Тортуро-Пентименто

1. Пустынные дюны бледными рыжими полосами разливались во всем поле зрения, подобно тому, как танцовщицы пестрят ленточками на праздниках. Пыльный ветер, еще не настолько сильный, чтобы затмить горящий пульсар, разбивался о скалы далеко слева. В этой дымовой завесе едва ли можно было бы узнать, нападает ли на тебя кто, или же это обычный караван, охотники, крестьяне. Следы, оставленные еще двадцать секунд назад, уже превращались в бесконечные завитки, зигзаги. Замотанные во все что было, группа странников из пяти человек брела в сторону восходящего солнца. Это были тряпки, сальные, грязные, немытые месяцами, с ощутимым запахом.. вещи, которые присутствуют на человеке всегда, даже в самые темные моменты. Группа отличалась не только плохой гигиеной, но и общим соблюдаемым тоном одежды - темно-русый, из-за заношенности похожий на наряд нищего. Капюшоны, высокие воротники, очки с большими стеклами, защищавшие от большинства песка, некоторая часть которого всё же оставалась на скулах, заседала в бровях. Багаж, идущий вместе с ними, был таковым - плечевая сумка на каждом, вдобавок поясная, фляги и мешочки. У двоих добро было допихано ещё и в карманы. Шли они веревочкой, смотря в землю, чтобы попадало меньше песка. Самый первый, увы, лишался такой возможности. Он часто, щуря глаза, поправляя очки и кожаную оправу, уже и так плотно прилегающую к лицу, осматривал всё перед собой, параноидально представляя себе, что за каждой грядой барханов целая стая хищников. Всё время перед отправлением он провёл в нытье, попытках отговорить группу от перехода в этой области. Все были в сапогах - и уже сто раз пожалели об этом. Обычные деревянные сандалии подошли бы куда лучше, хоть и дразня ступни песком. Ночь была холодной, впрочем, не настолько адской, какой её описывал проводник в городе, раньше работавший проводником, собственно, по пустыне Аль-Морсар. - Каммет, может, на следующем привале еще сыграем? Я отыграюсь. - Я сказала нет. Завязывай с этим или будь готов к последствиям. - Народ, слушайте, у меня же не одного этот песок уже во всех щелях сидит? - Зжез, заткнись. - Это же чистая правда! - Да плевать, правда в том что ты тупая скотина щербатая, сколько можно свою безобразину открывать? Надо было тебя оставить. Первый в колонне свистнул. Все сразу замолчали. Зжез подумал: «Он ведь не умеет свистеть. От удивления что ли вышло?» Ветер стал трепать особенно сильно, а напряжение, невольно копившееся в каждом за весь поход, само напряглось, ожидая своего оправдания. - А, ладно, пошли. Группа еще пару мгновений молчала, а потом взорвалась. - Какого чёрта? - Фу-у-у-ух.. - Ты специально? - Да, специально. Нечего распрями заниматься. - Так а свистнул ты как? - повышенным голосом спросил Чакфо, задолжавший Каммет в пфайф - азартную игру, основанную на искусстве свиста. - Зуб выпал. Чакфо с Каммет переглянулись. Зжез вытаращился огромными глазами на Альтвинда, будто бы ожидая какой-то реакции. Тот прыснул, растеряв всю свою жесткость и внешнюю опасность. - У тебя же в городе тоже выпал.. - Да-да, только сейчас узнал. - он сделал усталое лицо, не выражавшее готовности к беседе. - Он прав. Лучше расскажи нам, что это - чем лучше, тем быстрее. - Не так давно, до вас, встрял в одну передрягу. Неважно. Движение продолжалось. Они были не так уж далеко от путевой станции - там бы удалось пополнить запасы и слегка расслабиться. - Рэцхет, продолжай, пожалуйста. - с почтением выразилась Каммет. Она знала, что в такие моменты лучше подделать видимость уважения, и скромно поднажать. Он передернул плечами - странновато, как все замечали, будто его неожиданно пробила судорога. - Знаете стоянку форбиддос около акведука? Старый который. Зжез отстраненно буркнул себе под нос что-то, пока остальные