Нормальные парни так не делают.

Вам когда-нибудь было тошно от самого себя? За поступки, за эмоции, за то, кто ты есть и кем ты не стал? Фенг задавал себе этот вопрос сотни раз. Вы это знаете. Он чувствовал себя муляжом — вроде человек, а внутри пусто. Оказалось, жить «нормально» — это вообще не про него. Однажды ночью они лежали в постели. Алиса повернулась к нему и спросила не о том, о чём обычно. — Фенг, ты когда-нибудь был по-настоящему влюблён? Он долго молчал. Они встречались уже почти полгода, но ничего особенного не чувствовалось. Без искры. Как соседи по комнате, которые делят кровать по привычке. С Эдгаром было бы иначе. Фенг это знал точно. И это знание жгло изнутри. Он повернулся к Алисе, посмотрел на её лицо в слабом свете от окна. Она была красивой, тёплой, правильной. Но когда он смотрел на неё, внутри ничего не происходило. Ни боли, ни радости. Просто пустота. И чем дольше он притворялся, тем тяжелее становилось дышать. — Слушай, — сказал он. Голос ровный, но внутри всё тряслось. — Мне кажется, наши отношения были ошибкой. Алиса не заплакала. Не устроила сцену. Она просто села на кровати, поджала ноги и уставилась в стену. Молчала так минуту, может, две. Фенг тоже молчал. Смотрел на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовал, как внутри всё плывёт. — Ты поэтому постоянно куда-то проваливался? — спросила она наконец. В голосе чувствовалась сухость. — В свои мысли. Я думала, это усталость. Фенг не знал, что сказать. Потому что усталость — тоже. Он устал притворяться, устал врать, устал делать вид, что его всё устраивает. — Прости, — выдавил он. — Не извиняйся, — Алиса покачала головой. — Ты меня обманывал? Да. Но я сама дура, что не заметила раньше. Фенг хотел сказать, что она не дура, что это он всё испортил, но слова застряли в горле. — Ты с ним встречаться будешь? — спросила она. — С кем? — С тем эмо. Я видела, как ты на него смотришь. Фенг молчал. В голове была пустота. Он не знал, что будет дальше. Знал только, что оставаться здесь, врать и делать вид, будто всё нормально, он больше не может. — Не знаю, — ответил он честно. — Знаешь, я злиться не буду, — сказала Алиса. — Обидно, да. Но если человек выбрал не меня, значит, я не его человек. Только ты бы раньше сказал. Не тянул бы полгода. — Я боялся, — сказал он. — Думал, что пройдёт. — И как? Прошло? Фенг покачал головой. — Тогда иди. Чего сидишь? Фенг не двинулся. Сидел, смотрел на неё и чувствовал себя последним мудаком. Не потому что она его гнала. А потому что он сделал больно человеку, который ничего плохого ему не сделал. — Давай не сейчас, — попросил он. — А когда? Завтра опять будешь делать вид, что ты нормальный зрелый парень? Фенг промолчал. Алиса накинула халат и встала с кровати. — Ладно, — она выдохнула. — Я останусь на ночь, но завтра съеду. Хорошо? Фенг кивнул. Они разошлись по разные стороны. Кто-куда. И от этого стало легче. Не сильно. Но хоть чуть-чуть.

