Огни ночного Нью Йорка

Глава 1 После шоу они всей группой поехали в отель.   В машине стоял привычный гул голосов, но на этот раз он был особенно тёплым — парни соскучились по живым выступлениям, по свету, по крикам фанатов, по тому особому чувству, когда сцена будто дышит вместе с тобой. Тэхён, откинувшись затылком на спинку кресла, устало прикрыл глаза.   Усталость была приятной, вязкой, как тёплая вода: тело ныло от танцев, в ушах всё ещё стояли многоголосые выкрики, а где‑то в глубине груди тлело послевкусие адреналина. Рядом с ним сидел Намджун, уткнувшись в телефон. Он читал какую‑то статью, пальцем машинально прокручивая экран вниз — полностью отключившись от того, что происходило вокруг.   Напротив, полузавалившись в угол сиденья, дремал Юнги. Его батарейка давно подсела: веки тяжелели, голова то и дело кивала, но он упрямо цеплялся за остатки бодрствования, чтоб не заснуть прямо в машине. Тэхён уже почти снова закрыл глаза, когда почувствовал на себе взгляд.   Настойчивый, тёплый, слишком внимательный. Он поднял ресницы — и уткнулся в чёрные, до смешного внимательные глаза. Чонгук.   Он сидел напротив и буквально прожигал его взглядом, не отводя ни на секунду, будто на сцене не хватило — нужно было досмотреться досюда. Тэхён невольно смутился от такого открытого внимания, горло на мгновение пересохло. Он медленно отвёл взгляд в окно, делая вид, что рассматривает огни вечернего Нью‑Йорка. Но тело, будто натянутая струна, всё равно чувствовало этот взгляд.   Он лежал на коже, как тёплая ладонь, не касаясь — но отчётливо ощущаясь. Через несколько секунд Тэхён не выдержал и снова посмотрел на младшего. Глаза Чонгука потемнели.   В них не было обычной щенячьей радости после шоу — только тяжёлое, сосредоточенное желание. Взгляд скользнул по его лицу, задержался на губах, на линии шеи, опустился чуть ниже, к грудной клетке, едва заметно шевелящейся под футболкой. Тело вспыхнуло, будто кто‑то поднёс к нему открытый огонь.   Кровь рванула вверх, к коже. Лицо залил предательский румянец, а уши стало жечь так, будто их обожгли.   Тэхён сглотнул, стараясь дышать ровно. Колени невольно сдвинулись ближе друг к другу, пальцы сомкнулись на ткани брюк, будто хотелось за что‑то ухватиться.   Чонгук даже не пытался скрывать, как смотрит.   В этом было что‑то почти наглое: привычная уверенность младшего, перемешанная с чем‑то… более тёмным. Его зрачки расширились, в тусклом свете салона глаза казались почти чёрными. Он медленно провёл языком по нижней губе, будто невзначай, и уголок рта дрогнул. Из соседнего кресла донёсся лёгкий вздох. Намджун оторвался от телефона, перевёл взгляд сначала на Тэхёна — заметил его пылающие щеки, красные уши, — потом на Чонгука, который даже не подумал сделать вид, что смотрел куда‑то ещё. Он хмыкнул, откинулся назад и устало потер переносицу: — Парни, давайте полегче, — проворчал он, но в голосе сквозила усмешка. — Напряжение между вами можно буквально резать ножом. Я и так еле отошёл от шоу, не хочу ещё одно прямо в машине. Юнги приоткрыл один глаз, глухо фыркнул и снова уткнулся в сиденье, делая вид, что ему вообще всё равно. Тэхён чуть не подавился воздухом.   Щёки вспыхнули ещё ярче, жар докатился до шеи. Он резко отвёл глаза к окну, будто там внезапно произошло что‑то невероятно важное. Снаружи горели огни Нью‑Йорка — города, который никогда не спит.   Неоновые вывески, огни витрин, красные, жёлтые, белые точки фар растягивались в полосы. Отражались в стекле — и вместе с ними отражались две тени внутри машины: его собственная и та, что сидела напротив, не переставая смотреть. Внутри всё кипело и бурлило — не хуже, чем ночной город за окном.   Кожа помнила этот взгляд, как будто его пальцы уже прошлись по ней. Жар внизу живота неприятно, сладко ныл, и Тэхён понимал:   в этом городе сегодня будет ещё один, личный, бессонный Ночной Нью‑Йорк — внутри его собственной головы и тела.   И Чонгук, со своим прожигающим взглядом, был его главной неоновый вывеской.