кивнули. Никто не хотел разговаривать при очередном сильном порыве ветра. Оборачиваться, чтобы посмотреть, кивнул ли сосед, тоже - они попросту привыкли уже к совместным действиям. - Туда я полез по заказу одного знакомого моего.. отца. Вскрыл обшивку в месте сочленения труб и двигателя, кое-как пролез, осмотрелся. А там кости экипажа, так еще и погрызенные самматос, так я сразу понял, что дело скверное. Кхэм.. но прикинул, все же полезть стоит, вдруг они просто от жажды здесь сдохли или бросили их. Прошелся, носком потыкал в останки, притрагиваться пока не стал. Тут слышу звук позади, странный какой-то, будто выпил много и подпрыгнул, а у тебя в животе булькнуло. Оборачиваюсь - он немного подождал, подбирая выражение - там мать Юлиана бы ошалела и встала. То, что я разворотил, зашивалось - стенки срастались как кожа. Я смекнул, к чему дело идёт, даже не понимая, что это в принципе такое, ринулся в оставшуюся щель. Инструментов я внутрь не брал, а было ли на форбиддосе что-то подходящее для резки металла - это чистое везение свалилось бы. Бегу, значит, дух в пятки, думаю, успею или нет. Боком поворачиваюсь, чтобы минимально эта чертовщина меня зацепила.. - тягостно вздохнул и вытер пот в бровях - ..и выскочил. На колени упал, благодарю всех божков и душевных тварей, все, что в Воздухоморе парит. Затем вспоминаю, что предплечьем коснулся. Смотрю - на одежде ничего. Рукав закатил. А там синяк - да такой, что цвета меняет. Я едва дышал от испуга. Слегка рукав опустил, света чуть поменьше стало падать на него - он пожелтел, такой, гнойный оттенок. Дергал рукавом туда-сюда, и когда света много, он в сторону белого меняется, но не натурального, как кварца там к примеру - Зжез с Чакфо явно не понимали, что такое кварц, - а человеческого белого, как бледная кожа у снеговых. - Рэцхет уже явно устал говорить, постоянно сплевывая песок. Никто не заговорил. - Болваны, что, никто не догнал? А мне сразу пришло в голову, что это для маскировки, дабы когда ты разделся, никто эту соплю под кожей не увидел. Она, к слову, еще и двигается, жижа какая-то плавает. Впрочем, не чувствую вообще ничего. Никто не находил что сказать - отчасти потому что уже подумывали тихо уйти, пока остальные спят; не сильно они бы и удивились, поняв что решили уйти все разом. Рэцхет чувствовал, что молчание ухудшает мнение о нем в самом прямом смысле. - Это не значит, что я уже умер. Вы настолько пали духом, челядь околобесполезная? Вы слушали меня, много раз, у распаленных жарких кострищ, и я знаю, что ваше саркастическое и презрительно-уважительное отношение ко мне как к блаженному или сумасшедшему.. ну, оно есть таковое, какое есть. - Каммет хмыкнула, сжав пальцами нос и резко высморкавшись. Насморк у нее не проходил никогда. - Ладно, ладно, давайте так: ни вы, ни я не знаем, смертельно ли, заразно ли.. - тут он понял, что зря произнес это вслух. Резко развернулся на месте, предвосхищая недовольные и подозрительные рожи. Зжез стал гораздо серьезнее чем обычно, глаза Чакфо перестали блестеть азартом, Каммет неуверенно поправила ремень сумки, Альтвинд внешне не изменился. - Покажешь? - Каммет указала глазами на плечо. Зжез кашлянул: - Может, это благословение Древних? Есть же легенда про дарование гонфалоньеру Аквакуз способности.. - Да-да, счас бы в россказни верить эти - Чакфо достал из сумки жевательный табак и закинул. - М, если, м, там, стало быть, самматос были, м, да еще и мертвы... - он многозначительно начал кивать сам себе. Каммет закатила глаза. Рэцхет покраснел, зло перебегая взглядом с одного на другого. Убрал тряпки с плеча, закатал рубаху. Все уставились, собравшись в круг около него. - Фу... отвратно. - Я же говорю, м, самматос-то наверняка от этой же.. - Зжез дал ему подзатыльник, и тот обиженно