Нормальные парни так не делают.

И вот так у Фенга появилась самая главная задача — снова завоевать доверие Эдгара. Без громких слов, без обещаний. Просто быть рядом. Всё вернулось на круги своя. Встречи в туалете, прогулки после пар, ночевки. Всё шло хорошо.

***

Сейчас май. Вечереет, воздух теплый, снег давно растаял. Они гуляют под мостом, где всегда тихо. Река шумит, сверху проезжают машины. Они сидят на бетонном парапете, курят одну сигарету на двоих, передают друг другу. Молчат. Молчание привычное, не напряжное. Эдгар достает из кармана старую мыльницу. Потертая, царапаная, но работает. Настраивает объектив, щелкает. — Засними меня, — говорит и протягивает камеру Фенгу. Фенг берет, смотрит в видоискатель. Эдгар стоит у берега реки, кривляясь в камеру. Ветер шевелит челку, вечерний свет падает на лицо, Фенг сказал ему прекратить и встать красиво. Эдгар послушался и перестал корчить рожи. Он не улыбался, но выглядит спокойным. Фенг нажимает пару раз. Потом еще. — Хватит, а то фотки кончатся, — говорит Эдгар. — У тебя же цифровая, — смеется Фенг. — А я люблю делать вид, что плёночная. Ты чё, не шаришь? Фенг ржет, отдает камеру. Эдгар смотрит на снимки, кивает. — Норм. Ты норм фоткаешь. — Пойдем, холодно уже. — Соси, — фыркает Эдгар. — Сам кофту не взял. Я еще гулять хочу. — Ну замёрз и чего? — Фенг пихает его плечом. — Давай ко мне? Чай есть, сигареты есть. — Хлеб есть? — А ты бутербродов захотел? — Не, просто спросил. Пошли. Они уже собрались уходить, и Фенг поднялся с парапета, отряхнул джинсы. Эдгар тоже встал, задержался на секунду, глядя на реку. Майский вечер, последние отблески солнца, тихо. Фенг посмотрел на него, на эту знакомую фигуру у воды, и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не от страха, нет. От того, что всё наконец-то стало правильно. Он подошёл ближе, не говоря ни слова. Остановился рядом. — Эд, — позвал тихо. Эдгар повернулся. И как-то сам собой получилось, что они просто стояли и смотрели друг на друга. Фенг протянул руку, обнял его. Неловко, неуверенно, будто в первый раз. Эдгар не отстранился. Тоже обнял, уткнулся носом в плечо Фенга. — Ты чё, раскис? — спросил Эдгар, но голос был мягкий, без подкола. — Не раскис. Просто хочу запомнить. Эдгар поднял голову, посмотрел ему в глаза. Улыбнулся еле заметно. — Запомнишь, — сказал он. Эдгар аккуратно потянулся к лицу азиата и немного неуверенно поцеловал его. Поцелуй был неловкий сначала. Фенг не знал, как целовать парня, боялся надавить слишком сильно или сделать не так. Но Эдгар сам придвинулся, обхватил его лицо ладонями и прижался губами. Мягко, чуть солёно, с привкусом табака и весеннего ветра. Фенг закрыл глаза. В груди колотилось, в висках стучало, но внутри вдруг стало тихо. Тот самый шум, который он носил в себе последний год, он просто замолк. Азиат выдохнул в поцелуй, крепче прижал Эдгара к себе, чувствуя, как тот отвечает, пальцы в его волосах, дыхание на щеке. И в этот момент Фенг понял: он не боится. Не думает о том, что скажут другие, не ищет оправданий, не планирует, как отмазаться. Он просто здесь, с этим человеком, целует его под мостом, в майском вечере, и это самое правильное, что было в его жизни. Когда они отстранились, Эдгар улыбнулся, без усмешки. У него глаза были влажные, не от слёз, от ветра. — Ну как? — спросил он. — Норм, — ответил Фенг. — Очень даже норм. Эдгар усмехнулся, но не насмешливо, а тепло. — Пошли, сам ведь ныл пару минут назад. Фенг обнял его за плечи, и они пошли вдоль реки. Где-то внутри всё еще звенело, но теперь это был не страх, а что-то вроде тихой радости, которую не нужно никому объяснять. Он не гей. Не би. Не какой-то ярлык. Он просто влюблён в этого человека, с облезлым лаком на ногтях и тяжелым характером. И это было единственное, что имело значение. Спустя какое-то время они начали встречаться. По-настоящему. Без этих дурацких "мы просто друзья" и "я не знаю, чего хочу". Просто стали парой. Хотя и тихонько, особо не распространяясь об этом. В колледже никто не знал, Бастеру они не говорили, решили, что это не его ума дело. Колетт догадалась, но молчала, только ухмылялась, когда они втроём сидели в столовой. Их счастье было тихим. Как утренний чай на кухне. Как сигарета на двоих под мостом. Как чужие наушники, в которых играет одна музыка на двоих. Фенг перестал проверять, кто на них смотрит. Перестал прятать руку, когда они сидели рядом. Эдгар тоже перестал прятать лицо в шарф и иногда даже смеялся в голос. По вечерам Фенг писал ему "спокойной ночи", и Эдгар отвечал "спи". Это было их маленькое, никому не нужное счастье. И оно было самым настоящим из всего, что у них когда-либо было.