Нормальные парни так не делают.

Ночью Эдгара накрыл тильт. Это случалось с частой периодичностью, но Фенг застал это впервые. Несмотря на все тёплые мысли об азиате, которые иногда лезли в голову, Эдгар не хотел этого. Он вообще ничего не хотел. Только тишины. Может, даже хотел, чтобы его сожрала пустота, и никто не пытался залатать дыру в его груди. Он всех закинул в игнор. Не отвечал Колетт, не отвечал Фенгу. Не появлялся в шараге, не сидел на четвёртом этаже, не выходил на связь. Фенг не любил холод. Гостинг тем более. Первую неделю он ещё надеялся — мало ли, настроение плохое, дела семейные, может, с матерью опять что-то. Он писал каждый день. Коротко: «Ты как?», «Появишься?», «Давай встретимся». Иногда скидывал мемы, на которые Эдгар раньше отвечал кривыми смайликами. Теперь — никак. Он приходил на четвёртый этаж, сидел на подоконнике, листал ленту. Ждал. Один раз купил две банки энергетика, хотя сам не пил их, и оставил одну на подоконнике — мало ли, Эдгар зайдёт, увидит, поймёт. Энергетик простоял три дня, потом Фенг сам его выкинул. На второй неделе он попробовал дозвониться. Несколько раз. Гудки шли, потом сбрасывалось. Один раз трубку даже взяли — Фенг услышал дыхание и замер. «Эд?» — сказал он. В ответ — тишина, потом короткие гудки. Сбросили.. Он написал Колетт. Та ответила, что сама не может до него достучаться, что Эдгар закрылся и не пускает даже её. «Ты ничего не сделал, — написала Колетт. — Он просто так иногда. Всё норм будет». Фенг пытался верить, но ком в горле нарастал, как какая-то опухоль. А Эдгар лежал дома на кровати, смотрел в потолок и слушал, как телефон вибрирует на тумбочке. Он знал, что это Фенг. Видел уведомления, читал сообщения краем глаза, но не отвечал. Потому что если ответить — значит, снова вылезать из этой норы. Снова что-то чувствовать. Снова надеяться. А надежда была хуже любой пустоты. Она требовала действий. А у Эдгара не было сил даже на то, чтобы встать и пойти в туалет. Иногда он брал телефон, открывал диалог с Фенгом, читал последние сообщения — от вчера, от позавчера, от неделю назад. Перечитывал то, что они писали друг другу про фильмы, про музыку, про всякую ерунду. Пальцы зависали над клавиатурой. Один раз он почти написал: «Извини, я просто сломался». Но стёр. Потому что «прости» звучало как оправдание. А оправдываться он не умел. На четырнадцатый день Фенг сидел дома, смотрел в стену и чувствовал, как усталость перетекает в тупую, тяжёлую решимость. Он устал ждать. Устал надеяться. Устал чувствовать себя идиотом, который каждый день приходит на четвёртый этаж и смотрит на пустую дверь. Сделать выбор самому. Лучше надёжное будущее, чем мимолётная неправильная интрижка. Бастер был прав. Всегда был прав. Фенг взял телефон, зашёл в диалог с Эдгаром, удалил переписку и заблокировал контакт. Потом написал Бастеру: «Может вечером у тебя зависнем?». Бастер ответил через минуту: «Ок. Ждём». Фенг выключил телефон, лёг на кровать и уставился в потолок. Внутри было пусто. Не больно, не обидно — просто пусто. Как в квартире, из которой вынесли всю мебель. Но он справится. Ему двадцать один. Жизнь не заканчивается на каком-то неформале. Он закрыл глаза и попытался не думать. О том, как Эдгар смотрел фильмы, поджав ноги. О том, как они играли в приставку, и Эдгар жульничал, нажимая на паузу. О том, как он молчал рядом и это молчание было лучше любых разговоров. Не думать. Не вспоминать. Просто жить дальше. Бастер ждёт. Марафоны передач, пиво, обычные разговоры.  И всё же… это было неприятно. Фенг прокручивал в голове последние месяцы и чувствовал, как внутри закипает глухая, тяжёлая злость. Столько всего сделал для человека, который в итоге просто взял и исчез. Ни объяснений, ни «извини», ничего. Фенг вытаскивал Эдгара из передряг. Платил за его дурацкий кофе с сиропом, потому что у того вечно не хватало денег. Позволял ночевать у себя, когда дома всё шло по пизде. Вписался за него в драке, получил по носу, ходил с синяком. И ради чего? Чтобы этот неблагодарный эмо забил на него и не отвечал две недели? Фенг злился. На Эдгара. На себя. На то, что вообще ввязался в эту историю. Нужно было реабилитироваться. Бастер уже вернулся, они снова начали ходить в бильярдную, пить пиво, ржать над тупыми мемами. Нормальная жизнь потихоньку возвращалась. Не хватало только одного — женского внимания. Фенг подумал о Мейси. Она старше, поумнее, у неё наверняка есть какие-то подруги. Те, с кем можно просто сходить в кино, выпить кофе, отвлечься. Без обязательств, без выноса мозга. Без всего этого странного дерьма с парнями и чувствами, которые непонятно как называть. Он написал Мейси вечером, когда сидел на кухне и пил чай: «Слушай, а у тебя нет какой-нибудь симпатичной подруги?» Мейси ответила не сразу. Через полчаса пришло короткое: «Есть одна. Не хочешь познакомить?» Фенг усмехнулся. «Давай. На выходных. Всё равно делать не хер». Мейси скинула фото. Девушка — светлые волосы, открытая улыбка, глаза с огоньком. Фенг посмотрел, пожал плечами. Ничего особенного, но и не страшная. Самое то, чтобы отвлечься. «Красивая, — написал он. — Давай знакомь». Мейси кинула смайлик и написала: «Договорились». Фенг убрал телефон, допил чай и пошёл спать. Эдгар остался в прошлом. Заблокирован, забыт, похерен. Впереди — нормальная жизнь. С девушками, с друзьями, без сомнений и тошнотворных чувств.