замычал, подумывая над местью. - Я, конечно, не сказал бы, что хуже гангрены, - Альтвинд тихо и беспокойно накручивал свой длинный ус на палец - но оно явно убрало ткани и заменило собой. Может, паразит какой-то. Паразитов, разумеется, не любили все, еще со времен обнаружения мелкопесчаных с островов. Этим часто пользовались спекулянты, разводилы и тому подобные, продавая чудесные микстуры и проводя операции, которые якобы предотвращали заражение, отпугивали, что душе угодно. - Пойдемте. - И что, в город тоже с ним войдем? - Чакфо взбеленился, упер руки в бока. - Чертовщина, мне, знаете ли, страшно! - он смотрел на всех, ожидая, что разделят его опасения. - На все воля пульсара. - Зжез был верующим. - Ах, ах, посмотрите на него, наш каламитик! Без разницы, все подсунешь под великих и смотрящих! - У нас еще есть время, посмотрим. - Каммет крутила точно так же, как и Альтвинд, только локон своих длинных волос, держа ладонь навесом над глазами. Всё это время она смотрела на Рэцхета, щурясь от яркого сияния. Однажды, в течении долгого перехода, её после пары бутылей граппы повышенной крепкости разморило. Пошаталась по лагерю, после чего завалилась в шатёр к командиру. Полезла к нему, как это обычно бывало у неё по пьяни с другими мужчинами. Он же, когда понял, что происходит, перепугался и начал разъяренно доказывать, что гордо держал обет до нынешнего времени, и не собирается отходить от него. Ей, разумеется, было абсолютно непонятно, почему доселе каждый мужчина соглашался и даже вполне себе радовался случайной связи, а этот дрожит и делает непонятные, неестественные выражения лица, активно жестикулируя и будто бы убеждая скорее самого себя, нежели её. Мало соображая, она упала на него, говоря бред. Их глаза встретились, и это был ужас, детский страх, совсем не то, что видела в мужских и женских взорах, зачастую с какими-либо мнениями о ней, с силой, самостоятельностью. Человек же перед ней был бледен как поганка, очевидно, не готовый к такому. Она резко почувствовала себя не такой пьяной, поскольку этот взгляд что-то задел в ней самой. Слезла, и, больно ударившись о гастрафет у лежанки, заплакала. Рэцхет, постепенно отойдя от шока, принялся осторожно её утешать - будто бы кошка медленно заносит лапу над агрессивно пахнущей субстанцией. Впрочем, она только больше рыдала, а он уже думал о том, вспомнит ли Каммет утром случившееся. Постепенно она заснула под его медитативные поглаживания. Он снялся с места, на цыпочках, изрядно истощенный, вышел из шатра с лежанкой и лёг у Альтвинда, которому после Каммет доверял больше всех. Утро не было добрым: они оба избегали друг друга, Рэцхет просто из-за страха, хоть и знал, что она честна и не обвинит за пустяки; Каммет же испытывала смесь глухого стыда и сомнений, ничего не понимая. В конце концов, под вечер они поговорили, сошлись во мнении, что стоит забыть это происшествие. С тех времен они доверяли друг другу гораздо больше, и, ежели быть честным, затаили какие-то неопределенные чувства. - Короче, как Каммет сказала, решим по пути. Можете банально оставить меня ждать у ворот. - он спрятал «нечто», обмотав еще тщательней чем прежде. - Но учтите, пока я жив, спрошу с вас каждую монету. Зжез и Чакфо лукаво переглянулись. - Ладно, командир, так и быть. Теперь колонна шла вчетвером, ведущий же был на большом отдалении, так что нельзя было сказать точно, с ними он или нет. Альтвинд, не сбавляя шага, заплетал Каммет волосы в несколько толстых косичек. Подхватить вошь никто не хотел, потому Зжез, видевший в этом также и возможность выдать себя городским монахам за странника-проповедника, стригся при любой возможности налысо, представляя, как они будут с восхищением слушать байки(его практически всегда разоблачали, так как не знал церковного языка). Встали