕГО?! КАКОГО ЧЕРТА ОН НЕ ПРИШЕЛ КО МНЕ?! ПОЧЕМУ, МАТЬ ТВОЮ?! Когда мы сможем жить спокойно?! Лишь бы он был в порядке… лишь бы успеть… Мысли сменяли друг друга в безумном вихре, но одна оставалась незыблемым стержнем: «Опоздать нельзя». Он не мог позволить чему-то случиться с Пьеро. Причин была тысяча: от страха, что Джестор просто убьет его за недосмотр, до осознания — он сам не сможет дышать без этого смеха и золотого сияния глаз, подобных солнцу. Арлекин метался по цирку, словно раненый, обезумевший зверь. Иногда он выбивал двери с ноги. В подсобке перепуганный Билетёр выронил бумаги. На складе Доктор вздрогнул — и об пол со звоном разлетелась стеклянная колба, разливая прозрачно-медное содержимое. Удар. Стук двери. Скрип петель. В гардеробной пусто. Только костюмы, висящие безжизненными трупами на вешалках. Вместо его Звёздочки — холодная ткань. Удар. Стук. Скрип. В гримёрке тишина. Зеркала не отражали даже намёка на присутствие Пьеро. Удар. Стук. Скрип. В зале с клетками никого. Даже намека на знакомое дыхание. Пусто. ПУСТО. ПУСТО!!! Арлекин задыхался. Легкие горели, но останавливаться нельзя. Осталась только пристройка у цирка — логово двух «тварей». Всего семь комнат. Если он попадется им на глаза — ему крышка. Словно молния, он проносился по коридору, прижимаясь ухом к каждой двери, ловя звуки, шорохи, тени. Джестор нашелся в одной из комнат: он молча сидел в кресле у окна, пока на кровати валялся в беспамятстве какой-то грузный мужчина в дорогом костюме. Завидев перепуганного Арлекина, старший нахмурился. Лишних вопросов не последовало — он просто встал и пошел следом. Арлекин припал к очередной двери. За ней слышался шорох одежды и чьи-то частые вздохи. Судя по звукам, человек там был один... Но в груди что-то йокнуло. И, кажется, не только у него. Арлекин уловил едва заметный, призрачный запах своего солнца. Джестор тоже поймал этот шлейф. Его начало мелко трясти. В глазах читался немой вопрос: «Как я это допустил?..» В дверь ударили одновременно две ноги. Дерево и петли жалобно взвизгнули, но чудом удержали распахнувшееся полотно. Картина внутри заставила Арлекина сжать кулаки до белых костяшек, а Джестора — заскрежетать зубами так, что едва не лопнула эмаль. У кровати, свалившись на пол от страха, копошился полуголый мужчина. А на самой кровати лежал Пьеро. Его стеклянный взгляд был прикован к потолку. На беловолосом не было верхней одежды — это открывало вид на подтянутое тело. В другой обстановке Арлекин бы смутился, но сейчас его до костей пробирало это «мёртвое» спокойствие друга. Джестор в мгновение ока оказался у кровати, припал ухом к груди брата, лихорадочно ища пульс. Арлекин же действовал иначе. Он швырнул заказчика на живот. Из-под плеч вырвались щупальца: одно стянуло руки лежачего, второе обвило шею холодным жгутом. Медленно, методично... он начал душить. Когда подонок обмяк, потеряв сознание, Арл отпустил его. Желание убить было почти невыносимым, зудящим под кожей. Джестор уже укутал брата в одеяло. Взяв его на руки, он отрывисто бросил брюнету: — Уходим. Максимально тихо. Если наткнемся на директора или администраторов — я отдаю Пьеро тебе. Летишь к Доктору пулей! Понял? И без геройства! Голос старшего был холодным, как арктический ветер. Паника была заперта глубоко внутри. — Понял. Твердо отрезал Арлекин, принимая условия. Им хватило минуты, чтобы собрать вещи Пьеро и покинуть это проклятое место.