***

А что теперь делать с Эдгаром? Своей погоней за правильностью Фенг просто проебал всё, что у него было. В особенности — Эда. На утро, перед парами, Фенг рванул к дому Эдгара. Он всё ещё помнил, во сколько тот выходит. Он подбежал к подъезду как раз вовремя, тяжёлая дверь только что закрылась за спиной Эдгара. Тот в недоумении посмотрел на запыхавшегося Фенга. Не удивился. Скорее, устало посмотрел, как на очередную проблему, которую не просил. — Зачем ты тут? — спросил Эдгар. Без злости, но и без тепла. Просто спросил, как о чём-то неизбежном, от чего уже устал ждать. — Я не хочу тебя видеть. — Я понял, что плохо с тобой обращался, — голос Фенга дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Хватит, — Эдгар попытался обойти его, но Фенг перехватил. — Нет, подожди, — он взял эмо за руку, пытаясь удержать. Не сильно, но настойчиво. — Пожалуйста. Пятнадцать секунд. Просто выслушай. Я хочу попросить у тебя прощения. За всё. За то, что бросил. За то, что делал вид, что ты мне не нужен. Я понял, что ты нравишься мне по-настоящему. Не просто так. Не как друг. Эдгар вырвал руку и сделал шаг назад. В его глазах появилась злость. Настоящая, жёсткая, та, которую он, кажется, сдерживал всё это время. Несколько месяцев он копил её внутри, не показывал, делал вид, что ему всё равно. А сейчас она вырвалась наружу, и сдерживать её уже не было сил. — Ты серьёзно? — голос Эдгара дрожал, но не от слабости, а от ярости. — Полгода, Фенг. Полгода ты на меня забивал хер. С девкой своей ходил, делал вид, что я пустое место. А теперь прибегаешь, говоришь какие-то правильные слова и думаешь, что всё можно вернуть? Фенг открыл рот, но не нашёлся, что ответить. Потому что Эдгар был прав. Он забил. Ушёл к Алисе, делал вид, что всё нормально, что можно просто взять и переключиться, забыть. А этот человек просто ждал. Или не ждал. Может, пытался забыть. Может, тоже хотел забить, но не смог. — Я не хочу тебя слушать, — сказал Эдгар. Голос уже не дрожал, стал жёстким и холодным. — Ты пришёл, потому что тебе стало совестно. Не потому что я тебе нужен. А потому что ты блять перед собой хочешь чистым выглядеть. — Не поэтому, — попытался возразить Фенг, но сам не был уверен до конца. Может, и поэтому. Может, действительно просто хочет снять с себя вину, а потом снова сбежать. — А почему? — Эдгар смотрел в упор. — Скажи мне честно. Ты готов быть со мной? Не скрывать, не убегать, не бояться, что скажут твои друзья? Или ты сейчас скажешь красивые слова, я поверю, а через месяц ты снова испугаешься и пропадёшь? Фенг молчал. Потому что не знал ответа. Он хотел сказать «да», хотел верить, что теперь всё будет по-другому. Но страх всё ещё сидел внутри, маленький, но живучий. — Вот и молчи, — Эдгар отвернулся. — Я так и знал. Он развернулся и пошёл в сторону колледжа, не оглядываясь. Фенг остался стоять на месте, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Не от холода, а от собственного бессилия. Он снова ничего не сделал. Снова испугался. Но потом он рванул за ним. Почти бегом. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, но он не остановился. — Эдгар! — крикнул он. Голос сорвался на хрип. — Эдгар, подожди! Эдгар не остановился. Только ускорил шаг. Фенг догнал его, схватил за рукав, потянул назад. Не сильно, но настойчиво. Эдгар дёрнулся, вырвал руку. — Не трогай меня, — сказал он, не глядя. — Я не отстану, — выдохнул Фенг. — Ты можешь меня ненавидеть, можешь посылать куда подальше. Но я не уйду. Не в этот раз. Эдгар наконец развернулся. Лицо раскраснелось от холода и злости, глаза горели. Он смотрел на Фенга, и в этом взгляде было всё: и обида, и боль, и злость, и какое-то отчаянное «почему ты не пришёл раньше». — Ты гандон конченный, — сказал он. Уже не так жёстко. Устало. — Знаю, — выдохнул Фенг. — Я знаю. Они стояли друг напротив друга на мокрой от снега улице. Мимо проходили люди, кто-то оглядывался, но им было всё равно. Фенг смотрел на Эдгара и боялся моргнуть — вдруг тот исчезнет, как в прошлый раз, и он снова останется один с пустотой внутри. Эдгар смотрел на него, и злость потихоньку уходила. Не до конца, не быстро. Но уходила. Потому что он ждал этого полгода. Потому что сколько бы ни злился, эта тупая надежда внутри так и не умерла до конца. — Хватит на меня пялиться, — сказал Эдгар и отвернулся. Но не ушёл. Фенг выдохнул. Медленно, шумно, как будто всё это время не дышал. — Я завтра приду, — сказал он. — Куда? — К тебе. После пар. Эдгар молчал. Смотрел куда-то в сторону, на проезжающие машины. — Не хочу, потом может, — сказал он наконец. И пошёл дальше. Не быстро, не медленно. Фенг не догонял. Шёл рядом, на расстоянии. И этого пока хватало. Придя в колледж, они молча разошлись в разные стороны. Эдгар свернул к лестнице на первый этаж, где теперь постоянно сидел, а Фенг поплёлся на третий, к актёрскому корпусу. Бастер заметил его ещё в холле, красное от холода лицо, растрёпанные волосы, взгляд в пол. Они шли вместе с этим эмо, и Бастеру это совсем не понравилось. Он хотел подойти, спросить, какого хрена, но что-то остановило. Фенг выглядел так, будто его сейчас вырвет от усталости. Бастер решил прикусить язык. Пока. Видимо, он так и не смог переубедить друга, и это бесило. Но лезть сейчас было бесполезно.