на ночлег, между двумя дюнами. Все были уставшие, высыпали песок из обуви, пытались в шатрах уснуть под завывающий звук снаружи. Багаж каждый ставил поближе к себе, кроме Рэцхета, он при себе держал только оружие. - Так... здесь семь вёрст... отсюда пятнадцать.. без лагеря, то за один день дойдем... - командир лежал на боку с развернутой картой, уже клюя носом. Несмотря на это, в пути очень сложно спалось, и он подолгу мог только дремать, находясь в полусознании. Ночь влекла его, и в городах они часто засиживались допоздна; Рэцхет оставался за столом в одиночестве, уходя последним. - Перережут.. попадусь.. - Рэц, ты не спишь? - Каммет, слегка пошатываясь, вошла. Она уже разделась до исподнего, тобишь на ней была только рубаха да мокасины. - Нет. - он раздраженно прищурился, не понимая, почему видит в темноте так хорошо. Не дожидаясь ответа, сразу бросил - Иди на боковую(никто из них не спал на боку, кроме него). Она, рыгнув и что-то пробормотав, достала из-за пазухи деньги, и, подойдя, положила возле него, наклонившись. У неё был странный предрассудок, что если бросить и их не поймают, то быть несчастью. - Что это? Что, я спрашиваю? Я не понимаю! - он зашёлся, вскочив с постели. - Почему ты мне каждый вечер приносишь это? Ты даже ничего не говоришь! Ау, изьяснитесь, ваша милость! - Я, ик, эээ.. дар за покровитель..тво, ик. - Какой такой дар? - его напрягала темнота, вкупе с её одеждой, в то время как Каммет ковырялась в носу, чего не делала днем. - Ну-у-у.. - сонно потёрла глаза, - господину. - Иди к чёрту. - он упал на подушку. Каммет тихо вышла, чуть не упав. Рэцхет сжал кулаки, дал себе пару пощечин. На рассвете он резко проснулся, сразу потянулся за гастрафетом, проверил натяжение, направил на вход. Лежал пару минут, для убеждения себя же, встал и начал одеваться, у входа, но сбоку, как если бы человек стоял за дверью, скрываясь от вошедшего. Ножны на поясе с мизерикордом подвинул поближе к животу. Ступил. Уже настал Пульс. Зеленоватое свечение придавало всему вокруг странное настроение, будто бы в замутненной воде. Никто не проснулся. Рэцхет сгорбился; было холодно. «Зачем она отдает мне сверх необходимого?Это что, признательность? Или я такой растакой, проявил тогда догадливость, как она думает, и, значит, можно ко мне колья подбивать? Шалава, в весталки бы её, мразь невоздержанная. Господи, это ведь лишь случайность была! Неужели у всех этих несчастных-бедных-гонимых форестариев, трудящихся всю жизнь, такая слабость к обычной вежливости? Она ведь даже не может распознать, когда я искренне говорю, а когда нет, хоть и весьма умна... м-да, чего не сказать обо мне. Хорошо всё-таки. Не то что безвылазно сидеть. А.. почему бы и нет?» Он сел в позу лотоса, неуклюже пытаясь закинуть ноги. Наконец, получилось; собрал пальцы, прижал кисти друг к другу, большие засунул в ноздри, остальными сформировал кулаки. Когда уже задыхался, делал один большой и короткий вдох ртом, затем снова держался. Так, ему постепенно все больше хотелось спать. Ноги сильно затекли, собирался встать.. но ему на плечо легла рука. Командир резко метнулся к мизерикорду. - Omnia sunt ut vis. - это был Зжез. - Ты на утреннюю... - Да. - он улыбнулся. - А ты? Сейчас он вел себя совершенно иначе. Обычно ему удавалось соответствовать разгильдяйскому духу компаньерии. Если речь заходила о вере, если они попадали в действительно тяжелые передряги, Зжез был едва ли не святым. Кажись, он заикался про то, что его семья.. - Какова твоя вина? - Э, что? - Ты считаешь, что ноша, на которую ты обречен, подходит тебе? - Зжез произносил это очень отрешенно, точно по-монашески, именно у них такие повадки Рэцхет встречал при дворе отца. - Я.. весьма искушен в теме споров. Тебе не понравится моя позиция. Зжез хихикнул, будто