***

Эдгар эти две недели почти не вставал с кровати. Иногда он просыпался, смотрел на серое небо за окном и снова закрывал глаза. Есть не хотелось. Пить — тоже. Он валялся в футболке, которую не менял уже дня четыре, и слушал, как за стенкой мать включает телевизор или гремит посудой. Один раз она заглянула в комнату, спросила: «Ты живой?» Он промычал что-то в подушку, она пожала плечами и ушла. Телефон всё время был под рукой. Эдгар брал его, читал сообщения от Фенга, потом откидывал на другой край кровати. Иногда он вставал, доходил до туалета, споласкивал лицо холодной водой и возвращался обратно. Сил хватало только на это. Первые дни Фенг писал много. «Ты где?», «Не игнорь», «Эд, серьёзно, ответь». Эдгар читал каждое сообщение, иногда перечитывал по два-три раза. Пальцы зависали над экраном. Он даже начинал печатать — «Я просто…», — но потом стирал и убирал телефон. Не потому что не хотел отвечать. Просто он не знал, что сказать. «Я сдохнуть хочу»? «Мне похер на всё»? «Оставь меня в покое»? Но он не хотел, чтобы его оставляли. И это бесило больше всего. На четвёртый день он перестал выходить даже в туалет. Просто лежал и смотрел в стену. Телефон пиликал — он не брал. Потом пиликать перестал. Колетт пришла на шестой день. Стучала в дверь, кричала: «Эдгар, открой! Я знаю, что ты там!» Он слышал её голос, слышал, как она стучит кулаком по двери, потом начинает плакать. Он не открыл. Она постояла, пошепталась с кем-то по телефону, потом ушла. Под дверью остался пакет с едой. Вечером он всё-таки встал, вышел в коридор, забрал пакет. Сел на кухню, съел бутерброд с колбасой, запил водой из-под крана. Мать сидела в гостиной, смотрела какой-то сериал и не обращала на него внимания. Он вернулся в комнату и снова лёг. На десятый день он взял телефон и увидел сообщение от Фенга: «Эд, мне надоело. Если решил закончить, скажи прямо». Эдгар долго смотрел на экран. Потом написал: «Извини», но стёр. Написал: «Я не специально», снова стёр. Ничего не подходило. Он бросил телефон на кровать и отвернулся к стене. Через два дня диалог пропал. Эдгар понял, что его заблокировали. Он не удивился. Даже обрадовался. Не надо больше придумывать ответы. Не надо мучиться. Всё кончилось само. В колледж он вернулся на третьей неделе. Похудевший, бледный, с красными глазами. Колетт увидела его в коридоре, подбежала, обняла. Он не обнял в ответ, но и не оттолкнул. — Ты как? — спросила она. — Живой, — ответил он. — Фенг с кем-то ходит, — сказала она осторожно. — С девушкой. Мейси познакомила. Эдгар кивнул. Он знал. Уже видел их пару раз. Однажды он шёл по коридору на втором этаже и случайно выглянул в холл. Фенг стоял там спиной к нему. Рядом была та самая девушка — невысокая, светлые волосы собраны в хвост, джинсы, белая кофта. Она что-то говорила и улыбалась. Фенг слушал, кивал, потом наклонился к ней и поцеловал в щёку. Быстро, легко, будто они давно вместе. Эдгар смотрел и не мог отвести взгляд. В голове было пусто. Никаких мыслей. Просто картинка — Фенг, который улыбается, обнимает её за плечо, и они вместе выходят на улицу. А ведь.. Фенг таким и был, до того как эмо влез в его жизнь. Эд ещё постоял минуту, потом развернулся и пошёл на четвёртый этаж. Колетт нашла его там через полчаса. Села рядом, молчала. — Видел его? — спросила она. — Ага, — ответил Эдгар. — И как ты? — Нормально. Бывало и хуже. — Ты ему хоть объяснишь когда-нибудь? — Зачем? Ему уже всё равно. Колетт вздохнула и похлопала его по плечу. Они сидели на подоконнике, смотрели, как за окном темнеет. Эдгар чувствовал холод от стены, но не двигался. Иногда он поднимал руку и смотрел на свои пальцы – чёрный лак облез, ногти были некрасивые. Он давно не красил их. Да и зачем теперь. Всё равно никто не смотрит.