***

Февраль тянулся серый и холодный. Фенг ходил на пары, работал в аркаде, иногда встречался с Бастером в бильярдной, но прежнего веселья не было. Он сам не заметил, как перестал смеяться по-настоящему. С Алисой они разошлись окончательно, она забрала свои вещи и переехала к подруге, даже не попрощалась нормально. Фенг остался один в квартире, где всё напоминало о том, как он пытался быть нормальным и как у него ничего не вышло. По вечерам он сидел на кухне, пил чай и смотрел в стену. Эдгар не писал. Фенг не писал тоже. Они виделись в колледже, но издалека — никогда рядом. Фенг замечал его в коридоре, тот смотрел в сторону или в телефон, и они расходились, не сказав ни слова. Это было странное время, когда ничего не происходило, но внутри всё болело. Однажды в пятницу Фенг напился с друзьями. Не специально, а просто захотелось забыться. Бастер ушёл пораньше, остальные разбрелись кто куда, а Фенг вышел на улицу и побрёл в сторону дома, но так и не дошёл. Ноги сами принесли его к реке, туда, где они когда-то гуляли с Эдгаром. Он сел на холодные ступеньки, опустил голову и просто сидел, глядя на чёрную воду. Наушники играли какой-то эмбиент, тягучий, бессмысленный, под стать его состоянию. Он не знал, сколько просидел так. Может, час, может, два. Внутри была пустота, и он хотел, чтобы она его поглотила. А потом рядом кто-то сел. Фенг поднял голову и увидел Эдгара. Тот даже не спросил, что случилось. Просто сидел рядом, смотрел на реку и молчал. В наушниках у него играла та же музыка, Фенг узнал по далёкому, едва слышному биту.  — Давно тут валяешься? — Эдгар первым завёл диалог. Голос был спокойный, будничный, будто они вчера виделись. — Не знаю, не помню, — Фенг пошевелился, понял, что ноги затекли, но вставать не захотел. — А ты почему здесь? — Я всегда тут гуляю, забыл уже? Фенг замолчал. Вспомнил, как они летом сидели на этих же ступеньках, пили дешёвое пиво и спорили о том, есть ли жизнь после смерти. Тогда всё было проще. Или просто казалось. — Видимо, нет, — ответил он наконец. Помолчал, потом добавил: — Ты мне снишься часто. Именно в этом месте появляешься. Эдгар повернул голову, посмотрел на него. В глазах не было удивления, скорее, какая-то усталая заинтересованность. — Осознанные сны? — спросил он. Фенг усмехнулся. Невесело. — Нет. Просто сны. Просыпаюсь — и помню, как ты сидел рядом. А потом весь день хожу и думаю об этом. — И что думаешь? Фенг долго молчал. Ветер дул с реки, холодный, противный. Где-то за мостом проехала машина. — Думаю, что я чмо, — сказал он. — Что мне не следовало тогда уходить. Что я всё испортил. — Я смотрю, ты любишь крутить одно и то же в голове, — сказал Эдгар. Он достал из сумки фиолетовый Chapman, зажигалку. Прикурил, выдохнул дым в сторону реки. — У меня тока одна, делим на двоих. — Какие у тебя цели в жизни? — спросил Фенг. Голос был пьяный, вязкий, но вопрос прозвучал серьёзно. — Быть чёрным на белом, наверное, — Эдгар пожал плечами. — Нет настроения философствовать. — А я не знаю, какие у меня цели, — Фенг пошевелился, понял, что камни впиваются в спину, но вставать не захотел. Повернулся на бок, в сторону Эдгара. Смотрел на него снизу вверх, прищурившись. — Ты пьяный потому что, — Эдгар протянул ему сигарету. — Не напрягай мозг. И так ясно, что с ним сейчас всё плохо. Фенг взял сигарету, затянулся. Дым пошёл в лёгкие горький, тёплый. Он закашлялся, потом всё равно сделал ещё одну тягу. — А если я скажу, что моя цель — это быть с тобой? Эдгар усмехнулся. Криво, безрадостно. — Скажешь тоже, проснешься через час и подумаешь, что приснилось. Давай без этого, Фенг. Мы оба знаем, что у тебя не хватит смелости. — А если хватит? — Проверим, — Эдгар забрал у него сигарету, затушил о ступеньку. — Когда протрезвеешь. А сейчас пошли. У тебя губы синие. Он