маленькая девчуля. - Знаешь, я вырос там, где принято отвечать смерти смехом в лицо. С точки зрения альфаринес, фонкционнерс, это вряд ли ясно. Ты.. ты немного понимаешь, про что я. - он достал из-за пазухи табачный квадратик. - Может быть. - Рэцхет осторожно выверял каждое слово. - Это относится к тому, какой я принадлежности? - Мм.. пожалуй. - он задумался, глядя на песок под ногами. Странно, не думаешь - жара и холод? Две крайности, хотя пустыня все же для всех предстает связанной с жарой. Не скатись в них. - Кого? Зжез подмигнул: - Ладно, Чакфо все же был прав, что ты слегка медлителен.. во всех смыслах. У Рэцхета появилось чувство, что его неуловимо оскорбили. - Расскажи про себя. Я слишком мало про вас всех знаю. - Про чужих не нужно много знать. Гораздо важнее знать себя. - Да хватит, черт возьми! Ты собрался кормить меня.. этими тщедушными цитатами из трудов давно подохших классиков? Даже Древние, ручаюсь, считали их неприменимым к реальности пафосом! - он, чертыхаясь, поднялся, вытерев пот с бровей. Его больше зацепила не пошлость цитат, а то, что несмотря на свою невозмутимость, они проникают в него и вызывают чувства. Рэцхет быстрым маршем взял курс на шатёр. Уже подходя, его с досадой мучали мысли, что прояви он больше терпения, то смог бы, авось, услышать что-то, а там и понравиться можно, а там и лояльность недалеко... Чакфо перекинулся с Каммет в пфайф, дурачась и бахвалясь. От их хохота все проснулись. Собирались они неспешно, тем более, что уже почти дошли. Альтвинд точил клинки, Зжез зажигал и тушил бамбуковые фонарики, с пульсарками внутри - Чакфо как раз дал ему свисток, чтобы тот управлял насекомыми. Это было надежнее, чем обычные фонари. Чем они промышляли? Так как группа знакомилась и собиралась постепенно, то каждый участник приносил свой опыт и знания; Зжез когда-то давно проводил проповеди на площадях, Альтвинд помогал лазаретам, и вообще был выходцем из ордена де Серпенте, для него всегда была работа; Чакфо порой мухлевал, но однажды они едва не попали за это на каторгу, а Каммет занималась черной работой, также иногда давая уроки фехтования. Они ели вместе, расстелив плетеный коврик. В основном еда была в свертках, компактная, жирная. Вяленое мясо, сушеное, тушеное в банках с толстыми стенками; корешки, кактусы, редкие плоды, растущие около оазисов, сухие, черствые лепешки еще с самого начала перехода, которые никто не хотел есть; всё было завернуто в слои папируса. Вряд ли бы у них появилась такая возможность без наводнения 16 лет назад, в результате чего долина Циперус стала болотистым местом, где понатыкали бессчетное количество угодий. - Почему у нас нет шляп? Все замерли. Каммет перестала облизывать пальцы, Чакфо ковыряться в зубах, Зжез чистить яйцо струццу, Альтвинд чавкать. - И правда. Рэцхет вздохнул. - Кто отправится за покупками, когда дойдем? - Я. - Хорошо, Альтвинд, тогда со мной останется.. - он засомневался, его все больше с приближением к городу захватывало малодушие, - Чакфо, ты случайно не планируешь не домогаться в ближайшее время до служанок в питейной? - Что, почему я? Я не хочу заразиться этой дря.. - Каммет, ты в термы, больно уж от тебя несет, заодно расспросишь кого встретишь, что в городе. Её всегда забавляло, как придирчив бывал командир. - Альтвинд.. а, да... Зжез, здесь есть какие-то храмы? - Юлиане нету точно - он выдал хриплый смешок. - Номаду есть. - Кочевников этих? - Да, он их божество. Ещё душе Дождя и душе Ветра. - Архиерей ногу сломит.. И что, всё? - Так небольшой же. - пожал плечами. - Городок. - Оно и хорошо, в общем-то. - он прислонился к кувшину с молоком, маленькими глотками. Потрапезничав, они двинулись. Рэцхет проверил синяк. Тот не увеличился, и вообще не было видимо изменений, одначе аквалуз чувствовал себя