***

Спустя месяц они научились не замечать друг друга. В коридорах, в столовой, на выходе из колледжа — просто проходили мимо. Фенг смотрел сквозь Эдгара, Эдгар смотрел в пол. Никто не здоровался, никто не оборачивался. Фенг ходил с Алисой. Она была нормальной — весёлой, громкой, без неформальных штук. Бастер одобрял, Мейси говорила, что она милая. Фенг кивал, водил её в кино, пил с ней кофе, иногда целовал на прощание. Всё как у людей. Он почти не думал об Эдгаре. Почти — потому что иногда засыпал и видел какой-то мутный сон, где они сидят на подоконнике и молчат. Просыпался, смотрел в потолок, потом шёл умываться. Эдгар перестал сидеть на четвёртом этаже. Перебрался на первый, где всегда было шумно и воняло табаком. Сидел в углу, в наушниках, рисовал в блокноте. Ничего особенного, портреты, пейзажи, иногда просто чёрные квадраты, закрашенные до дыр. Колетт заглядывала, спрашивала, как дела. Он пожимал плечами. — Мог бы сходить к нему, — как-то сказала она. — Не хочу, — ответил он. — У него всё хорошо. — А у тебя? — И у меня. Колетт вздохнула и перестала спрашивать. Они не сталкивались. Фенг знал, что Эдгар теперь сидит на первом этаже, и ходил через другой коридор. Эдгар знал расписание Фенга и выходил из колледжа на десять минут позже. Оба делали вид, что это случайность. Оба знали, что нет. Иногда Фенг замечал его краем глаза. Эдгар сидел в углу, опустив голову, в своих вечных наушниках. Один раз Фенг почти подошёл, просто чтобы спросить, как дела. Но передумал. Развернулся и ушёл. Потому что если бы он подошёл, то пришлось бы объяснять, почему он здесь. А объяснять было нечего. Алиса однажды спросила: «Ты знаешь того эмо? Он всё время на тебя смотрит». Фенг ответил: «Не замечал». Соврал. Эдгар действительно смотрел иногда — быстро, украдкой, когда думал, что Фенг не видит. Фенг видел. Просто делал вид, что нет. Эдгар замечал Фенга везде. В очереди в столовую, у выхода, в холле. Он научился вычислять его даже не глядя — по голосу, по походке, по тому, как смеётся его девушка. Каждый раз внутри что-то ёкало, но он сжимал челюсть и проходил мимо. Не здоровался. Не оборачивался. Однажды Фенг сидел в аркаде, перебирал жетоны и вдруг подумал: а что, если бы он тогда не стал ждать две недели? Что, если бы просто пришёл к Эдгару домой, выломал дверь и спросил: «Ты чего творишь?» Может, всё было бы иначе. Но он не пришёл. А Эдгар бы не открыл. И теперь уже поздно. Фенг помотал головой, достал телефон, написал Алисе: «Вечером заеду?» Она ответила смайликами. Он убрал телефон в карман и пошёл закрывать аркаду. Эдгар в это время сидел в своей комнате, листал старые фотки на телефоне. Там были скрины переписки, которые он так и не удалил. Перечитывал их иногда. По ночам, когда никто не видел. Не потому что надеялся на что-то. Просто потому что привык. Как привыкают к старой боли, которая уже не болит, но ноет, если о ней вспомнить. Колетт прислала сообщение: «Ты как?» Он ответил: «Нормально». Она написала: «Врёшь». 