встал, протянул руку. Фенг посмотрел на ладонь, потом на лицо Эдгара. Взял. Эдгар дёрнул его вверх, и Фенг едва не упал, ноги затекли совсем. — Весь в говне, — сказал Эдгар, отряхивая его куртку. — Никакой романтики. — А я и не обещал, — ответил Фенг, и они пошли вверх по улице. Плечо к плечу. — Мать у подруги? — Как ты догадался? — Я останусь? — Ага. Они шли по набережной, и вокруг было тихо. Только река шумела внизу, лёд уже начал таять, вода пробивалась тонкими струйками. Слышно было ещё, как Фенг шаркает по асфальту, он всё ещё был пьяный, ноги не слушались, но идти мог. Азиат украдкой смотрел на Эдгара. Боялся, что это сон. Что сейчас он откроет глаза и снова будет один на холодных ступеньках. Но Эдгар шёл рядом, дышал, пахло от него табаком и чем-то знакомым, домашним. Фенг аккуратно взял его за руку. Не вложил пальцы, не сжал, а лишь коснулся, спросил. Эдгар посмотрел на их кисти, но руку не отдёрнул. — Руки не распускай, — сказал он спокойно, без злости. Они прошли ещё несколько шагов. Фенг хотел убрать руку, но Эдгар вдруг сам переплёл их пальцы. Не сильно, почти невесомо, но Фенг почувствовал этот холодный, облезлый лак на ногтях, шершавую перчатку. Внутри всё перевернулось, но он промолчал. Они так и шли дальше, держась за руки, медленно, в тишине. Ветер дул с реки, но Фенгу было тепло. Или просто казалось. Но какая разница. — Может и поцеловать позволишь? Фенг не знал, зачем сказал это. Слова вылетели сами, пьяные, глупые, не вовремя. Он сразу пожалел, но назад не забрать. Эдгар резко остановился. Выдернул руку, повернулся к Фенгу. Глаза в глаза. В свете уличного фонаря лицо было бледное, но без злости, скорее, какое-то потерянное. — Ты серьёзно сейчас? — спросил он тихо. Фенг не нашёлся, что ответить. Стоял, покачивался, смотрел под ноги. — Я просто.. — Просто конченный. — Эдгар отвернулся, пошёл дальше. Быстрее, чем раньше. — Напился и понеслось. Фенг догнал его. Но снова пытаться взять за руку не стал. — Прости. Глупо вышло. — Очень глупо, — бросил Эдгар, не глядя. — Я не хотел.. — Заткнись, Фенг. Фенг замолчал. Они шли дальше, молча, и расстояние между ними снова стало прежним. Руки не касались, плечи не рядом. Эдгар смотрел вперёд, сжимал челюсть, чувствовал, как где-то внутри колотится что-то, то ли злость, то ли обида. Он не хотел злиться. И не хотел целоваться. Он хотел, чтобы всё это дерьмо кончилось. Чтобы Фенг перестал быть то близким, то далёким. Чтобы он сам перестал ждать. А Фенг шёл рядом и молчал. В голове было пусто и мутно. Он понимал, что ляпнул лишнего, но не знал, как вернуть ту хрупкую тишину, которая была ещё минуту назад. И боялся, что теперь уже ничего не вернуть.  — Просто не сейчас, — сказал Эдгар, не глядя на него. Голос был ровный, уставший. — Не в таком состоянии, не в такой ситуации, не в таком контексте. Я всё ещё тебе не доверяю. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. Потому что Эдгар был прав. Он напился, наговорил глупостей, долбоеб, который даже протрезветь не может, чтобы нормально поговорить. — Прости, — только и выдавил он. — Я тебя простил, дурень, — Эдгар вздохнул. — Разберись с собой, отрезвей, и поговорим. Они подошли к подъезду. Эдгар открыл дверь, пропустил Фенга вперёд. Тот зашёл, остановился в прихожей, не зная, куда деть руки. — Иди в комнату, — сказал Эдгар. — Раздевайся, ложись. Я на диване посплю. — Не надо, — ответил Фенг. — Я на полу лягу. Как в прошлый раз. Эдгар усмехнулся, коротко, одними уголками губ. — Как в прошлый раз, — повторил он. — Хорошо было. До того, как ты пропал. Фенг опустил голову. Стоял, смотрел на свои ботинки, грязные, мокрые, и думал, что даже сейчас, когда они рядом, он умудряется всё испортить. — Я исправлюсь, — сказал он тихо. — Посмотрим, — ответил Эдгар и ушёл на кухню ставить чайник.