странно. Затаилось чувство преддверия чего-то. На него временами накатывали некие помутнения ума, будто бы он погружался в себя. Тяжелой поступью, под весом сумок, они обходили участки зыбучего песка. Резко стало жарче, чем вчера. Одежда едва ли выручала. Никто не говорил, несмотря на то, что ветер был слабым и без намеков на песчаную бурю. Рэцхет, честно говоря, был самым слабым в группе, даже пытаясь компенсировать это решительностью. В пустынных переходах участвовал раньше только Чакфо, который и навёл их на проводника. Альтвинд заметил неровную поверхность недалеко от них. Осторожно подошли, потыкали тростями, немного подождали. Душила жаба, ведь там мог оказаться путник с некоторыми ценностями - но в песок, конечно, никто не полез. Дальше их встретил только караван из города, идущий на север; трафик здесь не то чтобы отличался интенсивностью. Зжез кашлял, у него першило в горле; Чакфо про себя подумывал, что это у него от командира, однако температура воздуха усыпляла всех, и даже если бы им обьявили, что через неделю их ожидает смерть, они бы застопорились, пока не придет осознание. Командиру пришла теперь мысль о дополнении к шляпам - трости. Хочется на что-то опереться. Струйка пота затекла в уголок глаза, подзывая смахнуть. Что же будет в городе-то? Еще более душные улицы, эти однотонные, как песок, глинобитные дома, сонные жители, только проснувшиеся от сиесты. Белое, белое.. всё белое, везде свет. По селениям походить, так там наверняка колосунки всё пожрали. И не сдаются ведь, живут.. ежели я их спрошу «зачем?», они мне «а как не жить?». Не поймешь, я ли дурак, что подвергаю настолько понятные для них вещи, или они со своей привязанностью к родному, хоть тут и пустое место считай. Чего мало для нас, хватит им. Слушай их, слушай.. поболит, поболит.. встанут снова, помогу им... Не было ни единого облачка. Пульсар будто увеличивался, под монотонное, беззвучное дрожание горячей воздушной пелены. Кое-каким ходом они прибыли к той точке, с которой уже можно было различить силуэт города. Это придало сил, усилия были удвоены. Чакфо насвистывал, совсем позабыв, что командир оставил его с собой. Царила атмосфера, скажем, духовной подготовки, как в дистриктах перед обручением семей; собиралась свора родственников до седьмого колена, все текли как один ручей, пили, ели, и только для того, чтобы подготовить к еще большему чревоугодию уже на самом празднике. Каммет приглаживала волосы, смотрела на себя в раскладное зеркальце из витрумга.Альтвинду захотелось отлить, и он бежал, догоняя. Очнувшись от этих повторяющихся действий, как колыбельной, Рэцхет оглядывался, провожая глазами выдавшихся вперед товарищей. Такое бывало, но каждый раз, когда они игнорировали его, он злился как в первый, ощущая всё же расстояние в отношениях между ними. Казалось, действительно всерьез его никто не разумеет. Он ускорился, задыхаясь. У ворот снаружи никто не стоял. Бойницы в округлых, похожих на люффо бочковую, которую едят в плодородных дельтах рек этих краев, башнях вызывали напряжение. Песок у самих ворот был истоптан, следы колёс, где-то даже можно было разглядеть копыто некой скотины. За решёткой, вдоль по улице, мельтешили изредка люди. Рэцхет попробовал себе представить, что может приключится за время их здешнего пребывания. Эссихэмму... одна ошибка в переводе приведет к тому случаю, когда миссионеру-рациомолусу вспороли брюхо и выкинули на пир шикллови. Самматос здесь тоже не сильно жаловали, хорошо если продадут что нужно. Он посмотрел на ребят. Казалось, им передалось его беспокойствие. - С.. с Матъороем, раз другого бога тут нет. Чакфо, смирно! - Бразду твою я мав.. - Молчи, смиренно, и имя войдет в лекалы бравых Паломников. - он претенциозно, надув щеки, поднял палец в предостерегающем жесте. Всё