***

Фенг шёл домой поздно вечером. Один. Алиса осталась у подруги, он проводил её до подъезда, поцеловал в щёку и побрёл в сторону своей остановки. Настроение было никакое. День прошёл как под копирку: пары, обед с Алисой, пара сообщений от Бастера, работа в аркаде. Всё нормально, всё ровно. Но внутри всё равно скребло. Он зашёл в круглосуточный магазин за сигаретами, взял пачку, вышел на крыльцо. Хотел закурить, но не успел — заметил фигуру в тени у стены.  Эдгар стоял в тени у стены, опустив голову, в какой-то старой растянутой кофте, без подводки, бледный. Фенг смотрел на него пару секунд, потом развернулся и пошёл прочь. Не хотел ничего. Ни разговоров, ни объяснений. Ни смотреть на это. Он вышел из двора, достал сигарету, закурил. Пошёл вдоль домов, не глядя по сторонам. На улице было холодно, но снег только начинался — мелкий, редкий, ленивый. Крупинки таяли на лице, на руках. Фенг задрал воротник, спрятал шею. Первую сигарету выкурил быстро, почти не чувствуя вкуса. Закурил вторую. Шёл медленно, смотрел под ноги. Фонари освещали мокрый асфальт, снежинки кружились в свете, падали на землю и сразу исчезали. Как будто их и не было. Он думал об Алисе. Она ничего плохого не сделала, наоборот, она добрая, заботливая. Не лезет с вопросами. Не бесит. Но когда он оставался один, внутри будто открывалась пустота. Не боль. А так пусто. И он ничего не мог с этим сделать. Он знал, что использует её. Как пластырь, который не лечит, просто закрывает рану. Рана не болит, но и не заживает. Алиса, наверное, догадывалась. Иногда смотрела на него с каким-то вопросом в глазах, но ничего не спрашивала. Фенг выкинул вторую сигарету в урну. Снег пошёл сильнее, крупными хлопьями. Они падали на плечи, на шапку, таяли на ресницах. Он поднял голову, посмотрел на небо — черное, низкое, без звёзд. Хорошо бы сейчас оказаться в другом месте. Где-нибудь, где нет этих мыслей. Где нет выбора между тем, что правильно, и тем, что хочется. Он свернул в арку, дошёл до своего подъезда. Постоял у двери, глядя, как снег ложится на капот чужой машины. Вспомнил, как они с Эдгаром в прошлом году лепили снеговика у него во дворе, потом пили горячий чай и смотрели дурацкое кино. Тогда было просто. Неправильно, но просто. Фенг тряхнул головой, открыл дверь и зашёл в подъезд. Внутри было темно и тихо. Он поднялся на свой этаж, зашёл в квартиру, скинул куртку. Лёг на кровать, уставился в потолок. Спать не хотелось. Он лежал, слушал, как за стеной тикают часы, и думал о том, что завтра снова нужно будет улыбаться Алисе, ходить с ней за руку и делать вид, что всё хорошо. А ночью снова не спать и смотреть в потолок. За окном всё шёл снег. Фенг закрыл глаза, но так и не уснул.