же он был поплоше, далек от них, недостаточно суров. Каммет уже стучала по решётке, Альтвинд стянул с плеча Чакфо сумку, достав толковый словарь; он писал его чуть ли не из-под палки вечерами. Три раза они дрались, но в итоге свистун сдался. Глубоко внутри он обижался, что все воспринимали его знания языка эссихэмму как совершенно должное, приложенное, дабы компенсировать все проблемы, кои приносил. Женщины, выпивка, деньги - есть ли ради чего еще жить? Чакфо брезгливо относился ко всему возвышенному. - Что-ж, постою, постою.. - насвистывал походную песню; в походах он её как раз и не пел никогда. Пульсар взойдет, И снова в путь, Древний не ждёт, Это наш путь. Тайны его, Уже не ждут его, А славы ждем, От тайн его. Из бойницы, будто обратив больше внимания на противный фальцет, чем на дребезжание решетки от покрасневшего кулака, высунулась тонкая палица, на краю коей висела клетка. Внутри был феян. Он успел немного облысеть, однако даже так, вид производил сильное впечатление, больше всего на Рэцхета. Феян гулким басом, будто тучный начальник стражи, спросил, буравя сияющими глазёнками группу внизу: - Вы чэвэммуму? - Что? - Рэцхет посмотрел на Чакфо. Тот улыбнулся, наверно, понимая про что речь. - Вы больны? - переспросил феян уже на альфаринесском. У всех расширились глаза; в мысли закралось, что они крупно попали. - Нет, а о какой болезни речь, гистрион феян? - Червонка. Все издали вздох, Чакфо сплюнул. Из-за бойниц послышалось недовольное ругательство. Плевок у эссихэмму считался проявлением сильного неуважения и презрения, ведь он тратит влагу, а если ты готов пролить воду ради конфликта, значит, ты его действительно желаешь. - Ну, как вы понимаете, - он зачем-то подмигнул феяну, - это единственный город на много вёрст, и у нас нет выбора. Феян смешно нахмурился, напрягая крылья. - При вас есть какой либо товар? Пошлины. Рэцхет озадаченно щёлкнул языком. - Мы же не торговцы. Только то, что с собой. Не для выгоды. Зверёк пристально смотрел на него. Командир слегка запаниковал, ведь ни денег, ни чего-то ценного и правда не было. - Самматос всегда несут с собой что-то. На то они и самматос. Рэцхет был на грани того, чтобы обратиться к его совести. Напарники за его спиной переминались с ноги на ногу. - Мы целенаправленно шли именно сюда. Не наша вина, что городу не посчастливилось. Клетка затряслась, стражники наверху требовали скорости. Феян ударился лбом о прутья и зло зыркнул. - Проходите, чтоб вас! - он неожиданно громко заорал, совсем не по своим размерам. Они молча подошли к воротам. Стражники услышали от феяна что-то, и крикнули. Спустя полминуты ворота начали подниматься. Войдя, им представилась картина: мальчик с ужасно выпирающими рёбрами, будто собака, не жравшая месяц, раздирал красные бородавки на предплечье. Его живот по-странному полнился, как ежели бы он недавно очень плотно поел. Он был нагим по пояс. Все они максимально отдалились от него, стараясь прижаться к стенке дома. Мгновенно захотелось прикрыть нос и рот; от него шёл характерный запах червонки, по которому её отличали от других таких же заболеваний. Чакфо побледнел, на лбу у него выступил пот. - Лучше бы я постоял там. Мы ведь даже не спросили, выпускают ли из города кого. Каммет прикусила губу. Все стали гораздо серьезнее. - Так, заматываемся, - Рэцхет начал доставать из сумки платок. Его примеру последовали остальные. Они сталкивались с эпидемией впервые с начала существования отряда. По-хорошему, им надо было достать респираторы, противогазы и фильтры, но даже с учетом распространённости этих вещей в пустыне, не встретили никого с такими элементами. Никто не видел, но Рэцхет сжал в сдерживающем жесте дрожащие пальцы. Пускай повезёт. Бежать ведь некуда, правда? - Всё еще в термы? - Нет, Каммет.. Планы меняются... Пойдемте. Они пошли по главной улице. Грубая брусчатка из каких попало камней стелилась до центра, агоры. Людей на улице было мало - карантин. Те же, что попадались, будили тревогу. Эти уже в терминальной стадии. Брели, в бреду и горячке, либо шумные, последний всплеск воли к жизни, либо тихие, как тонущий пьяница. Кто-то замотанный, укутанный; их выдавала сгорбленность и постоянные почесывания. Видимо, от них нельзя было удержаться - чесали, пока не раздирали. Одежда не могла сдержать запах, от которого тянуло блевать. Конечно, у главной улицы сосредоточились все немногочисленные ремесленники этого города. Каммет подходила и дёргала двери, но быстро стало понятно, что все закрыты. Здесь не было отдельных зданий под магазины; семьи жили, продавали и работали дома, максимум разделяя первый и второй этаж для дела и жития соответственно. Несколько домов по пути были наглухо заколочены - может, еще с живыми внутри. С минарета, стоявшего недалеко от агоры, должны были в это время вещать проповеди, но звучал лишь надрывной кашель из домов. Выйдя к агоре, картина не поменялась. Стояло лишь четыре торговца, один из них в противогазе. Прилавки брошены, среди них блуждали шикллови, выискивая остатки еды. - Продаст, как думаете? - Рэцхет кивнул на торговца. Никто не отреагировал. Они подошли к торгашу, отгоняя обнюхивавших их шикллови. Купец тихо пробормотал что-то в противогаз, возможно, проклиная пришедших. Помимо так нужной отряду, а точнее, самому Рэцхету маски с трубкой и баллоном, на нем была просторная сутана, на груди расшитая узором из ониксовой нити(уточнить?);поверх головы носил тюбетейку с вставленным обручем из меди, на который крепилась чалма некрашеной ткани. На поясе висел загнутый клинок, скорее кинжал чем меч, в незамысловатых ножнах, покрытых шкуркой феяна. Наверняка от деда или еще более старших поколений, когда на феян велась охота. - Уважаемый, - Рэцхет оставил группу немного поодаль, - без прелюдий, мне нужен ваш дыхательный аппарат. - Мма мэтехкеммь? - Чакфо, иди сюда! - Что? - Переведи. - Амме аммамо ттьройе? - Что он говорит? - Эээ.. Что ничего не ясно. - торговец засопел, указывая на Чакфо. Чакфо вслушался. - Ну? - Он спрашивает, больны ли мы. - Конечно нет! Мы только прибыли. - Вэму маре мэ шибльмэмву, аль годе мамму. - Мальмме? - Этого я уже не понимаю. Что-то местное - Чакфо махнул рукой. Рэцхет растерянно оглянулся. - Нам нужна ваша маска. Мы можем её купить? - Амме мэкко аммо сэкльо. Амма кэкко тьо баммумэ? - Накх, накх. Зибзит. Чакфо пожал плечами. - Не, не хочет. Кое-как разговорившись с купцом, они узнали, что он продаёт только фильтры для противогаза, помимо хозяйственных товаров и имущества, нажитого мародёрским путем. Упоминание последнего необычайно возбудило Чакфо, в котором было уже не узнать робеющего перед каждым чихом и покашливанием; он то и дело пытался улизнуть, чтобы найти недавно остывшие тела. Время шло к ночи, пока они бродили по городу, ознакомившись с домами знатных семей, около которых стояла стража, со школой при местной мечети, с городскими складами, где охраны было ощутимо больше чем даже возле административного района. Из всего этого Рэцхет сделал вывод, что город весьма захудалый, и эпидемия на самом деле не сильно ухудшила его застойное положение. Он думал о том, где им остановиться - гостиница пустовала, но все однозначно дали понять, что это плохая идея. Дальше по списку были бордель, трактир, госпиталь в мечети, притон для бродяг там же. Выйти из города и поставить лагерь они не могли, и он снова начал более склонно относиться к мысли стучать в каждый дом. Освещение на улицах жилых кварталов не поддерживалось, и они могли не беспокоиться за то, что их поймают на попытке проникнуть. Они ждали ночи, медленно гуляя.